Колесо крутится. Кто-то должен поберечься Уайт Этель
Дозвонилась она не сразу. Наконец на другом конце провода зазвучал хриплый и сонный голос врача:
– Что такое?
– Профессор отключился, – сказала Элен, – а мисс Уоррен не может выйти из спальни.
Доктор Пэрри ничего не ответил, поэтому Элен поспешила объясниться:
– Наверное, я зря вас беспокою. Но люди вокруг меня исчезают – один за другим. Почему?
– Кабы я знал, – последовал ответ. – Вроде все логично и понятно. Мисс Уоррен поступила мудрее всех. Почему бы вам не последовать ее примеру?
– Дело в том… Вы не поверите, сначала я до смерти боялась спать в комнате леди Уоррен, а теперь боюсь оставлять ее с этой медсестрой.
– Подозреваете сиделку в грубом обращении?
– Не знаю. Но у нее ужасный характер.
– Хотите дам совет? Если они повздорят, смело ставьте все деньги на старуху.
Миссис Оутс говорила ей то же самое, однако Элен не прислушалась.
– Спасибо, – сказала она. – Извините за беспокойство, но вы сами разрешили мне звонить.
– Подождите-ка, не вешайте трубку, – спохватился врач. – Я все думаю, как быть с профессором. Мне прийти?
– Выглядит он ужасно! – не без задней мысли заявила Элен.
– Представляю. А что мисс Уоррен сделала?
– Пощупала ему пульс и накрыла его одеялом.
– Вот и славно. – Врач облегченно вздохнул. – Значит, дела не так плохи. Мисс Уоррен – умная женщина. Тогда оставим все как есть. Если у меня возникнет повод для тревоги, я сяду на мотоцикл и приеду. И вообще – примчусь по первому вашему слову, так и знайте.
– Ради меня? – спросила Элен.
– Только ради вас.
Несмотря на усталость, одиночество и волнительную ночь, Элен ощутила прилив радости.
– Мне сразу стало гораздо спокойней, – сказала она, – и я не хочу, чтоб вы приезжали. Все чудесно. Я…
Тут на лестнице раздались шаги, и Элен сразу повесила трубку. Перегнувшись через балюстраду, на нее смотрела сестра Баркер.
– Кто звонил?
– Врач, – отозвалась Элен. – Я сама ему звонила, чтобы рассказать о профессоре, однако он не счел нужным приходить.
– Ну-ну, хочет застать нас врасплох, – догадалась сиделка. – Не доверяю я этому молодому человеку. Вы лучше сходите и проведайте свою выпивоху. Не пускай козла в огород…
С предчувствием дурного Элен побежала по холлу. Открыв дверь на лестницу, она тут же споткнулась о какой-то твердый предмет, который с оглушительным грохотом покатился вниз. Девушка торопливо спустилась и подняла с пола жестянку из-под молока.
– Миссис Оутс! – закричала она, входя на кухню. – Кто оставил банку на краю лестницы?
– Не знаю, – ответила кухарка.
Элен, заподозрив неладное, покосилась на шкаф. К счастью, бутылка по-прежнему стояла наверху – судя по всему, нетронутая.
Несмотря на это, Элен заметила кое-какие перемены в состоянии миссис Оутс. Ее губы расплывались в кислой улыбке, придававшей лицу плаксивое выражение. Элен пришла в голову строчка из матросской песни:
- Что нам делать с пьяным матросом?
«О событиях этого вечера мне впору книгу писать», – подумала она с беззаботной уверенностью человека, для которого даже письмо написать – наказание.
Миссис Оутс явно прилагала недюжинные усилия, чтобы выслушать рассказ Элен о дверной ручке, и беспрестанно все переспрашивала.
– Оутс захочет поужинать, – в итоге заявила она.
Элен поняла намек и принесла поднос.
– Давайте я помогу вам приготовить, – сказала она. – Вставайте.
Подхватив миссис Оутс под мышки, она попыталась рывком поднять ее на ноги, но та безвольно сползла обратно.
– Дай-ка я еще малость отдохну, – сказала кухарка. – Не забывай, что во мне полбутылки. Скоро я приду в норму.
– Хорошо. – Элен отступила. – Я сама все сделаю.
Ей пришло в голову, что поход в кладовую может стать серьезным – и нелишним – испытанием для ее силы воли. Элен открыла дверь моечной и щелкнула выключателем: яркий желтый свет тут же юркнул во все пустые углы. Снаружи бились об оконную раму расхлябанные ставни. Звук действовал на нервы: казалось, кто-то отчаянно пытается попасть внутрь. Тускло освещенный коридор тоже внушал ужас; за поворотом скрывалась извилистая Тропа смерти.
Элен понимала, что не должна давать волю воображению. Нельзя думать об ужасах, которые здесь творились, или воображать, что дух убитой девушки по-прежнему тут, в этих камнях и пыли.
Напомнив себе, что она уже обыскала все укромные углы и ничего подозрительного не нашла, Элен вошла в кладовую.
Кроме бекона и лука, на полках было столько всевозможных баночек и бутылок, что любопытство снова взяло верх над Элен. «Вершина» располагала внушительными запасами продуктов, и девушка никак не могла сделать выбор.
Глаза ее оказались голоднее, чем желудок: Элен стала жадно накладывать на поднос говяжий язык, сардины, заливное и пикантный паштет.
Подперев поднос бедром, она выключила свет и толкнула ногой дверь в моечную. Внезапно раздался жуткий грохот, как будто на каменный пол упал противень.
Элен озадаченно нахмурила брови. Опять?! Внезапно ее посетило неприятное озарение: когда она в прошлый раз бесшумно вошла в кухню, миссис Оутс это не понравилось, и теперь та нарочно расставила на ее пути железные предметы – чтобы заранее знать о приближении девушки.
В таком случае кухарке есть что скрывать – не в игры же она с ней играет.
Миссис Оутс все так же сидела в кресле спиной к Элен, но над ней, скрестив руки, возвышалась сестра Баркер.
– Где вы были? – спросила сиделка.
– В кладовой, – ответила Элен. – Собрала мистеру Оутсу ужин. Может, мы все перекусим, чтобы занять время? Хотите?
Сестра Баркер со странной улыбочкой на губах кивнула, отчего Элен тут же пустилась в объяснения:
– Мы с миссис Оутс можем поесть здесь, а вам я принесу наверх. Хорошо? Вы какие сандвичи любите?
– Спросите, какие любит миссис Оутс, – сказала сестра Баркер. – Раз уж взяли на себя ее работу.
Предчувствуя недоброе, Элен поставила поднос и кинулась к кухарке. Не успела она подойти, как та вытянула перед собой руки и положила на них голову.
– Что такое? – испугалась Элен. – Вам плохо?
Миссис Оутс с трудом приоткрыла один глаз.
– Я очень хочу спать, – проговорила она. – Прямо…
Кухарка сникла, и Элен принялась трясти ее за плечи.
– Проснитесь! Не бросайте меня! Вы же обещали!
В глазах миссис Оутс мелькнуло виноватое выражение.
– Мне что-то подмешали, – промямлила она. – Снотворное…
Она вновь уронила голову на руки, закрыла глаза и мерно задышала.
Элен беспомощно наблюдала, как миссис Оутс проваливается в сон. Сестра Баркер стояла рядом и облизывалась, словно смакуя курьезность происходящего.
Элен нарушила тишину:
– Что нам делать?
– Предложите ей выпить, – с ухмылкой ответила сестра Баркер. – Это ее взбодрит.
Элен поняла, что над ней смеются. Все было совершенно ясно. Подобно тому, как грабители усыпляют сторожевую собаку, кто-то в ее отсутствие накачал снотворным миссис Оутс.
Чтобы не обидеть сестру Баркер – хотя Элен была уверена в ее причастности, – она сделала удивленное лицо и спросила:
– Что это с ней?
– Не глупите, – презрительно гавкнула сестра Баркер. – Разве не видно? Она пьяна, как сапожник!
Глава 24. Полуночный пир
Элен была потрясена, однако слова сестры Баркер возымели на нее благотворное действие: в голове словно что-то взорвалось, уничтожив пыльную паутину подозрений.
Заговор тут ни при чем. Миссис Оутс всего-навсего не устояла перед соблазном.
– Но как же она достала бренди? – удивилась Элен. – В таком состоянии она не могла влезть на шкаф!
Сестра Баркер пододвинула к кухонному шкафу крепкий табурет, встала на него, вытянула руку и без труда сняла бутылку с верхней полки.
– Не все такие коротышки, как вы, – заметила она. – Миссис Оутс ниже меня ростом, но руки у нее длинные, как у гориллы.
Элен прикусила губу, осознав, как легко ее одурачили.
– Наверное, вы меня сочтете дурой, – сказала она, – но я ей поверила. Как бы там ни было, бренди она не пила: бутылка наполовину полная, как и раньше.
Сестра Баркер презрительно фыркнула, откупорила бутылку, понюхала пробку и стряхнула несколько капель на тыльную сторону кисти.
– Вода, – заключила она.
Элен укоризненно посмотрела на сладко спавшую миссис Оутс.
– Что нам с ней делать?
– Оставить здесь – да и все.
– Может, повязать ей голову бинтом с водой и уксусом? – предложила Элен. – Кажется, ей очень жарко и тяжело.
– Вот еще, – отрезала сестра Баркер. – Она нас подвела – нечего с ней возиться. Приготовьте что-нибудь поесть. Я не ужинала, умираю с голоду. Поднимайтесь с подносом в мою комнату, там поедим.
Хотя эти слова сулили новую дружбу, Элен почувствовала себя девочкой на побегушках.
– Что вам принести? – с готовностью спросила она.
– Мясную нарезку, картофель, соленья и сыр. Не тратьте время на сандвичи. Заварите крепкий чай: нам нельзя спать.
– Вы серьезно думаете, что нам грозит опасность? – растерянно спросила Элен.
Сестра Баркер в упор посмотрела на нее.
– Как же мне с вами «повезло». Вы глупая, а глупый человек в два раза опаснее, чем мошенник. Считать умеете?
– Разумеется.
– Тогда вот условия задачи: во время ужина в доме было девять человек. Сейчас осталось всего двое. Скольких не стало?
– Семерых! – Элен с ужасом осознала, как поредели их ряды.
Сиделка мрачно облизнулась.
– Вы понимаете, что это значит? – спросила она. – Он уже совсем близко.
Пусть сестра Баркер просто над ней издевалась, сердце у Элен невольно ушло в пятки, когда та вышла из комнаты. Лучше уж такая компания, чем вовсе никакой. Удары, валившиеся на Элен один за другим, настолько подорвали ее сопротивление, что она уже боялась оставаться в одиночестве. Сердце мучительно замирало от каждого удара ставен в коридоре. Буря здесь, внизу, была не так слышна, зато сад стал ближе. Элен вспомнила, как метались за окном ветви кустарника, как качались щупальца подлеска, словно водоросли под водой.
«А вдруг я не заметила какой-нибудь тайный ход? – подумала она. – Кто угодно может прятаться между двумя лестницами или в одной из пустых комнат!»
Единственное, чего ей хотелось в тот момент, – как можно скорее подняться наверх. Пока закипала вода, она могла бы сделать себе сандвичи, но аппетит куда-то пропал.
Она наскоро собрала поднос и вернулась в комнату отдыха – проверить чайник. Между тем у нее в голове, подобно нестройным звукам старой шарманки, ворочались бессвязные мысли.
«Мисс Уоррен, наверное, рада, что оказалась взаперти. Если бы не моя забывчивость, ничего бы этого не случилось. Она неспроста привела ту поговорку о поступках и характере: это все я виновата. Ответственность лежит только на мне. И ни на ком другом».
Элен осталась довольна объяснением, но испугалась возникшего следом вопроса. Было ли в этой цепи некое невидимое звено, форсировавшее взаимодействие персонажей?
Рассеянная и импульсивная Элен, эгоистичная мисс Уоррен и падкая на спиртное миссис Оутс – каждая действовала согласно своему характеру. Но теперь расстановка фигур на доске поменялась, словно они были пешками в чьей-то игре. Не важно, какими соображениями они руководствовались, главное, что их переставил невидимый игрок.
Чайник запыхтел, крышка приподнялась от пара, и наружу выплеснулось немного воды. Элен спешно заварила чай и бочком пошла наверх, то и дело с опаской озираясь по сторонам. Очутившись в коридоре, она спиной закрыла за собой дверь.
В Синей комнате Элен прошла мимо спящей старухи, стараясь не звенеть чашками. Сестра Баркер была в гардеробной и прикуривала очередную сигарету. Когда Элен поставила поднос, сиделка недовольно заворчала:
– Я чуть пальцы не сломала, пытаясь повернуть этот ключ! – Она кивнула в сторону второй двери, ведущей в комнату профессора. – Ужасная каморка. Да еще и соседствует с мужской спальней!
– Раньше здесь была гардеробная, – объяснила Элен. – К тому же профессор не такой. Сегодня он точно не нанесет вам визит.
Она отвернулась, пряча усмешку. Инцидент ее не только насмешил, но и обнадежил, потому что решительно опроверг подозрения миссис Оутс: пальцы у сестры Баркер были не такие уж и сильные.
– Может, откроем дверь? Вдруг леди Уоррен вас позовет.
– Не позовет, – буркнула сестра Баркер. – Я ее усмирила.
– Вы хотите сказать, что подмешали ей снотворное? Как младенцам?
– Именно. Старый что малый.
– По-моему, это чересчур.
Сестра Баркер, ворча, налила себе чашку чая и добавила в нее несколько капель бренди. Элен в изумлении наблюдала, как сиделка накладывает целую тарелку картофеля, мяса и солений. «Вот это я понимаю, мужской аппетит!» Сестра Баркер принялась уплетать ужин. Алкоголь слегка приподнял ей настроение, и она протянула Элен бутылку.
– Капнуть вам в чай?
– Спасибо, не надо.
– Зря, скоро сами попросите. Этот малый уже вкусил крови. Вспомните-ка: миссис Оутс хотела во что бы то ни стало прикончить бутылку. Так и он. Словно голодный тигр, перед которым разложили сырое мясо.
Элен, не доев, отложила кусочек сыра.
– Сестра, – заговорила она, – почему вы меня так не любите?
– А вы мне кое-кого напоминаете, – ответила сестра Баркер. – Она была точно такая: коротышка и вертихвостка. Тоже кудрявая, как кукла, только блондинка.
Врожденное любопытство не изменило Элен.
– И почему вы не ладили с этой ужасной блондинкой? – спросила она.
– Из-за мужчины, – ответила сестра Баркер. – Я тогда проходила практику. Он был врач, очень умный, но уж такой маленький… Я могла бы положить его себе на колени и отшлепать.
– Противоположности притягиваются, – заметила Элен. – Вы были помолвлены?
Элен почувствовала неподдельный интерес к неожиданно откровенным речам сестры Баркер: они напомнили ей о собственных романтических переживаниях.
«Надо же! – подумала она. – Мы такие разные, но вместе пьем чай, потому что обе влюблены».
– Нет, помолвки не было, – ответила сиделка. – Но все к тому шло. Пока не появилась эта блондинка, будь она проклята.
– Да, обидно, – с искренним сожалением проговорила Элен.
– Обидно? – Сестра Баркер горько усмехнулась. – Она сломала мне жизнь. У меня был один мужчина, другого… уже не будет.
– Они поженились? – спросила Элен.
– Нет, она его бросила. Ей просто захотелось его отбить. Но после этой истории от него осталась одна шелуха, пустая оболочка. Поэтому я ненавижу таких, как она. Если кто-то любит сворачивать шеи эдаким вертихвосткам, я ему мешать не стану. Даже удачи пожелаю.
Сестра Баркер так посмотрела на Элен, что той захотелось зарыть голову в землю. Всякое желание говорить о своих надеждах и чаяниях у нее отпало: надо было срочно отвлечь сиделку от неприятных воспоминаний.
– Знаете, – начала она, – у нас с вами много общего. Мы в одной лодке. Из-за маленького роста мужчины никогда не обращали на меня внимания.
По жадному блеску в глазах сиделки Элен поняла, что та клюнула.
– А как же врач?
– А что врач? Да вы не слушайте миссис Оутс, она такого наплетет! У меня никогда не было настоящего романа. Всю жизнь я сама зарабатываю себе на хлеб, а на наряды не остается.
– Правда? – усомнилась сестра Баркер.
Элен вспомнила одиночество и унижение, которые ей пришлось испытать в юности. И проницательная сестра Баркер ей поверила.
Теперь Элен казалась ей необразованной, никому не нужной прислугой. Если ее убьют, никто ее не хватится, не будет по ней горевать: одним рабочим местом станет больше. Но по крайней мере сиделка больше не точила на нее зуб – и на том спасибо.
Когда она взялась за бутылку, Элен испуганно запричитала:
– Ой, пожалуйста, не надо!
– Да что мне будет от глоточка бренди? – усмехнулась сестра Баркер.
– Я не спиртного боюсь. Вдруг там снотворное?
– Что ж, тогда вы останетесь одна. Рискну. – Она осушила чашку. – Возможно, это будет самая большая удача в моей жизни! Если он придет, то придет за вами. А если я вмешаюсь, он переключится и на меня.
– Но я от вас не отстану! – испугалась Элен. – Нас осталось только двое. Если с вами что-нибудь случится, я с ума сойду от страха.
– А это уж только от вас зависит, – язвительно заметила сестра Баркер. – Вы слабачка. И вы первая меня обманете, чтобы спасти свою шкуру.
Спорить дальше было бессмысленно. Потеряв аппетит, Элен сидела и смотрела, как сестра Баркер доедает ужин. Ела она долго: всякий раз, отправив вилку в рот, она затягивалась сигаретой.
Маленькую комнату заволокло дымом, сквозь который неясно проступал силуэт сестры Баркер. Иногда зрение играло с Элен злую шутку, и ей казалось, что сиделка тает, словно облако. В гардеробной было душно и жарко, как в джунглях.
«Только бы не уснуть, – думала девушка. – Стоит отвести от нее взгляд, она исчезнет».
Как Элен ни старалась сосредоточиться на происходящем, ее не покидало смутное чувство, что она пытается поймать нечто неуловимое и уже ускользающее сквозь пальцы. Миссис Оутс ее подвела, подведет и сестра Баркер. Ладно, хоть время не останавливается – ночь понемногу проходит.
Та же мысль, видимо, пришла в голову и сиделке: она взглянула на маленькие дорожные часы, стоявшие на каминной полке.
– Он объявится с минуты на минуту, – сказала она. – Интересно, каков будет его первый ход?
Элен уняла дрожь, осознав, что сестра Баркер просто решила ее помучить. Она вскинулась и из последних сил перешла в наступление:
– Знаете что? Может, пока я жива, никому и нет до меня дела, но я наделаю много шуму, если умру. Начнется расследование, и вас привлекут к ответственности!
Сестра Баркер нахмурилась: такая мысль почему-то не приходила ей в голову. Чтобы на что-то жить, она должна работать, а ее профессиональная репутация может серьезно пострадать, если на суде она не сумеет оправдать свою трусость.
– Не порите ерунду! – воскликнула она. – Мы заодно… Что это за шум?
Элен прислушалась: снизу доносился глухой стук.
– Кажется, в дверь стучат.
– Не ходите, – предостерегла ее сестра Баркер. – Это может быть ловушка.
– Как же я не пойду! А вдруг это Оутс?
Сестра Баркер не успела остановить Элен: та открыла дверь и выскочила из Синей комнаты. На лестнице стук звучал более отчетливо и требовательно, а за громкими ударами вскоре последовал звонок.
Элен остановилась как вкопанная и ухватилась за балюстраду. Она вспомнила предсказание сестры Баркер, и оно парализовало ее разум. Снаружи мог стоять Оутс: вдруг он вернулся раньше, чем она надеялась? Но именно по этой причине Элен не смела шевельнуться.
Неожиданно девушке пришла в голову еще одна мысль. Интуиция подсказывала, что в дверь стучит доктор Пэрри. Ее заверений оказалось недостаточно, и он решил лично наведаться в «Вершину».
Глаза девушки засияли от радости, и она бросилась вниз по лестнице. Ровно в этот миг на площадку вышла сестра Баркер.
– Стойте! – крикнула сиделка. – Не открывайте дверь.
– Не могу! – бросила через плечо Элен. – Это врач! Он обещал прийти. Я должна ему открыть.
Девушка услышала за спиной тяжелую поступь сестры Баркер и побежала быстрее. Но, как она ни торопилась, у распашных дверей в прихожую ее схватили крепкие руки.
– Молчать! – хрипло прошептала сестра Баркер, ладонью закрывая Элен рот. – Это он.
Глава 25. Ночной обход
Хотя сиделка говорила весьма убедительно, Элен продолжала отбиваться. Она не сомневалась, что за дверью стоит доктор Пэрри, и ей было невыносимо думать, что он совсем близко, а она не может к нему прорваться.
Элен с самого начала поняла, что потерпит поражение: одной рукой сестра Баркер крепко прижала девушку к себе, другой закрыла ей лицо. У сиделки была необычайно сильная хватка, и Элен могла лишь слабо, но яростно пинать ее мягкими фетровыми тапочками.
Казалось, в дверь стучали и звонили целую вечность. Когда все смолкло, сестра Баркер еще несколько минут крепко держала Элен, пока не услышала стук вдалеке.
– Подошел к черному ходу, – мрачно сказала сиделка. – А он настойчивый. Ничего, я тоже.
Элен только корчилась от боли: к ее душевным страданиям прибавились физические. Она была на грани удушья, так крепко сестра Баркер сдавливала ей ребра и рот. Стук вдали стих, и через некоторое время вновь забарабанили в парадную дверь; Элен совсем отчаялась.
«Уходи, милый, – подумала она. – Это бесполезно. Ради меня. Уходи. Это бесполезно».
Мысленные мольбы, носившиеся по кругу в голове Элен, как будто были услышаны: стук сменился такой долгой тишиной, что сестра Баркер отпустила девушку.
– Ой, – застонала Элен, потирая горло. – Вы меня чуть не задушили.
Сестра Баркер коротко, скрипуче рассмеялась.
– Хоть бы «спасибо» сказали. Зря я его не пустила. Он бы надолго излечил вас от боли в горле. Ни к чему было вас спасать.
– Вы меня не спасли, – возразила Элен. – Это приходил доктор Пэрри.
– Откуда вы знаете?
– Он обещал ко мне прийти.
Сиделка нахмурила кустистые брови:
– Вы же сказали, что между вами ничего нет.
У Элен не было сил возражать или спорить.
– Какая теперь разница? – устало спросила она. – Вы его уже прогнали.
– Какая разница? А вот какая. Вы все это время меня обманывали. Пытались давить на жалость. А сами украдкой посмеивались.
Глядя на злое лицо сестры Баркер, Элен вспомнила слова Стивена Райса о том, что ее личная безопасность во многом зависит от характера окружающих ее людей.
По багровым щекам сиделки девушка поняла, что та вне себя от зависти. Элен вдруг испытала такую жалость к этой мстительной, некрасивой женщине, что она перестала на нее злиться.
– Я вас не обманывала, – мягко сказала она. – Все случилось только сегодня…
– Что случилось?
– Да ничего особенного. – Элен тихо засмеялась. – И при этом – все сразу. Что-то в нем меня притягивает. Наверное, он чувствует то же самое, иначе мое сердце не ответило бы ему взаимностью. Понимаете? С вами ведь тоже такое случалось!
Желая расположить к себе сестру Баркер, Элен взяла ее за руку. Но та оттолкнула ее с такой силой, что девушка упала на колени.
– Да! – буркнула сиделка. – Я прекрасно знаю, как все начинается. И чем все заканчивается. Предательской изменой с кудрявой вертихвосткой вроде вас.
Элен возмутилась:
– Нечестно наказывать меня за чужие проступки! Я вам ничего плохого не сделала.
– Хорошего тоже. Вы отпускали дерзкие и беспардонные замечания о моей внешности. Из-за моего роста и волевых черт лица вы не постеснялись сравнить меня с мужчиной.
– Неправда. Пожалуйста, хотя бы сегодня не сердитесь так! Нам нельзя ссориться.
– Понятно, куда вы опять клоните! Мужчинам больше нравятся маленькие женщины, так? Но маленькие женщины нуждаются в защите. Вы еще поплачете обо мне, когда останетесь одна.
От этих слов у Элен екнуло в груди.
– Если я останусь одна, то, наверное, умру от страха. Но этому не бывать!
Читать бесплатно другие книги:
