Мир вечного ливня Янковский Дмитрий

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Мост

Образы сферы взаимодействия начали уплотняться, пока я не ощутил себя лежащим на бронированном полу БТРа. Цуцык протирал маслом автомат на коленях, Андрей ковырялся с заклинившим пулеметом в башне, Макс заново перебинтовывал руку, а Искорка еще спала, лежа рядом со мной.

— Вернулся? — Цуцык отложил автомат и подал мне руку, помогая подняться. — Бурненько ты день провел…

— Иди ты… — вяло огрызнулся я.

— Да я не о том, — хитро сощурился подрывник. — Дрался?

— Пришлось.

— И как?

— Победа за нами. Враг побежден.

— Расскажешь?

— Да там нечего рассказывать, — отмахнулся я. — Бандиты на девушку наехали. Пришлось вмешаться.

И только я это сказал, как смутная догадка в голове промелькнула. Нет, конечно, интерес Цуцыка к драке с бандитами Ирокеза был не более чем любопытством, дурачеством — это ясно. Но меня другое совпадение зацепило.

— Слушай… — не очень уверенно произнес я. — Цуц, а как звали твоего командира части?

— Того педераста, который латунь мусульманам продавал?

— Ты же говорил, там не только в металле дело. Ну, типа, за ним еще грех какой-то?

— А тебе что с того? Что было, то было.

— Да остынь ты! Раз спрашиваю, значит, надо. Если тебе до лампочки, что с ним стало, можешь и дальше строить из себя пострадавшую невинность. А если нет…

— Ты что, раскопал что-то?

— Не знаю! Чего зря языком воздух трясти? Расскажи, что там было.

— Деньги он любил беззаветно, — зло ответил Цу. цык. — Я доказать не смог, но он точно двух баб чичам продал.

— Что значит «продал»?

— А то и значит. Были в Грозном двое ментов — следаки, что Шерлок Холмс, точно. Те менты много раз моджахедам на хвост наступали, а однажды подняли крупную нычку — с оружием, со взрывчаткой. Ну, понятно, чичи на них объявили охоту. Ментам самим до фени, они и так из РОВД не вылезали сутками, а вот за женами попросили нашего командира приглядеть. Тот их перевез в часть, записал вольнонаемными, на довольствие поставил. Все по чину. А часть штурмовать, знаешь, кишка уже у мусульман была тонковата. Ну они и не стали штурмовать. Послали парламентера с деньгами. Много принесли. Я знаю, там шесть нулей было, если в убитых енотах. Уж очень им хотелось тем ментам яйца покрепче зажать. А он им взамен пообещал, что выпустит ментовских жен точно по графику и в названном направлении. Бабам поутру сказал, что мужья их звонили, хотели встретиться. Дал им машину с водилой. Ну и все. Дальше понятно. Только они выехали на дорогу, мусульмане водилу грохнули, а бабам мешки на голову и в горы. Один из ментов сразу пошел шерстить по домам в горячке, хотел хоть какую-то информацию собрать, где жену искать. Ну, наломал дров, понятно. Попал под статью. Посадили. Второй по-тихому кое-что выяснил, собрал кровников тех козлов, что жен забрали, и с этим отрядиком в горы. Ну, там все и полегли в первом же бою. История известная, а как доказать, что наш командир при делах? Он ведь умный, сразу с бабками увольняться не стал.

— Ты сам-то откуда узнал?

— От верблюда, — нахмурился Цуцык.

— Нет, погоди…

— Иди в жопу! Что ты жилы из меня тянешь? Блин… Ну, были у нас щенки, которые у чичей анашу покупали. Мы с ребятами узнали, накрыли их всех. Ну, я с одним мусульманином по душам поговорил. Это пока он говорить еще мог. Потом-то только кричал уже, но поначалу он много чего рассказал. Жить очень хотел. Не довелось…

— Ты что, очумел? — вытаращился я на товарища.

— А ты думал, в сказку попал? Та война, которую ты знаешь, давно закончилась. Все. Они нам не войну объявили, а геноцид. Просто выкашивают напропалую всех, без разбора. Детей, женщин… Не за идею! Какая тут уже на фиг идея! Забыл, что в Беслане было? Они просто освобождают себе жизненное пространство. Деньгами, взрывчаткой, спермой своей вонючей… Это уже не война. Это не противостояние культур или миров… Чушь! Они просто разрастаются. Бездумно, ни для чего — как раковая опухоль или колония тараканов. Смотрел фильм «День независимости»? Вот они — как те инопланетяне. А у нас их по-прежнему за людей считают. Потому что у них две ноги, две руки и что-то там под черепной коробкой шевелится. И что с того? Это что, признак человека? Или признак разумного существа?

Он взял автомат и положил на колени.

— Права человека для них придумали… По телевизору орут — мол, нет у террористов ни национальности, ни религии… Знаешь, почему? Потому что все крикуны, как наш командир. Одной рукой антитеррористические указы подписывают, а другой деньги берут с этих выродков. А все указы, ужесточения, моджахедам по фигу. Класть они на них хотели с прибором. От этих указов страдают только те, кто закон соблюдает. Пока в указе не будет написано, что въезд в город с черной мордой запрещен, только русских и будут щемить на блокпостах. Если же объявить их нелюдями, то как деньги с них брать? А если не с них, то с кого? Русских-то обобрали уже — дальше некуда. Нечего больше с русских взять. А денег по-прежнему хочется. Так что насчет моего очумения ты не горячись. Знаю я и их религию, и их национальность. Не ошибусь.

— Сумасшедший… — покачал я головой.

Цуцык не ответил. Проснулась Искорка, и он помог ей подняться.

— Так как командира твоего звали? — решил все же выяснить я.

— Вениамин Тихонович Жичко, — с ненавистью произнес Цуцык. — Позывной — Ирокез. А что?

— Я точно не уверен, но, кажется, знаю, чем он занимается в Москве и где его можно достать,

— А точнее?

— Есть один владелец рекламной фирмы. Бывший военный. Сука редкостная. Кликуха — Веничка-Ирокез.

— Это он… — мстительно улыбнулся подрывник. — Слушай, где тебя в Москве отыскать?

— Да я там же. Ты адрес знаешь, — спокойно ответил я. — Потеснюсь, не умру.

— Ну и добро, — кивнул Цуцык.

— О чем это вы сговариваетесь? — насторожилась Искорка. — Ирокеза, что ли нашли?

— Саша нашел, — ответил Витек.

— Bay! Ну это дело! Даже ради этого стоило попасть в сферу взаимодействия. Так он в Москве?

— Да, — ответил я. — Бандитствует помаленьку. Я днем с его ребятами маленько схлестнулся. Так ребят у него теперь чуть поменьше стало, они под раздачу СОБРа попали.

— Это хорошо, — улыбнулась Ирина. — Раз бандитствует, значит, можно все под разборку замаскировать.

— Э, погоди! — остановил я ее. — Ты-то тут каким местом?

— Не поняла… — с напором ответила Искорка. — Вы что, без меня решили эту гниду душить? Фиг вам.

— Так ты же свой адрес скрываешь от старых боевых товарищей! — рассмеялся Цуцык.

— Уже не скрываю. Город Сергиев Посад, улица Первомайская, дом шесть, квартира двадцать.

— А чего скрывала? — удивился я.

— Того! — буркнула Искорка и отвернулась.

— Муж у нее ревнивый, — отозвался Андрей из башенки. — Не хотела лишних писем и встреч. Кстати, пулемет я починил.

— Ну, так мы в полном шоколаде! — подытожил Цуцык. — Макс, рука твоя как?

— Хреново. Кости целые, но в общем… — он продемонстрировал левую кисть, покрасневшую и отекшую.

— Чем тебя в реальности шибануло? — полюбопытствовал я.

— Ничем. Что я, дурак, ждать неизвестно чего? Проснулся, взял шило, продезинфицировал спиртом, принял обезболивающее, положил руку на доску для разделки мяса и шарахнул как следует. А то налетел бы днем на какой-нибудь ржавый гвоздь. Только столбняка мне еще не хватало!

Я не ответил. Раньше мне казалось, что сам я немного сумасшедший, но в сравнении с Максом и Цуцыком, пожалуй, мое чучело можно в музее показывать, как образец нормальности. Искорка тоже красавица… Детей собралась рожать, а все равно не может усидеть на месте. Чего ей дался этот Веничка-Ирокез? Налетит на шальную пулю, будет ей ребенок, блин. Я мысленно сплюнул три раза через левое плечо, целясь в невидимый глаз нечистого. Не знаю, попал или нет, но на душе остался неприятный осадок.

— Надо выбираться из болота, — Цуцык поднялся на ноги и повесил автомат на плечо. — А то времени и так впритык. Хочется ведь и Храм посмотреть, и к Мосту успеть вовремя.

Мы выбрались на броню, под ливень. Дым от начисто сгоревшего участка леса все еще стелился у земли. У самого борта БТРа торчал из воды угол крыла рейдера, еще два обломка валялись на земле поодаль. Я не смог удержаться, чтобы не глянуть на них вблизи, не пощупать руками, ну сон, понятно, но я давно уже стал относиться к переносу в сферу взаимодействия как к некоему реальному путешествию. Ну, пусть к перемещению духа, а не тела. Что с того, если все реально?

Соскочив с брони, я по пояс погрузился в воду и, загребая руками, побрел по дну к берегу болотца. Левый обломок не вонзился в землю, как правый, а распластался у черного пенька, бывшего до падения плазменных бомб могучим деревом. Приближаясь к нему, я различил сначала детали ребер жесткости внутри корпуса, а затем, ближе к носу, керамзитовый шарик размером с мандарин. Судя по расположению, это мог быть либо блок дистанционного управления летательным аппаратом, либо… кабина. Я нагнулся и осторожно тронул шар пальцем. Он не был ни холодным, ни теплым — просто гладкий керамзит, который мизеры использовали вместо брони. Однако при ближайшем рассмотрении я различил на гладкой поверхности несколько швов. Ухватившись за шарик, я вывернул его из остатков корпуса, после чего достал нож из ножен и попробовал просунуть лезвие в одну из щелей.

До меня донесся смех Андрея.

— Гляди, Цуц, Саня мизера в плен взял!

— Чего ржете? — обернулся я. — Это что, кабина?

— Ну да, — ответил Андрей. — Да ты ковырни сильнее, не бойся. Только подальше от лица, а то эти твари почти чистым фтором дышат, пусть выветрится.

— А он что там, живой?

— Да хрен знает, — безразлично отозвался Цуцык. — Может, уцелел, когда падал. Но все равно сдохнет.

— Открывай, открывай! — подбодрила меня Ирина. Я сильнее вонзил лезвие в щель, провернул, отчего шарик сухо треснул и развалился на три сегмента сферы. Два упали, а третий остался в руке. Пришлось задержать дыхание, ожидая, когда слабый ветер снесет облачко ядовитого газа в сторону.

Увиденное поразило меня до глубины души — к стенке сферы приросло какими-то волокнами существо размером с крупного жука. Но это было не насекомое! Да вообще черт знает на что оно было похоже! Пожалуй, если сравнивать с привычными существами, то напоминал мизер скорее растение, чем представителя фауны. Корни у него точно были — развитая корневая система, вросшая в заднюю стенку кабины. Насчет конечностей уже сложнее — скорее толстые мясистые стебли бледно-голубого цвета тянулись вперед. Наверняка они недавно врастали в переднюю стенку кабины, но я их выдрал с мясом, что называется, когда вскрывал скорлупу. Еще четыре стебля, обросшие густыми щетинками, похожие на паучьи лапы и шевелящиеся, как паучьи лапы, и шуршащие, как паучьи лапы, судорожно подергивались на весу. Нечто вроде толстой раковины, или кожуры, или скорлупы венчало то, что с огромной натяжкой можно было назвать головой существа. На ее поверхности помигивали восемь красных бусинок — я понял, что глаза. Может быть, рудиментарные, но в общем-то глаза. Тоже паучьи.

Это разглядывание длилось меньше секунды — я с испугом и отвращением разжал пальцы и трофей шлепнулся в жирную грязь под ногами, с брони снова послышался хохот.

— Это что, и есть наш враг? — обернулся я.

— А ты кого ожидал увидеть? Разумных осьминогов по мотивам Герберта Уэллса? — весело поинтересовалась Искорка. — Или яснооких яйцеголовых?

— Блин, бурьян какой-то паукообразный, — вздохнул я, возвращаясь к друзьям. — Тоже мне противник. Интересно, как у них выглядит атака пехоты?

— Не дай бог! — помрачнела Ирина.

— Да уж… — поежился Цуцык. — Ладно, Макс, заводи мотор!

Вытягивать БТР из болота оказалось труднее, чем мы все ожидали. Самое противное, что после пожара не осталось ни одного приличного дерева в округе, чтобы можно было повалить его и затянуть для опоры под колеса. Пришлось пойти противоположным путем — выгребать лопатами ил из болотца, углубляя его до тех пор, пока не появилась возможность эффективно врубить водометы. БТР, кряхтя, взревывая, плюясь фонтанами воды, выполз на берег, напоминая доисторическое чудовище, решившее поменять ласты на лапы. Мы все были перемазаны илом с ног до головы, все, кроме Макса — он сидел за рулем. Говорят, что наши предки — илистые прыгуны. Они могли бы нами гордиться, поскольку так, как мы сегодня напрыгались в иле, им, наверно, не каждый день удавалось.

Пришлось некоторое время отмываться под хлещущими струями ливня, чтобы привести обмундирование хоть немного в норму.

— Может, ну его, этот Мост? — осторожно решил я прощупать почву, вспомнив все, на что натолкнул меня разговор с Катей.

— С ума сошел? — покосилась Ирина.

— Так… Погоди, Искорка. Похоже, наш Саня раскопал за прошедший день больше, чем кажется. Так? Ирокеза нашел — это уже много, но это не все?

— Не все, — кивнул я. — Возможно, я разгадал главный секрет Нанимателя. Даже наверняка.

— Оп-па! — встрепенулся Андрей. — Подробнее можно?

Из переднего люка по пояс высунулся Макс и окликнул нас:

— Долго вы будете отмываться? Танкисты на связь выходили. Их прижали огнем, так что они, чтобы не тратить ресурсы, взяли направление прямиком на Мост. Вы же еще хотели к Храму успеть.

— Погоди, Макс! Сейчас.

Штурмовик пожал плечами и скрылся под броней.

— Саня? — Андрей пристально глянул на меня.

— Вы все хотели узнать, за каким чертом нас сюда затягивают и еще деньги платят? Хотели узнать, в чем выгода Нанимателя?

Цуцык молча кивнул, не сводя с меня взгляда.

— Ранение, полученное здесь, отзывается ранением в реальности, — напомнил я, чтобы сразу перейти к главному. — Думаете, только ранение? Я не знаю, почему это место называют сферой, но точно знаю, почему сфера взаимодействия. Событие, происходящее здесь, напрямую вызывает адекватное событие в реальности. В общем, точно такое же. Отрицательное это событие или же положительное — не имеет значения.

— Какое же тут может быть положительное событие? — недовольно поморщился Цуцык.

— Победа в бою! — с торжеством произнес я. Все умолкли, а через секунду Искорка громко присвистнула.

— Черт побери! — сказала она. — Я ночью рейдер завалила, а днем…

— Что? — Андрей обернулся к ней.

— Еще месяц назад я раскручивала одну фирму, чтобы дали рекламу в нашу газету. Ну, в местных газетенках, сами понимаете, негусто с рекламой. А зарплаты у меня нет — только процент от клиентов. И тут, сегодня днем, звонит мне референт их главного перца…

— И предлагает рекламу? — закончил за нее Цуцык.

— Нет! Приглашает меня к ним работать. Дает аванс…

— За что? — удивился Андрей.

— Говорит, что почти повелся на мое предложение. Себя он простым не считает, так что решил, что я могу с кем угодно коммерческие переговоры вести. Я согласилась, конечно. Попробую. Тем более аванс, прямо скажем, не маленький. Не десять тысяч, конечно, но мне и штуки в месяц вполне хватит, если постоянный доход. В общем, везение налицо. Хорошая награда за один сбитый рейдер.

— Мне тоже повезло нехило, — подтвердил я. — Даже больше, чем Искорке. Она что? Деньги просто получила, а деньги, по большому счету, никакой ценности не имеют. У меня же…

— Да мы видели, — хохотнул Андрей. — Извивался, как змей, а дышал, как паровоз.

— Дурак ты, — спокойно ответил я. — Не в сексе там дело. Это не женщина — человек! Причем с большой буквы «Ч».

— Мужик, что ли? — поддел меня Цуцык.

— Ага… — поддакнул Андрей. — «Чоловик» по-украински как раз и значит «мужчина».

— Идите в жопу! Вы за усы меня дергать будете или слушать, что я раскопал?

— Все, молчим, внимаем! — поднял руки Андрей.

— Так-то! Короче, любая победа здесь отбивается везением в реальности. Кстати, Кирилл, похоже, денежное вознаграждение начисляет еще и из этих соображений. Больше получает тот, кто имеет меньше шансов совершить личный подвиг.

— Но сам-то он не воюет! — возразил Цуцык.

— Что значит «не воюет»? — хитро сощурился я. — Кто через Альпы переходил? Группа неизвестных солдат или Суворов?

— Так… Похоже, в точку, — согласился Андрей. — Кирилл у нас начальник. По всем статьям. Он платит деньги, значит, мы воюем за него. Каждая наша победа — его победа. Победа всех его подчиненных в сфере взаимодействия записывается не только на счет солдата, но и на его личный счет. Это как игра в шахматы… Фигуры приносят победу игроку.

— Шахматы? — повернулся я к корректировщику. — Ну да! Шахматный Храм! Первая база! Белые начинают и выигрывают.

— Ну, черные иногда тоже выигрывают, — не согласился Цуцык. — Это как карта ляжет.

— Не карта, а умения, — я покачал головой. — В шахматах нет места случайностям.

— Получается, что здесь вообще все равно, за что воевать? — нахмурилась Искорка.

— Вот именно! — подтвердил я. — Это просто такая игра. По большому счету — игра на деньги. Только смерти и ранения настоящие. Но Кириллу по фигу, он-то в поле не воин. Хотя наши поражения ему тоже откликаются не лучшим образом. Когда мы с Михаилом в прошлый раз потерпели поражение в бою, у Кирилла в реальности были проблемы с фирмой.

— Ну, проблемы с фирмой — это все же не смерть, — вздохнул Цуцык. — Получается, что Наниматель все же в выигрыше.

— Да, все как в реальности, — поддакнула Искорка. — Любая война, все равно за что, кому-то приносит дивиденды. И в выигрыше всегда Наниматель. А мы — просто лохи. И в реальности были лохами, и здесь лохи. Как еще назвать людей, которые продают свои жизни и здоровье за деньги? На фиг! Прав Саня — не надо идти на Мост. На кой черт? Еще одну галочку на счет Кирилла поставить? Под плазму лезть за вшивые десять штук? Да я на новой работе меньше чем за год их заработаю без всякого риска для жизни.

— Думаешь? — невесело ухмыльнулся Андрей. — Так не бывает. Не бывает денег без риска для жизни. Деньги как раз и являются коэффициентом риска для жизни — чем меньше риск, тем меньше тебе платят.

— Да уж прямо! — не согласился я. — Сколько нам на реальной войне платили? Долларов по триста? А Ирине на гражданке штуку положили. Каждый день, извините, ей под пули лезть не придется за эти деньги. А там приходилось. Нет, деньги не пропорциональны опасности для жизни. Черт его знает, коэффициентом чего они являются. Раньше я думал, что мерой труда. Но если бы так, то больше всех бы зарабатывали шахтеры.

— Нашли время и место для философских дебатов! — оборвал нас Цуцык. — Насчет похода на Мост не все так просто. Я все думал — почему именно Мост? Теперь знаю. Если у Кирилла, как Саня говорит, проблемы с фирмой, значит, он хочет за счет победы у Моста поправить свои дела. Это факт. Мост — очень трудная цель. Значит, очков в игре за подрыв Моста полагается очень много, но ведь если мы подорвем Мост, то победа Кирилла будет и нашей победой. Нам, значит, тоже, кроме обещанных десяти тысяч, будут положены нехилые бонусы в реальности. А? Думали об этом?

— Да, это понятно, — кивнул Андрей.

— Может, тогда, раз уж ввязались в это дело, стоит довести его до конца? — продолжал Витек.

— Погодите, ребята! — остановила нас Ирина. — Мы тут бредим. Знаете, почему? Нет вопроса — идем мы на Мост или нет. Потому что мы не одни, туда еще танкисты прут. Если мы их не поддержим, ребят попросту перебьют.

— Ну и чего мы тогда стоим? — Цуцык поправил автомат на плече. — Давайте на борт!

Мы погрузились на БТР и двинулись в направлении, прочерченном по карте Андреем. Путь вел чуть в сторону от Моста — к кружочку, нарисованному красным фломастером и обозначенному неровной надписью «Шахматный Храм». Скорость набрали хорошую, поскольку после плазменной бомбежки от леса остались только низкие обугленные пеньки. БТР лишь чуть вздрагивал, налетая на них колесами, а так пер, как по афганской бетонке. Выжженное пространство все тянулось и тянулось, а насколько далеко — непонятно, поскольку усилившийся ливень не позволял видеть и на полкилометра вперед.

Цуцык устроился на сиденье рядом с Максом, надел наушники и слушал эфир. Я молча сидел между Андреем и Искоркой, пытаясь понять, что же представляет собой этот Шахматный Храм. Что мы собираемся там найти? Или, может, кого? Что бы там ни было, у меня не было ни малейших сомнений, что первая База просто обязана содержать в своих стенах некую тайну, которая поможет… Чему поможет? Трудно сказать. Вроде главную тайну я выяснил, а что с ней делать? Непонятно. Может, как раз этот ответ ждет нас впереди? Хотелось на это надеяться.

Еще я подумал, что мне бы не помешала удача, полагающаяся здесь за победу в бою. Работу-то я потерял, и перспектив в этом плане никаких. Хотелось верить, что подрыв Моста поможет мне именно в этом, а то деньги кончатся, и что тогда? Ведь кончаются любые деньги, даже обещанные десять тысяч не вечны, их зарабатывать надо. Катя говорит, что они ничего не стоят. Философия… Еду без них не дают. К тому же на мне теперь ответственность не только за себя, но и за нее. Я ведь уже несколько часов как продюсер. Смешно, кстати, как-то получилось, что я не послушал ни одной ее песни, прежде чем согласиться на эту должность. И что вообще делают продюсеры? Наверное, если песни записаны, надо их куда-то нести, кому-то демонстрировать. А если не записаны? Ладно, разберусь. Где наша не пропадала!

Цуцык наклонился вперед и прижал наушники ладонями. Похоже, танкисты снова вышли на связь.

— На связи я, на связи! — ответил он в микрофон. — Что у вас? Прием.

Короткая пауза.

— Принял! Конец связи! Мы все повернулись к нему.

— Так, ребята. — Витек стянул с головы гарнитуру. — Видимо, заколдован этот Шахматный Храм — никак к нему не пробиться. В общем, меняются наши планы. Надо полным ходом гнать к Мосту, а то наши бравые бронеходчики как куры во щи попали.

— Черт! — выругался я.

— Так, Макс! — первым отреагировал Андрей. — Выруливай градусов на тридцать вправо. Ломанем напрямую к Мосту, пока местность позволяет. Если что тогда уже на дорогу.

Нас крепко качнуло — Максим слишком резко заложил руль.

— Теперь неприятная процедура, — Цуцык полез в свой рюкзак. — Грибная дурь действует только от пробуждения до засыпания. А поскольку нам предстоит, судя по отзывам танкистов, тяжелый бой на подходе к Мосту, то все должны быть уверены, что никто случайно не потеряется. От греха подальше дурь надо принять сейчас.

— Радует, что последний раз в жизни, — скривилась Искорка и достала свою дозу.

— Решила завязать? — одобрительно улыбнулся Андрей.

— Непременно. Все, ухожу на пенсию.

Она вдохнула порошок обеими ноздрями, запрокинула голову, зажмурилась и стиснула кулаки. Я взял протянутую Витьком понюшку, развернул вощеную бумагу и тоже вдохнул вонючую пыль.

На старые дрожжи приход оказался сильнее, чем в первый раз. Такое ощущение, словно в ноздри, до самого мозга, кто-то несколькими ударами молотка вбил две ржавые неровные арматурины. Тут же эти стальные запалы произвели детонацию под черепной коробкой, и саданул мегатонный ядерный взрыв, распыляя меня вместе с сознанием на молекулы. В то же время взрывом меня не только разнесло по сторонам, но и, наоборот, чудовищно вдавило внутрь, спрессовав, стиснув до тех границ, когда всякое понятие о раздельности материи и энергии потеряло смысл. Полная чернота первозданного космоса. Я понял, что нахожусь в том кратком моменте мировой истории, когда еще не было времени, а крохотная точка, в которую я сколлапсировал, станет центром Большого Взрыва. Не когда-нибудь, поскольку времени нет, а скорее где-нибудь, что в том пространстве, по сути, было одним и тем же.

И тут как жахнет… Извергнув пламя Большого Взрыва, я породил Мироздание во всем его современном разнообразии и совершенстве. Я отчетливо осознал, что все сущее является моим потомком и предком одновременно. И понял я, что это хорошо.

И услышал я позади себя собственный громкий голос, как бы трубный, который говорил: «Я есмь Альфа и Омега, первый и последний».

— Он не дышит! — сквозь рев пространств донесся едва слышный Искоркин голос.

Хорошо, что я и ее родил. И Цуцыка, и Андрея, и Макса. И уж совсем хорошо, что я родил Катю. Но, наверное, не надо было рождать Ирокеза и Кирилла. Это я погорячился. Слишком, наверное, горячим был взрыв.

Кто-то крепко ударил меня промеж лопаток, и меня моментально вывернуло наизнанку, я закашлялся, а потом блеванул звездами и галактиками. Снова закашлялся — тяжело, хрипло, до боли в напрягшихся легких. Снова удар и новый приступ кашля, только после этого в водовороте хаоса я начал различать какие-то проблески света, которые роились, складывались, словно пазлы, в картинку перед глазами.

— Ну? — Цуцык потряс меня за плечи, а Андрей снова влепил кулаком между лопаток.

— Хватит! — взмолился я.

— Все, — успокоилась Ирина. — Отошел. А то бывает такое — нюхнет кто-нибудь грибной дури, и у него моментально останавливается дыхание. Если по спине не врезать — конец. Врачи констатируют смерть от остановки дыхания во сне. В первый раз такого почти не бывает. Второй раз чаще, но самый опасный — третий прием. Потом все, опасности никакой. А вот на третьем разе почти всех приходилось откачивать.

— Черт… — я еще несколько раз кашлянул.

— Саня, полезай в башню, — оглядел меня Цуцык. — Дождик и ветер в лицо тебе на пользу пойдут а то ты сейчас на мертвяка похож. Заодно посмотри чтобы с неба не было новых сюрпризов. Скоро войдем в зону сплошного патрулирования.

Пришлось поднять люк и высунуться под косо хлещущий ливень. В голове по-прежнему бушевала черно-белая метель, но постепенно становилось все лучше и лучше. Как и в прошлый раз, от грибной дури меня начало потихоньку распирать. Даже кричать захотелось, залихватски так — эгей-го! Но я удержался. Надо было вести наблюдение за низкими небесами. Но если честно, то пустое это занятие — все равно ни хрена не видать, а за ревом мотора клекот рейдеров можно услышать, когда те уже будут над головой. Но пока я здесь, всем будет чуть меньше нервотрепки, а это уже хорошо,

Потом меня сменил Андрей, и я полез под броню, если не сохнуть, то хотя бы обтекать. Под действием грибной дури сознание сохраняло раздвоенность, и к этому снова надо было привыкать — одного раза для привычки оказалось недостаточно, я сидел и дивился тому, как одновременно ощущаю теплый бок лежащей рядом Кати и мокрый бок сидящей рядом Искорки. В этом был определенный прикол. Я подумал, что в принципе можно так все обустроить, чтобы быть одновременно с двумя женщинами и ни одна об этом не догадается. Но, если честно, даже несмотря на усиление сексуального влечения от наркотика, я уже не мог рассматривать Ирину как сексуальную партнершу. Все. Мое сердце целиком и полностью прикипело к Кате. Несмотря на все ее странности, несмотря на сложный характер. Огонь, а не женщина. Буря, стихия! Пожар, ливень, торнадо и землетрясение в одном теле. Не человек даже, а древняя языческая богиня — спасительница человечества. Влекущая и пугающая одновременно,

Когда мы преодолели две трети расстояния до Моста, Цуцык приказал Максу остановиться.

— Все, ребята, — он шлепнул ладонями по коленям. — Дальше ножками. С броней нас засекут и расстреляют этими гадскими конусами. Пешком же мы вымокнем, и сканерами нас разглядеть будет в высшей степени обременительно. При этом беречься придется и плазмы, и «ежей», но вероятность самой атаки на подходе снизится многократно. Риск считаю оправданным. Другие мнения есть?

Других мнений не было. Мы выбрались через десантный люк, выстроились цепочкой и попрыгали, хлюпая ботинками, на месте. Это чтобы снаряжение осело на теле, чтобы ничего не мешало на марше. Заодно затекшие мышцы немного размять. Ливень хлестал толстыми упругими струями, вокруг простирался обычный лес — огонь от бомбежки не добрался в эти места.

— Ну, вперед, мои храбрые воины! — весело подогнал нас Цуцык и первым неспешной рысью направился в сторону Моста.