Мир вечного ливня Янковский Дмитрий

— Конечно, — кивнул Дьякон. — Индеец хотел нанять их. Но мизеры, найдя способ попасть в сферу взаимодействия через пробитый сквозь реальность тоннель, не стали никому служить, а вступили в схватку с людьми. Их мотив был понятен — у мизеров было столь весомое преимущество в технике и вооружениях, что любая битва приносила им полную и окончательную победу. После этого Шахматный Храм опустел. Сотни лет сюда не ступала нога человека.

— Ясное дело, — усмехнулся я. — Никто не решался выступить против мизеров, рискуя собственной шкурой… Не с мечами же против плазмоганов!

— Да. Но и мизеры оказались в неприятной ситуации. Им стало не с кем сражаться.

— А друг с другом?

— Этого они не умели. Мизеры — одна из немногих разумных рас среди сфер, у которой начисто отсутствует способность убивать себе подобных. Хотя это объяснимо. Они в течение полумиллиона лет вели затяжную войну с другой расой в космосе, поэтому еще и друг друга убивать было бы слишком. А удача в войне была им очень нужна. Тогда они заключили с людьми сделку.

— Ничего себе… — шепнула Катя.

— Да. Мизеры через тонкие сферы вышли на связь с одним человеком и предложили ему другой способ проникновения в сферу взаимодействия. Как бы не напрямую, с помощью грибного порошка, а с черного хода, через тоннель, пробитый мизерами через сферы.

— По Мосту? — удивленно переспросил я.

— Нет. По Мосту не получилось. Наше световое тело все же сильно отличается от множественных световых сущностей мизеров, поэтому человек не может пронизывать плотные сферы, как они. Но мизеры нашли для человека другой способ. Они создали некий Генератор, вибрирующий аккордами сложных частот и размягчающий квантовую границу между сферой взаимодействия и реальностью. В результате световое тело спящего человека могло беспрепятственно проникнуть сюда. Только появлялся человек не возле Шахматного Храма, а там, где сейчас стоит База.

— В чем же заключался договор? — спросила Катя.

— Мизеры предложили этому человеку полную власть. Единолично управляя Генератором мизеров, он мог устанавливать связь с любым спящим воином, втягивать его в сферу взаимодействия и заключать контракт уже здесь. При этом воины знать не знали, как попасть сюда самостоятельно, так что и занять место нанимателя они не могли. Наниматель был для них почти богом. Мизеры взамен получили врага, что было для них очень важно. Им нужно было побеждать здесь, чтобы выигрывать космические битвы в реальности. Но ведь и человеку нужно было иметь шанс на победу, иначе в чем смысл? Поэтому человек и мизеры разработали конвенцию, ограничивающую используемые вооружения с обеих сторон. Так мизеры ограничили мощность своих сканеров таким образом, чтобы они не могли засекать людей через воду, а плазмоганы настроили так, чтобы те не пробивали броню танков российского производства. Людям было запрещено применять термоядерное оружие и ракетно-зенитные комплексы, кроме портативных.

— Этим человеком был Кирилл? — догадался я.

— Нет. Договор был заключен в конце шестидесятых годов двадцатого века. Кирилл как раз родился тогда.

— Как же он умудрился стать нанимателем, если рычаги управления были не у него?

— Обманом, — ответил Дьякон. — Сначала он был просто солдатом, как и ты.

— Что?! — не удержавшись, воскликнул я. — Что ты сказал? Он воевал в сфере взаимодействия?

— Да, успокойся. Он бывший офицер, хоть по нему не скажешь, тоже снайпер, как и ты.

Я вспомнил наш последний разговор с Кириллом на трассе. Как он вскинул к плечу воображаемую винтовку и как хвастался, что он снайпер, а я — ворона.

Вот зараза! Никогда бы не подумал! Очкарик хренов! Пижон…

— Вот зараза… — повторил я вслух. — И как же ему удалось?

— Стечение обстоятельств, — Дьякон развел руками. — В сферу взаимодействия так долго никто не попадал самостоятельно, что даже наниматель не рассматривал эту возможность. Он и не знал, что когда-то существовал Шахматный Храм, турниры и какой-то порошок, помогающий гарантированно проникнуть в нужную сферу сна. Кирилл в те времена состоял в небольшом мобильном отряде, вступавшем в схватки с мизерами недалеко от Моста. Кстати, жил он в Америке, учился на рекламщика в тамошнем вузе. И вот однажды, во время рейда, группа Кирилла, уходя от увязавшихся за ними боевых роботов, наткнулась на Шахматный Храм и на глиняные таблички с надписями. Никто по-шумерски читать не умел, но Кирилл ведь далеко не дурак, он понял, что записи содержат очень важную информацию. Поэтому в реальности он все силы бросил на изучение шумерской письменности, а когда овладел языком в достаточной мере, прорвался к Храму уже намеренно. Так же намеренно в этом броске он избавился от всех напарников, расстреляв их на привале. Один из них после пробуждения описал это в своем дневнике и только потом погиб. В общем-то моя история в сфере взаимодействия начинается как раз с того, что мне в руки попала эта тетрадка. В то время я пытался устроиться в Америке, был программистом. Мы с одним парнем снимали комнату на двоих, так что, когда он погиб от случайной полицейской пули, я прочел его записи и решил докопаться до сути. Вот, докопался…

Он помолчал, глядя на разгорающийся огонь в очаге.

— Значит, Кирилл из записей в Храме узнал рецепт порошка? — спросила Катя.

— Да. Как раз тогда американцы вторглись в Ирак, свергали Саддама. Кирилл напросился в командировку от телекомпании, в которой работал, добрался до указанных в табличках мест и добыл нужный гриб. Остальное было делом нескольких дней.

— И ты знаешь, как он пробрался на Базу, как убил нанимателя, как взял на себя управление Генератором? — меня больше всего интересовало именно это.

— В точности нет. Известно только, что стычка произошла за пределами Базы и представляла собой нечто вроде дуэли на пистолетах. Как в вестернах.

«Ну и дела…» — подумал я, снова вспомнив наш последний разговор с Кириллом.

— В сущности, деятельность Кирилла на Базе ничем не отличалась от деятельности прежнего нанимателя, — продолжил Дьякон. — Пока он не начал привлекать покойников, чтобы сэкономить сначала на обслуживающем персонале, а затем и на бойцах.

— Значит, я верно предполагала, — прошептала Катя. А потом уже громче спросила, обращаясь к Дьякону: — Битвы с участием мертвецов понижают общую удачливость человечества?

— В какой-то мере да, — кивнул Дьякон. — Сила отрицательного воздействия зависит от масштабов явления. А Кирилл все чаще и чаще входит в контакт не с людьми, а со свободными световыми сгустками, оставшимися после смерти людей. Им ведь платить не надо. А воюют они не хуже живых. Ведь, умирая, человек не превращается в ничто. Он распадается на световую и плотную составляющие, причем световой сгусток сохраняет всю память, все мысли и навыки человека. При этом чем более энергичным, чем более крепким и здоровым было тело, тем больше энергии получает сгусток и тем дольше он может существовать после смерти. В тонких сферах есть целые световые города, где живут сохранившиеся световые сущности людей.

— Сохранившиеся? — мне послышалась недосказанность.

— Да. Потому что если световой сгусток получает недостаточно энергии в момент смерти или теряет энергию по другим причинам, то его стабильность нарушается, и он начинает разлагаться. Недостаток энергии не позволяет ему свободно перемещаться через сферы, поэтому его выталкивает в самые тонкие слои, и он томится там в одиночестве, пока не разложится полностью. Это самое страшное, что только может случиться с человеком, — провести двести-триста лет в темном и беззвучном чулане собственного разлагающегося сознания, постоянно ощущая приближение конца обретенной вечности.

Мне стало не по себе.

— Ты хочешь сказать, что если мертвеца убьют в сфере взаимодействия, то его постигнет эта участь? — напрямую спросил я.

— Да, — кивнул Дьякон и поднялся с циновок. — Поэтому я и сделал свое устройство.

Он ткнул пальцем в потолок.

— Колокола? — догадалась Катя.

— Именно. Я долго настраивал их тон и ритм ударов, чтобы войти в противофазу с Генератором и аннулировать его работу, хотя бы настолько, чтобы не дать проникнуть сюда покойникам. На большее рассчитывать было нельзя, поскольку, перекрой я доступ сюда и живым, меня тут же разбомбили бы мизеры. Им ведь нужен враг. Они бы меня подавили. Правда, сейчас это можно. Мост взорван, и мизерам еще долго сюда не пройти. Кириллу это выгодно. Мизеры — трудная мишень, куда проще выбросить на черный рынок грибной порошок под брендом «Вонь» и расстреливать в лесу проникающих сюда мальчишек, которые даже не понимают, что происходит. Поэтому он использовал неконвенционное оружие — термоядерный фугас — для подрыва Моста. На его век отсутствия мизеров теперь хватит. Тут за время после взрыва вообще многое изменилось.

— Ну и дела, — насупился я. — И что именно изменилось?

— К Шахматному Храму Кирилл выдвинул специальные укрепленные кордоны, чтобы не давать мальчишкам разбредаться по лесу. Чтобы можно было расстреливать их почти сразу, не давая очухаться. Причем кордоны примерно наполовину укомплектованы покойниками, а наполовину живыми бойцами. В общем, все плохо.

— Получается, что Храм окружен и отсюда к Базе не прорваться? — насторожился я.

— Точно, — вздохнул Дьякон. — Интересно, как там мой звонарь?

— Погоди! — я остановил его. — Ты ведь так и не объяснил, каким образом протащил в сферу взаимодействия колокола. Мне надо знать!

— Хочешь пронести оружие? — сощурился парень.

— Да.

— Все очень просто. Любой предмет, не только живые существа, имеет, кроме плотной, еще и световую часть. Чем больше труда вложено в какую-то вещь, тем сильнее ее световая сердцевина. Когда вещь уничтожается, ее световая матрица продолжает блуждать между сфер и может быть отслежена человеком во время сна. Надо только знать, что все, что тебе снится, является либо световым каркасом когда-то существовавшего предмета, или отражением каркаса еще существующего, либо интерпретацией получаемой во сне информации.

— То есть чтобы пронести в сферу взаимодействия предмет, надо его уничтожить в реальности?

— Да. Потом необходимо, чтобы он приснился тебе. Во сне следует задать ему направление, то есть представить место в нужной сфере, где ты его найдешь. Это древняя шумерская техника. Все не так сложно, как кажется.

— И что, если я усилием воли во сне отправлю что-то в кусты неподалеку от Храма, я там его и найду?

— Непременно. Матрица предмета не имеет собственной воли, поэтому будет двигаться в точку, указанную твоим сознанием.

— А если предмет был уничтожен давно?

— Не имеет значения, — ответил Дьякон. — Если его энергия сильна, он будет существовать в тонких сферах тысячелетиями.

На крыше негромко ударил первый колокол. Затем еще и еще один.

— Наконец-то, — улыбнулся Дьякон. — Теперь мы в относительной безопасности.

— Не понял? — я встал с пола.

— Колокола настроены таким образом, что размягчают сферу взаимодействия в радиусе примерно двухсот метров от Храма. Теперь снаружи сюда не пройти. Если боец Кирилла попробует сунуться, то проснется.

— А если мертвец? — спросила Катя.

— Отправится в тонкие сферы без повреждений. А пока колокола обеспечивают защитный экран, мне надо настроить другую систему, экранирующую покойников. На это уйдет какое-то время. В любом случае прошу меня извинить.

— Подожди, — я удержал его за растрепанный рукав рубища. — Это ты под видом Северного Оленя вышел со мной на связь?

— Нет. К сожалению, пока не умею. Могу отслеживать потоки информации, но вклиниваться в них не могу.

— Так кто же это был? Кто-то из друзей? Андрей? Он ведь погиб!

— Нет, это не человек. Энергия его света слишком сильна.

— Мизер? — мне стало не по себе.

— Нет, что ты. Мизера я бы сразу определил.

— Так кто же тогда?

— Не знаю, — тихо ответил Дьякон. — Нечто живое, постоянно пребывающее во сне. То есть он всегда находится и в реальности, и во всех сферах сна одновременно. У него на это хватает энергии.

— Ты хочешь сказать, что не знаешь, кто он? — напрягся я.

— Именно так. Подобные свойства в шумерских текстах приписываются только Спящему Богу Мардуку.

«Час от часу не легче…» — подумал я.

Дьякон поднялся по лестнице и скрылся на крыше. Колокола звонили все громче, к звону присоединялись все новые и новые голоса, сливаясь в вибрирующие волны созвучий.

— Что будем делать? — спросила Катя.

— Не знаю, — честно ответил я. — Представляешь, я винтовку свою упустил.

— Что?

— Ну, ту винтовку, с которой воевал. Она мне приснилась, а я ее никуда не отправил. Жаль.

— Ты же не знал, что это возможно, — пожала плечами Катя.

— Да. После тех событий с американцами, я тебе рассказывал, пришлось от винтовки избавиться. Было жалко, но не мог я ее через границу в Москву перевезти. Так что мы с ребятами взорвали ее. Теперь понятно, почему она не попала к Кириллу! К нему ведь попадает только то оружие, которое уничтожено в бою. А мы винтовку казнили, просто пустили в расход.

— Перестань ныть, — одернула меня Катя. — Я вот думаю, получится у Дьякона его устройство? Что-то не производит он впечатления талантливого музыканта. То, что он хочет сделать со звуком, алгеброй не просчитаешь. Мне кажется, он немного того… — она повертела пальцем у виска, — Но намерения у него добрые. Но ведь надо же, я права оказалась насчет мертвецов.

— Тебя это радует? — усмехнулся я. — А меня вот нет. Андрей воюет здесь, его могут убить. И что тогда станет с его душой? Будет триста лет разлагаться в тонких сферах? Он был мне другом!

— Не горячись…

— Да, черт возьми, я горячусь! До тебя Андрей был мне самым близким человеком. Жрали с ним из одного котелка. Срали в одну яму… И теперь эта сука, Кирилл, может запросто, из жадности, лишить его вечного существования? И я должен не горячиться, сидеть сложа руки?

— Честно говоря, я Андрея не знала, и мне не особенно интересно, с кем ты срал в одну яму, но если в Землю врубится астероид из-за Кирилловой жадности, это будет действительно неприятность.

Я сжал кулаки и умолк. Как бы там ни было, Кирилла следовало остановить. Для этого было много причин, просто каждый из нас выбрал наиболее вескую для себя.

— Надо пройти сквозь кордоны, — уже спокойнее произнес я. — Это самое трудное.

— А на Базу как проникнуть?

— Что-нибудь придумаем. Они ведь открывают ворота, чтобы выпустить новых солдат. Что-нибудь можно придумать. Но вот как кордоны пройти? Если они ждут ребят со стороны Храма, то мы для них будем очень удобными мишенями. Хотя у меня есть одна идея.

— Какая?

— Договориться. Объяснить им, что к чему. Может, они не станут стрелять.

— Рискованно.

— А есть другой выход? В любом случае с нами ничего не случится. Если пальнут, то доза героина выправит ситуацию после пробуждения.

Я взбежал на крышу и окликнул Дьякона, пытающегося поднять на раму очередной колокол.

— Эй! Послушай!

— Что?

— Отсюда тоже нельзя преодолеть твое защитное поле?

— Да. Это узкая полоса, примерно в двухстах метрах от Храма. Если попадешь в нее, сразу проснешься. Они тоже.

— А стрелять сквозь защиту можно?

— Да, запросто. Со всеми вытекающими последствиями.

— Ладно, — я махнул ему на прощание и сбежал по лестнице вниз.

— Погоди! — Дьякон догнал меня. — На кордонах колоколов не слышно. Они для них как бы немного в другой реальности. Поэтому ты сможешь с большой точностью определить, как далеко отойти от Храма без опасности проснуться.

— И как?

— Сначала стихнут самые высокие колокола, и ритм станет рваным. Как услышишь такое — дальше продвигаться нельзя.

— Ясно. Спасибо.

Попрощавшись с Дьяконом, мы направились прочь от Храма, провожаемые звоном колоколов, метров сто прошли шагом, не заботясь о маскировке. Потом пришлось ползти, чтобы не нарваться на выстрел снайпера. Видимость, правда, была очень слабая, но береженого бог бережет. Хрен его знает, какую оптику сейчас напридумывали. Катя с ползаньем и маскировкой справлялась отлично, словно только и делала, что лазила по затопленным лесам. Никак не переставала она меня удивлять.

Когда мы отползли метров на сто шестьдесят от Храма, я краем уха расслышал чей-то задорный хохот. Тоже мне бойцы… Хотя кого опасаться? Пацанов, которые и по полигонам-то не побегали? Понятно…

Дальше продвигаться надо было очень осторожно. Звон колоколов за спиной сделался немного прерывистым, но некоторые из высоких звонов все еще были слышны. Значит, еще немного продвинуться вперед можно. Только метров через двадцать в звоне появились зияющие провалы на высоких частотах.

— Все, — прошептал я. — Дальше нельзя.

— И что делать?

— Попробуем вступить в контакт. Только давай договоримся, что из-за дерева ты высовываться не будешь.

— А ты?

— Я тоже!

— Тогда ладно.

Мы прикрылись толстыми стволами деревьев, гарантированно закрывающими от любых пуль. О гранатах, которыми нас могли закидать, я старался не думать. Хотя лежащего не так просто посечь осколками.

— Эгей! — выкрикнул я изо всех сил. — Там, на кордонах! Слышно меня?

— И кто ты такой? — раздался с той стороны незнакомый мужской голос. — Да тихо вы, хватит ржать! Эй, ты кто, мужик?

— Я не мужик, а капитан Фролов, мать твою! — огрызнулся я. — Тоже, как и вы, дураки, пахал на Кирилла. Потом завязал, что и вам советую.

— Ах, какой умный! — рассмеялся невидимый за деревьями собеседник. — Наверно, начальник агитбригады? Ну покажись, покажись, капитан Фролов.

— Сейчас, — ответил я. — Только шнурки поглажу. Однако, вопреки ожиданиям, вместо ответной колкости я услышал знакомый голос:

— Саша? Эй, отвалите. Это же Саня Фролов. Саня, это Михаил! Мы с тобой подавляли батарею, помнишь?

— Как же не помнить! — выкрикнул я, расплывшись в улыбке.

На недоуменный взгляд Кати я ответил любимым жестом Андрея — показал поднятый вверх большой палец. Затем выбрался из-за дерева и помахал рукой бредущему через кусты Михаилу.

Перекрикиваться через полосу леса шириной в пятнадцать метров было не очень удобно, но другого выхода не было. Несмотря на хлещущие струи дождя, мы с Михаилом неплохо друг друга видели, да и слышали хорошо. Как можно более кратко я обрисовал ему ситуацию, но вопреки ожиданиям моя идея поддержки у него не вызвала.

— Наши тебе не помогут, — отрезал он. — Тут для многих деньги от нанимателя — единственные средства к существованию. Никто против него не пойдет. Да и я, если честно. Насколько я понимаю, мы квиты?

— В каком плане? — хмуро спросил я.

— Ты меня спас, я тебя выручил от ментов. Все долги погашены.

— Получается так, — согласился я без особой охоты.

— Ну и отлично. Знаешь, если астероид с неба свалится, как ты говоришь, мы и мявкнуть не успеем. Все равно, как и не было никого. А медленно умирать от голода в нищете — последнее дело. Если у меня есть выбор, я предпочту астероид на голову. Так что здесь ты поддержки не найдешь, точно тебе говорю. Я бы на твоем месте потихоньку ретировался, не то ребята услышат твои планы и пальнут ненароком.

— Срать я хотел на вашу стрельбу! — в сердцах я плюнул под ноги. — У меня девять жизней, понял? Хрен меня грохнешь в сфере взаимодействия!

— С чего ты так решил? — в голосе Михаила послышалась заинтересованность.

— А с того…

Чтобы его уязвить, я рассказал о героиновой палочке-выручалочке. Хуже не будет — может, еще кого-то удастся спасти.

— А где ты взял грибную дурь? — удивился Михаил. Честно говоря, до меня не сразу дошло, что он сказал.

И я механически так ответил:

— Нигде. А на фиг она мне? Мы ведь не собираемся вести долгих боевых действий.

— Тогда в задницу засунь свою палочку-выручалочку. Героин помог вашей снайперше, потому что во сне вы нюхали грибную дурь. Ее снова затянуло в сон и вернуло в тело. А если дурь не нюхать, то что толку колоть героин? В сферу взаимодействия ведь уже без ведома Кирилла не попадешь. Сдохнешь, как все дохнут.

— Ну мы и лоханулись… — помотала головой Катя. — Вот ить блин… Как-то мы упустили с тобой эту мелочь.

— Так что вали, Саня, отсюда, — сказал Михаил. — Ты и здесь отвоевался. Но если попадешься при попытке изменить здешнее положение вещей, я тебя, не задумываясь, грохну. И любой из тех, кто по ночам прибывает на Базу. Брось свою агитацию, а то пристрелит кто ненароком.

— Ну ладно, бывай, — ответил я и осторожно попятился назад, прикрываясь деревом.

Мысль о том, что нас здесь обоих могут подстрелить, как щенков, сильно прибавила мне трезвости мышления. Получается, что нет у нас никакой палочки-выручалочки!

— Что скажешь? — спросила Катя, когда мы протиснулись на нижний этаж Храма, содрогающийся от гула колоколов.

— А надо? — скривился я. — Похоже, выхода нет. Куда ни кинь, везде клин. И помощи попросить не у кого. До чего же ты была права насчет денег! Смотри, на что люди идут ради них. Тьфу!

— Не плюйся, в Храме все-таки, — пробурчала Катя. — Одно ясно точно — кордоны не пройти.

— Да и сквозь колокольное поле Дьякона тоже не пройти, — кивнул я.

— Значит, надо бы как-то попасть на Базу. Есть варианты?

— Нет. Кирилл мне ясно дал понять, что я уволен. Все мы уволены, кто взрывал Мост.

— Но, может, у тебя есть еще кто-то, кого Кирилл теоретически мог привлечь?

— Из отвоевавшихся? Нет. Хотя…

Я подумал, что, может, быть у Гирина есть бывшие сослуживцы. Это был хоть какой-то выход, так что я ухватился за него, как за спасительную соломинку.

— Что «хотя»? — посмотрела на меня Катя,

— Есть один человек. У него могут быть друзья.

— Уже что-то, — улыбнулась Катя. — Ну, чего нос повесил?

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Быстрое солнце

Голова после пробуждения прямо раскалывалась, грибной порошок пользу здоровью точно не приносил, а Дьякон, бедняга, его каждый день нюхает.

— В ванну! — твердо заявила Катя, раздеваясь. — И выпить бы чего-нибудь.

— За пивом могу смотаться, — я решил проявить героизм.

— Валяй, а то я сдохну точно. Все жилы стянуло и башка, как чугунный жбан. Чтоб им, этим шумерам… Грибники хреновы!

Я собрал по карманам мелочь и смотался за пивом. На улице бушевала метель, морозище был такой, что кожу жгло, словно адским пламенем. Пока стоял в очереди возле киоска, промерз до костей. Поэтому взял не две бутылки, а четыре, чтобы потом лишний раз не бегать.

— Пусть уж лучше останется, — сказал я Кате, выставляя бутылки из пакета на кухонный стол.

— Тоже верно, — одобрила она мою инициативу. — Не хочешь тоже ванну принять?

— Нет, лучше пивка.

Мы ополовинили бутылки, и стало значительно легче. События в сфере взаимодействия не выходили из головы, причиняя дополнительные страдания. В конце концов я не выдержал.

— Позвонюка Гирину, — сказал я. — Не могу томиться в неведении. Потому что если он не поможет найти надежного человека из завербованных Кириллом, то я даже не знаю, как быть.

Набрав телефон, я почти сразу услышал знакомый голос.

— Да! Гирин слушает.

— Это Саша Фролов. Помнишь меня?

— Помню. Чего не перезвонил тогда?

— Не хотелось на тебя лишнее вешать.

— Ну и дурак. Ладно, как у тебя сейчас?

— Дело к тебе есть одно.

— Валяй.

— У тебя остались связи с теми, кто воевал, но уволился?

— Ну и вопросик. Из тех, кого близко знал, нет. Все или в строю, или…

— Понятно. Извини.

— Да нет. Погоди, дай подумать. Да нет, Михаил был последним. Тот, что тебя просил выручить. До чего же нелепо погиб парень…

— Что?! — не удержался я от эмоций. — Что значит «погиб»? Когда?

— Так ты ничего не знаешь? Блин, Саня… Такое дело — беда. Никто так и не знает, что случилось. Буквально дней через пять после того, как тебя от ментов вытащили, Михаила нашли на стройке. Какого черта он полез туда, непонятно. Вроде, менты говорят, он один там был и никто за ним не гнался. И представляешь, сорвался с седьмого этажа недостроенного бетонного каркаса. Там и так бы хватило, а он еще рухнул прямиком на выступающий элемент фундамента, из которого торчком выпирала тонкая арматура. Знаешь, такая проволока? Так вот, его ею прямо в сито превратило. Такая вот судьба. От семи смертей ушел, а восьмую не миновал, такое бывает. А вообще слушай, приезжай, а? А то я сегодня только из командировки вернулся, до завтра свободен. Так помянули бы Мишку, а? Кстати, я у ребят спрошу, может, у кого остались бывшие сослуживцы. Приезжай, расскажешь все.

— Блин, я уже пивка дернул. За рулем стремно ехать.

— Да брось ты, — рассмеялся Гирин. — Отмажем.

— Только я не один буду.

— Да валяй. С девушкой?

— Ну, типа того,

— Нормально, хоть у кого-то дела идут на лад. Приезжайте. Знаешь куда? На Ярославке база, возле института.

— Знаю.

— Ну, жду. На КП меня спросишь.

Положив трубку, я рассказал обо всем Кате.

— Вот так дела… — она допила пиво и открыла вторую бутылку. — Значит, мы с живым мертвецом разговаривали?

— У меня создалось впечатление, что Михаил и не знает, что умер. Может, Генератор им слегка подправляет память? Иначе чего бы он о деньгах и голодной смерти говорил?

— Похоже на то.

— Слушай, Гирин нас в гости пригласил. Смотаемся?

— Вообще-то прикольно. Погнали.

Мы оделись и выбрались на мороз. «Жигуленок» наш завелся с огромным трудом, но я его все же раскочегарил и прогрел. Несмотря на метель, город прибрали от снега, так что мы довольно быстро и без всяких проблем добрались до СОБРовской базы. Дежурный на вахте позвонил Гирину, и тот нас встретил, радостно пожав нам руки. Я познакомил их с Катей.

— Ну, погнали ко мне, — он двинулся первым, указывая дорогу, — Вот морозище сегодня! Водку можно было не в морозилку, а на подоконник выставлять! Ух! Мы миновали широкий двор, в котором была оборудована расчищенная от снега полоса препятствий, возле автобуса покуривали ребята в снаряжении и с оружием.

— На стрельбище едут, — кивнул в их сторону Гирин. — Салажье.

Проходя мимо них, я услышал, как один боец говорил другому: «Сначала из снайперки стрелять научись, а потом трынди!»

Поднявшись на второй этаж большого здания, Гирин распахнул дверь своего кабинета.

— Устраивайтесь.

— Ты тут большим начальником, что ли? — спросила Катя, оглядывая размер помещения.

— Не большим, но начальником, — он подмигнул ей и достал внушительную бутылку водки из холодильника. — А закусочка у нас сегодня будет по высшему разряду. Я в командировке был на самом дальнем севере, какой только бывает. Икорочки оттуда привез, рыбки красной.

Он выставил на стол все это великолепие, и я решил, что мы в любом случае не зря ехали.

— Ты, Саня, не переживай, за рулем тебе ехать не придется. Ребятам скажу, отгонят машину куда надо. А нас довезут первым классом. Годится?

— Вполне.

Страницы: «« « ... 1920212223242526 » »»