Реальна ли реальность? Пальчик Марк

Под скрытой внутренней аксиоматикой мы понимаем ценностные предпочтения, которые имеются у каждого, проявляются неявно и очень мягко, создавая особый уникальный поведенческий узор, характерный для данного человека. Обычно внутренняя аксиоматика не осознается, поэтому мы говорим о скрытой внутренней аксиоматике.

Под воздействием стрессов раннего возраста эти уникальные, неповторимые формы поведения постепенно заменяются жесткими стереотипами, которые повторяются вновь и вновь в различных контекстах. Мы будем связывать их с понятием искажения внутренней аксиоматики. Они возникают в результате накопления продуктов распада энергии ци под воздействием стрессов. Это одна из форм бессознательной защиты от воздействия стресса. В дальнейшем они могут не осознаваться.

В любом случае эти жесткие поведенческие стереотипы становятся источником многих проблем, существенно ограничивают возможности человека и поэтому являются основными объектами выслеживания и трансформации. В этой главе дается относительно подробное описание механизмов и структуры искажений скрытой аксиоматики, а в части III будут обсуждаться приемы выслеживания этих стереотипов и их трансформации.

9.1. Формирование внутренней аксиоматики и ее нарушений

Как уже говорилось, в состоянии деконцентрации внимание спонтанно привлекается к значимым деталям контекста. Совокупность значимых деталей в целом и последовательность их восприятия формируют внутреннюю позицию человека, не всегда логически аргументированную.

Значимые детали и их иерархия, т. е. степень значимости или важности каждой из них, строго индивидуальны.

Например, можно по-разному оценивать перспективы отношений: один человек будет спонтанно обращать внимание на аккуратность одежды, другой на мимические реакции, третий на звучание голоса, четвертый на высказываемые идеи и т. д. За этим процессом стоят не всегда осознаваемые ценностные предпочтения. Они и формируют конкретный выбор. Такой выбор присутствует даже у ребенка, который интуитивно может принимать или не принимать кого-то из окружающих.

Значимые детали оказываются выделенными вследствие двух причин: либо они соответствуют ценностным ориентирам, осознанным или бессознательным, либо связаны с различного рода страхами, запретами и другими искажениями, сформированными в первой половине жизни – в основном, в детском и подростковом возрасте. Ценностные ориентиры мы будем связывать с категорией внутренняя аксиоматика. Страхи, запреты и другие нарушения ценностных ориентиров мы будем рассматривать как искажения внутренней аксиоматики.

Итак, под внутренней аксиоматикой восприятия понимается неосознаваемые (или частично осознаваемые), некогда принятые или врожденные правила, задающие иерархию восприятия значимых деталей в каждом контексте и определяющие личностную позицию и суждения. Некоторые из значимых деталей воспринимаются осознанно, к другим же внимание привлекается бессознательно. В обоих случаях расстановка акцентов и правила, по которым выделяются значимые детали, задаются с ценностного уровня.

Внутренняя аксиоматика не может быть выражена в виде четких ментальных правил, отдельные аксиомы невербализуемы. Они воспринимаются как смутно ощущаемые тенденции, невыразимые в словах. Например, для одного человека важным может быть конкретное действие, для другого – эмоциональные оттенки отношений, для третьего – правила и четкая структура в происходящем, для четвертого – уникальные творческие решения, философские смыслы и т. д.

Особенности восприятия, обусловленные внутренней аксиоматикой, внешне лишены логики и выглядят как аксиоматические установки: раз и навсегда принятые решения относительно себя, людей и окружающего мира. Эти решения или «правила» восприятия и трактовки воспринятого уникальны для каждого человека и присущи ему изначально.

Их уникальность начинает проявляться в самом раннем возрасте, как только ребенок обретает способность к активному поведению. Она проявлена в его характере, индивидуальных выборах и предпочтениях, склонности обучаться одним навыкам и уклоняться от других. Именно поэтому в духовных традициях детям в раннем возрасте обеспечивается возможность свободного самовыражения. Такая свобода сохраняется в течение первого семилетия жизни, после чего начинается регламентированное обучение, сопровождаемое процессами социальной адаптации.

В первые годы жизни внутренняя аксиоматика, изначально заложенная в тонком плане, т. е. в ценностных предпочтениях, опускается в более плотные области бытия ребенка и начинает выражаться в конкретных действиях и выборах, характере речи, эмоциональных реакциях, телесно-двигательных стереотипах и т. д. В дальнейшем – в подростковом и юношеском возрасте – внутренняя аксиоматика все более конкретизируется, обретая более зрелые и законченные формы.

В неискаженном (подлинном) виде каждая внутренняя аксиома указывает на какие-либо важные особенности внешней реальности, но проявляется мягко и ненавязчиво, предоставляя человеку большую поведенческую свободу. Их можно отождествлять с подлинными ценностями или их аспектами. Им можно сопоставить энергию ци, которая всегда проявляется непредсказуемо и неповторимо.

Любая из внутренних аксиом характеризует человеческие отношения, Она невербализуема, но неявно выделяет те фрагменты внешних сюжетов, которые касаются лидерства и подчинения, доверия и контроля, сотрудничества и соперничества и т. д.

Существенно, что ни одно из этих предпочтений не отрицает другого, пока энергия ци не расколота. Доступными оказываются любые, в том числе полярные варианты поведения, каждый из которых уместен в некотором контексте. Например, один и тот же человек в зависимости от контекста может проявлять либо лидерские тенденции, либо склонность к подчинению. Однако, знание о том, когда и какой вариант предпочесть, ничем не регламентируется. Оно постигается в процессе проживания качества отношений с людьми в разнообразных контекстах.

Таким образом, в неискаженном варианте каждая внутренняя аксиома оставляет большую свободу выбора.

В начале жизни, будучи (биологически) ребенком и подростком, человек еще не готов к такой свободе, делает ошибки и попадает в ситуации стресса. Постепенно под воздействием стресса подлинные аксиомы заменяются более грубой версией – жесткими правилами. На этом этапе подлинные аксиомы редуцируются к жестким поведенческим и ментальным формам и могут быть выражены в виде ограничивающих убеждений и разнообразных запретов.

Об этих жестких формах мы будем говорить как об искажениях внутренней аксиоматики. Эти искажения связаны с распадом энергии ци на полярные компоненты инь и ян, см. рис. 21, и их накоплением в определенных зонах внутренней территории. В результате появляются два жестких полярных типа поведения – иньское и янское, и один из них доминирует во всех контекстах, отрицая остальные.

Например, кто-то может всегда вести себя так, как если бы он следовал принципу «я всегда прав» (янская форма). Другой – может, также всегда, бессознательно выделять уверенных в себе людей, принимая их позицию – «другие знают лучше» (иньская форма). Кто-то еще строит свое поведение на основе доверительных отношений или, наоборот, склонен к контролю и дистанцированию, как если бы он следовал принципу «никому нельзя доверять».

* * *

Как уже сказано, положения изначальной внутренней аксиоматики не могут быть выражены в виде жестких ментальных позиций. Любая ментальная форма раскалывает реальность и связана с распадом энергии ци. Например, утверждение «никому нельзя доверять» подразумевает потенциальное присутствие полярного убеждения: «доверять можно каждому». Если одно из утверждений доминирует в сознании, то другое вытеснено в бессознательное. В этом случае реальность оказывается расколотой на две противостоящие друг другу области. Одна из них соответствует энергии инь, другая – энергии ян.

Предположим, что первое из этих утверждений («никому нельзя доверять») выражает осознаваемую позицию. Тогда именно эта позиция определяет многие выборы. Кроме того, она служит своеобразной защитой от бессознательного желания довериться, что, по мнению носителя данной позиции, является ошибкой независимо от того, как складывается внешняя ситуация.

Присутствие двух полярных позиций, осознаваемой и неосознаваемой, всегда сопровождается внутренним напряжением и неточностью внешних выборов. В каждый момент осознается, как правило, только одна из позиций. У некоторых людей она остается господствующей в течение длительного периода.

У других людей время от времени происходит спонтанный неосознаваемый переход (переворот) в полярное состояние, как показано на рисунке 21, причем в этот момент может потеряться доступ к первой позиции. Внешнее поведение такого человека может выглядеть непоследовательным: декларируя некую позицию, он может поступать прямо противоположным образом. Высказывание делается, например, из иньской энергии, затем происходит спонтанный переворот (см. рис. 21), и поступок осуществляется в янской энергии.

Рис. 21. Распад внутренней аксиоматики на две противостоящие реальности.

При этом высказывание и поступок разделены во времени; в момент высказывания человек не думает о реальных действиях, а в момент действий не помнит о высказывании.

Если одна из двух позиций присутствует в сознании долго (или постоянно), все поведение человека выглядит противоречивым. Например, на словах он отстаивает уже упомянутую позицию «никому нельзя доверять»; однако на уровне спонтанного невербального поведения (мимика, жесты, интонации…) и поступков, раз за разом демонстрирует необъяснимую доверчивость, что создает проблемы и окончательно убеждает его в верности ментальной позиции. Иногда полярные позиции связываются с разными контекстами. Например, недоверие в личных отношениях и доверительность в деловых, или наоборот.

Полярные позиции можно подвергнуть трансформации, восстанавливая энергию ци.

Рис. 22. Восстановление изначальной внутренней аксиоматики.

В результате трансформации возникает способность делать более мудрый выбор: иногда доверять, иногда нет, и этот выбор строго индивидуален. Подлинное знание об этом находится в глубине внутренней территории в ее тонких слоях.

Напомним, что для каждого человека это знание является частью внутренней аксиоматики. Оно уникально, присутствует изначально с момента рождения, но в начале жизни не осознается. Затем постепенно развивается, становясь более зрелым и утонченным по мере осознанного проживания различных ситуаций выбора и трансформации неудачного опыта. Взрослому или зрелому человеку знание является в форме интуитивного ощущения. Так проявляется восстановленная энергия ци.

Это знание остается недоступным при наличии четких правил и твердых убеждений. Напомним, что правила и убеждения представляют собой бессознательную защиту – ментальную опору, избавляющую от личной ответственности и связанных с этим рисков. Подобные опоры и защиты относятся к искажениям внутренней аксиоматики. Иногда мы будем в этом же смысле использовать термин картина мира.

9.2. Жесткие убеждения и тайные страхи как искажения внутренней аксиоматики

Как объяснялось выше, убеждения обычно объединены в пары. Одно из них (иньское) является ограничивающим, другое (янское) – поддерживающим. Пары убеждений возникают в результате распада ци под воздействием стрессов. Иньское убеждение, как правило, содержит глобальный запрет, а янское указывает путь дл я его преодоления (иногда можно наблюдать и обратное). Например, иньская форма «Я ни на что не способен» содержит запрет, а янская форма «Каждый, кто много работает, достигает успеха» указывает конкретный способ преодоления: «надо много работать».

Приведем примеры пар убеждений. Знаками «—» и «+» обозначены иньские и янские убеждения, соответственно.

– Никому нельзя доверять.

+ Можно полагаться только на себя.

– Ничего нельзя изменить, бороться бессмысленно.

+ Трудности надо преодолевать.

– Люди ненадежны.

+ Порядочный человек всегда держит слово.

– Все пренебрегают мною, игнорируют меня.

+ Я должен все контролировать.

– Я всегда крайний (все меня игнорируют).

+ Я обязан всем помогать (тогда меня будут любить…)

– Я никому не нужен.

+ Я должен заботиться о людях (тогда буду интересен и нужен…)

– Если я не буду соглашаться, то меня отвергнут.

+ Каждый должен быть вежливым.

– Мне всегда не везет.

+ Сильный человек способен преодолеть судьбу.

Каждая пара убеждений представляет собой замкнутую систему, и во всех парах легко просматривается прочная структура отношений, их связывающих.

У социально адаптированного «успешного» человека в сознании (и «на флаге») представлено янское убеждение. На поверхностный взгляд, оно свидетельствует об активной жизненной позиции, оптимизме, ответственности, мужестве, честности, принципиальности и т. д.

У «неудачника» или «жертвы» в сознании обычно представлено иньское убеждение. В мыслях и высказываниях много ссылок на объективные препятствия и собственное бессилие.

В первом случае вся система организована следующим образом: янское убеждение связано с утверждением некоторой необходимости (я должен…, люди должны…); эта необходимость продиктована угрозой (я должен…, иначе последует нечто опасное или нежелательное), а угроза обоснована иньским убеждением, констатирующим бессилие или некомпетентность (я должен… (ян), иначе последует нечто опасное или нежелательное, потому что на самом деле я только этого и заслуживаю (инь), и сам это прекрасно знаю). Внешне человек ведет себя так, будто старается продемонстрировать или доказать себе и окружающим нечто особенное относительно себя и своих возможностей. Это поведение, так же как и его мотив, не осознается. Наиболее отчетливо оно проявляется у подростков.

Во втором случае в сознании присутствует много жалости к себе, вся внешняя активность представляет собой попытку убедить окружающих в невозможности двигаться дальше.

Оба варианта поведения имеют единый источник – «распад» некоторых позиций внутренней аксиоматики (энергии ци) на полярные составляющие (энергии инь и ян).

Иньское убеждение обычно вызывает страх, ибо говорит о качестве, в котором опасно признаться даже самому себе; это качество нужно скрыть (или компенсировать) любой ценой, для чего – «я должен…» – тут с нова включается янское убеждение, и система замыкается. Понятно, что в сознании «успешного» человека иньское убеждение звучит тихо, так как вытесняется как можно глубже в область бессознательного. У «неудачника» так происходит с янскими убеждениями.

* * *

Каждое твердое убеждение воспринимается как часть объективного знания об окружающем мире и служит надежной внешней опорой при осуществлении любого выбора, формулировке позиции или проблемы.

В результате проблемы начинают восприниматься как внешние, т. е. объективные. Для многих людей это сопровождается ощущением внутреннего комфорта, поскольку освобождает от личной ответственности или снижает ее. Риск самостоятельных действий и страх отвечать за результат внутренне воспринимаются как тяжкое бремя. В этом случае люди склонны отстаивать свои убеждения, ценить их и даже гордиться ими. Естественно, что весь этот процесс не осознается.

Например, в случае неудачи кто-то может сказать: «люди не выполняют своих обязательств, потому что безответственны; все нужно контролировать, никому нельзя доверять». Эти утверждения воспринимаются как объективная реальность, тем самым причина неудачи перенесена на внешние «объективные обстоятельства».

Более глубокий анализ может показать, что утверждение «никому нельзя доверять» делает человека неспособным делегировать полномочия и заставляет брать на себя больше, чем он может выполнить. Однако, за этим стоит страх ответственности за последствия и страх неудачи – человек ищет гарантий. Так, руководитель бизнес-проекта начинает контролировать этапы и детали процесса, разрушая деловые отношения и коммуникации внешними и не всегда уместными инструкциями и комментариями, тем самым провоцируя сотрудников на безответственное следование заданным стандартам и разрушая их мотивацию; вскоре он «убедится», что они «не заслуживают доверия». Очевидно, что единственным автором своих неудач является он сам, хотя и не осознает этого.

* * *

Жесткие убеждения представляют собой поверхностные (ментальные) формы, за которыми всегда можно обнаружить глубинные неосознаваемые страхи, которые спонтанно (и без осознавания) формировались на протяжении многих лет, начиная с раннего детства. Например, за обсуждавшимся выше убеждением «никому нельзя доверять» может скрываться тайный страх, который можно выразить словами «я никому не нужен», «я не интересен людям», «люди меня игнорируют».

Под влиянием подобных страхов человек может неосознанно пытаться компенсировать это переживание внешней активностью. Он может проявлять много заботы и внимания к окружающим, надеясь стать заметным и нужным, но при этом бессознательно вторгаясь в их дела вопреки их ожиданиям. Такое поведение, являясь компенсацией, имеет оттенок чрезмерности. Окружающие могут воспринимать это как навязчивость, давление, а иногда и агрессию, отвечая на это разными формами явного или скрытого саботажа. Например, они могут забывать, перепутывать, не понимать и т. д. Тем самым убеждение «никому нельзя доверять» превращается в «самореализующееся пророчество».

Заметим, что изначально естественной внутренней склонностью может быть потребность в общении и высокий интерес к людям. В зрелом варианте это могло бы проявляться как способность к душевному общению, желание помогать, доброта, альтруизм. Такие формы поведения представляют собой часть внутренней аксиоматики. Однако в детском или подростковом варианте подобное поведение, являясь незрелым, часто выглядит как чрезмерное или неуместное.

В этом случае оно может вызывать агрессивную реакцию у взрослых и сверстников. Постепенно у ребенка будет складываться ощущение, что он лишний и неуместный, формируя тайный страх ненужности, о котором сказано выше.

Таким образом, изначальная склонность к общению в искаженном варианте может оборачиваться отчужденностью, тайным страхом ненужности, которые сопровождаются убеждениями «люди неблагодарны», «никому нельзя доверять», «всех нужно заставлять или контролировать» и другими подобными.

Такие «страхи» относятся к более глубокому слою искажений внутренней аксиоматики. Жесткие ментальные и поведенческие формы являются их внешним проявлением.

Многие устойчивые искажения внутренней аксиоматики возникают в результате накопления обыденных стрессовых переживаний – таких переживаний, которые принято рассматривать как социальную норму. Слабый и неосознаваемый (но непрерывный) внешний стресс также сопровождается распадом ци и постепенным накоплением продуктов распада в определенных зонах внутренней территории. Пример такого обыденного стресса – необходимость выполнять некоторые общепринятые поведенческие правила. Для кого-то стрессом могут являться регламентированные отношения – необходимость отвечать на вопросы или звонки (как долг вежливости), вести светскую беседу (потому что «неудобно прерывать»), приходить только в «часы приема», приходить на работу или уходить с работы в строго определенное время и т. д. Субъективно подобный стресс переживается как обязанность следовать «неудобным» правилам (потому что «так принято») или как наличие внешней проблемы.

Источником обыденного стресса может быть несовпадение или рассогласование внешней необходимости и желаний (поддержанных внутренней аксиоматикой). Такие несовпадения неизбежны в определенном возрасте и во множестве появляются вследствие неточного истолкования – как внутренних побуждений, так и внешних правил.

У ребенка или подростка это может происходить в острой форме; в конце концов, тот и другой неосознанно принимают некоторые жесткие правила поведения – возможно, противоречащие изначальным склонностям, но воспринимаемые в дальнейшем как норма. Например, «нужно всегда слушаться старших», «уступать место», «избегать конфликтов», и т. д. Это явление также относится к искажениям внутренней аксиоматики.

Взрослея, человек учится не осознавать («не брать в голову») подобные напряжения, которые, хоть и кажутся нормой, представляют собой телесный и эмоциональный стресс. Они не осознаются или плохо осознаются благодаря господствующим в социуме правилам и убеждениям – упомянутым выше регламентированным отношениям.

* * *

Таким образом, в нашей модели любая внешняя проблема и любой стресс имеют внутренние источники, заложенные в искажениях внутренней аксиоматики.

Естественно, что основанный на искажениях внутренней аксиоматики процесс мышления приводит к неверным результатам. Это, однако, никого не смущает, так как весь процесс не осознается. Сопровождающие его напряжения и неудачи становятся привычным фоном жизни и воспринимаются как некая норма («все так живут»). Как уже сказано, носитель такой расколотой картины мира может гордиться, иногда тайно, своими убеждениями (позволяющими воспринимать некоторые фрагменты своей жизни как «подвиг») и испытывать слабо осознаваемый комфорт, сопровождающий фактический отказ от ответственности; последняя переносится на внешние «объективные» обстоятельства. Убеждения в этой модели играют роль реальных внешних опор, избавляющих от необходимости делать собственный выбор в каждой конкретной ситуации и от связанной с этим ответственности. Однако проблема при этом переходит в разряд неразрешимых или трудно разрешимых.

* * *

В подростковом и юношеском возрасте такой энергетический распад полезен. Он обязывает подростка следовать правилам (которые поддерживаются убеждениями) и усиливает мотивацию: все является вызовом. Человек много работает, чтобы реабилитировать себя в собственных глазах и в глазах окружающих. Мотивация подростка и, отчасти, юноши основывается на страхе провала и на захваченности результатом, его предвкушением.

Однако в зрелом возрасте, когда «упорный труд» помог достичь силы, мастерства и получить высокий социальный статус, было бы полезно освободиться от убеждений, страха и захваченности и вернуться к изначальной ци. Мотивация взрослого и зрелого человека основана на формировании намерения, что требует осознанного освоения высших слоев. Последнее несовместимо с переживанием страха и захваченности.

* * *

Убеждения отменяются парами. Тогда восстанавливается ци. Нельзя отменить одно убеждение из пары и одновременно сохранить другое. Это видно из рисунка 22 (с. 73). В частности, убеждение «Я ни на что не способен» можно отменить только вместе с янской формой «Каждый, кто…». Действительно, работая с первым убеждением с помощью энергетических техник, можно обнаружить, что значимость второй формы спонтанно снижается, и к моменту стирания первого убеждения второе полностью обесценивается и как бы «забывается», становясь неактуальным. На первом этапе такой работы может произойти энергетический переворот (см. рис. 21, с. 72); тогда форма «каждый, кто…» некоторое время доминирует, а затем также исчезает.

9.3. Восстановление изначальной внутренней аксиоматики

В каждой духовной традиции освобождение от убеждений и смена мотивации осуществляется по мере взросления человека – постепенно, в процессе выполнения принятых в этой традиции ритуалов и практик. К сожалению, это недоступно для людей, не укорененных в традиции. Им приходится искать другой путь. В нашем подходе для этой цели используются специальные приемы работы с энергией, освобождающие от накопленного страха. Техники отмены убеждений рассматриваются в части III.

В предлагаемой ниже стратегии энергетических практик разрешимой оказывается любая проблема. Эта стратегия включает шаги, направленные на осознание искажений внутренней аксиоматики и их устранение.

Так называемые «объективные препятствия» и «проблемы» возникают каждый раз, когда естественный ход событий оказывается в противоречии с одним из жестких аксиоматических правил восприятия или убеждений, которым человек следует бессознательно. Как уже сказано, за каждым из них стоят ценностные предпочтения. В зрелом варианте ценностные предпочтения проявляются мягко и экологично. Жесткий и однозначный характер поведенческих правил и убеждений возникает в результате искажения этих ценностных предпочтений и связан с накоплением поведенческих ошибок раннего возраста.

Таким образом, «объективные препятствия» создаются неадекватностью восприятия, которая поддерживается исторически сложившейся версией искажений внутренней аксиоматики.

Соответственно, решение проблем в значительной степени связано с коррекцией искажений. Такая коррекция придает реальный смысл формуле «брать на себя ответственность». В предлагаемой здесь модели эта формула подразумевает принцип, который уже формулировался выше: каждая проблема должна рассматриваться как знак, указывающий на необходимость коррекции картины мира. Только после этого принимаются решения относительно внешних действий (иногда таким решением оказывается отказ от задуманных действий или проектов как неуместных). В этой стратегии внешние проблемы решаются в основном с помощью внутренних действий без активного привлечения внешней поддержки и ресурсов.

* * *

В духовных традициях считается, что «объективные препятствия» возникают только тогда, когда человек отклоняется от следования «высшей Воле». Подразумевается также, что полная система личностных ценностей всегда с этой «Волей» согласована. Поэтому человек, который следует подлинным (собственным) ценностям, не встречает препятствий. В традиции эта согласованность достигается благодаря следованию ритуалам, а на более позднем этапе – в результате развития осознания.

В современном мире это не так – отчасти, как следствие отмены многих ритуалов, но в большей степени вследствие высоких эволюционных скоростей и высокого уровня ответственности. Для многих людей личностные ценности часто ассоциируются с глобальными стратегическими целями (семья, карьера, бизнес…), либо перепутываются с социально принятыми ценностными стандартами, одинаковыми для всех (свобода, равенство, всеобщее благоденствие и т. д.). Такие ассоциации либо перепутывание являются заблуждением. Значительная часть искажений внутренней аксиоматики связана с подобными заблуждениями.

Реализуя стратегические цели, человек может испытывать захваченность (энергия ян), которая переживается как вдохновение, различные формы активности, ажиотаж. Однако, в конце концов, в се это оказывается оборотной стороной неосознаваемого ощущения бессилия, страха будущего, страха несоответствия стандартам (энергия инь). Важно, что иньские мотивы часто не осознаются. Таким образом, человека может вести к цели энергетический распад, хотя обычно в подобных случаях говорят о ценностном выборе.

Внутренняя сложность заключается в том, что в этих условиях подлинные личностные ценности плохо осознаются и уточняются постепенно по мере того, как человек учится осуществлять свои личные и деловые проекты. Этот трудный процесс может продолжаться значительную часть жизни и сопровождается постепенным восстановлением и осознанием подлинной внутренней аксиоматики (об этом можно говорить как о постепенном «познании себя»).

В течение всего этого периода истоки каждого решения представляют собой смесь глубоко личных мотивов и их искажений – страхов, неосознаваемых опасений и социальных стандартов. Многие выборы и поступки могут выглядеть трудно объяснимыми для постороннего наблюдателя. Это касается как личной, так и деловой жизни: при выборе партнеров, направлений бизнеса, профессии, а также в принятии любых тактических решений. Например, управляющий может без всяких оснований давить на подчиненного или уклоняться от контактов с ним, совершенно не отдавая себе отчета в том, что он это делает. Часто при приеме кандидата на работу из всего его послужного списка неосознанно учитывают одни заслуги и не замечают других. Эмоциональные реакции могут выглядеть неадекватными и сопровождаться обострением болезненной симптоматики.

По мере восстановления подлинной внутренней аксиоматики эти явления исчезают, и появляется способность следовать собственным ценностям, не вступая в противоречие с социальными стандартами. Это может переживаться как состояние внутренней целостности.

* * *

Как уже сказано, каждое искажение формируется в течение длительного периода и сопровождается появлением хронического телесного напряжения в некоторой зоне. По этой причине коррекция аксиоматики требует специальной работы с телом, см. техники главы 20. Телесные проявления искажений особенно интересны. Ориентируясь на них можно осуществлять практически полноценную коррекцию искажений внутренней аксиоматики даже без ясного осознания их источника.

Рассмотрим принципы этой коррекции. В субъективном восприятии каждое искажение внутренней аксиоматики сопровождается локальным ощущением дискомфорта в какой-либо зоне тела или в нескольких зонах. Одновременно могут присутствовать эмоциональная реакция и ментальный комментарий, причем последний иногда оформляется как убеждение. Эту часть внутренних реакций можно заметить даже в том случае, когда ценностные искажения не осознаются. В результате появляется знание о зонах локализации хронических телесных напряжений и их поведенческий источник.

Осознавание этих напряжений – часть практики выслеживания. Каждое напряжение рассматривается как знак, указывающий на отклонение от ценностных ориентиров. Однако, последние могут и не осознаваться. Достаточно уметь замечать телесные и эмоциональные напряжения, возникающие в ходе внешних коммуникаций. Затем выслеживается «продолжение» этих напряжений в тонких слоях – ценностном и выше. Таким образом, даже не имея ясного понимания ценностных ориентиров, мы можем находить отклонения от них, выслеживая телесные напряжения. Затем необходимо подвергнуть трансформации все напряжения, что ведет к восстановлению внутренней аксиоматики. Постепенная отмена каждого из искажений сопровождается возникновением новых идей и стереотипов поведения, а так же постепенным постижением подлинных ценностей. Их осознанное проживание является частью практики неделания.

Этот прием может служить опорой в течение всего длительного периода внутренней работы.

9.4. Внешний стресс как следствие искажений внутренней аксиоматики

Неявные правила, диктуемым искажениями внутренней аксиоматики, создают состояния внутреннего конфликта. Такой конфликт может переживаться как противоречие между «хочу» и «должен» (заметим, что он решается по-разному ребенком и взрослым), или, в некоторых ситуациях, как ощущение неразрешимой проблемы.

Каждая подобная сложность сопровождается переживанием стресса. Этот стресс часто не осознается, особенно в тех случаях, когда принимаются вынужденные, хотя и привычные, решения, противоречащие внутренним склонностям. Например, для некоторых людей таким неосознаваемым привычным стрессом может оказаться необходимость следовать жесткому распорядку при выполнении своих деловых обязанностей.

Высокий уровень внешнего стресса и его частые повторения рассматриваются в данной модели как личностная особенность. Она поддерживается индивидуальными стереотипами восприятия и реагирования.

Другими словами, понятие стресса не является чем-то объективным и внешне заданным: то, что для одного человека стресс, для другого может казаться чем-то незначимым и даже не будет замечено. Можно говорить только о субъективном переживании ситуации как стрессовой.

В данной модели стресс рассматривается как системный эффект, возникающий при высоких скоростях внешних событийных потоков.

Обычно стресс развивается по следующему сценарию. Высокие внешние скорости требуют возрастания скорости восприятия и принятия решений. В свою очередь возрастание внутренних скоростей возможно, только если имеется энергетическая подготовленность (уровень тела) и развитая концентрация (уровень духа), позволяющая осознавать более тонкий – возможно, ценностный – план происходящего, и опираться на него. Напомним, что скорости мыслительных процессов возрастают (иногда на несколько порядков) при переходе к тонким слоям. Для тех, кто имеет к ним доступ нет ограничений на скорости восприятия и мышления. Однако, если ценностный и событийный планы восприятия перегружены страхами и недоступны или плохо доступны, то скорость мышления жестко ограничена, и это создает стресс.

Явление стресса в этом подходе связывается с существованием предела повышения скорости восприятия и реагирования. Для каждого человека такой предел индивидуален. Он задается искажениями внутренней аксиоматики — жесткими эмоциональными реакциями и убеждениями, глубинными страхами и опасениями. Любое из таких явлений (искажений) снижает слой, скорость восприятия и реагирования, а, следовательно, и скорость мышления.

Важно понимать, что каждое искажение можно отнести к определенному слою. При переходе от высоких слоев к более низким скорости всех энергетических процессов снижаются. Таким образом, предел скорости мыслительных процессов тем ниже, чем ниже в иерархии уровней сознания располагается данное искажение внутренней аксиоматики.

В настоящее время предел скорости мышления и восприятия достигается все чаще, т. к. темп жизни существенно ускоряется.

В тех случаях, когда скорость мышления оказывается недостаточной для решения актуальных задач, они становятся источником стресса. Внешние воздействия воспринимаются как чрезмерное давление мира. Субъективно они переживаются с сильной негативной эмоцией и воспринимаются как стресс.

Такое переживание сопровождается усилением хронических телесных напряжений. Последние представляют собой микроскопические мышечные спазмы, которые снижают[20] чувствительность, блокируют движение энергии и замедляют все связанные с этим процессы, включая восприятие и мышление.

Вызванные стрессом мышечные напряжения снижают способность к чувственному восприятию внешней реальности, т. к. снижается способность к расфокусировке внимания[21], а концентрация захватывается тревожащими фрагментами контекста. В результате осознается лишь весьма ограниченное число фрагментов проблемы, часть фрагментов не осознается; восприятие становится неполным, что сопровождается искажениями смысла происходящего. Некоторые проблемы начинают казаться неразрешимыми; в других случаях возникает соблазн прибегнуть к компромиссу, или воспользоваться иным общепринятым приемом. Все эти явления ведут к замедлению или остановке мышления.

В конце концов, человек почувствует себя в тупике, испытывая отчаяние и бессилие. Субъективно это переживается как следствие внешних (объективных) причин.

Таким образом, мы получаем замкнутый цикл: переживание стресса снижает возможности мышления и скорость реакций, что, в свою очередь, усиливает переживание стресса. Иначе говоря, стресс замедляет мышление, а замедление мышления усиливает стресс. В результате формируется устойчивый (ограничивающий) стандарт мышления для данного типа ситуаций.

Как уже упоминалось, в духовных традициях считается, что каждый имеет достаточно силы и ресурсов, чтобы справляться со всеми испытаниями, посылаемыми судьбой (этот же принцип декларируется во многих психологических направлениях.) Однако у человека, не укорененного в традиции, часть энергетических ресурсов может блокироваться на предыдущих этапах жизни. Тогда любое достаточно быстро текущее событие превращается в разрушительный и непреодолимый стресс. В данном подходе оно рассматривается как знак, указывающий на необходимость восстановления требуемого уровня силы, ресурсов и способности к целостному мышлению.

Как это ни парадоксально, чувствительность можно развивать, только развивая концентрацию. Далее это утверждение будет обосновано.

Прежде всего заметим, что тонкая чувствительность связана с расфокусировкой внимания. Расфокусированное внимание позволяет осознавать множество ощущений одновременно, что субъективно может переживаться как более тонкое целостное ощущение. Чем больше объем расфокусированного внимания, тем тоньше чувствительность.

Отсюда следует, что расфокусировка и порождаемая ею чувствительность зависят от слоя внутренней территории, из которого воспринимается внутреннее и внешнее пространство (высоким слоям соответствует большой внутренний объем и, следовательно, количество одновременно воспринимаемых ощущений). В свою очередь, возможность перемещать сознание в тонкие слои зависит от силы концентрации.

10.1. Условия и перспективы развития чувствительности

Можно говорить о том, что чувствительность и способность к расфокусировке внимания зависят от уровня личноcтной зрелости.

В частности, новорожденный ребенок обладает высокой чувствительностью, но только в пределах первого-второго и частично третьего слоев. Он осознает мир фрагментарно, видит только детали, т. е. воспринимает отдельные элементы (фрагменты) целого. Порождаемые ими фрагментарные ощущения занимают малый пространственный и временной объемы, характерные для второго – третьего слоев, имеют высокую интенсивность и малую глубину.

Любой объект или сюжет материального мира может восприниматься ребенком в виде хаотического множества мелких, иногда бесформенных элементов, различающихся цветом, звуком и другими характеристиками. Однако ребенок не восприимчив к более тонким ощущениям высоких слоев, передающим смысловое содержание внешней реальности. Например, нажатие кнопки выключателя и вспышка света должны восприниматься как единое явление, которое связано с понятием светильник. Этому понятию соответствует более тонкое ощущение, возникающее как реакция на образ светильника.

Навык воспринимать эти тонкие ощущения формируется постепенно, по мере того как расширяется масштаб осознания ребенка[22]. Конкретные сочетания внешних элементов наделяются «именами», и в дальнейшем им приписываются определенные смыслы как отдельным объектам окружающего мира. (В толтекской традиции этот процесс определяется как фиксация точки сборки.)

Для этого ребенок должен научиться осознавать связи между отдельными элементами, объединяя их в группы. Во внутренней территории отдельным элементам единой группы соответствуют фрагментарные ощущения, они могут относиться ко второму или третьему слою и иметь высокую интенсивность. Но группе элементов в целом, т. е. реальному объекту или сюжету внешнего мира, соответствует (после осознавания связей между элементами) более тонкое ощущение, передающее смысл. Такие тонкие ощущения занимают большой объем, имеют меньшую интенсивность, но большую глубину. Они относятся к высоким слоям.

Чем более высокий слой доступен для осознания, т. е. чем больше масштаб расфокусировки внимания, тем более тонкие и масштабные смыслы и ощущения воспринимаются.

Таким образом, чувствительность развивается вместе с развитием осознания и ростом слоя восприятия, становясь все более утонченной. Ребенок не способен чувствовать тонких смыслов, доступных юноше или взрослому, которые, в свою очередь, лишены чувствительности седьмого-восьмого слоев.

Рассмотрим, в качестве примера, трехмерное изображение куба на рисунке 20 (с. 65). Если воспринимать это изображение из второго слоя, то мы можем увидеть отдельные вершины, в каждой из которых сходятся три линии. Каждой вершине соответствует фрагментарное ощущение. Таков смысл изображения, воспринимаемый из второго слоя. Наблюдая изображение из третьего слоя, мы можем видеть отдельные плоскости, образованные четверками точек. Восприятие каждой плоскости сопровождается одним ощущением – более тонким, чем фрагментарные ощущения отдельных вершин. Наконец, воспринимая изображение из четвертого и пятого слоев, мы можем увидеть куб – в одном или двух разных вариантах. Каждому из двух вариантов соответствует особое, еще более тонкое ощущение. Эти тонкие ощущения обладают меньшей интенсивностью и большей глубиной, чем ощущения плоскостей.

Итак, ребенок видит только вершины; подрастая, он начинает видеть плоскости; подросток видит тот или иной вариант куба; юноша способен осознавать оба варианта[23].

Из этого примера можно видеть, как чувствительность возрастает с ростом слоя и уровня зрелости. По мере того как чувствительность ребенка развивается, ему становятся доступны более тонкие ощущения мира вещей. Он начинает легко ориентироваться в этом мире, опираясь на ощущения целого. Юноше и взрослому доступны тончайшие ощущения, касающиеся смыслов внешних сюжетов и собственных действий. Эти тонкие ощущения имеют малую интенсивность, большую глубину и относятся к пятому-шестому и более тонким слоям. Для перехода в эти тонкие слои необходим высокий уровень концентрации внимания.

Итак, развитие чувствительности возможно только одновременно с развитием способности входить в тонкие слои. В свою очередь, для развития этой способности необходима сильная концентрация. Отсюда следует, что нельзя развивать способность к расфокусировке внимания (чувствительность), не развивая концентрацию.

* * *

Концентрация внимания имеет квантовую природу. Без учета этого обстоятельства она с трудом поддается развитию. Сложность в том, что внимание не может удерживаться на каком-либо объекте длительно. Оно спонтанно переходит от одного объекта к другому, не подчиняясь волевым попыткам остановить его в определенной точке, но это происходит не потому, что воля недостаточно сильна. Это – квантовый эффект.

Спонтанное внимание (как квантовый объект) подчиняется базовому принципу квантового мира, выраженному в виде соотношения неопределенностей: чем точнее локализован квантовый объект, тем больше неопределенность скорости его перемещений, и наоборот: чем точнее задана скорость квантового объекта, тем больше неопределенность в его пространственном положении.

Применительно к концентрации внимания это означает следующее: чем точнее локализовано внимание, тем больше неопределенность в быстроте его спонтанных перемещений (т. е. в скорости, которая может стать сколь угодно большой) и, следовательно, тем больше неопределенность в его положении в следующий момент времени. Это и объясняет неизбежные и трудноустранимые скачки спонтанного внимания.

Длительная концентрация означает длительную остановку спонтанного внимания в определенной точке и отсутствие спонтанных скачков. В таком состоянии скорость его перемещения фиксирована, равна нулю и должна оставаться такой в течение всего времени концентрации. Согласно квантовому принципу неопределенностей, это возможно только если спонтанное внимание занимает большой объем – расфокусировано в большом объеме. Для этого необходимо переместить сознание в тонкие слои внутренней территории, где пространство многомерно и осознаваемый объем может быть сколь угодно большим.

Таким образом, сильная концентрация невозможна без одновременной расфокусировки внимания в большом объеме тонкого слоя. Нельзя развивать концентрацию, не развивая способность к расфокусировке внимания.

10.2. Этапы развития расфокусировки и концентрации. Стратегия творчества

Удобно ввести понятие внутренняя сила. Мы определим ее как способность одновременно использовать расфокусировку внимания и концентрацию во всех внутренних и внешних процессах. Внутренняя сила возрастает по мере возрастания силы концентрации и масштаба расфокусировки.

Расфокусировка внимания представляет собой иньскую часть внутренней силы, а концентрация – ее янскую часть; вместе они обеспечивают чувствование внешних сюжетов (инь) и воздействие на них (ян).

Все процессы взаимодействия с внешним миром должны служить развитию внутренней силы, т. е. включать обе ее части – иньскую и янскую, которые взаимодействуют между собой системным образом:

Рис. 23. Системное взаимодействие между расфокусировкой и концентрацией. Расфокусировка задает направление для концентрации (верхняя стрелка), а концентрация создает изменения в распределении ощущений, осознание которых требует нового этапа расфокусировки (нижняя стрелка). Цикличная последовательность шагов – лишь удобный способ описания. В реальных процессах оба шага должны выполняться одновременно и синхронно.

Это взаимодействие происходит по следующему сценарию. В начале любого процесса взаимодействия с внешним сюжетом акцент внимания переносится на расфокусировку и чувствование; это позволяет найти такой фрагмент сюжета, который требует особого внимания и воздействия. Затем на этот фрагмент направляется концентрация и создаются все необходимые изменения, перестраивается распределение ощущений. После этого начинается следующий цикл: внимание снова расфокусируется, выбирается новый фрагмент для воздействия, на него направляется концентрация и т. д.

Такое перечисление шагов представляет собой только удобный способ описания. В действительности чувствование и воздействие (расфокусировка и концентрация) выполняются одновременно: расфокусировка задает направление для концентрации, а концентрация создает изменения и поддерживает расфокусировку. Вместе они являются выражением энергии ци.

Если рассматривать жизненный путь человека в целом, то можно выделить два этапа развития внутренней силы. Первый этап – освоение внешней территории (познание внешнего мира). Второй этап – освоение и переоборудование внутренней территории (познание себя). Они могут проживаться одновременно или последовательно.

* * *

Первый этап развития внутренней силы подразумевает творческое взаимодействие с объектами и сюжетами внешней территории. Достижение внешней цели является важной задачей.

Развитие силы может происходить во всех внешних проектах, где есть элементы творчества. Традиционно – в области науки и искусств (музыки, живописи …), но также и в любой другой внешней деятельности, где есть масштаб и увлеченность проектом, например, в масштабном бизнес-проекте. Здесь важны следующие три условия:

1. Необходима сильная мотивация, т. к. некоторые моменты концентрации могут быть чрезвычайно трудны и мучительны. Обычно мотивация поддерживается и усиливается изначальным незнанием того, как действовать и каков будет результат (именно это делает проект интересным и творческим). Кроме того, мотивация поддержана неуверенностью и страхом не найти подлинного, единственно возможного решения. Мотивацию может создавать актуальность проекта, красота и уместность творческого замысла, возможные перспективы. Здесь принято говорить о творческом вдохновении, которое не поддается контролю и не может быть гарантировано.

2. Проект должен содержать реальный вызов (быть трудным) и включать много фрагментов; только тогда возникает внутренняя потребность повысить чувствительность и концентрацию. Необходимо, чтобы в поле зрения оказывалось много значимых, учитываемых одновременно деталей, из которых должно складываться целое (желательно – в каждой мысли и в каждом действии, на каждом этапе проекта). Это требует большой расфокусировки и чувствительности, которые тренируются (развиваются) в моменты проживания сюжета.

3. Необходимо также некоторое ощущение стресса, связанного с недоступностью ощущения целого. Его нет, пока отсутствует одновременное «видение» всех значимых фрагментов. Субъективно это переживается как проблемное состояние; в нем имеются дискомфортные фрагментарные ощущения, которые не складываются в желаемое целое. Преобразование (трансформация) подобных проблемных состояний требует устойчивой и сильной концентрации на этих фрагментарных ощущениях, которая, подобно расфокусировке, также тренируется (развивается) в моменты проживания сюжета. Желаемый творческий результат возникнет только тогда, когда под воздействием концентрации появится особое творческое состояние, из которого может рождаться целое.

Итак, творческое начало, включаясь в попытках преодоления трудностей, инициирует развитие концентрации. Проблемное состояние начинает свою эволюцию под воздействием концентрации. В этом суть творчества. Ученый, музыкант, художник (бессознательно) направляет всю силу концентрации в тот фрагмент сюжета, где есть дискомфортное ощущение, и нечто новое должно возникнуть. Оно и возникает, когда эволюция фрагментарных ощущений под воздействием концентрации закончена, и они способны объединиться в ожидаемый целостный объект. Более подробно этот процесс обсуждается ниже.

Подчеркнем, что на э том этапе трансформационные практики используются как способ достижения внешних целей.

* * *

Второй этап развития внутренней силы подразумевает взаимодействие с сюжетами и объектами внутренней территории. Важной задачей становится достижение внутренних целей.

На этом этапе внешние сюжеты и сложности переводятся в разряд знаков внешнего мира, см. раздел 15.5., указывающих на актуальные проблемы внутренней территории. Внутренней целью является задача внутреннего развития: работа с проблемными состояниями, которые поддерживаются всей личной историей, и возможность осознанного перехода в более высокие слои внутренней территории.

В духовных традициях считается, что развитие концентрации происходит одновременно с развитием способности свободно переносить внимание в глубинные области внутреннего пространства [24] (в нашей терминологии – в высокие слои). В свою очередь, это требует освобождения от накопленных в личной истории негативных переживаний, которые проявляются в виде разнообразных страхов и ограничений. Пока это не сделано, они отвлекают сознание, захватывают внимание и заставляют спонтанное «Я» оставаться в поверхностной области внутреннего пространства, разрушая концентрацию.

Мы получаем замкнутый круг: концентрация необходима, чтобы эффективно трансформировать накопленные негативные впечатления и иметь возможность свободно перемещать внимание в подсознательные глубины внутреннего пространства (достигать высокого слоя); с другой стороны, оба эти результата являются условием развития концентрации.

Это означает, что навыки расфокусировки внимания и концентрации должны формироваться одновременно с процессами освобождения от накопленных в личной истории негативных переживаний. Так и происходит во всех медитациях, направленных на выслеживание и перепросмотр сюжетов личной истории; опорой здесь служат актуальные внешние трудности, играющие роль знаков и создающие повод и основания для таких медитаций, см. раздел 15.5.

В каждой медитации оба навыка используются и развиваются одновременно и синхронно. Расфокусированное внимание обеспечивает восприятие и чувствование внутреннего состояния (т. е. группы ощущений) одновременно с восприятием визуальных образов, которые его поддерживают. Сильная концентрация направлена на дискомфортные ощущения. Она необходима в момент трансформации состояния и восстановления целостности (ци).

Такая синхронность расфокусировки и концентрации присутствует во всех техниках нашего подхода. Любой шаг техники, требующий концентрации, начинается с расфокусировки внимания.

* * *

Внутреннюю стратегию творчества можно сформулировать в виде следующих действий (обычно они бессознательны, но могут выполняться также и осознанно).

Начальное состояние должно содержать стресс, в нем всегда присутствует незнание того, каким должен быть результат или как двигаться дальше – это и есть объект творческого внимания. Это переживание сопровождается, как уже сказано, дискомфортным ощущением во внутренней территории. Обычно оно имеет высокую интенсивность и малую глубину.

Высокая интенсивность служит мотивом (или поводом) для концентрации на этом ощущении. Под воздействием концентрации начинаются процессы его изменений (трансформации). Необходимо двигаться навстречу ощущению дискомфорта, усиливая его; в этом суть всех трансформационных техник. Такое движение сопровождается парадоксальным эффектом: интенсивность ощущения начинает снижаться, а глубина возрастает. В конце процесса интенсивность обращается в ноль, дискомфорта больше нет. Возрастающая глубина переживания, максимальная в этой точке, становится глубиной знания, найденного в творческом процессе. Затем это переживание (чувственное знание) должно быть выражено в виде визуальных и ментальных форм, которые и трактуются как окончательный результат. Обычно это переживается как момент озарения.

Все эти действия требуют высокой концентрации, но не являются осознанными управляемыми обычном творческом процессе. Они воспринимаются как естественный способ проживания творческого замысла или как последовательность спонтанных усилий для его воплощения. Таким образом, любая творческая деятельность – как внешняя, так и внутренняя – это путь синхронного развития чувствительности и концентрации. Обычно это не осознается.

10.3. Спонтанное «Я», «внутренний наблюдатель», фиксированное «Я»

Для практических целей – развития концентрации и освоения трансформационных техник – удобно ввести понятия спонтанное «Я» и внутренний наблюдатель.

Спонтанное «Я» представляет собой чувствующую инстанцию, а внутренний наблюдатель — осознающую.

Спонтанное «Я» осознается как чувственная реакция. Оно привлекается к актуальным внешним объектам, взаимодействует с внешним миром, находится в непрерывном движении, непредсказуемо перемещаясь по всему внутреннему и внешнему пространству. Такие перемещения слабо поддаются волевому управлению. Субъективно они переживаются так, будто управляются внешним контекстом, но в действительности неосознанно определяются ценностным планом.

Обычно спонтанное «Я» локализуется и задерживается в тех зонах, куда направлена концентрация и где происходят процессы трансформации. Оно также может локализоваться в точках, где расположены внушающие беспокойство или интерес объекты (как внешние, так и внутренние) либо связанные с ними локальные ощущения. В обыденных контекстах осознаваемые точки локализации спонтанного «Я» расположены в зоне периферийного или центрального внимания и ограничены поверхностью «кокона»; положением и формой границ этой области можно осознанно управлять. Отдельные скачки спонтанного «Я» могут попадать за пределы этой области, что случается редко, и такие «запредельные» области внутреннего пространства субъективно воспринимаются как слабо осознаваемые. Формально мы относим их к неосознаваемой части внутреннего пространства.

Внутренний наблюдатель неподвижен. Он осознается как чувственная реакция на вопрос «где находится инстанция, осознающая спонтанное «Я»?». Его можно обнаружить как тонкое ощущение на уровне затылка, субъективно переживаемое как ощущение ответственности или контроля.

Со спонтанным «Я» мы связываем иньскую энергию и состояние расфокусированного внимания, с внутренним наблюдателем — янскую энергию и состояние концентрации.

Функционально «Я» и наблюдатель объединяются во всех процессах, протекающих во внутреннем пространстве. Вместе они образуют целостную (кибернетическую) систему, или систему с двойной связью. Спонтанное «Я» представляет ее иньскую часть, внутренний наблюдатель — янскую. Локализация и перемещение спонтанного «Я» осознаются и частично управляются внутренним наблюдателем.

Рис. 24. Целостная система «спонтанное «Я» – внутренний наблюдатель». Ощущение «Я» спонтанно перемещаясь по внутренней территории («исследуя» ее) указывает внутреннему наблюдателю направление концентрации (верхняя стрелка); после его воздействия (нижняя стрелка) распределение ощущений меняется и предписывает спонтанному «Я» новые пути движения во внутренней территории, побуждая внутреннего наблюдателя заново ее «исследовать» (снова верхняя стрелка). В результате возникает замкнутый цикл. Эту цикличную последовательность двух шагов можно рассматривать как способ описания; в реальности оба процесса, выражающих роли «Я» и наблюдателя (т. е. нижнюю и верхнюю стрелки) происходят не друг за другом, а одновременно.

Эту систему удобно представить в виде луча спонтанного внимания, в основании которого (в жестко закрепленном источнике) находится внутренний наблюдатель, а свободный конец соединен со спонтанным «Я» и может свободно перемещаться по всему внутреннему пространству.

Субъективно единство «Я» и наблюдателя переживается так, будто соответствующие процессы происходят где-то «глубоко внутри», являются чем-то очень личным и протекают независимо от внешних условий.

* * *

Существует особая точка во внутренней территории, где спонтанное «Я» находится в момент покоя и отсутствия внешних впечатлений. Ощущение этой точки становится доступным при полной расфокусировке внимания. Это ощущение может оставаться стабильным длительное время. Мы будем связывать с ним фиксированное «Я». Оно совпадает со спонтанным «Я» в моменты переживания.

Чтобы обнаружить фиксированное «Я», необходимо проговаривать местоимение «Я», находясь в состоянии покоя, когда отсутствуют мысли и внутренние диалоги, а внимание расфокусировано и направленно внутрь тела. Телесный отклик при таком проговаривании выделяет искомую точку. У большинства людей отклик возникает в грудной области или в районе солнечного сплетения, и реже – в горле и других зонах тела, или за его пределами.

Положение этой точки обладает высоким уровнем стабильности. Однако, она может смещаться под воздействием концентрации. Необходимые для этого действия обсуждаются ниже. Это требует определенной тренированности и представляет собой один из простейших приемов смещения «точки сборки». Подчеркнем, что любое изменение телесного положения фиксированного «Я» сопровождается значительным изменением внутреннего состояния. Верно и обратное: изменение состояния может приводить к смещению фиксированного «Я». В частности, любой стресс сопровождается таким эффектом. В момент стресса точка исходной локализации «Я» смещается по вертикали в верхние или нижние зоны тела.

Для того, чтобы проверить сказанное, достаточно подумать об эмоционально захватывающей ситуации, в которой есть несколько эмоциональных пиков, соответствующих состояниям тревоги, страха, обиды, агрессии, ярости и т. д. Необходимо мысленно просматривать эту ситуацию таким образом, чтобы эмоции проживались заново. Останавливаясь в моменты эмоционального пика, можно обнаружить, что положение фиксированного «Я» в эти моменты смещено. Обычно оно смещается вверх или вниз. При сильных стрессах это смещение оказывается более заметным.