Высшая раса Казаков Дмитрий

– Ясно. – Разведчик окинул взглядом холмистый, поросший лесом берег и спросил: – И за сколько мы до Вены доберемся?

– Если всё будет нормально, то часов за пять, – ответил Клаус рассудительно. – Боюсь я за двигатель, правда. Но тут ничего не поделаешь. Остановить нас могут разве что в Кремсе, но это еще не скоро.

Петр почесал в затылке и принялся смотреть на воду. По ней бежала мелкая рябь, уничтожаемая, да и то лишь на некоторое время волнами, которые создавал нос катера. С близкого расстояния Дунай не выглядел столь голубым, как издалека. Вода слегка отливала бурым, словно сталь, чуть тронутая ржавчиной.

Нижняя Австрия, река Дунай

западнее города Кремс

30 июля 1945 года, 19:19 – 19:39

Интуиция не подвела старого речника. Двигатель на третьем часу работы надсадно кашлянул, а затем застучал, будто больное сердце. Клаус выругался, помянув черта и его бабушку, и бросился в моторный отсек, оставив у руля Петра.

Разведчик держал штурвал осторожно, словно хрупкий прибор, и боялся даже пошевелиться. Водить корабли ему ранее не приходилось.

Стук вскоре стих, но вместе с ним замолк и двигатель. Когда хозяин катера появился на палубе, то лицо его было мрачнее тучи.

– Всё, – сказал он и сплюнул за борт. – Готово.

С этого момента прошло два часа. Течение Дуная лениво тащило кораблик мимо зеленых холмов, на которых селения встречались с выдающейся редкостью. Клаус возился в моторном отсеке, надеясь исправить повреждения, а Петр освоился у штурвала, легко удерживая катер на фарватере.

Всё вокруг дышало спокойствием и безмятежностью, лениво плескала вода, шумел ветер, перетаскивая по небу облака, похожие на февральские сугробы, и даже звук работающего мотора, донесшийся снизу по течению, не взволновал Петра.

Чувство опасности заставил проснуться только стремительный серый силуэт, вынырнувший из-за мыса. На носу корабля грозящим перстом торчала пушка.

– Эй, Клаус! – крикнул Петр и в этот же момент разглядел на приближающейся посудине флаг.

Сердце дернулось и едва не выскочило через горло. Хотелось вопить и прыгать: на корме бронекатера вился на ветру бело-синий флаг с красной звездой и серпом и молотом на белой части.

– Наши, – прошептал Петр. – Наши.

– Что такое? – спросил хозяин «Адриатики», появившись на палубе.

Но разведчик не ответил. Он молча стоял и смотрел, как катер Дунайской флотилии, более чем троекратно превосходящий по размерам суденышко Клауса, подходит все ближе.

– Кто такие? – раздался крик с носа бронекатера.

– Капитан Радлов! – заорал в ответ Петр. – Венский гарнизон, двадцатая гвардейская стрелковая дивизия!

– Да ну? – удивились на бронекатере. – Вена отсюда далеко, а дивизия эта, как мы слышали, почти вся полегла, защищая город…

Петр ощутил, что его словно ударили по голове чем-то тяжелым. Перед глазами поплыли темные пятна, по телу прокатилась волна слабости.

– Я говорю правду, – с трудом ответил он. – Пусть обо мне доложат коменданту Благодатову.

– Мы сами знаем, что делать! – был ответ. Бронекатер подошел вплотную, и с него на палубу «Адриатики» соскочили несколько солдат морской пехоты. Металл загрохотал под их тяжелыми ботинками.

В одно мгновение они взяли на прицел Петра и Клауса, а голос с бронекатера велел:

– Поднимайтесь к нам. Там разберемся.

Петр поднял голову. Собеседник его, перегнувшийся через поручень, был немолод. Знаков отличия разобрать не удалось.

– Возьмите этот катер на буксир, – сказал разведчик, глядя прямо в глаза командиру бронекатера. – Его хозяин помог мне выбраться с занятой фашистами территории, и катер – его единственное имущество.

На лице офицера на миг мелькнуло сомнение, но оно мгновенно сменилось выражением суровой решимости.

– Ладно, – кивнул он. – Перебирайтесь к нам.

Пока Петр перелезал через стоящие вплотную борта, матросы сноровисто закрепили буксировочный трос. Клаус, следуя за капитаном, тихо ругался. Ганс яростно скалил зубы.

Один из матросов остался у штурвала, остальные взобрались на бронекатер, и лестницу быстро смотали. Корабль Дунайской речной флотилии заложил крутую дугу, отчего вода за бортами сердито забурлила, и взял курс на восток.

– Доставим вас к командованию, – сказал командир бронекатера, оказавшийся невысоким, на полголовы ниже Петра. – Пусть оно разбирается.

Разведчик кивнул и отвернулся. Радость от встречи улетучилась, осталась ноющая горечь, появившаяся в сердце после известия о том, что немцы атаковали Вену.

Восточная Германия, город Потсдам

30 июля 1945 года, 20:15 – 20:42

Дворец Цецилиенхоф – единственное здание в юго-западном пригороде Берлина, Потсдаме, которое осталось неповрежденным после штурма столицы Германии советскими войсками. По этой причине оно и было выбрано для проведения конференции о послевоенном устройстве Европы.

За обеспечение безопасности союзных делегаций отвечал непосредственно маршал Жуков, главнокомандующий группировкой советских войск в Германии. После получения тревожной информации из Австрии о действиях нацистских диверсантов он приказал удвоить численность охраны.

Преодолевшая до Потсдама более пятисот километров оперативная группа «G» столкнулась с хорошо организованной системой охраны, слабые места в которой можно было отыскать только после долговременного изучения. Но времени и ресурсов на это у оперативной группы не было, и командир ее, гауптштурмфюрер Шмидт, принял решение о прямой атаке.

Когда захваченная буквально час назад машина, ревя мотором, понеслась на ворота дворца, русские солдаты, их охранявшие, не растерялись и открыли огонь. Грузовик тем не менее врезался в ворота и взорвался.

Покинувшие кузов за мгновение до взрыва девятеро сверхчеловеков, пользуясь преимуществом в скорости передвижения, ворвались на территорию дворцового комплекса.

Но добежать до главного здания смогли только трое, остальных скосил плотный пулеметный огонь. Один за другим валились выкормыши подземелий Шаунберга на землю и умирали – тяжело, натужно.

Трое выживших сумели попасть внутрь здания, где учинили настоящее избиение охраны. Но, несмотря на почти пять десятков погибших советских солдат, усилия оперативной группы пошли прахом – до Верховных главнокомандующих ей добраться не удалось.

Западная Германия, Гессен,

город Франкфурт-на-Майне

30 июля 1945 года, 20:51 —21:27

Штаб командующего американскими экспедиционными силами генерала Эйзенхауэра находился в здании концерна «И. Г. Фарбениндустри». Производственные мощности этого, да и других предприятий избежали повреждений во время опустошительных бомбежек. Хитрые американцы заранее рассчитали так, что промышленность Германии удастся прибрать к рукам.

Оперативная группа «Н» проникла на охраняемую территорию с удивительной легкостью. Для этого были использованы неведомо как оказавшиеся в Шаунберге карты подземных коммуникаций Франкфуртского промышленного района.

Вот только при выходе на поверхность немцам не повезло – они почти сразу столкнулись с патрулем. Он был немедленно уничтожен, но далее оперативная группа действовала в условиях постоянного цейтнота, зная о том, что пропажа пяти рядовых и сержанта рано или поздно будет обнаружена.

Последний из солдат патруля был убит не сразу, а после допроса. Он рассказал всё о расположении штаба, о том, где проживают офицеры, размещенные в коттеджах для инженеров предприятия.

Заминировав штаб, оперативная группа атаковала коттеджи. На счастье генерала Эйзенхауэра, он в этот день отсутствовал, находясь в экспедиционной поездке по частям. Но прежде чем опергруппа была истреблена, ее солдаты успели убить всех, кто оказался в зоне атаки. А спустя десять минут после того, как на территории завода «И. Г. Фарбениндустри» затих последний выстрел, здание штаба дрогнуло и с глухим гулом рухнуло, похоронив под обломками штабную документацию и еще несколько десятков человек.

Несмотря на оперативность в тушении пожара, спасти не удалось почти ничего.

Нижняя Австрия, город Вена,

левый берег Дуная

30 июля 1945 года, 22:06 – 23:37

Бронекатер, миновав излучину Дуная, повернул на юго-восток. Глазам Петра предстала Вена, и, увидев ее, он сжал борт с такой силой, что металл под пальцами, казалось, прогнулся. Безупречно красивый в мирные дни город вновь стал таким, как в апреле – пораженным чумой войны.

На юге, над правым берегом, словно ифриты из арабской сказки, поднимались веретенообразные столбы дыма. Мост, недавно соединявший берега, исчез, на его месте сиротливо торчали останки опор.

До сих пор Петр не сознавал, насколько ему полюбилась Вена, город дивной и легкой архитектуры, в иные моменты более звучной, чем любая музыка. Почти каждое здание столицы Австрии было шедевром, и при этом очарование любой из улиц или площадей было особым, не похожим на другие. Город словно состоял из сотен оттенков красоты, был материальным воплощением самого понятия «прекрасное», и видеть его покрытым лишаями ран было почти физически больно…

– Давно это случилось? – спросил разведчик у командира катера, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.

– Что? – не понял речник.

– Нападение немцев, – хмуро пояснил Петр. – Когда они напали?

– Вроде как вчера ночью, – пожал плечами командир катера. После обмена радиограммами со штабом флотилии, из которой поступил приказ срочно доставить капитана Радлова в Вену, отношение его к пленнику переменилось с холодно-подозрительного на самое доброжелательное. – Много наших там осталось.

Последовал кивок в сторону правого берега.

– Они сумели дойти до реки?

– Да, и очень быстро, – командир снял фуражку, пригладил седые волосы и вновь водрузил головной убор на место. – И наши саперы взорвали мост. Я как раз подобрал тут группу солдат и шел через Дунай, когда рвануло… Понятно, что это по необходимости, а всё равно жалко.

Петр так и стоял, разглядывая город, над которым потихоньку сгущалась тьма. Затем с причала бронекатер осветили прожекторами, и правый берег сразу пропал, растворился во мраке.

Штаб особой группы войск, в который разведчика привезли прямо с причала, расположился в небольшом особняке в районе Штадлау. Встретил Петра бывший комендант генерал-лейтенант Благодатов. На круглом лице его, усталом и осунувшемся, была написана искренняя радость.

– Вот уж не ждал, что ты вернешься! – сказал он, обнимая разведчика. – Думал, всё – погиб капитан!

– Нет, живой, – пробурчал Петр, чувствуя, что от смущения краснеет.

– Пойдем ко мне в кабинет, – сказал генерал-лейтенант и, повернувшись к полковнику Перервину, который также присутствовал при встрече, добавил:

– Иван Александрович, будьте добры, распорядитесь насчет чая.

Спустя десять минут Петр сидел в кабинете коменданта и пил горячий крепкий чай, сладкий почти до вязкости. Генерал-лейтенант взирал на разведчика почти с отеческой нежностью.

– Сейчас прибудет Конев, – сказал комендант, когда Петр звякнул подстаканником о стол. – И ты нам всё расскажешь. Думаю, что от твоих сведений многое будет зависеть.

Дверь открылось, и в помещение шагнул маршал – собранный, сильный, суровый. Офицеры одновременно поднялись.

– Добрый вечер, товарищи, – проговорил Конев, занимая единственный свободный стул. – Можете садиться.

Петр впервые видел легендарного полководца вблизи, и тот произвел на него ошеломляющее впечатление. В каждом жесте и слове маршала чувствовалась воля, привыкшая встречать сопротивление и преодолевать его, ломать собственной исполинской силой. Только такие люди могли остановить фашистов в сорок первом, когда те рвались к Москве, а затем разгромить и гнать до самого Берлина…

– Докладывайте, товарищ генерал-лейтенант, – приказал Конев, нарушив ход мысли Петра.

– Это капитан Радлов, – поспешно сказал генерал-лейтенант. – Был отправлен мной в разведку в район Линца двадцать пятого июля, связь с группой прервалась в тот же день. Сегодня взят на борт бронекатером Дунайской флотилии в районе Кремса.

– Вот, значит, как, – Конев бросил на Петра острый взгляд, заставивший разведчика похолодеть с головы до пят. – Очень интересно. И где вы провели пять дней, товарищ капитан?

– В плену, – ответил Петр твердо. – В замке Шаунберг, что находится на Дунае, чуть выше города Линца.

– В замке? – На лице командующего Центральной группой войск отразилось искреннее недоумение. – Вы не ошиблись?

– Никак нет, товарищ маршал, – глядя прямо в светлые и холодные глаза Конева, проговорил Петр. – Наша группа была захвачена в плен у города Иннса, после чего на автомашинах нас доставили в замок.

– Так что, центр нацистского мятежа расположен в Шаунберге? – поинтересовался комендант.

– Так точно, – склонил голову капитан. – Именно в этом замке расположен штаб восстания.

– Докладывайте подробно! – приказал Конев, и глаза его сверкнули.

– Есть, – сказал Петр твердо.

Повествование длилось недолго. Он рассказал о том, что в восстании участвуют специально подготовленные части, но умолчал о сыворотке, понимая, что после упоминания о сверхчеловеках его ждет в лучшем случае беседа с психиатром. Ничего не сказал о приборе под названием блуттер, о сумасшедших идеях, владеющих умами эсэсовцев, о странных и мрачных ритуалах, проводящихся в замке.

– Всё ясно, – вздохнул генерал-лейтенант, когда Петр закончил. – Непросто будет покончить с ними.

– Полностью согласен с вами, – мрачно кивнул маршал. – А кто возглавляет восстание?

– Некто профессор Фридрих Хильшер, – уверенно сказал Петр. – Со мной лично общался также человек в погонах бригаденфюрера по фамилии Виллигут.

– Совершенно неизвестные люди. – Некоторая растерянность отразилась на лице Конева. – Среди высших чинов СС людей с этими фамилиями вроде не было.

– А из военных – бригаденфюрер Беккер, – потерев лоб, добавил разведчик.

– Вот это уже интересно, – очнулся от задумчивости бывший комендант.

Они с маршалом переглянулись, и Конев сказал:

– Благодарю вас, товарищ капитан. Вы выполнили свой долг. Идите, отдыхайте. Форму вам выдадут новую, взамен этого…

– Разрешите вопрос, товарищ генерал-лейтенант, – сказал Петр, вызвав недоуменный взгляд маршала. – А что с Клаусом, с тем человеком, которого подобрали со мной?

Конев посмотрел на Благодатова, и комендант поспешно ответил:

– Катер его мы пока пришвартовали, жилье ему нашли. Соответствующие приказы я отдал. Всё будет в порядке. Не беспокойтесь, капитан. Идите!

Покидая кабинет генерал-лейтенанта, Петр, несмотря на похвалу командования, чувствовал себя отвратительно. Сердце терзало смутное чувство вины за то, что ушел, оставив своих солдат на растерзание фашистам…

Нижняя Австрия, город Вена,

правый берег Дуная

31 июля 1945 года, 8:37 – 9:23

– Ну и высокий же он, – бригаденфюрер Беккер вынужден был придержать фуражку. Иначе головной убор с «мертвой головой»[55] непременно бы свалился, когда бригаденфюрер пытался рассмотреть верхушку Восточной башни собора Святого Стефана, что терялась в сером утреннем небе.

– Сто тридцать шесть метров, – подобострастно подсказал штандартенфюрер Циклер.

– Да, – покачал головой бригаденфюрер. – Знаю. С крыши собора Святого Стефана видна вся Европа.[56] Когда он упадет, шуму будет очень много.

– Всё же, наверное, стоило расстрелять его из танков, – задумчиво сказал Циклер. – Ведь взрывчатки уйдет очень много.

– Из танков мы бы стреляли по нему неделю, – ответил Беккер твердо. – Столько времени у нас нет. Еврейская зараза должна быть стерта с лица земли как можно быстрее!

– А точно ли это строили евреи? – штандертенфюрер тоже задрал голову. – Вроде как земли германские, да и фюрер любил рисовать этот собор, насколько я знаю.

– Фюрер во многом ошибался, – голос бригаденфюрера был мрачен. – И поэтому потерпел поражение. Не будем повторять ошибок этого великого, но всего лишь – человека. Вы видели, Циклер, какие рисунки на лестнице внутри этого собора? Ну, на той, что ведет к кафедре?

– Никак нет, герр бригаденфюрер.

– А я видел, – Беккер сморщился и с отвращением сплюнул. – Лягушки и ящерицы – мерзость!

– И что? – Штандартенфюрер явно не понимал.

– А то, что это символы недочеловеческих рас! Чья участь – ползать по земле, словно ящерицы, и ютиться в сырости и грязи, как лягушки! Подобные изображения они использовали всегда, чтобы досадить германцам, исказить величие их духа!

– А, тогда понятно, – Циклер кивнул, но без особой убежденности.

– Всё закончено, герр бригаденфюрер, – доложил подбежавший сапер.

– Хорошо, ждите моего сигнала, – Беккер величаво кивнул, и сапер исчез, словно растворился в воздухе.

Он почему-то медлил отдать приказ и никак не мог понять, почему обычная решительность оставила его. В бою Хельмут Беккер не боялся ничего, благодаря чему и прошел путь от рядового рейхсвера до генерал-майора войск СС, получил Золотой и Рыцарский кресты. Но громада собора давила на рассудок, заставляя колебаться и сомневаться в правильности выбранного решения.

– И всё же он красив, – проговорил штандартенфюрер. – Даже немного жаль.

Беккер хотел одернуть подчиненного, но смолк, пораженный догадкой – ему тоже было жаль собор Святого Стефана, и именно поэтому он никак не мог отдать приказ. Подобное настроение было недопустимо для офицера СС, и бригаденфюрер ощутил растерянность и тревогу.

– А это что? – спросил Циклер, показывая на круги и разной длины полосы, выбитые прямо на наружной стене, невысоко над землей.

– Когда-то здесь был рынок, – услышал Беккер свой голос, доносящийся откуда-то издалека. – А на стене – меры для ткани и хлебов. Ткани отмерялись по длине, и любой покупатель мог потом подойти и проверить, не обсчитал ли его торговец. И хлеб нельзя было печь меньше положенного диаметра…

На мгновение бригаденфюрер замолчал. Только преодолев внутренний протест, смог заговорить вновь:

– Быстрее прочь отсюда, Циклер, – прохрипел он. – Еврейская магия начинает действовать и на нас. Скорее!

Они поспешно отошли от стен обреченного здания, пересекли улицу и, свернув в небольшой проулок, спустя десять минут заняли места на наблюдательном пункте, размещенном на безопасном расстоянии от собора.

– Начинайте, – сказал Беккер и поднес к глазам бинокль. Странное наваждение прошло не полностью, и вид стройной башни, возносящейся к небесам, вызвал почти физическую боль.

Земля вздрогнула, и до ушей долетел гул, глухой и низкий. Восточная башня собора Святого Стефана дернулась, начала крениться, а затем завалилась набок, со всё возрастающей скоростью устремляясь вниз. Навстречу ей рванулось огромное облако пыли.

Земля вздрогнула еще раз, словно бьющийся в агонии человек. Удар потряс, казалось, весь город. Бригаденфюрер был вынужден опустить бинокль и опереться за стену, чтобы удержаться на ногах.

Облако пыли поднялось выше и принялось увеличиваться. Оно напоминало странный гриб-дождевик, растущий чудовищно быстро и постоянно меняющий форму.

После первого звукового удара треск и грохот гибнущего здания воспринимались только в качестве фона.

Когда Беккер в сопровождении Циклера прибыл к месту падения здания, вид горы обломков, возвышающейся выше третьего этажа, заставил его на мгновение онеметь.

Подбежал гауптштурмфюрер-сапер, лицо его было грязным, словно он во время взрыва ползал по земле.

– Всё получилось, герр бригаденфюрер, – проговорил он, сверкнув улыбкой, особенно белозубой на фоне чумазого лица. – Правда, остался кусок Восточной башни, высотой метров в тридцать, но это, я думаю, мелочи…

– Ни в коем случае, – оборвал подчиненного Беккер, может даже с излишней резкостью. – Собор должен быть уничтожен полностью, превращен в груду хлама. И только после этого можно будет переходить к следующему объекту. Если вам нужны танки, то я дам вам их.

– Слушаюсь, герр бригаденфюрер, – сапер вытянулся, приложил руку к фуражке с черным кантом.[57]

– Хорошо, что вы меня понимаете, – холодно кивнул Беккер. – Сколько зданий пострадало в результате взрыва?

– Примерно четыре десятка, – отрапортовал гауптштурмфюрер.

– Хорошо, – Беккер зевнул. Дало знать о себе недосыпание.

Сапер отдал честь, развернулся, и его поглотили клубы пыли.

– Великое дело никогда не бывает простым, – напыщенно сказал бригаденфюрер Циклеру, чувствуя, что успокаивает прежде всего себя, и двинулся к машине. В здании комендатуры его ждал завтрак, после которого будет возможность час другой поспать. Упускать ее Беккер не собирался.

Глава 11

Превыше всего я требую, чтобы правительство и народ максимально защищали расовые законы и беспощадно противостояли отравителю всех наций – международному еврейству.

Адольф Гитлер, 1945

Нижняя Австрия, город Вена, левый берег Дуная

31 июля 1945 года, 9:35 – 10:44

В сон ворвался какой-то гул, словно от разыгравшейся за окном свирепой вьюги. Петр беспокойно заворочался и открыл глаза, в одно мгновение осознав, что находится он в тех местах, где вьюга бывает раз в пять лет, и уж точно – не в июле.

Спал он в маленькой комнатушке в здании штаба, переоборудованной под караулку. Другого места для ночлега вчера по позднему времени искать не стали, да и капитан не настаивал на удобствах.

За несколько дней, что здесь находились солдаты, помещение пропахло табачным дымом так, что казалось, кто-то постоянно курит в углу. Но крепкому сну капитана это не помешало. Не повредила ему и некоторая суета, неизбежная в любом караульном помещении. Едва оказавшись на кровати, Петр просто провалился в черную бездну, и вновь осознать себя ему помог тот самый загадочный гул…

На стуле рядом с кроватью разведчик обнаружил новенький комплект капитанской формы, включая сапоги. Несмотря на то что одежда довольно неуютно колола тело и вызывала некоторую неловкость, Петр с радостью в нее облачился. Ходить в штатском было гораздо неприятнее.

Скрипя сапогами и поминутно одергивая мундир, он вышел в коридор и только тут обратил внимание на довольно громкие крики во дворе. Страха в голосах не было, лишь удивление.

Гадая, что там могло произойти, Петр бросился в конец коридора, к окну, выходящему на юго-запад, выглянул и обомлел. По ту сторону Дуная, где-то на Рингштрассе, поднималось к небу облако пыли, словно от взрыва исполинской силы.

Невольно поднял глаза к небу, ожидая увидеть там бомбардировщик или иной самолет, с которого была сброшена бомба. Но небосвод над Веной был чист, и безмятежно плыли в голубизне ватные комья облаков.

При повторном взгляде на город Петр внезапно понял, что в привычном пейзаже чего-то не хватает. Некоторое время ленивый со сна разум отказывался осознать случившееся, но когда понимание пришло, Петр едва не задохнулся от возмущения и гнева – исчез шпиль собора Святого Стефана…

Не оставалось сомнений, что нацисты уничтожили его. Одно только было непонятно – зачем? Петр отвернулся от окна и медленно побрел по коридору, почти не видя происходящего вокруг.

– Капитан Радлов? – прозвучавший вопрос вывел разведчика из задумчивости.

В нескольких шагах от него стоял офицер с погонами майора на плечах. Тело его было мускулистым и плотным, глаза – синими и внимательными. Во взгляде, обращенном на Петра, читался вопрос.

– Так точно, товарищ майор! – ответил разведчик, внутренне подбираясь.

– Я – майор Косенков, с сегодняшнего дня – ваш командир, – пояснил незнакомый офицер. – Приказ о вашем зачислении в специальную разведывательную группу уже готов.

– Разрешите узнать…

– Не разрешаю, – спокойно, но очень уверенно сказал майор. – Вы всё узнаете на совещании, которое начнется, – тут Косенков взглянул на наручные часы, – через пять минут. Следуйте за мной.

Петр поспешил за старшим офицером, впервые ощутив, что непозволительно долго спал. Накопившаяся усталость заставила провести на койке время, необходимое для утреннего туалета и завтрака.

В кабинет коменданта он вошел голодный и как никогда стесняющийся щетины на щеках. Последний раз брился еще в Шаунберге, в плену, где ему каждое утро приносили горячую воду. В последующие дни не было условий, чтобы привести себя в порядок, а вчера – просто не хватило времени.

– Проходите, товарищи, садитесь, – генерал-лейтенант Благодатов указал на расставленные заблаговременно стулья. На столе было расстелено несколько карт.

Возле стола сидел долговязый чернявый капитан. Он поднялся, приветствуя вошедших, а Петру протянул руку:

– Томин.

Петр пожал узкую и костлявую ладонь, ответил коротко:

– Радлов.

Стул оказался неудобным, на таком если и захочешь – не расслабишься.

Генерал-лейтенант оглядел молчащих офицеров, взгляд его за круглыми стеклами очков был холоден и неподвижен, словно у рептилии. Обычного добродушия в глазах не было.

– Товарищи офицеры, – сказал Благодатов, – вы можете задавать вопросы и прерывать меня, не спрашивая разрешения. Во-первых, вам предстоит исключительно опасное и сложное дело – рейд в тыл врага.

Сердце Петра застучало чуть быстрее. Только что вернулся из тыла – и опять туда?

– Майор Косенков назначается командиром специальной группы, – продолжал комендант. – А капитан Радлов и капитан Томин – его заместителями. Капитан Радлов побывал в тех местах, куда вам надлежит отправиться, и в некоторой степени знает местность.

Петр ощутил, как у него запершило в горле, и только это помешало ему выступить с откровенным заявлением о том, что из всей местности он знает разве что замок Шаунберг да дорогу от Линца на Ибс.

– Задача вашей группы, общая численность которой будет чуть менее трехсот человек – атаковать и уничтожить гарнизон замка Шаунберг, – генерал-лейтенант ткнул пальцем в точку на карте. – А вместе с ним – командование группировки противника.

– Насколько велик гарнизон, товарищ генерал? – поинтересовался майор.

– По оценкам капитана Радлова, – Благодатов бросил на Петра испытующий взгляд, – не более пяти десятков солдат. А капитан – опытный разведчик, и его цифрам можно верить.

– Позвольте напомнить, товарищ генерал-лейтенант, – сказал Петр спокойно, – что, вероятнее всего, это пятьдесят великолепно подготовленных солдат, каждый из которых стоит многих обычных бойцов. Штурмовать замок имеет смысл только при десятикратном превосходстве.

Косенков с изумлением воззрился на Петра.

– Странные вещи вы говорите, товарищ капитан, – заметил он.

– Вы, товарищ майор, просто еще не в курсе, – мягко остановил Косенкова Благодатов. – Противник использует солдат, подобных берсеркерам из скандинавских легенд. Они сильнее, выносливее и быстрее обычных солдат, но, конечно, не настолько, как сказал товарищ Радлов. При первом столкновении с ними мы понесли значительные потери, но теперь нам известны возможности противника, и у него не будет психологического преимущества.

– Понимаю, – кивнул майор. – Но почему не уничтожить замок с воздуха?

– Под ним обширные подземелья, которые нельзя разбомбить, – ответил генерал-лейтенант. – И кроме того – это ведь американский сектор оккупации, и бомбить его – значит дать союзникам серьезный повод для протестов. Так что мы выбрали тихий вариант действий.

– Способ доставки группы? – вмешался в разговор Томин.

– По воде, – Благодатов вновь склонился над картой. – Быстроходные катера Дунайской флотилии высадят вас чуть восточнее Линца. Оставшиеся примерно сорок километров вам придется проделать пешком.

– Когда планируется выступление? – поинтересовался Петр. Желание спорить, доказывать свою правоту в вопросе о возможностях сверхчеловеков пропало, сменившись холодным безразличием. Он прекрасно понимал, что авантюра обречена на неудачу, но предотвратить ее он не сможет.

– В двадцать три ноль-ноль, – ответил генерал-лейтенант. – На подготовку у вас чуть более двенадцати часов. Вы, товарищ капитан, – комендант посмотрел на Петра, – от подготовительных мероприятий освобождаетесь. Вам надлежит лишь прибыть к зданию штаба в двадцать ноль-ноль.

– Есть! – кивнул Петр, догадываясь, что ему просто дали время на отдых.

– Вам же, товарищи офицеры, – Благодатов посмотрел поочередно на Косенкова и Томина, – придется поработать. План мероприятий у вас имеется, так что можете приступать. По всем вопросам – сразу ко мне. Задача ясна?

Загрохотали отодвигаемые стулья, и тут Петр отважился.

– Товарищ генерал-лейтенант, – сказал он, – разрешите вопрос?

– Разрешаю, – Благодатов поднял голову от бумаг.

– Что взорвали немцы на том берегу? Неужели собор Святого Стефана?

Лицо бывшего коменданта словно посерело, глаза посуровели.

– Да, – проговорил он. – По нашим сведениям, они приступили к систематическому уничтожению памятников архитектуры. Наверное, понимают, что город им всё равно не удержать, и стремятся как можно больше напакостить.

– И что? – Петр похолодел, в сердце проснулась ярость, – Мы ничего не можем сделать?

– Выполняйте СВОЙ приказ, товарищ капитан, – сказал Благодатов устало. – А мы уж постараемся сделать всё возможное, чтобы архитектурные чудеса Вены – достояние австрийского народа, да и всего мира – были спасены…

Нижняя Австрия, город Вена,

правый берег Дуная

31 июля 1945 года, 13:56 – 14:02

– Пестзойле – Чумная колонна, – сказал штандартенфюрер Циклер задумчиво, разглядывая причудливое сооружение на перекрестке.

– Именно, – кивнул Беккер. – По официальной версии, возведена в честь избавления города от чумы, которую несомненно наслали еврейские колдуны. И празднуя свою победу, то есть смерть сотен и тысяч людей германской, высшей расы, они воздвигли этого урода.

– Да уж, – протянул Циклер. – Одно хорошо, что разрушить колонну будет гораздо проще, чем собор. Там пришлось повозиться.

Страницы: «« « ... 7891011121314 » ... »»