Уровень Дельта эН Ая

– У меня для вас потрясающе приятная новость! – возвестила она. – Мы только что утвердили расписание уроков, которое полностью, я повторяю, полностью соответствует всем вашим пожеланиям!

– Ура! – завопила Маша. – И у меня будет персональный тренер по батуту? Есс!

И она радостно запустила в воздух вазочку с шок-манже. Взбитая масса, украшенная кусочками экзотических фруктов, разлетелась над головами всех присутствующих. К счастью, пребывающая начеку тетя Маня тут же втянула весь этот фейерверк мощным пылесосом, который был встроен в ее левую ногу.

– Мы выпишем твоего тренера сегодня же! – заверила Машу Сильвия. – Доедайте завтрак и поднимайтесь в общий зал для ознакомления с расписанием. Но учтите! Никаких изменений в расписание мы вносить больше не будем. А к нерадивым ученикам будем применять соответствующие административные меры. Раз уж мы идем вам навстречу во всем, то и вы должны заниматься с усердием… Дюк, можно тебя на минуточку…

Ризенгри нехотя вылез из-за стола, оставив недопитым любимое Дюшкой молоко с пенками, и пошел за Сильвией. Настроение у него было отвратное. Ризи испытывал ужасный дискомфорт. Внутри все было не так. У него постоянно что-то болело, ныло, натирало, жало. Неужели Дюшка чувствовал то же самое? Как же он вообще жил?! Но хуже этих «бытовых» неудобств было то, что Ризу теперь постоянно лезли в голову какие-то глупости относительно своих родителей, Дюшки, Джен и ангелов вообще. Риз Шортэдлонг пришел к выводу, что Дюшка был намного лучше его, Риза. Он заранее приготовил всем подарки, сделал замечательную шкатулку, пожалел Тафика. Даже эту прикольную школу создали ради Дюшки, а Дюшки больше нет! Ризенгри не чувствовал себя виноватым в том, что Клюшкина взорвали. Да и вообще, что произошло, то произошло, тут уж ничего не изменишь. Риз понимал это. Но что-то его все-таки мучило. Ангелов он теперь просто ненавидел, особенно свою сестру. Ему казалось, что он понял замысел Джен и Рона, и этот замысел казался ему невообразимо ужасным. Теперь все стало понятно. Они заранее задумали убить Дюшку и взять его к себе. Это точно. Джен же прямо ему сказала: «С Клюшкиным все решено. Он умрет и станет ангелом». А еще они подстроили так, чтобы он, Ризенгри, «стал человеком». Неужели Джен рассчитывает, что таким образом он со временем станет ангелом? Да ни в жизнь! Ни за что! Эти ангелы – такие все сволочи! Да лучше он умрет прямо тут, на месте, чем станет одним из них!

Сильвия отвела Риза в уголок и сказала:

– Андрей, мне необходимо тебя кое о чем предупредить, но только пусть это останется между нами, ладно?

Ризенгри молчал. В стенке над головой Сильвии он заметил очередную тщательно замаскированную видеокамеру.

– Дело в том, – продолжила Сильвия, – что расписание может показаться тебе слишком сложным. Но ты не переживай. Поскольку ты не мутант, тебе вовсе нет необходимости подчиняться общим правилам. Мы, как твои новые опекуны, можем сделать для тебя так, чтобы…

Сильвия пыталась подобрать слова, но Ризу и так уже было все понятно. Новые опекуны! Ха! В общем, они все-таки считают Клюшкина хуже всех остальных детей! Хуже этого упитанного Кузи, неженки Ляли и хулиганки Маши! Хуже директорского сыночка Барди и этой самоуверенной Клеменси! «Поскольку ты не мутант…» Злость и обида вспыхнули в Ризе с новой силой и не собирались гаснуть. И он решил во что бы то ни стало доказать этим уродам, что Дюшка был несравненно лучше, чем они о нем думают. И фиг они получат его, то есть Дюшкину, страховку. Он не сдастся ни за что! Что бы они все с ним ни делали – и мутанты, и ангелы!

– Вы такая добрая! – произнес Риз. – Я обязательно воспользуюсь вашим предложением. И никому ничего не скажу. А можно, если, конечно, мне будет легко, подчиняться этим самым общим правилам? Ну, если мне так понравится?

– О, разумеется! Именно это я и хотела сказать! – обрадовалась Сильвия. – Ты можешь делать то, что тебе будет по душе.

Риз постарался улыбнуться ей самой что ни на есть непосредственной улыбкой, на которую был бы способен Дюшка, если бы только остался жив. И спокойно отправился допивать остывшее молоко с противными пенками, стараясь не обращать внимание на урчание в кишках, тяжесть в ногах и общее состояние недосыпа.

Шортэндлонг последним поднялся в общий зал, в котором висело расписание. Еще перед входом в этот зал его поразила абсолютная тишина, повисшая за дверью. Риз вошел. Десять подростков с каменными лицами стояли у стенда, к которому были прикреплены семь плотных листков – по одному на каждый день недели, включая выходные. Выяснилось, что администрация школы учла пожелания учеников весьма своеобразным образом. В расписание действительно включили все до единого предметы, которые пожелали изучать ребята. А юмор заключался в том, что все эти предметы, все до единого, предстояло проходить всем ученикам в равной степени. Поскольку общее количество предметов получалось огромным, уроки занимали, помимо будних дней, все выходные и даже праздники. Подъем планировался в шесть утра, а часть занятий вынужденно перекочевывала на вечер из-за нехватки времени.

– Бред какой-то, – наконец произнес Федя. – Это что, серьезно?

Невесть откуда в зале появился Мене.

– Совершенно серьезно! – сказал он. – Вы же не обыкновенные дети. Вы – особо одаренные.

Выбрать такие предметы! Химия, астрономия, гипноз, прыжки с парашютом!

На словах «прыжки с парашютом» Кузю стало медленно выворачивать наизнанку. Фредерико Мене сделал вид, что не заметил этого. В зал боком просочилась Сильвия.

– А чего стоит спелеология! – продолжал Мене.

– Ни за что не полезу в эти грязные пещеры! – прошептала Лялечка Твикс.

– Еще как полезешь!

– Я лучше вообще из школы уйду!

Фредерико снисходительно хмыкнул и достал из кармана пачку скрепленных степлером бумажек.

– Специально для тех, кто надеется на то, что сможет уйти из школы ранее, чем через пять лет. Это типовой контракт. Точно такие же контракты вчера собственноручно подписали все ваши родители.

Оля Окей трясущимися руками взяла со стола контракт и стала его изучать.

– Любой контракт можно разорвать! – авторитетно сказала Лессия. – Мы с сестрой пожалуемся маме и…

– Боюсь, деточка, что, если ты будешь ставить нам свои условия, ты вообще никогда не увидишь свою драгоценную мамочку! – сладким голосом произнес Фредерико. – Обратите внимание, что, пока вы спали, мы сняли с вас ваши любимые браслетики. Чтобы они вам не мешали.

Сильвия наклонилась к Ризу и одними губами произнесла:

– Это все к тебе не относится!

Впрочем, она могла не стараться. Риз подошел поближе к расписанию и меланхолично просканировал его сверху вниз.

– Замечательное расписание! – громко сказал он. – Вы просто не понимаете! Для нас делают все, чтобы мы стали особенные, не такие, как все. А вы еще чем-то недовольны! Разумеется, я, например, стопроцентно не такой, как все, но…

– И чем же это ты не такой, как все? – перебила его Маша.

Риз сделал многозначительную паузу и торжественно произнес:

– Я – настоящий человек. И мне, в отличие от некоторых, вовсе не составляет особого труда заниматься по предложенной схеме. А если кому-то из вас, мутантов, это не по силам, то я тут ни при чем.

– Лично мне – запросто! – с вызовом ответила Мария. – Я не за себя переживаю.

В этот момент Олечка Окей, все еще внимательно читающая контракт, как-то странно побледнела и неожиданно упала в обморок.

– Ничего страшного! – успокоил всех Мене. – Это она просто прочла пункт, в котором говорится о том, что если ученик все-таки захочет покинуть школу до исполнения восемнадцати лет, он сможет это сделать. Просто предварительно ему сотрут всю память.

Фредерико галантно поклонился и вышел из зала. А Сильвия похлопала Олю по щекам, приводя ее в сознание, и объявила о том, что первый урок начинается через пятнадцать минут, в кабинете номер семь.

– Да, и просьба не опаздывать! – мягко улыбнулась она на прощание. – Кто опоздает, останется без обеда.

Все это время среди учеников не было Вари Ворониной. С биороботом Варей-2 возникла небольшая проблема: заедало шею при боковом наклоне головы. Фредерико и Джереми провозились с ней все утро, еле успели перезагрузить и заново отладить. На урок Воронина явилась вовремя.

Первым уроком в школе для особо одаренных стоял практикум по выживанию в условиях пустыни. В просторном кабинете номер семь, куда попали ребята, не оказалось ни одной парты. Под потолком вовсю палили лампы, имитирующие солнечное освещение. А пол был усыпан толстым слоем белого аффриканского песка, из которого там-сям торчали саксаулы и кактусы.

– Между прочим, – заметила пришедшая в себя, но все еще бледная Оля, – насколько мне известно, саксаулы растут в Асии, а вот эти вот кактусы – в Южной Анерике. А одновременно они не встречаются.

– Ну и что, нам от этого легче? – пожала плечами Маша.

– А я знаю, что мы будем делать! – выпалил Барди, приближаясь к одному из кактусов. – Мы будем добывать воду и выдавливать кактусы.

– И откуда ты знаешь?

– Так уроки по выживанию я заказывал!

Кактус, к которому со знанием дела подошел Барди, тут же проворно вывернулся из песка и опасливо засеменил в противоположный угол комнаты. Фред и Рино молча повернулись к Барди и пошли на него стеной. К ним также молча присоединился Кузя.

– Ребята, я с вами! – выкрикнула Маша.

– Ой, что сейчас будет! – хором прошептали сестрички Твикс, хватаясь друг за дружку.

Барди сжался и попятился к стенке. Но тут вошел педагог по выживанию и спас сыночка Менса от верной расправы. Следующие сорок пять минут десять мутантов и один биоробот в лице Вари-2, расплавляясь от зноя, жевали кактусы и учились сооружать водособиратели из подручных материалов под руководством Валентина Мироновича, младшего сантехника СОСИСки. Валентин не имел абсолютно никакого образования, но зато отслужил в армии и всю жизнь любил экстрим. Он менял бачок в туалете главного корпуса института, когда ему сообщили, что его повышают в должности. Валентин дико обрадовался, решив, что его переводят в старшие сантехники. Но когда ему сообщили, что он теперь временно будет работать преподавателем в школе для избранных, он просто потерял дар речи. В кабинет номер семь Валентин Миронович вошел уже совершенно другим человеком. То есть, простите, мутантом.

– Оу! Почьему от вас пахнет этьим… как это… клозетом? – изумленно спросила его Клеменси, у которой было очень тонкое обоняние.

– Я живу в канализации! – гордо пояснил Валентин Миронович. – Специально. Стараюсь не выходить из формы ни на секунду! Ведь выживать надо уметь не только в условиях пустыни. Но вы не беспокойтесь. К выживанию в условиях канализации мы перейдем не раньше следующего утра.

– Оу! – выдохнула Кле.

Перспектива жить в канализации ребятам, мягко говоря, не понравилась. Оля Окей тут же грохнулась во второй за последний час обморок, а бедного Кузю все-таки вывернуло прямо на ближайший, не успевший убежать кактус.

Ризенгри просидел все сорок пять минут, задыхаясь, обливаясь потом и проклиная Барди, которому пришло в голову ввести в расписание столь бредовый урок.

Наконец прозвенел звонок. Риз выбрался наружу и прислонился к прохладной стенке, чтобы хоть немного отдышаться. Проходившая мимо Мария Малинина смерила его взглядом с головы до ног и презрительно заметила:

– Отлично выглядишь! Похоже, настоящим не-мутантам и впрямь «не представляет особого труда заниматься по предложенной схеме».

Ризи хотел послать ее к праотцам, но вовремя вспомнил о том, что по характеру он тоже решил превзойти всех остальных мутантов. «Я все смогу!» – подумал Риз, оторвался от стенки и спокойно произнес:

– Маш, ты извини меня, пожалуйста, если та моя фраза тебя задела. Понимаешь, я и сам тогда обалдел, когда увидел, что нас ждет. Ну, у меня и вырвалось. Ты не обижайся на меня, ладно? Дурак я…

Мария вылупилась на Риза как баран на новые ворота, потом покраснела, потом смутилась, потом сдула со лба прилипшую прядку волос и в сердцах сказала:

– Это не ты дурак, это Барди – дурак и идиот. Надо же было такой урок придумать! Давай ему темную устроим!

«Давай!» – хотел сказать Риз, но опять вовремя вспомнил о том, что он теперь должен вести себя по-другому:

– Нет, Маш, на него тоже не стоит злиться. Он же только для себя уроки выбирал. Он же не знал, что это на всех.

Маша не нашлась что ответить, и они пошли на следующий урок. Вторым уроком по плану стояла обыкновенная математика. Но оказалось, что она будет проходить в этом же кабинете. Просто рабочий-робот внес в класс несколько складных стульев и столов. А доска-экран выехала прямо из стены.

– Ниче так себе математика! – заявил Кузя, самый толстый в классе парень, которого недавно вырвало на кактус. – Да мы же тут просто зажаримся! Вы как хотите, а я лично – пас!

И Кузя демонстративно вышел из класса.

– Ребята, – сказала учительница. – Тот из вас, кто будет плохо себя чувствовать, может покинуть класс. Двоек я за это ставить не буду. Это повлияет исключительно на ваш персональный рейтинг по выносливости.

И она начала урок. Риз выводил цифры, пытаясь сосредоточиться на материале, но это у него получалось весьма посредственно. Сестрички Твикс вышли из класса через пять минут после начала урока, Клеменси – через семь. Федя продержался полчаса. Оля Окей выскочила, но тут же вернулась. Маша Малинина и Рино Слунс сидели, хотя Рино практически не слушал педагога, беспрерывно обмахиваясь тетрадкой, а Маша то и дело облизывала пересохшие губы. Что же касается Барди Менса и Вари Ворониной, то они спокойно списывали с доски доказательство теоремы и, кажется, между делом втихаря играли в крестики-нолики. Ризу нравилась Варя. Но он хорошо понимал, что обойти по выносливости робота – это будет еще та задачка!

С каждой минутой Ризу, превращенному в обычного человека, становилось все хуже и хуже. У него звенело в ушах, а картинка перед глазами то темнела, то опять появлялась. Но если самого Ризенгри такое состояние, судя по его поведению, ни капельки не волновало, то этого никак нельзя было сказать о сотрудниках, которые были обязаны вовремя прекратить эксперимент. С одной стороны, им было бы спокойнее включить в классе кондиционер и не переживать по поводу того, справится Клюшкин со стрессом или нет. С другой стороны, сбросить в классе температуру, не доведя объект до полной кондиции, означало навлечь на себя гнев Фредерико, а этого тоже никому не хотелось. Да и вообще, очень сложно перестроиться в одночасье: еще вчера паренька холили и лелеяли, а сегодня в пекло! Поэтому сотрудники, следящие за дальнейшим развитием событий, нервно кусали себе ногти и чешуйки, не решаясь на какие бы то ни было действия.

– Интересно все-таки, а как им удалось создать условия пустыни в одной комнате? – поинтересовалась Лессия, когда у подростков наконец появилась маленькая возможность передохнуть.

– Это не комната. Это климатическая камера, – объяснил Рино. – Фирма моего папы как раз такие штуки и продает. Только их покупают плохо. За весь прошлый год единственную большую камеру продали в секретный институт, для опытов над мутантами.

– Я даже догадываюсь, в какой именно! – с сарказмом сказала Оля, обливаясь потом.

– А вместе с камерой они продали еще одну такую хитрую штуку – прозрачную и незаметную, которая вообще бешеных денег стоит, мне папа растрепал, – продолжал Рино, – и которая вообще все может, то есть создать любые условия, самые комфортные. Это для учителей, наверное.

– Нам ее испробовать не грозит, – перебил Слунса Менс-младший. – А на меня вы зря напали. Если бы я про пустыню не написал, мой папочка еще что-нибудь похлеще сообразил. Он вообще с детства мне твердит, что такой мутант, как я, не должен расти неженкой.

– Ну и растил бы тебя, как хотел, а мы здесь при чем? – упавшим голосом произнесла Ляля. – Мыто все не такие крутые, как некоторые. Я, например, самая что ни на есть обычная первая мутантка. И такой жары стопудово не выдержу. Вот у кого теперь математику переписывать?

– Держи. – Ризенгри протянул Ляле свою тетрадку. – Только верни вовремя, мне в ней еще домашнее задание делать.

– Оу, а я?! – завопила Клеменси.

Рино протянул Кле свою тетрадь:

– Мне можешь возвращать когда угодно. Хочешь, я на следующей математике сразу в двух экземплярах писать буду?

Ризенгри подумал, что вырваться вперед по самому лучшему характеру при наличии такого конкурента ему будет непросто.

– Мамка-папка, ты думать, нам математика всегда будет в такая жара учиться? – всплеснула руками Клеменси.

– Я тогда лучше сразу завещание писать сяду! – буркнул Кузя.

– Ладно, не расстраивайтесь, – попыталась успокоить их Маша. – Следующий урок – плавание. Так что нас ждет прохладный бассейн.

Однако тренер по плаванию тоже пришел в седьмой кабинет, с песком и кактусами.

– Сегодня мы займемся теорией! – бодро объявил он. – Плавать будет кто-то один. Я предлагаю, чтобы это был Андрей Клюшкин.

– Почему Клюшкин? – дружно возмутились все.

– Потому что именно Клюшкин внес плавание в общее расписание. Наверняка он уже знаком с теорией, и ему можно приступать к практике.

Ризи представил себе прохладный свеженький бассейн и ухмыляющегося Менса у бортика. И решил не сдаваться до последнего. Он только боялся, что этот последний момент наступит совсем скоро.

– Вы знаете, – нагло и очень вежливо сказал Риз, – к сожалению, я должен признаться, что очень плохо знаком с теорией плавания. Если вы не против, я бы предпочел заниматься вместе со всеми.

И Риз остался в классе. На этот раз Рино Слунс тоже не выдержал и вышел посреди урока, когда тренер попросил всех встать и начать интенсивно вращать руками, словно совершаешь гребки. Ризи смог оторвать себя от стула только со второй попытки.

– Андрей Клюшкин, мне не нравится ваш цвет лица, – заметил тренер, когда Риз сделал первый условный гребок. – Возможно, вам необходимо выйти подышать воздухом?

Риз оскалился, пытаясь изобразить на лице подобие улыбки, и продолжил махать руками, поскольку Варя Воронина и Барди Мене стояли с ним в один ряд и выглядели как огурчики. Малинина стояла сзади, и ее Риз не видел. С показаниями его датчиков творилось черт знает что.

– Оказывается, у людей-немутантов просто поразительные способности к адаптации в условиях стресса! – сделал вывод Лелександр Сергеевич Пушкин, ведущий биохимик секретного института. – И полная неспособность жить в нормальных условиях. Поглядите только, у него такое давление, такой пульс, а он улыбается, да еще строит глазки Ворониной. А дома при всех нормальных показателях у него были сплошные истерики!

– Отчего же он раньше так не адаптировался? – с волнением спросил Игорь Лап, незащищенная докторская диссертация которого должна была поведать миру о том, какие слабые и беззащитные существа немутанты.

– Стресс был недостаточным! – авторитетно объяснил Пушкин и решительно прибавил в классе температуру.

– А мне кажется, все дело в психологии! – покачала головой Сильвия.

Но объяснить свою мысль она не успела, так как торопилась в класс. Разумеется, ее урок по введению в социологию мутантов также проходил в седьмом кабинете.

Элегантная Сильвия в строгом деловом костюме с длинным рукавом, казалось, вела урок исключительно для Дюшки. Она обращалась к нему по поводу и без всякого повода. То просила помочь подержать ей пособие, то налить минералки. Ученикам минералку никто не предлагал. Температура в классе приблизилась к рекордной отметке. Сестрички Твикс опять покинули класс почти сразу. Клеменси выпорхнула за ними через минуту. Оля – спустя еще пять минут. Потом на свежий воздух потянулись мальчики. Даже Маша – и та была на пределе. Барди Мене мог выдержать любую температуру абсолютно без всяких проблем, но социология мутантов, да еще в исполнении собственной матери, навела на него такую невероятную тоску, что в итоге он тоже слинял.

К концу урока под палящими лампами остались Дюшка Клюшкин, Мария Малинина и Варя Воронина. Варя аккуратно конспектировала лекцию по социологии. Даже не собрала в узел рассыпанные по плечам белокурые волосы и изредка томно вздыхала. Ее голова была странным образом повернута набок, но, может, биороботам так удобно? Ризи был не в состоянии записать ни строчки.

– Юноша, вы не могли бы налить мне еще водички, пока ваша подруга дописывает фразу? – проворковала Сильвия, обращаясь к помирающему на первой парте Клюшкину. – А вы, госпожа Малинина, спуститесь, будьте любезны, на первый этаж и принесите из моего кабинета записную книжку, которую я оставила на своем столе. Справитесь?

Насквозь мокрая Малинина с радостью вылетела из парилки и понеслась выполнять поручение. Ризи наливал Сильвии минералку, как зомби. Добравшись до своего места и упав на раскаленный стул, Ризенгри Шортэндлонг понял, что он все-таки проиграл. Изображение вокруг него окончательно померкло. Риз с трудом положил руки на стол и уронил на них тяжелую дурную голову. Но в этот момент у Вари-2 расплавились предохранители, голова окончательно завалилась на плечо, и Сильвия получила сообщение о том, что урок необходимо срочно прервать. Ризи не видел, как обездвиженную Варю через заднюю потайную дверь оперативно унесли рабочие в сиреневых спецовках.

В класс хлынул свежий воздух. Ризенгри частично пришел в себя, с трудом оторвал голову от стола. Лучезарно сияя, в класс вбежала успевшая переодеться в сухую маечку Маша.

– Вы книжечку в другом кабинете забыли! – возвестила она. – Пришлось поискать… Ой, а Варя тоже не выдержала?

– Продолжим урок! – как ни в чем не бывало улыбнулась Сильвия.

Они остались в классе втроем. Ризенгри, пропустивший всю первую половину урока, подгреб к себе поближе конспект Вари Ворониной, написанный круглым каллиграфическим почерком, и попытался его продолжать, по ходу дела пытаясь вникнуть в тему урока. В отличие от Марии, ему этого сделать так и не удалось.

Социология мутантов Маше понравилась.

После социологии ученикам явился Фредерико Мене, который впредь категорически запретил кому бы то ни было покидать класс без уважительной причины. Такая вольница нарушала все планы его и Тафанаила Казбекова. Остальные пять уроков утренней серии ученики домучивали вместе. Правда, Вари Ворониной на химии и оккультизме не было, но Мене важно заявил, что причина тому была весьма уважительная. Шестым уроком был бокс, седьмым – тяжелая атлетика…

Глава 10

Бунт на корабле

Мама Ляли и Лессии, сестер-погодков, попыталась позвонить девочкам, когда шел последний, восьмой урок. Последний из утренней серии. Это был урок западно-аффриканских бальных танцев. Он проходил не в седьмом кабинете, а в уютном спортивном зале номер четыре, с зеркалами во всю стену, балетными станками и огромными окнами, сквозь которые все помещение заливало холодное зимнее солнце. Мальчиков вырядили в черные строгие костюмы, а для девочек подобрали восхитительные летящие платья с перьями и пальмовыми листьями. Правда, после семи уроков выжатым как лимон детям было не до нарядов. Половина из них была едва в состоянии двигаться. Барди и Варя, пропустившая бокс и атлетику, оставались еще в форме. Маша – так себе. Федор держался из последних сил. Рино был злой как черт. Но на остальных девочек и Кузю просто было жалко смотреть. Риз улыбался, но мог стоять, только вцепившись в стенку. Настрой настроем, но тело служить отказывалось. Танцы в школе для одаренных вела вовсе не уборщица тетя Зоя или вахтерша баба Люба, а профессиональный хореограф Тумбо Клумбао. Его выписали из республики Катамарани еще ранним утром.

Вместо дочерей мадам Твикс ответил Фредерико. Он рассыпался в извинениях, выражая сожаление о том, что девочки сейчас очень заняты и не могут с ней поговорить. Он показал ей Тумбо, выкидывающего коленца среди стайки учеников, и попросил перезвонить в другой раз.

– Ах, какие они все куколки! – воскликнула мадам Твикс, издали увидев дочек в нарядах посреди искрящегося в солнечных лучах зала. – Конечно же не будем им мешать!

– О да, не будем! – согласился Мене. – И еще я хотел бы попросить вас об одном…. Простите, как вас зовут?

– Елизавета Петровна.

– Очень приятно, Елизавета Петровна. Так вот, я хотел бы попросить вас об одном одолжении. Дело в том, что, сами видите, у нас не простая школа. Верно?

– О да, – согласилась мадам Твикс.

– И вы понимаете, мы делаем для детей все, что только возможно. У вас гениальные дети!

Польщенная Елизавета расплылась в улыбке и скромно, но с достоинством кивнула.

– Но многим ученикам, а девочкам особенно, трудно с первого же дня втянуться в непривычный для них режим, ритм. Они могут пожаловаться на то, что устают или не в состоянии справиться с некоторыми заданиями. Постарайтесь поддержать их морально. Скажите, что видели все их занятия… Ведь вы же их видели? Скажите, что верите в то, что у них все получится. А если они хотят бросить нашу школу или вы сами пожелаете забрать их обратно, в их старую, обыкновенную…

– Об этом даже речи быть не может! – перебила его Елизавета, испугавшись, что ее девочки могут упустить такой замечательный вариант. – Ни в коем случае! Нет, нет! Обратно в обыкновенную школу? Моих гениальных девочек?!

Мене покорно молчал, давая женщине выговориться и… и думал о том, что любого общения детей с родителями лучше избежать. И он немедленно сменил тактику:

– Тогда вы должны помочь им адаптироваться в школе.

– Как?

– Не звонить! Вернее, не звонить им. Звоните мне. Я буду показывать вам их, так сказать, издали. Как они учатся, спят, едят, развлекаются. Все что угодно, хоть целый день. Но они не должны знать, что вы звоните. Это нужно для них. Понимаете, девочки настолько талантливы, что наша с вами прямая обязанность сделать все для их блага!

После окончания разговора Елизавета Петровна осталась в самом приятном расположении духа, какое только у нее бывало в жизни. Разумеется, девочкам она больше не звонила, только Менсу. А тот показывал ей лучшие, отредактированные и должным образом смонтированные кадры с ее дочками, львиная доля улыбок которых была отснята в первый день, до начала учебы. А остальное просто сфабриковано на компьютере. С родителями остальных учеников все повторилось с незначительными вариациями.

После последнего, девятого урока, которым, кстати, было черчение ногами, Рино Слунс лег на пол, закрыл глаза и заявил, что он собирается умереть прямо тут и чтобы его не трогали. Кузя не улегся рядом с ним только потому, что пришло наконец время обеда, а пропускать такое важное мероприятие он не собирался ни при каких обстоятельствах. Кузя с завистью посмотрел на Рино и поплелся за всеми остальными на первый этаж жилого корпуса.

Варя и Клеменси в столовую не пошли. Кле – потому что дико устала, и у нее было одно желание – доползти до кровати, а Варя – потому что операторам надоело с ней возиться, и они хотели передохнуть. Тем более что после приключения с перегоревшим предохранителем выяснилось, что в конструкции Вари-2 есть серьезные недоделки. И начальство сейчас решало, как с этой проблемой справиться. Варя и Клеменси направились в свои комнаты и заперлись в них. Барди Мене, разобиженный на родителей за то, что они уравняли его с остальными, тоже удалился.

Ризенгри сначала направился обедать вместе со всеми. Он плелся в середине процессии, шатаясь из стороны в сторону. Маша шла сзади, и ей казалось, что Дюшка вот-вот рухнет на пол. Вначале Клюшкин Маше нисколечко не понравился. Но после того, как он перед ней извинился… Вы часто встречали мальчиков, которые могут назвать себя дураками и признать свои ошибки? Вот то-то и оно… На половине пути ученикам повстречался Фредерико Мене в легкой спортивной форме и с теннисной ракеткой в руках. Это была явная провокация со стороны Менса, Риз отлично это понимал.

– Вы собираетесь играть в теннис? – спросил Ризенгри.

– Ты угадал, дорогой Дюшка! Я иду играть с одной симпатичной молодой девушкой. Но если хочешь, можешь составить мне компанию.

Мене шел играть с сестрой Ризи, Джен. Риз и понятия не имел о том, что сестра находится на Земле, в плотном теле, да еще так близко от него.

– Конечно хочу. – Ризенгри нашел в себе силы ответить сразу.

– Может быть, тебе лучше пообедать и отдохнуть перед вечерними уроками? – прищурился Мене.

Ризи подумал о том, что Дюшка Клюшкин сейчас ни за что бы не пошел играть в теннис. Но теперь Дюшкой был он.

– Я совсем не устал, – заплетающимся языком проговорил Ризенгри.

Мене снисходительно кивнул.

– Я тоже хочу поиграть в теннис! – заявила неожиданно Маша Малинина.

Вообще говоря, ее единственным желанием на данный момент было поспать, но… Мене с удивлением посмотрел на Машу и еще раз кивнул.

– Только у меня ракетки нет, – решительно добавила она. – Дюшка, ты мне одолжишь сегодня свою ракетку? Пожалуйста! А ты в другой раз сыграешь. Ну, ты же джентльмен!

– Да, конечно, с удовольствием, – пробормотал Риз.

Маша уволокла его вон прежде, чем Фредерико Мене успел придумать что-нибудь еще, и дотащила до комнаты, в которой Клюшкину полагалось отдыхать. Потом схватила ракетку и упорхнула играть в теннис. А Риз завалился спать, даже не скинув обуви. Обедать он, разумеется, не пошел.

Джен Шортэндлонг на корте не появилась. То, что Мене играет с Машей, она увидела издали. Маша впервые держала в руках ракетку, и мячики, посланные ее рукой, разлетались во все стороны света по самым замысловатым траекториям. Фредерико честно выдержал двенадцать минут и сбежал в свой любимый кислотный бассейн.

Тем временем в столовой назревал бунт.

Пятеро мутантов первого порядка (Кузя, Федя, Оля, Ляля и Лессия) сидели за круглым столом, ломящимся от яств, и обдумывали свое бедственное положение.

– Любой контракт можно разорвать! – убеждала друзей по несчастью старшая сестра Твикс, Лессия. – Но сделать это должны наши родители. Наша задача – сообщить им о том, что тут с нами творят.

– Как же мы им сообщим? – возразил Федя. – Браслетки у нас отобрали, все остальные компы наверняка проверяются.

– Через запаску! Кто-нибудь из нас ведь должен был взять запаску!

Запаской назывался второй портативный комп, который некоторые взрослые носили с собой на всякий случай. Однако выяснилось, что запаски, как назло, ни у кого нет.

– Может, у Кле есть? – с надеждой спросила Ляля. – Или у Маши?

– Ага, у Маши! У нее, если и есть, фиг выпросишь! – заметил Кузя Пузиков, набивая брюхо трансгенными омарами.

Аппетит у Кузи не пропал, несмотря ни на какую усталость. Остальные почти не притрагивались к еде.

– Что, она такая жадина?

– Да нет. Просто ее тут, видимо, все устраивает. Вон, мы еле ноги волочим, а им с Дюком хоть бы что – побежали в теннис играть.

– Это они выпендриваются! – заявила Ляля. – Помяните мое слово, этот Клюшкин только хочет быть героем. А сам и трех дней не выдержит!

– Да я и одного не выдержу! – вздохнула Оля. – Пусть, кто хочет, играет в теннис, или учится жить в канализации, или с парашютом прыгает. А я не буду, и все!

– Я с парашютом тоже не буду! – согласился с ней Кузя. – Нет ни у кого таких прав – заставлять детей с парашютом прыгать!

– Ну и как именно ты собираешься свои права качать? – спросил Федя. – Попробуй возрази им. Сегодня вон Сильвия четко сказала: будут применять меры. Кто опоздает, например, на урок – останется без обеда.

Кузя промолчал. А Олю вдруг осенило.

– Я знаю, как с ними бороться! – твердо сказала она. – Я объявляю голодовку! Рано или поздно моя мама позвонит и выяснит, что ее ребенок заболел…

Ребята принялись обсуждать плюсы и минусы предложенного Олей метода борьбы. Но сотрудники СОСИСки, следящие за их разговором с помощью одной из видеокамер, тоже не дремали. Через несколько минут в столовой появилась Варя.

– Оля, не объявляй голодовку! – попросила Варя. – Тебе это опасно. Ты и без голодовки сегодня два раза в обморок падала. Лучше я объявлю голодовку!

– Ты?!

– Да. Я все равно худеть собиралась. И я тоже ни за что не хочу учиться в этой дурацкой школе с ее правилами. Но твоя мама неизвестно, когда еще позвонит, а мои родители, в отличие от ваших, живут тут, рядышком. Они точно придут меня проведать, и пусть Мене только попробует их не пустить!

Ребята переглянулись.

– Ты – настоящий друг, Варя! – тихо и торжественно сказала Олечка. – Извини, что я тебя сразу не оценила. А ты сможешь?

– Смогу! – кивнула Варя.

– Что это ты сможешь, если не секрет? – поинтересовалась только что вошедшая в столовую Сильвия.

Ребята замерли. Но Варя оказалась на редкость мужественной девочкой.

– Я объявляю голодовку! – спокойно и внятно заявила она, и ни один мускул на ее лице даже не дрогнул.

– У тебя есть ровно три минуты, чтобы изменить свое решение! – громко сказала Сильвия, и на ее лице также не дрогнул ни один мускул. – Иначе через три минуты и одну секунду ты будешь уничтожена!

– Как это, уничтожена? – за всех спросил Федя.

– С помощью вот этой маленькой штучки!

И Сильвия продемонстрировала детям некий приборчик, встроенный в ее кольцо на среднем пальце.

– Вы же говорили, что тем, кто захочет уйти, просто сотрут память! – с ужасом прошептала Лессия, глядя на кольцо.

– Хорошо, – милостиво согласилась Сильвия. – Тебе мы в случае чего действительно просто сотрем память.

– Вы меня угрозами не испугаете! – сказала Варя. – Я никогда не поверю в то, что вы можете просто так меня уничтожить.

Сильвия весело рассмеялась:

– Ну, разумеется, ты никогда в это не поверишь. Не успеешь поверить. Эта штучка так быстро действует! Зато остальные поверят. И в дальнейшем будут умницами. Правда, детки?

Детки дружно молчали. Сильвия посмотрела на часы. Варя стояла, не шевелясь.

– Она не будет голодать! – закричала вдруг Оля. – Она пошутила! Простите ее, пожалуйста! Варя, ну скажи же, что ты пошутила!

Она схватила Варю-2 за плечи и принялась трясти.

– Перестань ты! – отмахнулась Варя. – Ничего она мне не сделает!

Варя попыталась отцепить от себя Олю. Сильвия еще раз взглянула на часы и подняла руку с кольцом, направив его на Варю.

– Десять секунд! – объявила Сильвия.

– Вы не посмеете! – равнодушно сказала Варя.

– Пять секунд…

Оля закричала, присела на корточки и зажала уши руками. Никакого выстрела не последовало. И даже тонкого лучика из кольца Сильвии не вырвалось. Но Варя вдруг вздрогнула и, как подкошенная, рухнула на пол. Оля Окей не потеряла сознания. Она осталась сидеть в той же позе, на корточках, глядя на мертвую Варю и не издавая ни звука. На сей раз в обморок упала Ляля. А Кузю привычно вырвало.

Сильвия переступила через Варю и подошла к Кузе.

– Ты слишком много ешь, Пузиков! – заботливо проворковала она, гладя его по голове. – Ты явно переедаешь. Ведь за сегодня это уже второй раз с тобой, правда?

Сильвия кивнула головой в сторону кучи не успевших перевариться омаров, вывернутых Кузей.

– Это не дело. Придется организовать для тебя отдельное, диетическое питание. Конечно, это лишние расходы для государства, но вы – перспективные дети, и мы все ради вас сделаем. Ты же не собираешься протестовать против диеты, Кузя?

Кузя еле заметно кивнул головой.

– Я не поняла! – с сожалением произнесла Сильвия, многозначительно постучав пальчиком по кольцу.

– Я не буду протестовать! – замирая от страха и не имея сил отвести взгляд от лежащей в совершенно неестественной позе Вари, прошептал Кузя.

– Ну и замечательно! – обрадовалась Сильвия. – Вечерние уроки начинаются через двадцать пять минут.

После игры в теннис Маша занесла ракетку Дюшке, растолкала его и заставила спуститься пообедать. Когда они вошли в столовую, Вари там уже не было. За столиком в углу одиноко сидел Рино Слунс, покорно поедающий все блюда, которые перед ним стояли.

– Ты же собирался умереть там, в классе! – попыталась подшутить над ним Маша. – Разлегся на полу, как бревно на солныш…

Рино поднял на нее стеклянные глаза, и Мария осеклась.

– Варю убили! – сказал Рино.

Страницы: «« « 12345678 » »»