Уровень Дельта эН Ая
Маша расстроилась. Не стоило ей говорить про Рино!
– Да ладно, – пожал плечами Ризи. – Ну, нравится и нравится. Нормальный парень.
Маша взяла еще кусочек шоколадки.
– Ты, Дюшка, только никому не говори, ладно? А я не скажу, что ты мне про Варю рассказывал.
– А я тебе ничего особенного и не рассказывал, – ответил Ризи. – Ну, любил. Ну, целовались. Ну и что? Подумаешь, какая великая тайна! Рассказывай, кому хочешь. А про тебя и Слунса я никому не скажу, если тебе это так важно.
– Обещаешь?
– Без вопросов.
– Ты – настоящий друг, Дюшка! – вздохнула Маша. – Я бы хотела стать таким, как ты.
– Каким? – удивился Ризенгри.
– Таким… Который умеет любить. Который все очень тонко чувствует. Который просто… просто как ангел, вот!
Ризенгри чуть шоколадом не поперхнулся.
– Как кто?!
– Как ангел, – повторила Малинина. – Ну, это я образно. Я понимаю, что ангелы и всякие там кощеи с бабами-ягами – это сказки. Но я же образно.
– А, ясно, – кивнул Риз.
– Понимаешь, я всю жизнь мечтала иметь настоящего друга, – продолжила Маша. – Сильного. Надежного. Которого, если попросишь его что-нибудь сделать, он просто возьмет – и сделает. А то обычно как бывает? Просишь человека о чем-нибудь, а он, вместо того чтобы сделать, что тебе нужно, делает то, что ему приходит в голову. Что ему удобнее. Что ему кажется правильным. Разве это друг?
Ризенгри молчал. Он подумал о том, что Маша абсолютно права. Что он всю жизнь считал Джени своим другом, а она… Она просто делала то, что считала правильным. И никогда не делала того, о чем он ее просил. Даже с Дюшкой не помогла.
Когда Маша наконец ушла, Риз оделся потеплее и вышел на балкон, где не было видеокамер. Встал так, чтобы из окна Маши его не было видно. Огляделся на всякий случай и тихонько позвал:
– Джени!
Внизу покачивались темные кроны деревьев. Вверху сквозь пелену облаков тускло проступала серая невкусная Луна.
– Джен, ты мне друг?
Сестра не появлялась.
– Джен, если ты мне друг, пожалуйста! Сделай то, о чем я тебя прошу. Если ты можешь это сделать, просто сделай это, ладно? Я не хочу быть ангелом. Я хочу быть мутантом, как раньше. Хочу просто жить. Не по вашим правилам жить, а просто жить. Разве я вам мешаю? Зачем вы так? Ну зачем? А если я стану лучшим учеником, вы вернете мне мои способности? Джен! Дженифер, пожалуйста…
Ризи вернулся. Разделся. Залез под одеяло. И наконец уснул.
Дима и Рон, которые все это время висели в полуметре от Ризенгри, оставили мальчишку и перелетели в соседнюю комнату. Дима присутствовал тут наполовину, а Рон аж на целых три четверти. Настроение у обоих ангелов было ни к черту. Особенно у Рональда.
– Она это сделает, – вздохнул Рон.
– Она это сделает, – согласился Дима.
Но ангелы не были бы ангелами, если бы не умели управлять своим настроением. Дима сотворил вкусный ужин, Рон превратил часть комнаты в живописные вересковые холмы. «Джен это сделает», – думали оба, и в этом вопросе их дельта-функция была равна твердой единице.
– И какое у нас на завтра расписание? – поинтересовался Рон.
Дима скользнул глюоновой ладонью по одному из листиков, хаотично разбросанных на столе:
– Утренняя серия: литература, вышивание крестиком, легкая атлетика, оперативное хрюканье, батут, биология, история и дрессировка карликовых слоникотюбов. Вечерняя серия – хоровое пение, прыжки с парашютом и еще одно хоровое пение.
– Какой умник мог составить такое расписание! – взвыл Рон.
– Мутанты, сэр! – с достоинством ответил Дима.
Они помолчали. Настроение у них все-таки было ни к черту. Ангелы умеют управлять настроением, но они не обязаны постоянно излучать оптимизм.
– Знаешь, – признался Рон, – я очень надеялся на то, что теперь, когда Риз знает, что такое усталость, боль, страх и так далее, в нем проснется то, что надо. Я думал, что он будет хотя бы благодарен Маше за то, что она спасла его от тенниса, а потом от холода. А в нем – ничего, ни один лучик не шелохнулся.
Дима молчал.
– И над Варей когда он заплакал, тоже ничего не было. Но ведь должно быть, должно! Ты же сам видел тогда, на лыжной трассе.
Дима молчал. Рональд продолжил:
– Посмотри, он же теперь человек! Он ведет себя, как человек! Но почему ничего нет?
– Потому, что ничего человеческого в нем по-прежнему нет, – ответил Дима. – Маша тоже ведет себя, как человек. «Как». И все этим сказано. Если хочешь, прокрутим все еще раз…
– Давай, – вздохнул Рон, убирая из комнаты остатки ужина и холмы с вереском.
И вновь Ризенгри Шортэндлонг, уменьшенный вдвое, в мокрой одежде вышел на балкон. Все его истинные чувства, препарированные и разложенные по полочкам, высвечивались правее от основного трехмерного изображения.
Полупрозрачный Риз стоял на балконе. Он устал, ему было холодно. Риз хотел, чтобы Дюшка был жив, но он не переживал из-за того, что Клюшкина больше нет. Риз хотел, чтобы Варя была рядом, но…
Появилась Маша. «Ты же мокрый насквозь! Ну-ка, пошли!» Она увлекла Ризенгри в комнату.
– Ни тени сострадания, между прочим, – взглянув на Машу, прокомментировал Дима. – Смотри. Любопытство. Желание покровительствовать.
Стремление к лидерству. Удовлетворение потребности коммуникативного обще…
– Я вижу, – перебил его Рон. – А дельта?
– Дельта – ноль.
Он докрутил запись до конца. Все слова и поступки Маши Малининой и Риза Шортэндлонга объяснялись очень просто. И это объяснение было правильным. Увы.
– А как тебе вот этот кусочек, Дим? – Рон воспроизвел один кусок еще раз.
«А про тебя и Слунса я никому не скажу, если тебе это так важно». – «Обещаешь?» – «Без вопросов». – «Ты – настоящий друг, Дюшка!» – вздохнула Маша.
Дима не стал комментировать, просто убрал изображение, и все. Ничего особенного в этом моменте не было.
– Старик решил усугубить ситуацию в школе, – сказал Дима. – Он подбросил Менсу и Тафанаилу еще одну общую идею на двоих. Завтра они начнут ее реализовывать. Только они не знают пока, кто из ребят сойдет с дистанции следующим после Вари.
В вестибюле на первом этаже большого корпуса висело здоровенное табло с именами и фамилиями ребят. Это была рейтинговая таблица. До первого дня занятий она была абсолютно пустой и выглядела так:
1. Воронина Варвара
2. Иванов Федор
3. Клюшкин Андрей
4. Кошкина Ольга
5. Малинина Мария
6. Мене Барди-Фредерик
7. Петерсон Клементина
8. Пузиков Кузьма
9. Слунс Родион
10. Твикс Елена
И. Твикс Олеся
По горизонтали в таблице были такие пункты: физические данные, психическая устойчивость, интеллектуальные способности, общий рейтинг.
После первого дня против фамилии Ворониной появилась надпись: «Сошла с дистанции». Во всех остальных клеточках возникли числа, у кого больше, у кого меньше.
– А что это за общая на двоих идея? – спросил Рон.
Дима изобразил в воздухе трехмерный призрачный зал заседаний с призрачными же Менсом, Тафанаилом Казбековым и прочими сотрудниками. Даже про себя, скромно стоящего в уголочке, не позабыл. Тафанаил взошел на трибуну и сказал:
– Друзья! Мы взялись изучать предельные возможности маломутантов, но не определили, как же определить, на самом ли деле эти возможности – предельные. Что такое предел? Предел, друзья, это когда все, предел. А что в жизни мутанта – предел? Правильно, когда его функционирование прекращается. Так что, если мы хотим довести наших учеников до их предельных возможностей, мы должны создать им такие условия, когда они уже не смогут существовать.
И Тафанаил слез с трибуны, уступив место Фредерико. Тот расправил жабры и широко улыбнулся.
– Друзья! – возвестил Фредерико. – Я который раз убеждаюсь в том, что мой коллега – просто чертовски умный ученый. Мне самому хотелось предложить вам то же самое. Это предло…
– А как же ваш сын? – с недоумением перебил его Игорь Лап, сидящий в первом ряду. – Его вы тоже будете доводить до предела?
– О, нашему мальчику абсолютно ничего не грозит! – тут же вскочила с места Сильвия. – Ведь он – типичный мутант третьего порядка, и его возможности практически безграничны. Ребенок просто будет счастлив попробовать себя в разных ситуациях!
– Барди действительно ничего не грозит, – согласился с женой Фредерико. – Он нужен в классе для того, чтобы подавать пример остальным ученикам. Эти остальные ученики, разумеется, погибнут. Но ведь они сделают это во имя науки!
Рон заметил, что во время возникшей паузы фигурка Димы с заднего ряда незаметно исчезла. Он понял, что Дима целиком перешел в сверхтонкое состояние, чтобы проследить за каждым сотрудником в отдельности.
– Позвольте, а объект Клю тоже… э-э-э… будет доведен до предельного состояния? – поинтересовался Лелександр Сергеевич Пушкин.
– А как же наши работы? – заволновался Джереми Лермонтов.
По залу пробежала волна всеобщего возмущения.
– Объект Клю не будет доведен до предела, обещаю вам! – громко провозгласил Мене. – Нам всем это совершенно невыгодно!
Дима свернул картинку, и призрачное видение зала исчезло из комнаты, в которой торчали ангелы.
– Ага, – процедил Рон, – совершенно невыгодно! Про страховочку и опекунство он, ясен пень, говорить не собирается.
– Мутанты, сэр! – повторил Дима.
– И кто у них «сойдет с дистанции» следующим?
– Они сами пока не знают. Но наша наиболее правдоподобная версия…
Дима опять создал в пространстве призрачную картинку. Рон посмотрел коротенькое Димино кино и покачал головой.
– Совершенно невероятная история! – изрек белокожий ангел.
Ангел с черной кожей только развел руками. Он вытянулся тончайшей зеленой струной, мгновенно пронизывавшей стены, желая проверить, что делают ученики школы для особо одаренных мутантов.
Ученики занимались разными делами. Риз, в одночасье ставший обыкновенным человеком, спал за первой стенкой. Дальше все еще корпела над математикой Маша. Дальше рыдала над завтрашним расписанием Оля Кошкина. Напротив по коридору разглядывал комиксы, раскинувшись поперек кровати, третий мутант Барди. В соседних с ним комнатах мазалась кремами для повышения гладкости кожи Клеменси Петерсон. Все остальные, так же как и Риз, спали.
Рональд Э-Ли-Ли-Доу проследовал за зеленым лучом, а затем бросил Диму и скользнул к Джен, которая сидела с Менсом-старшим в небольшом ресторане большого развлекательного центра в новой части города. На Джен было обтягивающее платье, серенькое, без единого украшения. Она подвела глаза так, как это было рекомендовано в свеженьком мутантском каталоге, и подкрасила губы совершенно невероятным цветом. Но даже это ее ни капельки не портило. На Джен оглядывались. Фредерико это невероятно нравилось. Его буквально распирало от гордости. Рон удивился и на всякий случай проверил, что делает Сильвия. Оказалось, что Сильвия, разбирая результаты сегодняшнего эксперимента, торчит в кабинете Пушкина и отчаянно с ним кокетничает. Лелександру Сергеевичу это явно было по душе.
– Мутанты, сэр, – пробормотал Рон и медленно вернулся к Джен.
Медленно – это значит не глюоновыми нитями, а облаком – над головами идущих по тротуарам прохожих и сквозь головы прохожих, летящих над тротуарами.
Джен не нравилось находиться в материальном состоянии. Особенно ей было не по нутру то, что она должна болтаться в этом дурацком теле целиком. Ей хотелось спуститься в сад, к белым лошадям и замершим на ветвях птицам. А вместо этого она сидела за твердым столом и ела какую-то невероятную гадость, запивая ее еще более невероятной гадостью. Джен попыталась «поймать за хвост прелесть этого состояния», как советовал ей Рон, но прелесть как-то не ловилась. Наверное, у нее не было хвоста. О том, что ее звал Ризенгри, Джени пока не знала.
Медленно и неповоротливо наступило следующее мутантское утро.
Глава 14
Адаптация
Диди. Самая большая проблема при попадании в новый мир – вовсе не тоска по дому, язык и так далее. А навязчивое желание просто узнать, «как они там без меня». Но не волнуйтесь. С большинством миров (в которые могут попасть инфилоперы, читающие сейчас эти строчки) есть вполне сносные средства связи.
«И все-таки как же они там без меня?» – думала Варя, гуляя вдоль берега Старых Привычек или сидя с учебниками в садике под яблонями. Яблони неторопливо отцветали. Они оказались некусачими и несамовыкапывающимися. А учебники были не по физике-математике, а по строительству сокращалок. Варя сама попросила почитать, хотя Янанна была убеждена, что эти знания девушке не пригодятся.
С учебниками и тем, что в них написано, вышла полная ерунда. Едва Варя пролистала первый из них, у нее возникло престранное чувство: сложнейшие схемы и формулы, которыми была наполнена вторая половина книги, показались ей знакомыми настолько, словно она сама была автором. Но при этом даже простенького введения, состоящего из общих фраз, она осилить не могла. Вроде каждое слово и предложение в отдельности понятно, а общий смысл ускользает. Варя прочла это грешное введение раз двадцать. Но если бы Янанна попросила ее пересказать прочитанное, Варя бы растерялась.
Браслетку-компьютер Земли-11 она переодела на правую руку и на всякий случай каждые десять – пятнадцать минут проверяла, нет ли сообщений или обновлений. Левое запястье по-прежнему в три оборота охватывала черная нить. Ниточку Варя проверяла еще чаще, каждые пять минут. Но с ней тоже никаких изменений не было. Заклин, конкретный заклин.
«Вот так я и состарюсь тут под яблонями, Ризи оборвет нить, а Дюшка начнет целоваться с кем-нибудь, кому клюв не мешает…» – грустно размышляла Варя, щелкая орешки динодин – лакомство, завезенное с Земли-62.
– Нет, если у тебя есть такое желание, можешь стариться под яблонями сколько угодно. Кто я такая, чтобы тебе мешать?! Но сейчас, просто как вариант, предлагаю заняться шопингом. Принимается предложение?
– Ой, принимается, принимается! – Варя, улыбаясь, подскочила. – Привет, Янанна!
– Привет, привет! Стариться под яблонями, это ж надо было придумать!
Варя смутилась:
– Я постоянно забываю, что мы теперь – Мебби Клейн и одно существо, и мои мысли…
– Ничего-ничего, это не навсегда. Вот построим сокращалку – и все неудобства закончатся.
– Да не, я ничего, все в порядке, правда. Какие неудобства, ты что? Здесь так здорово.
Варя еще во время разговора на пляже стала обращаться к Янанне на «ты». А Янанна старательно закрывала от «клювастой очаровашки» лишнюю информацию, способную взорвать мозг девочки. Благодаря тысячелетнему опыту ей это удавалось.
«И все-таки, как они там без меня?»
Что может быть увлекательнее шопинга на уровне Пи? Только шопинг на Земле-222, но только если ты являешься землянином-222.
Варя бросилась собираться. Хотя, что собираться: причесаться, переобуться – и готово.
– А куда мы едем, в Меббиклейн?
– В Ромоффили, – ответила Янанна, делая ударение на оба «о», «рОм-Оффили», как-то так. – Сто лет там не была, точнее, сто тридцать два года.
– Ого! А покупки как делаешь?
Янанна повела хрупкими инопланетными плечиками:
– Ну, мысленно, по каталогу.
– Обалдеть!
– Это удобно. И времени тратить не надо.
– Времени?! Но ты же вечная! Даже плюс-плюс-вечная! Или там три-плюс-вечная, не помню. Но не важно. Времени же навалом!
– Работа, – коротко возразила Янанна.
– Рабо-о-та? Тут надо работать??? – Варя была изумлена.
Перспектива пахать всю вечность ее совершенно не прельщала.
– Не надо, – успокоила ее Янанна.
– Но тогда…
– Это интересно.
И, увидев, что ей не поверили, Янанна повторила:
– Это очень интересно. Интереснее всего. Ну, пошли!
Сокращалки до Ромоффили из апартаментов на берегу не было. Они воспользовались сокращалкой номер четыре до какой-то деревушки в векторианском стиле, потом еще одной сокращалкой и еще одной. Минут через семь были на месте.
Диди. Следует отличать викторианский стиль от векторианского. Первый существует только на Земле-12 и связан с правлением одной английской королевы, Виктории. Второй характерен для античной архитектуры уровня Пи и связан с понятием вектор (тензор первого ранга). Дело в том, что есть некоторые особенности квантования пи-мерного пространства и возможности строительства зданий в таких пространствах. В пи-мерном пространстве, как вы уже поняли, все несколько сложно и запущено. Но, к счастью, там сохраняется простое земное (земное-12) правило: «Сколько поле ни квантуй, все равно получишь тензор второго ранга». А тензор второго – это ж почти тензор первого, то есть вектор. И вуаля! Можно строить!
Мм… Кажется, объяснение получилось несколько путаное… Но инфилоперы-строители должны справиться!))
Ряды высоченных, обалденных витрин расходились правильным шестиугольником, сокращалка выбросила их в самый центр здания. Шесть шикарных входов приветливо располагались по кругу. Никаких надписей над ними не было.
– Шоб я так жил… – восхищенно пробормотала Варя, оглядываясь по сторонам. – Хотя я и так так живу теперь, да?
Это был риторический вопрос. Янанна только улыбнулась и жестом пригласила свою спутницу начать. Они прошли в ближайший проем и попали в бескрайний зал – и на чем только потолок держится?
– Опс… – Варя остановилась как вкопанная и выпучила глаза. – Что это???
Диди. На Земле-11 строжайшим образом запрещается вкапывать тех, чей мутозначок не показывает способность к укоренению. За нарушение этого закона полагается крупный штраф, а в особо тяжких случаях – принудительная коренация преступника.
Прямо перед Варей, наискосок от входа, стояла длинная вешалка с аккуратно расправленными на плечиках вечерними туалетами. Под одним из платьев, морковным, небрежно валялись изящные туфельки, в тон, – очень мило. Но возле соседнего, нежного персикового сарафана с тонкими бисерными бретельками, на полу стоял…
– Огнетушитель?
– Огнетушитель, – спокойно подтвердила Янанна.
В полуметре от вешалки отдыхал большой барабан на подставке, а с ним рядом красовалось железное ведро, из кото…
– Латунное ведро, – поправила Янанна.
Из которого торчали два зонтика и удочка, далее опя…
– Спиннинг для сочников, – уточнила Янанна. – Сочники – это не совсем рыбы, а…
Далее опять вешалка, с плащами и накидками, на маленьком столике большая старинная кофемолка, левее – подвес…
– Подвесной мотор «Вихрь», – с изумлением прочла Варя на этикетке, споткнулась мимоходом обо что-то непонятное и проследовала дальше, мимо корзин с кучами странных цилиндров, половина – просто так, половина – в красивых упаковках.
– Свечи ароматические, хэнд-мэйд; кажется, Земля-75, но я не уверена. – Янанна извлекла парочку. – Ничего особенного, но возьму, пожалуй.
Некоторое время они молча диффундировали меж разнообразных предметов, хаотически расставленных или просто брошенных без всякой логики.
Варя смутно представляла себе, как тут вообще можно что-то выбрать. Впрочем, ее все-таки привлек манекен, наряженный в многослойную юбку с рваными краями и двумя косыми цветастыми вставками плюс кофточка с орнаментом в тон одной из вставок плюс куча аксессуаров. Мутанты никогда так не одевались, даже примерно ничего похожего Варя раньше не видела.
– Стиль бохо, эта модель с Земли-12, – охотно объяснила Янанна. – Но вообще-то бохо – не ноу-хау двенадцатой, такое еще во многих местах встречается. Тебе понравилось?
Варе понравилось, но не очень. Вроде бы что-то в этом есть, но слишком непривычно и потом…
– А-а-а!!!
– Иа-а-а!!!
– Осел???
– Гм. Осел. А что?
– Как – что? – Варя не выдержала. – Какой осел притащил в магазин осла?! Ну, ладно там бальные наряды вперемешку с кастрюльками и огнетушителями, но… Но как можно заниматься шопингом, если по салону разгуливает живая ослятина?
Янанна никакого противоречия не видела, поэтому молчала.
– Неужели кто-то придет сюда и купит этого осла?!
– Ну да… Почему нет? Он такой няшка… И если кому-то внезапно нужен осел… – Янанна притянула к себе висящую на веревочке морковку и угостила животное.
Да, кстати: некоторые предметы, в основном мелкие, не лежали на полках и не стояли на полу, а свисали на шнурочках и ленточках. Кроме того, в воздухе порхали некие гаджеты неизвестного назначения, отдаленно напоминающие майских жуков.
– Но мне не нужен осел! Особенно внезапно!
– Иа-а-а!!!
Варя попятилась и едва не снесла стеллаж с книгами. К счастью, он оказался вращающимся и не снесся, а Варя, не удержав равновесия, плюхнулась на кресло-подушку. Слева от нее из горки сахарного песка торчали пуанты, справа радовала глаз супердрель с атласным бантиком на рукоятке. Варя извлекла из-под себя шуршащий пакет «Корм для экзотических попугаев» – судя по картинке, сушеная членистоногая мошкара – и брезгливо отбросила его подальше.
Осел свалил в туман. Янанна лениво листала выпавшую во время мини-аварии случайную книгу. Других посетителей-покупателей вокруг не наблюдалось. Где-то вдали позванивали колокольчики. Пахло чем-то незнакомым, знакомым и всем одновременно. От этого Варина голова слегка кружилась, а мысли делали сальто с фляками.
– Я извиняюсь, – произнесла Варя, – но это не шопинг, а шизофрения какая-то! Это все кто-то ненормальный создал! Ну разве это по правилам…
– Правила бывают разные.
Варя схватилась за голову, потерла виски:
– Ладно, допустим…
Они пошли дальше. Варя Мебби Клейн не могла не признать, что в этом месте есть особое очарование и бродить среди подобного сумасшествия – удовольствие. Но в чем конкретно заключается это удовольствие, она сформулировать не могла.
На большой бочке с малосольными огурчиками стоял ноутбук глубокого синего цвета. Экран ноута был треугольный. А может, это так казалось, потому что из-за пальм было плохо видно.
– А пальма тоже продается? – поинтересовалась Варя.
– Да, только две сразу, парой, и с творожным сыром. – Янанна выяснила это, изучив этикетку.
– Хэх! А если я хочу сыр без палем? Без пальмов…
– Без пальм.
– Да. Если?
– А ты хочешь сыр?
Варя прислушалась к своим ощущениям. Металлический майский жук с любопытством завис прямо перед ее носом.
– Не знаю. Не хочу. Нет, не хочу.
Жук упорхнул.
– Ого, а это еще что-о?
Костюм для глубоководного погружения – маленький, то ли детский, то ли для карликов – соседствовал с каскадерским скафандром для работы в огне.
– Фух, хоть что-то впопад! – Варя внимательно рассматривала скафандр. – Эти штуковины рядом смотрятся, да?
Янанна тихонько засмеялась, впервые с момента их знакомства, а потом отошла и вдруг процитировала:
- – Линяет зверь, играет рыба
- В глубоком обмороке вод…
Оторвавшись от созерцания скафандра и подойдя поближе, Варя поняла, к чему это: меж полок с футболками и полотенцами черным серебром блестела водяная гладь.
– Лужа?
– Омут!
В нем было что-то завораживающее, жуткое и неотвратимое. Крошечная рыбка на мгновение высунулась из чернил воды и немедленно скрылась во мраке. Варины мысли перестали делать фляки и замерли. А желудок решил исполнить сольный номер: подпрыгнул два раза, напоминая о своем существовании, и ухнул вниз, к пяткам, прихватив с собой сердце, за компанию.
– Ой… – только и смогла прошептать Варя. – Ой…
Рыбы больше не выныривали. Варя с трудом отвела взгляд от омута и, стряхивая наваждение, даже протерла глаза руками. Но наваждение не отступало. Они шли дальше, но теперь взгляд девочки упорно скользил мимо ярких нарядов и подвесных моторов, выцарапывая из хаоса странные вещи: стимпанковскую полумаску с бронзовой рукояткой, двухметрового деревянного идола, со значением глядящего вдаль, куклу с белым лицом в алом и черном платье…
– Какая кукла… О-о-о…
– Берем?
Варя осторожно подняла куклу. Кукла была – как омут, неотвратимая, красивая, жуткая, жутко красивая.
– Берем?
– Н-нет.
Варя посадила куклу на место.
– Нет, не берем. Я просто так… Я прошлым летом хотела сшить себе наряд черный с красным, готический такой. А мама как разоралась: только еще гота мне дома не хватало! И папа тоже. А мне до сих пор, оказывается, хочется. Это странно, да?
Варя отмахнулась от очередного жука, особенно назойливо снующего перед ее клювом.
– Я не очень хорошо представляю себе, что такое гот, – призналась Янанна. – Эта часть жизни меня не особо интересовала, но… Но раз так, пошли за навигатором.
– За кем?
Янанна указала на жука.
Они проследовали за жуком-навигатором, в проход с витринами («Ох, какие они супер! – Это особое искусство! – А сколько учиться? – Да хоть всю вечность!») и на лестницу. Самую обычную лестницу между этажами. Из белого мрамора. По два пролета, в каждом – ступенек двадцать, не болып…
– Стой! – Янанна схватила девочку за рукав.
Читать бесплатно другие книги:
