Сидни Шелдон. Интриганка-2 Бэгшоу Тилли

Глава 25

Манхэттен. Спустя два года

Гейб, Лекси и Робби, сидя в квартире Лекси, играли в карты.

Гейб объяснял правила:

– Игра называется «черви». Цель каждого играющего – всучить противнику как можно больше карт червовой масти, не заполучив при этом ни одной. Каждая карта червовой масти означает снятые очки. Например, десятка – минус десять очков, туз – двадцать пять, и так далее. Самая опасная карта в колоде – пиковая дама, Черная Мария. Тот, у кого она окажется, теряет пятьдесят очков. Постигаете мою мысль?

– Кажется, да, – нерешительно произнес Робби. – Проигрывать – хорошо, выигрывать – плохо.

– А по мне, так это дурацкая игра, – проворчала Лекси.

Настроение у нее было хуже некуда. Обычно она любила, когда Робби оставался ночевать: слишком редко они его видели. Он благотворно, успокаивающе действовал на бурные отношения Лекси и Гейба. Напоминал о том, что их любовь глубже глупых ссор и повседневного соперничества. Но сегодня даже Робби не мог поднять ее дух.

Все утро Лекси беспомощно наблюдала, как цена за акцию «Крюгер-Брент» поднимается почти на двадцать пунктов. Много лет она втихомолку вела свою стратегию «Дженга», покупая через анонимные фиктивные компании предприятие за предприятием, принадлежавшие ранее «Крюгер-Брент». Она считала, что стоит только удалить нужный блок в нужное время – и все сооружение рухнет само собой. Макс потерпит крах, а она, Лекси, вернется в ореоле славы и восстановит былую репутацию компании.

Но этого не произошло. «Крюгер-Брент» была подобна гигантскому осьминогу. Стоило отсечь одно щупальце, как на его месте тут же вырастало другое. Пока что выигрывал именно Макс. Ублюдок брал над ней верх!

Проиграв две партии подряд, она не выдержала:

– Что за бред! Кто и когда слышал об игре, в которой нельзя выиграть?!

Робби рассмеялся. Ему очень нравилось негодующее лицо сестры. Именно так она выглядела в шесть лет, проиграв в «змейки и лесенки». Тогда она кричала, что хочет немедленно отыграться.

– Почему же, можно. Но выигрыш достигается путем проигрыша.

– Есть еще одно правило, – вдруг заявил Гейб. – Я не назвал его, потому что на практике такая ситуация никогда не складывается. Но если каким-то образом вы собрали всю червовую масть и Черную Марию, тогда есть выбор: либо наполовину уменьшить количество своих штрафных очков, либо удвоить штрафные очки противника.

Лекси промолчала. Но через несколько минут плохого настроения как не бывало. Пересев поближе к Гейбу, она обняла его и поцеловала.

– Давайте играть! Чья очередь сдавать карты?

Робби увидел, как просияло лицо Гейба.

– Что это с тобой?

– Ничего. Я люблю тебя, вот и все.

Ночью Лекси и Гейб занялись любовью, впервые за несколько недель. Последнее время Лекси была так занята работой, что почти не замечала Гейба. Но сегодня она наверстывала упущенное время. Ласкала и дразнила его, пока он не взмолился, упрашивая Лекси впустить его, шепча клятвы вечной любви.

Потом Гейб крепко уснул.

Но Лекси лежала без сна, слишком возбужденная, чтобы закрыть глаза.

Наконец, наконец, наконец она поняла, что нужно делать. Идею ей подал Гейб.

Теперь она знает, как получить обратно «Крюгер-Брент».

Лайза Дженнер, горничная Ив Блэкуэлл, расчесала длинные седые волосы хозяйки и прислушалась. Старуха снова бредила:

– Рори любил меня. Знаешь, он собирался жениться на мне. Но потом этот негодяй обманул меня! Дождался, пока я лежала беспомощная, без сознания, и сделал это.

Ив провела по лицу сморщенной рукой со вздувшимися венами, лихорадочно ощупывая шрамы.

– Что за человек, мадам?

Лайза работала у мисс Блэкуэлл всего месяц, но уже привыкла к ее безумным выходкам.

– Мой муж, конечно! – отрезала Ив. – Макс.

– Ваш муж мертв, мадам. Погиб. Произошел несчастный случай. Много лет назад. Макс – ваш сын. Помните?

Ив нахмурилась.

Макс – ее сын? Ее сын?

– Мой сын – глупец. Он уничтожает «Крюгер-Брент». Такой же слабак, как его отец.

Лайза свернула волосы Ив в тугой узел, заколола шпилькой из слоновой кости и закрыла ее лицо вуалью.

– Ну вот, теперь все в порядке – жизнерадостно объявила она. – Макс вместе с доктором Маршаллом ждет вас в гостиной. Хотите, чтобы я отвела вас туда?

– Нет! – пронзительно вскрикнула Ив. – Мое лицо! Не позволяйте ему касаться моего лица! Он не доктор! Он маньяк!

– Все в порядке, Лайза. Я сама справлюсь.

Аннабел настояла на своем приезде сюда. Она не оставит мужа. После очередного визита к матери он вернулся домой в ужасном состоянии, едва не доведенный до нервного срыва. Больше она такого не допустит.

– Пойдемте, Ив. Доктор Маршалл ничего плохого вам не сделает.

– Кто ты?

– Я Аннабел, жена Макса. Мы приехали, чтобы поговорить с доктором. И привезли ваш любимый копченый сыр.

«Она породистая племенная кобылка, эта Аннабел».

Ив с трудом поднялась на ноги.

«Ему следует поскорее жениться на ней. «Крюгер-Брент» должна иметь наследника».

«Крюгер-Брент». Как ненавидела Аннабел эти два слова! Ежедневное невыносимое давление, которое приходилось испытывать бедному Максу, лишало его всякой возможности нормальной жизни и приводило на грань безумия. Матери, по-видимому, казалось, что стоит Максу взмахнуть волшебной палочкой, и все потери восполнятся за одну ночь. Она понятия не имела о ситуации, сложившейся на современном рынке. Да и откуда ей знать?

Старая ведьма едва помнит собственное имя.

– Здравствуй, мама. Хорошо выглядишь.

В комнату, шаркая и спотыкаясь, вошла Ив. Старость не подползала к ней исподтишка, а обрушилась внезапно, как лавина. За какие-то несколько месяцев прямая спина согнулась, тонкие вены на руках теперь походили на древесные корни. На безупречной ранее коже выступили старческие коричневые веснушки. Но все эти перемены не имели для Макса никакого значения. В его глазах мать оставалась вечно прекрасной.

Он хотел поцеловать ее, но она оттолкнула его.

– Я знаю, что ты сделал! – прошипела Ив. – И всем расскажу. Ты еще очень пожалеешь!

Аннабел увидела, как съежился Макс. В чем дело? Почему он позволяет так обращаться с собой? Какую власть она имеет над ним?

Пока доктор измерял Ив давление, Макс отвел Лайзу в сторону.

– Она все время так себя ведет? Или это потому, что я здесь?

– Вы тут ни при чем, сэр, – заверила добросердечная девушка. – У нее бывают просветления. Но вообще это ее обычное состояние. Она много пишет. Это вроде бы ее успокаивает.

– Пишет? Что именно?

– Не знаю. Должно быть, обычный бред. Она не показывает мне. Запирает все бумаги в ящике письменного стола.

Позже Макс все рассказал Аннабел.

– Как по-твоему, может, мне открыть этот ящик? Посмотреть, что она там пишет?

– Нет, – решительно запротестовала Аннабел. – Пусть она стара и давно тронулась умом, но все же имеет право на личную жизнь.

По правде говоря, Аннабел было наплевать на личную жизнь свекрови. Она тревожилась только за Макса. Одному Богу известно, сколько яда содержится в бумагах старухи. Когда она протянет ноги, Аннабел сама откроет ящик и сожжет содержимое.

* * *

Лекси приехала домой поздно. Опять.

Гейб не смог скрыть, как расстроен:

– Я приготовил ужин. Два часа назад. Где тебя носило?

– Я была на работе.

Лекси мгновенно ощетинилась, как всегда, когда бывала не права.

– Если ты растерял все свои амбиции, еще не значит, что я должна следовать твоему примеру!

Гейб отшатнулся, как от удара в лицо. Жестокая ирония ситуации заключалась в том, что он передоверил управление «Фениксом» своему заместителю, чтобы больше времени проводить с Лекси. Надеялся убедить ее стать его женой и нарожать ребятишек. Но всякий раз, когда он затрагивал эту тему, она либо уклонялась от ответа, либо становилась агрессивной стервой.

– Ты лжешь. Я звонил в офис. Ты давно оттуда уехала.

– Так теперь ты еще и шпионишь за мной?

– Не шпионю. Ты запаздывала. Я волновался.

– Я уже взрослая девочка, Гейб. Если хочешь знать, я была на деловом совещании.

– С кем?

– Не твое собачье дело! – взорвалась Лекси и, бросившись в спальню, захлопнула дверь. Срывая одежду, она пыталась взять себя в руки.

Почему она так себя ведет? Почему отталкивает Гейба?

Лекси любила его. Как и раньше. Нет, больше. Но нечеловеческий стресс, которому она подвергалась, отнимал все силы. Она готовилась к величайшей в своей жизни битве, битве за контроль над «Крюгер-Брент». И не могла рассказать никому, а тем более Гейбу, что для этого делает. Ставки неимоверно высоки. Если она проиграет, значит, потеряет все. Состояние. Свою компанию, а может, и свободу.

«Есть еще одно правило. Я не сказал вам, потому что на практике такая ситуация никогда не встречается… Выигрыш достигается путем проигрыша…»

Что, если она вернет «Крюгер-Брент», но потеряет Гейба?

Лекси постаралась выбросить из головы эти мысли. Такого не может быть. Она выиграет. Должна выиграть. Как только она вернет компанию и отомстит Максу, постарается сделать все, чтобы Гейб забыл о размолвках. В конце концов он-то никуда не денется!

«Крюгер-Брент» не выплатила кредит сингапурскому банку. Банкирам пришлось конфисковать одно из предприятий компании. Сумма была так невелика, что Макс даже не знал о взятом кредите. Менеджер среднего звена сингапурского филиала «Крюгер-Брент» был уволен. Заем выплатили. Конец истории.

Несколько недель спустя подобная небрежность была допущена в Германии, что привело к требованию вернуть заем. И снова суммы были ничтожны.

Лекси записала даты обоих случаев.

Карен Ломакс, финансового обозревателя «Уолл-стрит джорнал», позвали к телефону. Положив трубку, она подошла к своему коллеге Дэниэлу Брину.

– Привет, Дэн. Слышал что-нибудь о проблемах с кредитами в «Крюгер-Брент».

– Нет, – покачал головой Дэн. – А ты?

– Только что звонила какая-то женщина. Посоветовала проверить историю с азиатскими кредитами. Вроде бы у компании затруднения с выплатой. Как по-твоему, получится из этого статья?

Брин пожал плечами:

– Думаю, есть только один способ – проверить.

Все. Карты сданы.

Гейб открыл папку и просмотрел снимки.

– Значит, у нее нет любовника?

– Судя по тому, что я видел, нет, – заверил частный детектив.

Гейб с облегчением вздохнул. Плечи обмякли, словно напряжение, сковавшее его, вдруг ушло.

– Однако…

Гейб поднял глаза.

– Есть некоторые… странности.

– Какого рода?

– Финансовые. Прочтите двенадцатую страницу, там все сказано.

Гейб нашел нужную страницу и стал медленно читать.

Первые несколько недель их с Лекси романа походили на мечту. Гейб долго не мог поверить, что после случившейся трагедии способен снова любить. Но в те волшебные дни, проведенные в южноафриканском поместье Робби, Лекси вдохнула жизнь в его омертвевшее сердце. Когда Гейб просыпался на рассвете, весь в поту, выкрикивая имя Тары, Лекси обнимала его и прижимала к себе, отгоняя кошмар. Гейб часто говорил о детях, снова и снова возвращаясь к тому страшному дню рождения, как мазохист, упрямо расковыривающий подсохшие раны. Лекси слушала. Он взваливал на нее бремя своей вины, и она брала его на свои плечи так спокойно и безропотно, словно он дарил ей букет цветов.

Но реальность неизбежно вторгалась в любовную идиллию. Гейб передоверил управление «Фениксом» заместителям и сосредоточился на Лекси и благотворительной деятельности. Убийство Тары словно открыло ему глаза. Заставило осознать, что любовь и жизнь слишком драгоценны, чтобы тратить время, перебирая бумажки в офисе.

Но Лекси не понимала такого образа жизни. Работать для нее было все равно что дышать. Штаб-квартира «Темплтон» находилась в Нью-Йорке. Гейб переехал туда, чтобы быть с Лекси. Ему нравилась энергетика этого города, казалось, никогда не засыпавшего, но он так и не стал своим в доме Лекси. Потому что не мог не чувствовать себя гостем. Случайным человеком. Решив, что они должны построить новую, совместную жизнь, Гейб в качестве первого шага купил изумительно красивый старинный дом в Бриджхэмптоне. Место, где можно уединиться вдвоем. Получить возможность получше узнать друг друга.

– Ну, что ты думаешь? – спросил он, показывая Лекси комнаты, обшитые деревянными панелями и обставленные простой, но элегантной мебелью. – Я старался, чтобы здесь царили мир и покой. Чтобы было можно сбежать из большого города.

– Очень… очень мило, – пробормотала Лекси, стараясь изобразить энтузиазм. Но на самом деле она совсем не хотела сбегать из большого города.

– Тебе не понравилось? – огорчился Гейб.

– Понравилось! Дело не в этом. Просто… когда мы сможем здесь жить?

– По выходным.

– Я работаю по выходным, беби.

Лекси работала не только по выходным. Она приходила на работу раньше всех и уезжала едва ли не ночью. Работала по праздникам. Гейб не знал, что памятная поездка Лекси к брату в Южную Африку была первым отпуском за последние пять лет.

И дело было не только в работе. Ей требовалось соблюдать строгую секретность. Лекси часто говорила во сне, упоминая в бреду «Крюгер-Брент», Макса и месть. Она словно боялась, что не успеет. Что время почти вышло. Но когда Гейб спросил, чего она опасается, Лекси сделала вид, будто не понимает, о чем идет речь.

Однако не так давно Гейб был буквально шокирован, когда Дэвид Теннант, правая рука Лекси в «Темплтоне», мельком упомянул, что компании грозят неприятности.

– Лекси ликвидирует активы с такой скоростью, что мы не успеваем отследить очередную продажу. Деньги исчезают в каких-то теневых холдинговых компаниях, откуда их путь проследить невозможно.

Когда Гейб подступил к ней с расспросами, она отмахнулась:

– Дэвид вечно беспокоится по пустякам. Я просто перемещаю наличные с одного счета на другой, вот и все.

– Он считает, что ты разоряешь «Темплтон».

– Он преувеличивает.

На этом все и закончилось.

Недавно их отношения достигли той точки, когда Гейб почувствовал, что для разговора с Лекси он должен сначала записаться на прием. Он все-таки сумел потолковать с ней, но обнаружил, что темы, которые хотел обсудить: брак, дети, их будущее, – ее не интересовали.

– Я уже сказала, Гейб, что не могу иметь детей.

– Не можешь или не хочешь?

– Прекрасно! – обозлилась Лекси. – Не хочу! Какая разница?

– Огромная! Почему не хочешь? Чего боишься?

– Ничего я не боюсь. И больше ко мне не приставай! Требуешь, чтобы я проводила с тобой больше времени, а когда я стараюсь приехать пораньше, подвергаешь допросу третьей степени!

Он, конечно, сознавал, что обращаться к частному детективу – не слишком благородный поступок. Но Гейб больше не мог этого вынести. Он должен знать, что скрывает от него Лекси. И хотя он любил ее, уже устал сидеть дома в одиночестве, пока Лекси шляется бог знает где, по своим нескончаемым делам. Она его не любит. Для нее он всего лишь очередная ступенька на длинном пути наверх. Еще один мимолетный любовник.

И тогда его осенило: может, она нашла кого-то другого?!

– Боюсь, я не совсем понимаю.

Гейб отдал папку частному детективу, толстяку с багровыми щеками запойного пьяницы и огромным брюхом, свисавшим едва не до колен.

– Мисс Темплтон – доверительный собственник вашего благотворительного фонда?

– Да, так и есть.

– И она имеет право на ведение финансовых операций?

– Да, но это чистая формальность. Известность Лекси приносит нам немалую пользу. С ее помощью нам легче собирать деньги на благотворительные цели. Она не работает в фонде изо дня в день.

– Тем более любопытно, почему же она решила снять значительные суммы со счетов фонда?

Детектив вынул из кармана ручку с красным стержнем, обвел суммы и даты и отдал листок Гейбу. Тот долго смотрел на него.

– Вы уверены, что это сделала Лекси?

– Да, сэр.

Она крадет у него? У благотворительного фонда? Но с какой целью?!

– Вы знаете, зачем она это делает?

– Нет, сэр, Пока нет. Боюсь, ваша невеста – настоящий Дэвид Блейн[38] там, где дело касается денег. Стоит ей заполучить наличные, как они мгновенно исчезают. Причем она так ловко запутывает следы, что каналы прохождения денег почти невозможно отследить.

Гейб вытащил чековую книжку. Выписал чек и протянул детективу. Глаза толстяка вылезли из орбит.

– Проследите.

– Да, сэр. Обязательно, сэр. Спасибо, сэр.

Выходя из дома Гейба и сжимая чек, как талисман, детектив втайне удивлялся тому, на какие глупости способен человек ради любви.

Сам он видел сотни снимков Лекси Темплтон. Ангельское личико и губки, словно созданные для минета. Сиськи и зад, за которые можно умереть, но при этом девочка высокого класса. Такая женщина может заполучить любого мужика. Но она выбрала седой, старый скелет, у которого, правда, денег куры не клюют и характер доверчивый, как у ребенка.

Может, Макгрегор ничего не опасался, потому что леди сама богата? Если так, он еще больший глупец, чем кажется с первого взгляда.

Неужели ему неизвестно, что чем женщина богаче, тем жаднее?

Утром в пятницу Макс сидел в своем офисе, глядя на фотографии в рамках, украшавшие письменный стол. Его мальчишкам, Джорджу и Эдварду, уже пять! Офис Макса был заставлен и увешан их снимками, на которых они всегда держались за руки и улыбались в камеру. Были здесь, конечно, снимки Аннабел и Ив – того времени, когда она была молодой, ослепительно красивой девушкой. Но Макс любовался только сыновьями. Их невинность словно наполняла комнату солнечным светом.

Таким, наверное, должно быть детство. Счастливым. Чистым.

Но тут в комнату ворвался Огаст Сэндфорд:

– Вы видели сегодняшние цены на наши акции? Что, черт возьми, происходит?!

Время не было благосклонно к Огасту Сэндфорду. Когда-то густые каштановые волосы редели, постепенно обнажая череп. Мышцы заплыли жиром. «Крюгер-Брент» сделала его богатым человеком – на бумаге. Но сегодня утром Огаст увидел, что стоимость этой бумаги снизилась на пятнадцать процентов. Тяжкое бремя в виде жены, троих детей и требовательной любовницы было почти невыносимым. Поэтому бедняга постоянно находился в состоянии страшного стресса. Сегодня утром пятна пота под мышками расплылись едва ли не по всей рубашке. Еще чуть-чуть, и с него начнет капать.

Макс вывел на экран канал «Блумберг», на котором показывались котировки. Иисусе!

– Какой-то ублюдок играет на понижение! – завопил Огаст.

Кажется, он прав. Кто-то выкупал огромные пакеты акций «Крюгер-Брент» и продавал со скидкой. Остальные брокеры, естественно, считали, что в компании творится что-то неладное, и начинали сбрасывать свои пакеты акций, тоже по сниженным ценам. Проблема состояла в том, что, действуя в таких масштабах, продавец умело превращал прогноз в реализованное пророчество.

– Та идиотская статья в «Уолл-стрит джорнал»! Вот из-за чего началась паника! Сука журналистка изобразила нас чудовищем, не выплачивающим взятые кредиты! Два паршивых займа, и весь рынок на нас ополчился! Хрен ее знает, как она пронюхала о Сингапуре! Вот что интересно бы узнать! – прошипел Огаст.

– Понятия не имею.

– А следовало бы иметь. Вы управляете этой компанией. Секретная информация утекает из нас, как из дырявого гондона, а вы сидите в своей башне слоновой кости и чешете зад!

В висках у Макса пульсировала боль.

Он закрыл глаза.

А когда снова открыл, Огаста уже не было. Слава Богу! Но вместо него откуда-то возник пожилой человек, тяжело опиравшийся на деревянную трость. Сжимавший набалдашник тонкими, усеянными рыжими веснушками руками.

– Чем могу помочь?

Старик покачал головой:

– Нет. Боюсь, мне больше никто не сможет помочь. Слишком поздно.

Голос показался Максу знакомым. Скорбь старика тронула его сердце.

– Слишком поздно для чего, сэр? – мягко спросил он. – А вдруг я смогу помочь?

– Слишком поздно для всего. Видите ли, я мертв. Мой мальчик убил меня. – Из ноздрей старика вдруг поползла омерзительная зеленая слизь. – Почему ты сделал это, Макс? Я так тебя любил…

Кит?!

Жуткий, невыносимый смрад наполнил офис. Макс, задыхаясь, схватился за столешницу.

– Убирайся! Ты мертв! Вон отсюда! Оставь меня в покое!

– Макс?!

– Я сказал: вон!!!

Огаст Сэндфорд тряхнул его за плечи.

– Макс! Вы меня слышите? С вами все в порядке?

– О Господи! Я убил его!

– Убил? Кого?!

Только этого им сейчас и не хватало! Председатель правления, у которого съехала крыша.

Макс медленно выплывал из кошмара. Ужас постепенно таял.

Все хорошо. Он в своем офисе. Здесь Огаст. Это сон, только и всего. Просто сон.

– Извините…

Он слабо улыбнулся Огасту:

– Слишком велик стресс. Я в полном порядке.

– Черта с два!

Макс вынудил себя смотреть на монитор. Там творилось нечто невообразимое. И он не представлял себе, что предпринять. Как остановить это цунами.

Видя его нерешительность, за дело принялся Огаст:

– Необходимо собрать совет директоров. Прямо сейчас. Узнать, кто играет на понижение. И почему. Если все дело в тех кредитах, с этим мы справимся. Но нужно действовать быстро.

Он поспешил выйти.

Макс тупо уставился на открытую дверь, почти ожидая появления призрака отца.

Аннабел права. Он нуждается в помощи.

Он нажал кнопку переговорного устройства:

– Скажите членам совета, что я объявляю срочное совещание.

Монитор зловеще мигал.