Сидни Шелдон. Интриганка-2 Бэгшоу Тилли
– Еще бы, – мрачно бросил председатель правления. – И это… никак нельзя замолчать?
– Замолчать?! Да это выложено в Интернете! Через несколько часов новость появится на телеканале «Фокс ньюс». И наши акции упадут ниже плинтуса. Тебе необходимо сделать заявление.
Тристрам повесил трубку.
Последние три года он правил в «лавке». Три мирных, спокойных года. И теперь, за неделю до совета директоров…
– Глупая девчонка, – пробормотал он сквозь зубы. – Глупая, глупая девчонка.
Сидар-Хилл-Хаус был домом мечты Кейт Блэкуэлл, оазисом безмятежности в ее бурной жизни. Дом был роскошным и одновременно уютным, приветливым и мирным. Конечно, по дому бродили призраки прошлого, терзавшие Питера Темплтона. Но по мере того как он становился старше, а дети взрослели, он все больше привязывался к этому месту. Кейт приезжала сюда, чтобы удалиться от мирской суеты. Отказавшись от должности председателя, Питер сделал то же самое. Правда, многое здесь изменил. Больше в доме не было ни телевизора, ни телефона. Если хочешь стать отшельником, следует делать это по правилам. На письменном столе все еще горбился старый компьютер, но он даже не был подключен.
Робби нравилось чувство полной отрешенности от мира. Это помогало ему расслабиться. А вот Лекси не находила себе места.
Именно из-за полного отсутствия в доме всех средств связи Лекси получила е-мейл Сэндфорда только почти в восемь вечера. Она гуляла у воды вместе с Робби, когда ее смартфон неожиданно ожил. И продолжал вибрировать.
Семьдесят семь новых сообщений.
То, что пришло от Огаста, с кучей красных восклицательных знаков, было открыто первым.
Робби увидел, как от лица сестры отхлынула кровь.
– Что?! Что стряслось?
– Я должна вернуться в город. Прямо сейчас. Мне нужен самолет, – пробормотала Лекси, с молниеносной скоростью набирая эсэмэски.
– Но сейчас восемь вечера, солнышко. Слишком поздно…
– Добудь мне самолет!
– Хорошо-хорошо! – испугался Робби. – Посмотрим, что можно сделать.
Аэропорт Кеннеди кишел репортерами.
Саранча, готовая сожрать ее заживо.
– Лекси, вы видели фото?
– Где их снимали?
– Теперь вы уволитесь из «Крюгер-Брент»?
– Вам известно, кто разместил фотографии в Интернете?
Еще бы не известно! Она знает кто. Знает почему. Знает когда.
Но все это ей уже не поможет.
Конференц-зал «Крюгер-Брент» был круглым. Примостившись, как приземистая круглая башня на крыше здания, он не представлял бы собой ничего особенного, но из окон открывался великолепный вид на Манхэттен, Центральный парк и Ист-Ривер. В центре помещения располагался круглый стол красного дерева, достаточно большой, чтобы за ним разместилось тридцать человек. Но сегодня за ним стояло только двадцать стульев: пятнадцать для совета директоров, включая Тристрама Харвуда, три – для самых почтенных поверенных фирмы. И по одному для Лекси и Макса.
Сейчас, в пять утра, девятнадцать стульев уже были заняты.
– Где она? После всей той грязи, в которой она утопила компанию, могла бы по крайней мере не опаздывать.
Логан Маршалл, старейший член совета, не пытался скрыть раздражение. Судя по виду, и остальные разделяли его настроение. Когда утром откроются биржи, не меньше трети капитала фирмы исчезнет как дым. И винить за это следовало только одного человека.
– Я здесь, я здесь. Можно начинать.
В узкой юбке цвета светлого персика, кремовом жакете от Марка Джейкобса и туфлях на таких высоких каблуках, что они казались скорее трамплином, чем обувью, Лекси, несомненно, производила впечатление. Мало того, ее вид разил наповал.
Огаст Сэндфорд слегка усмехнулся. Лекси не сдастся без борьбы! Но она не сможет выиграть. Не в этот раз.
Он ободряюще улыбнулся ей, но Лекси была слишком взвинчена, чтобы ответить ему. И вместо этого разразилась заранее подготовленной речью:
– Прежде всего мне хотелось бы извиниться перед вами за то, что поставила вас… нас в такое положение.
Молчание.
– Очевидно, самым главным предметом беспокойства является стоимость наших акций. Считаю, что прежде чем принимать другие решения, нужно подумать, как оградить компанию и успокоить держателей акций.
Молчание.
Лекси не смутилась.
– Когда я увидела эти снимки, первой моей мыслью было подать в отставку.
Присутствующие стали перешептываться.
– Верно, верно, – донеслось до Огаста. К счастью, Лекси этого не слышала.
– Но все мы знаем, что внезапная и неожиданная смена руководства вряд ли восстановит в инвесторах веру в нашу незыблемость. Последние шесть месяцев акции постоянно повышались в цене из-за того, что все считали меня будущим председателем правления. Вряд ли нам поможет, если я добровольно брошусь на меч.
– Жаль, что она не подумала об этом, прежде чем бросаться на мечи всех этих парней из Гарварда, – прошептал Огасту Логан Маршалл. – Как она могла?
– Я не согласен.
Из-за стола поднялся Макс – уверенный в себе, спокойный, отдохнувший. Лекси даже удивилась. Как он ухитряется выглядеть таким красивым в пять утра?
– Позвольте разобраться, с чем мы имеем дело.
Макс вытащил из кармана пульт дистанционного управления. С потолка немедленно спустился экран, на который проецировалась фотография голой Лекси, стоявшей на коленях и делавший минет мужчине, лица которого видно не было. За происходящим наблюдали еще двое студентов.
– Неужели это так уж необходимо?! – запротестовал Огаст. – Мы все видели снимки.
– Да, и у нас был целый уик-энд, чтобы оценить их по достоинству! – бросил Макс. – Подумайте, что скажут наши акционеры, когда утром увидят их впервые?
Он нажал на кнопку. Появилась другая фотография: Лекси, нюхающая кокаин. И еще одна. И еще. Все снимки были сделаны на вечеринке первокурсников в Гарварде. «Друга», который их сделал, много лет назад убедили (с помощью чека на солидную сумму) отдать Лекси кассету цифровой камеры. Ей следовало бы сразу уничтожить компромат. Но какой-то безумный порыв заставил ее спрятать кассету в сейф своей квартиры как напоминание о Лекси-тусовщице, которую она давно похоронила, сбросила, как змеиную кожу, когда влюбилась в Макса.
Влюбилась…
Только один человек, кроме самой Лекси, знал код сейфа.
Макс все еще ораторствовал, глядя по очереди в глаза каждого члена совета. Когда очередь дошла до Лекси, он посмотрел сквозь нее, словно она была призраком.
Неудивительно, что он так стремился сплавить ее в Дарк-Харбор! Как давно он замышлял все это, подлый ублюдок?
– И дело не только в наших акционерах. Мы должны подумать о том, как повредит все это самой компании. Я уже получил е-мейлы от глав филиалов в Дубае, Кувейте и Дели. Все угрожают уволиться, если Лекси станет председателем. Тристрам, вам звонили?
Харвуд мрачно кивнул. Америка была готова простить свою любимую дочь за юношеские заблуждения. Но «Крюгер-Брент» имела филиалы в индуистском и мусульманском мирах. В их глазах женщина-председатель, да к тому же глухая, – уже достаточно плохо. Но этот позор? Такого никто не потерпит.
Лекси села и стала молча наблюдать, как четырнадцать мужчин обсуждают ее будущее. Впрочем, это вряд ли можно было назвать обсуждением. Скорее показательным процессом. Обвинительный приговор был вынесен еще до того, как она вошла в комнату.
А ведь предал ее Макс. И Огаст предупреждал, что он ведет нечестную игру.
Картины их соитий, безумной, языческой страсти последних шести месяцев пронеслись перед мысленным взором Лекси. Неужели для него все это было игрой? Частью хитроумного плана? Наверное, все так. Но его желание, его любовь казались такими неподдельными…
Что же предпринять теперь? Выбор у нее невелик. Она могла все рассказать. Объяснить, что это Макс украл снимки и выставил на всеобщее обозрение. Именно он стал причиной кризиса компании. Именно Макс поставил компанию на грань краха.
Но Лекси знала, что никогда этого не сделает. Рынок уже потерял веру в нее, и в результате цена акций компании на утренних торгах наверняка упадет. Если репутация Макса тоже будет очернена, инвесторам не за что будет цепляться. И компания выскользнет из рук семьи Блэкуэлл, а может, и обанкротится.
«Крюгер-Брент» была великой любовью в жизни Лекси. Она не позволит компании уйти на дно.
Лекси глянула на Макса. Похоже, он на это рассчитывал. Знал, что она не выдаст его. Слишком она любила компанию.
Она мгновенно возненавидела Макса за все, что он с ней сделал. Но еще больше ненавидела за то, что он сотворил с компанией. Для того чтобы стать председателем, он подставил фирму под удар.
Лекси медленно поднялась.
– Довольно! – воскликнула она, повелительно подняв руку.
Бормотание стихло.
– Ясно, что все вы придерживаетесь одного мнения. Поэтому ради блага компании я вычеркиваю свою кандидатуру из бюллетеней для голосования и официально объявляю о своей отставке.
Послышался облегченный вздох одного из поверенных.
Макс хотел что-то сказать, но посмотрел в глаза Лекси – и слова замерли у него на губах. Все его признания ничего не будут значить.
«Прости… я все еще люблю тебя…»
Даже если он произнесет это вслух, ничего не изменится. Он был обязан уничтожить ее, чтобы завоевать «Крюгер-Брент» для Ив. Таково его предназначение. Его жизненная цель. Иного выхода нет.
Он надеялся, что когда-нибудь Лекси это поймет. И простит.
Лекси со спокойным достоинством, от которого Огасту захотелось плакать, собрала свой портфель, повернулась и пошла к выходу.
– Удачи, Макс.
Прежде чем разжать кулаки, Лекси подождала, пока двери лифта закроются. Из ранок от впившихся в кожу ногтей текла кровь.
«Удачи, Макс».
«Удачи, Иуда, подлый предатель».
Слова Иисуса, заученные на уроках Закона Божия, пришли ей на память: «Истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня…но горе тому человеку, с которым Сын Человеческий предается; лучше бы этому человеку не родиться».
Лекси сделает все, чтобы Макс пожалел о своем появлении на свет.
Кузен выиграл сражение.
Но война только началась.
Книга вторая
Глава 22
Пять лет спустя. Лос-Анджелес
Паоло Козмичи оглядел роскошно убранную гостиную в Бель-Эр и презрительно скривился:
– Слишком много цветов. Как на похоронах.
Робби снисходительно чмокнул его в лысую макушку:
– Цветы идеальны. Все идеально. Расслабься, крошка. Выпей чего-нибудь покрепче.
Сегодня Робби исполнялось сорок лет, и он со своим типичным альтруизмом решил отметить эту жизненную веху, вознамерившись собрать миллионы для фонда Темплтона – Козмичи в помощь больным ВИЧ. Звезды из миров классической и поп-музыки, как и голливудские актеры, вскоре прибудут к воротам из кованого железа, у которых уже собралась толпа алчных папарацци. Обширное поместье в Бель-Эр служило приютом счастливой пары последние три года. Риелтор описывал его как «сельский дом во французском стиле», что повергло беднягу Паоло едва ли не в истерику.
– Вы когда-нибудь бывали во Франции? – едва выговорил он, задыхаясь от смеха, когда впервые увидел особняк.
На самом деле это был огромный, вульгарный, изобилующий архитектурными излишествами, похожий на свадебный торт дом, буквально утопающий во вьющихся розах. В саду имелись искусственный ручей, куда насосом подавалась вода, и псевдосредневековый мостик. Совершенно во вкусе американцев: кричаще, аляповато, словом, сплошной Дисней. Но несмотря на это, дом был невероятно уютен, из каждого окна открывались поразительно живописные пейзажи, и, что важнее всего, позволял добиться полного уединения. Здесь Робби и Паоло были блаженно счастливы.
– А вот и Лекс! Может, скажешь этому месье Гринчу[34], что дом выглядит достойно?
– Дом выглядит достойно.
Было трудно поверить, что Лекси уже тридцать! Выглядела она подростком, хотя была одета в винтажное серое бальное платье от Харди Эмиса, а в ушах, на шее и запястьях сверкали бриллианты. Идеальная кожа, длинные волосы, нежная улыбка. Кто, глядя на нее, может подумать, что перед ним закаленная в битвах бизнесвумен?
После скандала пятилетней давности, когда Лекси пришлось покинуть «Крюгер-Брент», серьезные финансисты списали ее со счетов. Больше ее фото не появлялись на журнальных обложках. Лекси не делала заявлений, не пыталась опровергнуть слухи, не реагировала на разоблачительные интервью друзей или «осведомленных лиц», перестала посещать звездные вечеринки, благотворительные аукционы и вернисажи. Поговаривали, что она покинула Америку, но никто ничего не знал наверняка. Шло время, и о ней стали забывать.
Но те, кто предполагал, что Лекси заползла под камень и зализывает раны, сильно недооценил силу ее честолюбия, не говоря уже о стойкости духа.
Через десять дней после нанесения Максом предательского удара Лекси разбудил вой клаксонов под окнами ее новой съемной квартиры. Папарацци буквально выжили ее из собственного дома, поэтому пришлось срочно переехать.
Сначала звуки доносились приглушенно, словно мостовая была покрыта свежевыпавшим снежком. Но в последующие несколько дней снег стал потихоньку таять. Звуки становились все резче, все громче, и Лекси радовалась каждому, как маленький ребенок. Вода, бегущая из крана, вызывала у нее громкий смех. Голоса уличных торговцев, ссорившихся под окном, заставляли плакать. Но более всего казался странным собственный голос, словно ей не принадлежащий.
Доктор Чун пришел в восторг.
– Поздравляю, дорогая! Жаль только, что слух к вам вернулся в самый неприятный момент вашей жизни.
Доктор, как и все в Америке, видел снимки и читал статьи. Бедную девушку травили, как дикого зверя.
Однако Лекси, казалось, ничуть не тронуло всеобщее осуждение.
– Не тревожьтесь, доктор. Зато я все слышу. И это самое важное.
Так оно и было. Лекси неожиданно почувствовала себя непобедимой. Несгибаемой. Продав часть акций «Крюгер-Брент» – несмотря на падение в цене, доля Лекси все еще стоила свыше ста миллионов долларов, – она без лишнего шума открыла собственную компанию по торговле недвижимостью «Темплтон эстейтс». И начала с покупки дешевой африканской земли, следуя тому бизнес-плану, который хотела претворить в жизнь в качестве председателя правления «Крюгер-Брент». Уже через два года она обогнала всех африканских конкурентов. В этом году Лекси с невыразимым удовлетворением наблюдала, как доля акций «Темплтон» на африканском рынке значительно перевесила долю «Крюгер-Брент».
Только компания «Феникс-груп», базирующаяся в Кейптауне и принадлежавшая Гейбу Макгрегору, была недосягаема. Но Макгрегор начал на пять лет раньше, чем Лекси. Никто не мог отрицать, что для пятилетнего бизнеса «Темплтон эстейтс» сделала семимильный шаг вперед.
Компания Лекси процветала. Постепенно и ее самооценка стала повышаться. Когда Макс предал ее, обнародовав ужасные, позорные снимки, ей хотелось лечь и умереть. Но теперь, восстановив слух и состояние, она стала делать первые нерешительные шаги, чтобы вернуться в общество. Однажды даже появилась в Нью-Йорке на открытии ресторана, принадлежавшего ее другу. В винтажном платье от Билла Бласса, залитая бриллиантами, Лекси стала центром внимания, оказавшись столь же ослепительно гламурной и загадочной фигурой, как в прежние дни. Вскоре все изменилось. Мужчины по-прежнему падали к ее ногам. И не простые мужчины. Лекси встречалась с музыкантами, бизнесменами, кинозвездами, но всегда не более нескольких недель подряд, оставляя таблоиды в неведении. При низком курсе доллара и вынужденной постоянной экономии Америка жаждала развлечений и гламура, как сидящая на крэке шлюха – дозы. Есть ли лучший способ возродить национальный дух, чем прижать к всеамериканской груди победоносную красавицу из семьи Блэкуэлл?
Да, у нее была безумная, буйная юность, со всеми ошибками и промахами. А у кого не было?
К ней вернулся слух. Она снова встала на ноги.
Зато она звезда. Борец. Победительница. Сумела преобразиться.
И снова Америка, раскрыв рты, потрясенно взирала на нее.
Паоло Козмичи зря волновался. Праздник имел огромный успех, разбавленный дозой скандала, небольшой, но необходимой, чтобы удовлетворить голливудских сплетников.
Знаменитый музыкальный продюсер заперся в туалете с прекрасным предметом своей опеки, который не был его женой.
Потому что предмет звали Дэвид.
Кинозвезда, забираясь в ванну, была так пьяна, что забыла о накладке, которую носила, чтобы скрыть проплешину на макушке. Ее двадцатилетний альфонс опустил глаза и увидел плавающий между ног странный предмет, похожий на дохлую крысу. От страха бедняга потерял сознание и едва не утонул.
Майкл Шетт, именуемый, если верить журналу «Пипл», голливудским секс-символом года, прибыл на вечеринку вместе с сентябрьской «Мисс “Плейбой”», но, увидев Лекси, отрекся от нее, как от предвыборного обещания. К несчастью для Майкла Шетта, Лекси не обратила на него внимания.
Тогда Майкл поймал Робби Темплтона у стойки бара.
– Вы должны помочь мне, – взмолился он. – Я уничтожен и раздавлен. Вы ее брат. Скажите, как произвести на нее впечатление?
Неудивительно, что Шетт, обладавший внешностью Кэри Гранта, репутацией потрясающего любовника и обширным списком звездных ролей, не привык к отказу. До сих пор ни одна женщина не отвергала его. Еще с седьмого класса.
– Лекси любит, когда ей бросают вызов, – ухмыльнулся Робби. – Можете начать ухаживать за мной. А вдруг она попытается вас отвлечь?
Майкл Шетт, хорошо знавший Робби и Паоло, взорвался смехом.
– Неплохое предложение. Но, боюсь, ни одна девушка этого не потерпит.
– Знаете поговорку, Майкл? Ты не мужчина, пока не переспишь с мужчиной и не поймешь, насколько это тебе не нравится.
На рассвете, как только гости разъехались, Паоло отправился спать, оставив Робби наедине с Лекси.
– Знаешь, Майкл Шетт действительно к тебе неравнодушен.
Лекси закатила глаза.
– В чем дело? Он славный парень! Любая женщина готова на все, лишь бы он обратил на нее внимание. Иисусе, я бы согласился с ним переспать.
– Не согласился бы. Ты и Паоло стали сиамскими близнецами, и тебе это известно. Срослись, можно сказать, бедрами.
– Скорее, сердцами. Но я понимаю, о чем ты.
Робби тревожился за сестру. Со стороны казалось, что она сумела взять себя в руки, стала прежней. Но ее неизменная одержимость «Крюгер-Брент» и их кузеном казалась ему ненормальной. Кроме того, Лекси работала столько, что даже уважающие себя тайваньские потогонные мастерские почтительно склонили бы перед ней голову.
– Работа – еще не все, Лекси. Ты никогда не думала о том, чтобы завести семью?
– С Майклом Шеттом? – рассмеялась Лекси. – Его фильмы длятся дольше, чем отношения с женщинами.
– Ладно, забудь Майкла. Но каждый нуждается в любви.
– У меня есть любовь. Это ты.
– Я вовсе не про это! Неужели ты не хочешь иметь детей? Мужа?
– Не хочу! – отрезала Лекси, но тут же вздохнула. Как объяснить Робби, что после Макса она навсегда излечилась от любви? Брат понятия не имел о ее романе с Максом и о том, что именно Макс выложил в Интернет снимки, едва ее не погубившие. Но теперь Лекси знала. Знала, что любовь – удел глупцов. Ведь любовь ослепила ее. Из-за любви она потеряла «Крюгер-Брент». И теперь ее целью стало уничтожение Макса и возврат драгоценной компании. А дети… «Крюгер-Брент» и есть ребенок Лекси. Она доверилась Максу, но он вырвал ребенка из ее рук, отнял от груди и унес в опасные джунгли.
Но, несмотря ни на что, она начала новую жизнь. Приобрела достойную уважения репутацию, «Темплтон эстейтс» стала ее огромным успехом. Однако тоска по «Крюгер-Брент» разъедала жизнь, как вытекающая из аккумулятора кислота. Превращала любой триумф в пепел.
Видя, как она расстроена, Робби сменил тему:
– Последнее время ты часто бываешь в Кейптауне. Не встречалась с парнем по имени Гейбриел Макгрегор?
Вот теперь он сумел привлечь ее внимание!
– Я о нем слышала, но никогда не видела. Владелец компании «Феникс». Наши конкуренты.
– И сильные?
– К несчастью, очень, – призналась Лекси. – Расчетливый делец.
– Но…
Лекси немного помолчала:
– Не знаю. Я ведь сказала, что мы никогда не встречались. Но что-то в нем есть несимпатичное. Знаешь, он утверждает, будто приходится нам родственником. Потомком Джейми Макгрегора…
– А разве это не так?
– Откуда мне знать? Полагаю, вполне возможно. А ты откуда его знаешь?
Робби подошел к письменному столу и вынул из ящика исписанный от руки листок бумаги.
– Они с женой активно участвуют в организации, цель которой – помощь больным ВИЧ. В письме он спрашивает, не хочу ли я присоединиться к нему. На следующей неделе я вылетаю на встречу с ним.
Лекси прочла письмо. Дважды. Оно казалось вполне искренним. Но ее мучили дурные предчувствия. Да и кто такой этот Гейб Макгрегор? Очень многие претендуют на родство с ее семьей. Правда, этот человек слишком богат, чтобы быть обыкновенным охотником за деньгами. И все равно…
– На следующей неделе я тоже лечу туда по делам, – неожиданно для себя сказала она. – Можно и мне пойти на встречу с ним?
Робби просиял. Он много лет пытался заинтересовать Лекси благотворительной деятельностью.
– Вот здорово! Я могу заказать тебе билет на тот же рейс. Все, как в прежние времена. Помнишь, как мы летали с папой в Африку, когда были детьми? Эти унылые поездки по делам «Крюгер-Брент». Господи, отец без устали молол языком: «У Джейми Макгрегора здесь были алмазные копи. В эту школу ходила Кейт Блэкуэлл». И бла-бла-бла, и бла-бла-бла… – Робби рассмеялся.
– Конечно, помню.
Словно это было вчера.
Тогда Лекси была так счастлива!
– Джейми! Немедленно вытащи паровозик Томас из тарелки сестры, иначе будешь стоять в углу!
Гейб Макгрегор окинул четырехлетнего сына строгим, как он надеялся, взглядом.
– Прости, па, – серьезно ответил Джейми. – Я не могу это сделать. Паровозик потерпел аварию и потерял буфера. Теперь он ждет ремонтников.
– Мои «Чириоз»! Мои «Чириоз»! О-о-о-о-о! – пронзительно завопила Колетт, двухлетняя сестра Джейми. – Не хочу монтников! Мои «Чириоз»!
– Перестань реветь, Колетт! – рассердился Джейми. – У моего танка голова разболится!
– Джейми! – заорал Гейб.
Тара Макгрегор, бесшумно подойдя к столу, вытащила противный паровозик из миски с хлопьями, вытерла бумажным полотенцем и вручила протестующему сыну.
– Еще одно слово, Джейми, и паровозик окажется в мусорном ведре. Доедай тост и пей свое шоколадное молоко.
К изумлению Гейба, Джейми мгновенно забыл о своем паровозике и принялся набивать рот тостом с арахисовым маслом. Еще секунда – и щеки у него раздулись, как у хомяка.
– Доел.
– Уверена, что он не задохнется? – встревожился Гейб. – Выглядит, как змея, пытающаяся проглотить кролика.
Тара даже не подняла головы.
– Не волнуйся, все в порядке.
Утро Тары, как всегда, несколько напоминало цирковой аттракцион: приготовление завтрака, кормление и одевание детей, предотвращение третьей мировой войны, помощь Гейбу в розыске носков – лэптопа – мобильника – рассудка.
Гейб наблюдал, как жена одной рукой жарит бекон для сандвичей, а другой проверяет эсэмэски на своем смартфоне. В этой женщине с блестящими рыжими волосами, тонкой талией и длинными, как у газели, ногами была старомодная сексуальность, которую материнство только усилило. Сзади она была вылитой Сид Чарисс, звездой мюзиклов тридцатых. Ее лицо казалось невинным и открытым, как у дочери ирландского фермера сороковых годов. Светлая кожа. Веснушки. Большие груди. Улыбка. Такая широкая, что буквально сшибла Гейба с ног при первой же встрече и даже сейчас, шесть лет спустя, будила желание потащить жену наверх и заняться любовью.
К девяти часам Тара уже будет в клинике, где ее помощи ждут умирающие дети.
Она ангел. Одна на миллион. Как могла эта умная, добрая и красивая женщина влюбиться в такого парня, как он?
Тара Дайнин возненавидела Гейба Макгрегора с первого взгляда.
– Этот тип?! Павлин!
Тара и ее подруга Анджела сидели в модном баре на Уотерфронт, старой портовой части города. Анджела посчитала Гейба крутым. Тара придерживалась иного мнения.
– А что в нем плохого? – удивлялась Анджела. – Тело, как у атлета, а лицо кинозвезды. Вполне подходящий парень.
– И прекрасно это знает, – процедила Тара. – Взгляни на него: машет наличными перед этим зубочистками.
Гейб, как обычно, был окружен стайкой моделей, которых поил шампанским.
– Нет, спасибо. Иди сама.
Анджела направилась прямиком к Гейбу. Они немного поболтали, но Гейб не переставал бросать взгляды в сторону рыжей девицы, так и излучавшей презрение.
– А твоя подруга не хочет к нам присоединиться?
– Нет! – сердито буркнула Анджела. Почему мужчины вечно западают на Тару? – Если хочешь знать, она назвала тебя павлином.
– Да неужели?
Гейб отставил стакан и, промаршировав к Таре, гневно осведомился:
– Вы всегда судите о человеке, прежде чем успеете с ним поговорить?
При ближайшем рассмотрении Гейб заметил, что девушка вовсе не отличается классической красотой. Курносый нос. Довольно широко расставленные глаза. Высокая и сильная. Вернее, крепкая. И все же было в ней нечто необычное. Выделявшее ее из толпы гламурных красоток, с которыми Гейб обычно встречался.
– Не всегда. Но в вашем случае… ну…
– Ну?
– Это очевидно.
– Что именно?
– Да вы, – рассмеялась Тара. – Сверхдорогое шампанское. Часы «Ролекс». Ваш маленький гарем. Какую машину водите… нет, не говорите.
Она закрыла глаза, делая вид, что сосредоточилась.
– «Феррари», верно? Нет, «астон-мартин»… Бьюсь об заклад, вы воображаете себя этаким клоном Джеймса Бонда!
– Собственно говоря, у меня совершенно обыкновенный «рейнджровер», – пояснил Гейб, мысленно напомнив себе завтра же утром выставить на продажу свой «астон-мартин-ванквиш». – Если дадите номер своего телефона, я повезу вас на обед.
– Нет, спасибо.
– Почему? Я славный малый.
– Вы не в моем вкусе.
– А кто в вашем вкусе? Я готов соответствовать.
– Ради всего святого, будем считать, что это я не в вашем вкусе. – Тара жестом обвела молодых моделей, посылавших Гейбу воздушные поцелуи и по очереди гревших его стул у барной стойки. – Примите дружеский совет и возвращайтесь к ним.
Читать бесплатно другие книги:
