Сидни Шелдон. Интриганка-2 Бэгшоу Тилли

Став председателем, она будет играть по новым правилам. Нужно быть динамичнее. Лучше приспосабливаться к изменяющемуся новому миру. Иначе им просто не выжить.

Необходимо расширять отдел недвижимости. И еще один – нефти и газа. Недавняя поездка в Африку укрепила уверенность, что этот континент с его обширными землями и природными ресурсами может стать ключом к будущему «Крюгер-Брент». Как когда-то стал таким ключом к прошлому.

Именно здесь можно сколотить новое состояние. Цены на недвижимость и землю каждый год утраивались, но большинство крупных американских фирм воздерживались от вложений: нестабильность политики и экономики их пугала. Местные конгломераты вроде «Олам груп» и «Африка-Израел инвестментс» вели себя, как бандиты. В Южной Африке, которая должна была стать основным полем действий для «Крюгер-Брент», большую часть рынка заняли новые фирмы, такие, как «Индевор» и «Феникс» Гейбриела Макгрегора, выхватывая все новые проекты прямо из-под носа компании.

Лекси восхищалась блестящей финансовой политикой «Феникса» и решила взять ее за образец, а потом при первой возможности выдавить Макгрегора из бизнеса.

Джейми Макгрегор создал фирму в Африке. Он не боялся рисковать. Как и его праправнучка.

За неделю до Рождества Огаст Сэндфорд пригласил Лекси на ленч.

– Последнее время я вас почти не вижу. Отдел недвижимости без вас кажется пустыней.

Швейцар «Гарвард клаб» неодобрительно взирал на толпу репортеров, осадивших выходившую из машины Лекси. В кремовом кашемировом пальто от Донны Каран и больших темных очках, прикрывавших знаменитые серые глаза Блэкуэллов, она выглядела настоящей бизнесвумен.

– Простите, Джон, – улыбнулась она. Швейцар растаял быстрее, чем снег на солнце. – Меня несколько недель не было в городе.

Она кивнула в сторону папарацци:

– Боюсь, они совсем озверели. Мистер Сэндфорд уже приехал?

– Да, мисс Темплтон. Его обычный столик.

Огаст наблюдал, как Лекси идет между столиками. Под пальто она надела модный брючный костюм с облегающим пиджаком, сшитый гонконгским портным. Вид у нее был самый деловитый. Держалась она с достоинством. Огаст решил, что Лекси повзрослела.

За последние два года он искренне привязался к ней, хотя скорее бы умер, чем признался в этом. Его изначально подогреваемое завистью влечение к Лекси сменилось чем-то тревожно близким к дружеским чувствам. Раньше Огаст никогда не дружил с женщинами. Может, именно поэтому ему было не по себе?

Огаст долго думал, прежде чем назначить сегодняшний ленч. То, что он должен сказать, вряд ли понравится Лекси. Пожалуй, в ее глазах он будет выглядеть глупцом. Или параноиком. Или ревнивцем. Или всем сразу.

Лекси села за столик.

– Так что происходит? Что я пропустила? Вы уже завершили сделку с Хаммерсманом?

Огаст ухмыльнулся. Ему нравилась ее манера сразу переходить к делу.

– Конечно. Вчера. Как Африка?

– Интересно. Жарко. Еда отвратительная.

– Тосковали по Нью-Йорку?

– Скорее по отделу недвижимости. Только никому не говорите.

Они сделали заказ. Лекси задумчиво посмотрела на Огаста. Судя по виду, у него что-то на уме.

– Вы хотели о чем-то поговорить? – вежливо осведомилась она, откусив кусочек от клубного сандвича[30] с индейкой. После двухнедельного меню из знаменитых колбасок с чатни[31] и терпкого чая ройбос, местной достопримечательности, сандвич казался манной небесной.

Огаст прикусил губу.

– Вы уже виделись с Максом?

– Пока нет. А в чем дело?

– Может, я зря волнуюсь. Просто… меня тревожит все, что он делает последнее время. Уверены, что он отказался от надежд стать председателем?

Лекси отложила сандвич.

– Конечно, уверена. О чем вы, Огаст?

– Несколько недель назад я подслушал разговор Макса в мужском туалете. Он беседовал с Тристрамом Харвудом. Хвастался тем, что продал одно из интернет-казино.

– Знаю. Сделка с финансовым холдингом «ККР».

– Верно. – Огаст глотнул воды со льдом. – Только это не его сделка. Ее готовил Джим Брутон.

– Правда?

– Честное слово. Джим обвинил Макса в том, что тот украл у него инициативу. Четыре дня спустя он собрал свои вещи и ушел.

Лекси пожала плечами:

– Подумаешь! Ну уволили Брутона. Какое нам дело? Я думала, вы его ненавидите.

– Ненавижу. Но не в этом дело.

Огаст решил попробовать иной подход:

– В прошлом месяце Макс должен был лететь в Швейцарию, но как только услышал, что вас посылают в Африку, отменил командировку. Все это время он был в Нью-Йорке. Играл в гольф с Харвудом и Логаном Маршаллом. Даже пригласил меня на обед, сначала в «Лоуэлл», потом – в «Синдиз». Говорю вам, тут что-то неладно. Он явно готовит неприятный сюрприз.

Сердце Лекси сжалось, но не из-за слов Огаста. «Синдиз», ресторан со стриптизом, был известен самыми красивыми в городе танцовщицами у шеста. Мысль о Максе, ласкающем полуобнаженную богиню, пока она жарилась в Африке, заставила ее умирать от ревности.

– И вы пошли? К «Синдиз»?

Огаст раздраженно провел рукой по волосам.

– Нет. Лекси, похоже, вы меня не слышите. Я считаю, что Макс что-то затевает у вас за спиной.

– Ошибаетесь.

– Разве? Что произошло в Италии? В тот раз, когда мы должны были встретиться во Флоренции?

– Ничего, – стала оправдываться Лекси. – Вы удрали на Тайвань, не позаботившись меня предупредить. Макс был в Италии по делам. Мы поужинали. И кому какое дело? Ради Бога, это было год назад!

– Тайвань оказался подставой. Не было никакой встречи. Кто-то позвонил Карен, моей помощнице, от имени секретаря мистера Ли. Я зря летал на другой конец света.

Лекси рассмеялась.

– И вы считаете, что за этим стоит Макс? Бросьте! Немного напоминает «Миссия невыполнима». Не находите?

Огаст ответил не сразу.

– Скажите, Лекси, между вами что-то есть?

Красные пятна на щеках Лекси были свидетельством не только гнева, но и смущения.

– Извините. Вы о чем?

– Это простой вопрос. Вы с ним спите?

Лекси встала.

– С чего вы взяли, будто имеете право на подобный допрос?

Окончательно взбешенная, она повернулась и вылетела из ресторана.

И кто такой этот Сэндфорд?! Ее отец?

Огаст хотел ее окликнуть, но вспомнил, что она его не услышит. Тогда он встал и пошел за ней.

Снег все еще падал.

Огаст схватил Лекси за плечи и повернул лицом к себе. И только тогда сообразил, что они окружены фотографами. Те яростно щелкали камерами. Завтра его, вне всякого сомнения, объявят новым увлечением Лекси Темплтон.

– Думаю, вы влюблены в Макса. – Он уже зашел так далеко, что может выкладывать все, что лежит на сердце. – И это мешает вам здраво судить о нем. Он использует вас, Лекси.

Клик, клик, клик!..

Лекси рассерженно сбросила его руку.

– Если кто-то и не способен здраво судить о создавшейся ситуации, так это вы. Вы ревнуете. Ревнуете, потому что я и Макс…

– Что именно? Что – вы и Макс?

В этот момент швейцар стремительно выскочил из клуба, пробился сквозь толпу папарацци и подскочил к Лекси с перекинутым через руку ее пальто. Втиснулся между ней и Огастом и осторожно надел пальто на девушку.

– Ради всего святого, мисс Темплтон, как же так неосторожно? Вы простудитесь!

– Спасибо, Джон, – мрачно пробормотала Лекси. Застегнулась на все пуговицы и, в последний раз пронзив Огаста яростным взглядом, уселась на заднее сиденье машины. Водитель рванул с места, обдав фотографов фонтаном грязного снега.

Лекси смотрела в тонированное стекло окна, пытаясь собраться с мыслями.

– Назад в офис, мисс?

– Еще рано, Уилфред. Давайте немного проедемся по городу.

Черт бы побрал Огаста и его дурацкие подозрения. Что он может знать?

Она снова и снова перебирала в памяти каждую фразу их разговора. Макс и Джим Брутон поссорились из-за сделки… Ну и что? Такое случается постоянно. Макс отменил поездку в Европу. Тому может быть сотня причин. Макс играл в гольф с директорами. Что же теперь, вешать его за это? Да, в истории с Тайванем есть нечто странное. Но Лекси уверена, что и ей найдется разумное объяснение.

Вот только почему она не может отделаться от неприятного ощущения, поселившегося в желудке и не желающего уходить?

Вечером, когда она вернулась домой, ее все еще подташнивало. Обычно она снимала стресс стряпней и просмотром старых серий «Друзей», но сегодня ничего не помогало.

Переодевшись в пижаму, она устроилась на диване с ведерком мороженого и решила позвонить брату. Робби всегда помогал ей увидеть все в истинном свете, а кроме того, сейчас находился в ее часовом поясе, поскольку давал концерты в Питсбурге. Благодаря новому смартфону компании «Джимарк», блестящему изобретению, позволявшему видеть слова собеседника на экране, она смогла постепенно освободиться от тирании электронной почты. (В прошлом году «Крюгер-Брент» попыталась приобрести компанию, но проиграла немецкому конкуренту. Наутро Лекси велела своему брокеру купить столько акций, сколько тот мог раздобыть. Сегодня эти акции поднялись втрое, и цена продолжала расти.)

Но в гостиничном номере Робби никто не брал трубку. Должно быть, он уже уехал на концерт.

Может, позвонить Максу? Поговорить обо всем начистоту? Но она не может сделать это, не вываляв Огаста в дерьме. Как бы она на него ни злилась, все же не хотелось бы стать причиной распри между ним и Максом. Этим двоим она доверяла больше всего. И когда станет председателем, хотелось бы видеть их своими сторонниками.

На стене, над телевизором замигала красная лампочка. Кто-то пришел.

Включив видеокамеру у двери, Лекси увидела мужчину, прятавшего лицо от сильного ветра. Поняв, кто это, она улыбнулась. Он впервые пришел к ней. Интересно, что ему нужно в такой поздний час?

Лекси нажала на кнопку и, впустив его в подъезд, метнулась в ванную и тронула щеки бронзовой пудрой. В Африке стояла палящая жара, но жесткий график работы не позволял Лекси загореть. После поездок она всегда выглядела уставшей и измученной.

В спешке она рассыпала пудру по всему полу и все еще сгребала ее, стоя на четвереньках, когда на пороге появился Макс.

– Иисусе, что здесь произошло? Песчаная буря?

Лекси встала и поцеловала его в щеку.

– Я не ждала тебя.

– Знаю. Я ехал домой после ужина и подумал, что неплохо бы заглянуть к тебе. Но, послушай, если ты слишком измотана…

– Нет-нет. Все нормально.

В толстом, вязанном жгутами свитере и джинсах он выглядел еще красивее обычного. До Лекси вновь донеслись слова Огаста: «Думаю, ты влюблена в него».

– Выпьешь?

– Спасибо, мне скотч.

Лекси пошла на кухню, чтобы налить ему виски, и, испуганно охнув, подскочила от неожиданности: Макс прокрался вслед за ней и сжал талию ледяными руками. И притронулся губами к затылку, так нежно, что Лекси едва почувствовала.

Это первый шаг? Или поцелуй в затылок считается братским?

Чушь.

Она обернулась. Макс смотрел на нее. Скользил хищным взглядом по ее лицу, словно видел впервые.

– Сегодня ты обедала с Огастом Сэндфордом.

Откуда он знает?

– Да.

– Он тебя домогался?

Лекси изумленно уставилась на него, но тут же расхохоталась.

– Это означает «да»? – процедил Макс.

– Нет! Конечно, нет! Ему это в голову не приходило. Огаст не видит во мне женщину.

– Черта с два! Каждый мужчина на этой земле видит в тебе женщину.

Он сжал ее лицо ладонями и притянул к себе. Неожиданно его губы прижались к ее губам. Жадный язык ворвался в рот.

Но вдруг он почти грубо оттолкнул ее. И еще сильнее нахмурился.

– Не хочу, чтобы ты снова с ним обедала.

– Это еще почему? – вскипела Лекси. – Не понимаю, почему ты вообразил, будто можешь указывать мне, с кем обедать?! Но если…

Ей снова заткнули рот поцелуем. На этот раз замерзшие руки Макса скользнули под пижаму и яростно сжали груди.

Все женские инстинкты приказывали оттолкнуть его. Вот только лоно, похоже, не желало считаться с лекциями Жермен Грир[32]. Вместо того чтобы гордо указать ему на дверь, Лекси обнаружила, что лихорадочно стаскивает с Макса свитер и возится с пряжкой ремня его джинсов.

О Господи! Что там сказал Огаст насчет неспособности судить здраво?

– Я думала, что не нравлюсь тебе.

– Ты неверно думала.

Рывком сдернув пижамные штанишки Лекси, Макс отнес ее в спальню. Кровать была завалена вещами, еще не разобранными после африканской поездки, но Макс не потрудился сгрести их в сторону. Бросив Лекси на груду одежды, он раздвинул ей ноги, нагнул голову и стал лизать створки лона. Проворный, как угорь, язык то и дело нырял в скользкую влажность между ее бедер. Лекси застонала, ощутив, как напряглись мускулы и стала выгибаться спина. Беспомощно извиваясь, она попыталась оттолкнуть его голову.

Нельзя кончать так быстро! Нельзя дать ему понять, как она его хочет!

Но было поздно. Лекси полностью потеряла контроль над собой и забилась всем телом, омываемая волнами наслаждения.

Едва она немного затихла, Макс стащил джинсы и навис над ней. Лекси взглянула в его глаза, ожидая увидеть волнение, чувственное удовольствие, радость. Но уставилась в бездонные черные озера… пустоты. И ощутила мгновенный укол страха.

«Ты не Макс. Ты чужой. Кто ты?»

Но страх был смешан с возбуждением. Даже в те времена, когда она убеждала себя, что ненавидит его, Лекси ощущала в нем нечто дикое и звериное. Нечто опасное. Именно этой частью его натуры она втайне хотела обладать. Выпустить на свободу. И сейчас это произойдет.

Она едва дышала от предвкушения.

Макс понимал, что она пытается прочесть его мысли. Понять, кто он на самом деле. И поэтому перевернул ее на живот, чтобы она не видела его лица, и вошел в нее сзади, удовлетворив впервые за столько лет.

Лекси охнула, покоряясь.

Вот оно. Вот что такое настоящий секс!

Скоро она уже не сознавала ничего, кроме невероятных ощущений, пронзавших ее тело.

Макс тоже подпал под воздействие момента. Он пытался продлить наслаждение. Но это оказалось невозможно. Груди Лекси были слишком похожи на материнские. Ее волосы, ее кожа пахли Ив. Он делал это ради матери. Ради Ив. И все же Макс чувствовал себя грязным изменником, рычавшим над кузиной, как дикий зверь.

Ему не должно быть так хорошо! Не с Лекси! Макс ненавидел Лекси.

«Ненавижу тебя!»

Наконец Макс кончил, выкрикнув имя матери.

Лекси, не видевшая его лица, ничего не услышала.

Их связь была подобна детскому «секретику», слишком драгоценному, чтобы показывать окружающим. В детстве у Лекси была красивая старинная шкатулка, в которую она складывала «особенные» природные сокровища: птичье яйцо, упавшее на газон в Дарк-Харборе и оставшееся целым, кроличий череп, так выбеленный солнцем, что светился в темноте. Если бы Лекси могла, то спрятала бы любовь Макса в эту шкатулку, вынимала по ночам, оставаясь одна, и восхищенно смотрела бы на нее, как на тот череп. И то обстоятельство, что никто в компании не знал, что они вместе, только добавляло пикантности их отношениям.

– Мы кузены. И коллеги. Люди не поймут, – твердил Макс.

Лекси соглашалась. Когда-нибудь она станет боссом кузена. Боссом всей компании. Осмотрительность и осторожность в «Крюгер-Брент» были жизненной необходимостью.

«Люди» поняли бы еще меньше, будь они мухами на стене той комнаты, где развлекались Макс и Лекси. Потеряв девственность рано, Лекси была крайней неразборчива в связях и полна решимости не дать пережитому в детстве повлиять на ее взрослое либидо. Она была так занята, доказывая свою сексуальность, доказывая одному любовнику за другим, как сильно она наслаждается сексом и как жестко контролирует каждую встречу, что даже не задумывалась, именно ли этого хочет.

Макс стал ответом на все вопросы, которые так и не задала Лекси. Его желание не только соответствовало ее собственному; он занимался любовью со свирепым отчаянием, которое заставляло ее задыхаться и молить о большем. Раньше ей в голову не приходило, что можно наслаждаться, когда тобой командуют в постели. Потому что всегда была госпожой. Хозяйкой положения, диктовавшей правила игры. Но Макс открыл двери в неизведанные уголки ее души. Сначала их игры были безобидными: он сжимал ее руки в постели или легонько шлепал по ягодицам во время секса. Но Лекси реагировала с такой страстью, что Макс глубже и глубже погружался в глубины садомазо: содомия, наручники, немыслимые унижения, – для них не было ничего запретного. Лекси словно вырвалась на свободу. Дома, в постели с Максом, она могла сбросить панцирь, которым окружала себя в «Крюгер-Брент», те доспехи, которые неизменно носила в бизнес-школе и при встречах с прессой. На которых было крупными буквами написано: «Да, я глуха, и я женщина. Но не думайте, что меня легко обвести вокруг пальца!»

Наедине с Максом она могла быть собой. Настоящей, уязвимой, беззащитной.

Самое лучшее в мире чувство.

Единственное, что омрачало их отношения, был недостаток времени. Они слишком мало бывали вместе, Лекси с ее безумным расписанием поездок, и Макс, с головой погруженный в политику «Крюгер-Брент».

– Лучше, если председателем будешь ты, – говорил ей Макс. – Тебе стоит чаще бывать в Нью-Йорке. Мы сами должны контролировать собственные передвижения.

Лекси не могла дождаться дня собрания директоров компании.

– Ты уже что-то нашел? – донимала Ив Макса. – То, что мог бы использовать против нее?

– Пока нет, мама, но я над этим работаю.

– Тогда работай проворнее. Слишком много времени тратишь на нее в постели! Пореже трахай эту девку, иначе последние мозги растеряешь!

– Вовсе не много!

– А я говорю – много! Чересчур любуешься собой, чтобы вспомнить, кто такая Лекси на самом деле. Она враг, Макс. Она пытается украсть у нас компанию. И времени почти не осталось.

– Знаю, – буркнул Макс. Ему страшно не хотелось разочаровать Ив. А кроме того, он боялся, что она права. Иногда, когда Лекси кричала, извивалась и стонала под ним, Макс почти верил, что любит ее. Что забыл, по каким причинам соблазнил кузину. Забыл, что все это игра. Игра, в которой победитель получает самый ценный приз: «Крюгер-Брент».

Но Ив без обиняков напомнила ему:

– Ты знаешь, что делать, Макс. Трахай ее! Дурачь, как можешь. Покончи с ней!

Макс мрачно кивнул.

Да, он знал, что делать.

Лекси легла на спину, стараясь дышать ровнее.

– Не нервничайте, – предупредил доктор Чун. – Считайте это прививкой от гриппа.

Ну да. Прививка от гриппа, которая может вернуть ей слух.

Лекси в жизни не представляла, что надежда может быть такой мучительной. С той минуты, когда Макс рассказал ей о докторе Чуне и его экспериментах в области генной инженерии, она не могла спать спокойно. Все равно что встретить медиума, способного общаться с твоим возлюбленным, давно лежащим в могиле. Тебе хочется в это верить. Но каждый контакт грубо вспарывает старые раны. Лекси давно смирилась с тем, что больше никогда не будет слышать.

Но однажды за завтраком Макс небрежно протянул ей «Нью сайентист» и взорвал ее устоявшийся мирок.

– Взгляни на это! Какой-то китайский парень нашел ген, возвращающий слух глухим морским свинкам.

Лекси прочла статью. Ученый назвал ген «Маф-1». На его основе доктор создал аденовирус и ввел в улитку ушного лабиринта морских свинок. И, как ни удивительно, у подопытных животных начинали расти слуховые волоски. Оказалось, что слух вернулся к восьмидесяти процентам.

Она передала журнал Максу.

– Он никогда не работал с людьми. Ученые вечно потрясают мир так называемыми прорывами. А потом оказывается, что все это блеф.

– Здесь говорится, что он еще в прошлом месяце начал проводить испытания на людях. Хочешь с ним встретиться?

– Нет.

– Он регулярно приезжает в Нью-Йорк.

– Я же сказала «нет»! У меня нет времени встречаться с каким-то китайским шарлатаном.

Лекси заклеила пластырем место укола.

– Сколько времени это займет? Когда почувствуется эффект?

– Это зависит от многих факторов. У некоторых пациентов слуховые волоски начинают расти почти сразу. У других – через несколько недель или даже месяцев. Может случиться так, что вам понадобится вторая инъекция. Сумеете приехать ко мне на обследование через две недели?

Доктор Чун нервничал не меньше Лекси. Если будет получен благоприятный результат у столь важной пациентки, его карьера взлетит до небес. Если же ничего не получится, он может распрощаться с финансированием, а заодно и с репутацией в научном мире.

– Необходимо как можно больше отдыхать, особенно в первую неделю. Это невероятная встряска для вашего организма.

– Боюсь, это невозможно, – вздохнула Лекси, беря сумочку. – Через месяц мне предстоит стать председателем правления. Столько дел!

Доктор Чун старался не выказать паники.

– Мисс Темплтон, вы должны отдохнуть. Речь идет о возвращении слуха! Взгляните на ситуацию с чисто деловой точки зрения и согласитесь, что это стоящая инвестиция.

Макс сказал то же самое.

– Поезжай в Дарк-Харбор. Повидайся с отцом. Возможно, это последний шанс взять отпуск до того, как впряжешься в дела. Учти, председателю отдыхать некогда.

Лекси неохотно согласилась, но с одним условием:

– Обещай, что никому не скажешь о том, что я пытаюсь вернуть слух. Не хочу, чтобы родные питали напрасные надежды. Не стоит ничего говорить, пока исход не станет ясен.

Макс обнял ее и поцеловал.

– Даю слово. А теперь, ради всего святого, убирайся отсюда. Отдохни, пока это еще возможно.

– Слышала?! Сани Санта-Клауса только что опустились на маяк «Гриндл-Пойнт».

Робби Темплтон вместе с сестрой сидел в кафе Дарк-Харбора.

– «Гриндл-Пойнт»? Вот это да!

Лекси читала по губам Робби, но мыслями была далеко. Доктор Чун сказал, что могут пройти недели, прежде чем слух вернется. И добавил также, что двадцать процентов испытуемых не реагировали на «Маф-1».

– Толстяк намерен захватить галактику, используя маяк в качестве базы.

– Верно.

– Первую атаку возглавляет Рудольф. После этого начинается настоящее шоу. Это может быть Доннер, Блитцен[33], любой из этих парней.

– Понятно. Блестящий замысел.

Роберт подался вперед и сильно ущипнул Лекси.

– Ой! Ты с ума сошел!

– Я пытался завладеть твоим вниманием последние четверть часа. Ты не слышала ни слова. С таким же успехом я мог бы вернуться в Париж и забыть о тебе.

– Прости.

Сестра и брат впервые за пять лет вместе поехали навестить отца. Робби стал звездой всемирного масштаба и играл перед переполненными залами и стадионами по всему миру. Найти «окно» в плотном графике для него было все равно что выиграть в лотерею. Но как ни радовалась Лекси обществу брата, все же постоянно гадала, вернется ли к ней слух. Кроме того, ей не терпелось вернуться в «Крюгер-Брент».

Как она может отдыхать, если покоя все равно нет?

– Как думаешь, па очень расстроится, если я пораньше вылечу в Нью-Йорк?

Робби нахмурился:

– Не знаю. На его месте я бы расстроился. И к чему такая спешка?

Он тревожился за Лекси. С их последней встречи она страшно похудела: возможно, следствие стресса. Ничто не могло затмить ее ослепительную красоту, но, на взгляд брата, она выглядела осунувшейся и невероятно измученной.

А Лекси смотрела на брата и поражалась. Когда они успели стать чужими? Она по-прежнему горячо любила Робби. Но хотя он прекрасно понимал ее и всегда был кем-то вроде второго «я», теперь задавал вопросы, вообще не имеющие смысла.

– И к чему такая спешка?..

Как она может ответить? И что это вообще значит? Бизнес для нее всегда спешка. Кровь, текущая в жилах. Пусть к ней не вернется слух. Но у нее всегда будет «Крюгер-Брент».

Макс бы ее понял.

Тристрам Харвуд в изумлении смотрел на экран. С каждым новым кадром его подслеповатые семидесятилетние глазки открывались все шире. Громкая связь была включена.

– Надеюсь, Трис, ты сознаешь масштаб проблемы?