Сидни Шелдон. Интриганка-2 Бэгшоу Тилли

Минус пятнадцать процентов…

Шестнадцать…

– Чтобы все были здесь через четверть часа.

Лекси разбирала свой стол в «Темплтон», когда Дэвид Теннант постучал в открытую дверь офиса.

– Заходите, – тепло улыбнулась она. Дэвид не вернул улыбку. В его глазах стыл лед.

– Я пришел отдать вам это.

Он вручил ей белый запечатанный конверт.

– Судя по вашему лицу, это не преждевременная рождественская открытка? – пошутила Лекси.

– Нет. Это мое заявление об отставке.

Лекси растерянно уставилась на него.

– Вы это серьезно?

– Как нельзя более. Я думал, мы партнеры, Лекси. Но партнеры не обманывают друг друга.

– Дэвид! Я никого не обманывала.

Теннант недоверчиво покачал головой:

– Не обманывали? Да последнее время вы только этим и занимались. Лекси, вы безжалостно ограбили собственную компанию, невзирая на все обещания остановиться. На те наличные, что у нас остались, и хот-дог не купишь. Вы отказались объяснить мне и всем нам, что именно покупаете.

– Я ничего не покупала, – честно ответила Лекси. – Правда, одно время приобретала предприятия.

– У «Крюгер-Брент»?

– Да, но давно уже этого не делаю.

– Неужели? Так где же деньги?

Лекси повертела в руках тяжелое стеклянное пресс-папье.

– Боюсь, что не смогу вам объяснить, – пробормотала она, не глядя Дэвиду в глаза.

Тот повернулся и шагнул к дверям.

– Подождите! Пожалуйста, Дэвид! Доверьтесь мне! Все деньги, позаимствованные в «Темплтон», будут возвращены. С процентами. Та сделка, над которой я сейчас работаю, принесет нам целое состояние.

– А если нет?

– Такого не может быть. Но если случится худшее, я все равно полностью выплачу…

– Каким образом?

Лекси смело взглянула на него:

– Заложу свои акции «Крюгер-Брент».

– Лекси, вы видели сегодняшние котировки? Акции «Крюгер-Брент» – в свободном падении.

– То есть как это? Цены падают?

Она включила компьютер, пытаясь скрыть возбуждение. Началось!

– Не просто падают. Рушатся. Что-то там происходит. Люди сбрасывают акции «КБ», как гранаты с выдернутой чекой. Если Макс Уэбстер не сможет повернуть ситуацию в свою пользу, к понедельнику компания обанкротится.

На экране плясали цены. Руки Лекси задрожали.

В иных обстоятельствах Теннант мог бы пожалеть ее. Если «Крюгер-Брент» обанкротится, Лекси потеряет огромное состояние. Но зная, что она все это время обкрадывала его, сделала все, чтобы его десять процентов акций превратились в дым, а семь лет работы пошли насмарку, он вовсе не был настроен проявлять милосердие.

Поэтому Теннант, не оглядываясь, вышел из офиса.

После его ухода Лекси долго сидела за столом, глядя в пустоту.

К понедельнику компания может обанкротиться.

Если ничего не выйдет, значит, она уничтожила то, что любила больше всего на свете.

Через час Лекси покинула офис и отправилась в Хэмптонс. Уик-энд с Гейбом был запланирован давным-давно, а дата записана в ее ежедневнике. Она не может его отменить. Нужно вести себя так, словно ничего не происходит.

Гейб увидел, как «астон-мартин», принадлежавший Лекси, свернул на гравийную дорожку. Стоя у окна их спальни, он наблюдал, как она выходит из машины.

Их спальня! Абсурд! За год Лекси провела здесь не более шести ночей.

Ее красота, как всегда, слепила глаза. На ней были простой серый шерстяной деловой костюм и кремовая шелковая блузка. Светлые волосы стянуты в простой хвостик. Но даже в таком виде она сияла, как Полярная звезда. Для него она всегда будет прекраснее всех женщин. Он не вынесет даже мысли о том, что может потерять ее. Но вдруг она сумеет объяснить, почему взяла деньги? Для чего эта таинственность? Эта ложь?

Цепляясь за слабую надежду, он спустился вниз.

Лекси бросила сумку с вещами в коридоре и неистово обняла Гейба. Тот сразу увидел, что она плакала.

Слезы раскаяния? Вины?

– Что случилось?

Лекси последовала за ним в гостиную и опустилась на белый диван, который всего несколько часов назад едва не трещал под весом жирного детектива.

– Тебя что-то беспокоит? Ты что-то хочешь мне сказать?

До этого момента Лекси не сознавала, как натянуты нервы. В состоянии какого стресса она живет. Главная игра ее жизни в полном разгаре.

Она жаждала облегчить свое бремя, исповедавшись Гейбу. Но понимала, что не сможет этого сделать.

– Не знаю, с чего начать.

Гейб ощутил, как любовь распирает его изнутри, словно лава вот-вот готовый взорваться вулкан. Она выглядела такой несчастной и беззащитной!

Должно быть, действительно раскаивается. И хочет признаться во всем. Он простит ее. И все будет хорошо.

– «Темплтон» идет ко дну.

Гейб едва скрыл удивление. Не это он ожидал услышать. Значит, поэтому она обокрала фонд? Чтобы спасти бизнес? Вряд ли эту причину можно назвать самой благородной. Но возможно, отчаяние побудило ее…

– Дэвид Теннант сегодня уволился. Остальных тоже придется отпустить.

– Мне очень жаль, дорогая. Я понимаю, как много значит для тебя этот бизнес.

Лекси с искренним изумлением уставилась на него.

– «Темплтон»? Он почти ничего для меня не значит.

Гейб растерянно уставился на нее:

– Но… но ты плакала.

– Не из-за «Темплтон», – шмыгнула носом Лекси.

Вот… вот сейчас она все объяснит. Попросит все начать сначала.

– Цена акций «Крюгер-Брент» упала едва не до нуля. Это катастрофа. И… и может означать конец компании.

Гейб отшатнулся, как от укуса змеи.

«Крюгер-Брент»?! Она плачет из-за проклятой «Крюгер-Брент»?!

Это оказалось каплей, переполнившей чашу. В последний раз Гейб ударил человека почти тридцать лет назад, когда почти убил беднягу, в дом которого вломился. Но сейчас у него зачесались кулаки. Неужели у Лекси совсем нет стыда? Она украла деньги не просто у него, человека, которому клялась в любви, но у тысяч жертв СПИДа, отчаянно нуждавшихся в лечении. Но это ничуть ее не волновало. О нет! Все, что ее заботит, все, что ее когда-либо заботило, – Богом проклятая компания.

Гейб вдруг вспомнил отца, умершего нищим и озлобленным. Уничтоженным собственной одержимостью «Крюгер-Брент».

Сам Гейб прошел полсвета, чтобы избежать той же судьбы. А влюбился в женщину, которая так же отравлена и развращена «Крюгер-Брент», как его отец.

Безразличная к его настроению, Лекси продолжала:

– Началось с каких-то проблем с кредитами. Я не сразу поняла, насколько это серьезно, но, похоже, ошиблась, не придав значения нескольким мелким случаям. Рынок чувствует слабость Макса, как акула – запах крови.

– Мне все равно, – едва слышно выдохнул Гейб.

– Что?

– Я сказал: мне на это наплевать! – неожиданно для себя завопил он.

Лекси впервые видела его в таком гневе.

– «Крюгер-Брент» может катиться ко всем чертям вместе с Максом Уэбстером! Ты обокрала мой фонд.

Лекси ничего не ответила. Гейб почти видел, как в ее мозгу поворачиваются шестеренки. Очевидно, она пыталась сообразить, как лучше ответить. Все отрицать? Извиниться, объяснить?

Для нее все это лишь игра. Главное – выиграть, и дьявол с ней, с правдой!

– Я не украла. Позаимствовала, – выговорила она наконец.

– Зачем?

Еще одна пауза.

– Я не могу тебе сказать, – прошептала она, низко опустив голову. – Но, поверь, у меня была веская причина.

– Более важная, чем лекарства для смертельно больных детей?

– Да! – вырвалось у Лекси. Она ни на секунду не задумалась. Не поняла, что только сейчас сказала.

Гей смотрел на нее с ужасом и отвращением. Неужели она настолько не в себе, что ставит бизнес выше спасения жизни людей? Похоже, что так.

На этот раз Лекси не смогла вынести его безмолвного осуждения. Глаза ее вновь наполнились слезами.

– Ты получишь свои деньги, Гейб. Получишь вдвое больше, чем я у тебя взяла. Обещаю.

– Дело не в деньгах.

Гейб сжал ладонями виски.

Господи, каким усталым он выглядит. Усталым и сломленным. Неужели это все из-за нее?

– Все кончено, Лекси. Я люблю тебя. Но так дальше продолжаться не может.

Лекси почувствовала, как стены смыкаются вокруг нее. Ей хотелось кричать, вопить…

«Нет! Я люблю тебя! Пожалуйста, не покидай меня. Не уходи!»

Но в глубине души она знала, что не сможет удержать его. Гейб порядочный, честный и искренний. Он заслужил нормальную, счастливую жизнь. А она сделала то, что должна была сделать. Гейб никогда ее не поймет, даже если она все расскажет. Чего, конечно, никогда не будет.

Гигантским усилием воли она заставила себя встать, поднять сумку и шагнуть к двери.

– Я тоже тебя люблю, Гейб. Прости. Ты получишь свои деньги.

Гейб стоял в дверях, глядя вслед удалявшейся машине.

Прощай, Лекси…

В понедельник утром, когда открылись биржи, акции «Крюгер-Брент» упали почти на девяносто процентов.

Уолл-стрит бурлила слухами. Кто-то из осведомленных лиц передавал информацию из «Крюгер-Брент», и новости были одна другой хуже.

Отказ платить кредит сингапурскому банку был только вершиной айсберга.

Вот-вот должны обнаружиться крупный подлог и мошенничество.

Одно из чудо-лекарств фирмы обладает побочным эффектом, который до сих пор скрывали от широкой публики. Оно уже стало причиной гибели сотен больных.

Со времен банковского кризиса 2009 года биржи не видели такого краха крупной фирмы, причем всего за одну ночь. Немедленно объявились парочка биржевых маклеров, признававших, что они сделали огромные ставки на банкротство компании. Одним из них был Карл Колепп, владелец легендарно агрессивного хеджевого фонда. «Уолл-стрит джорнал» подсчитал, что только за этот уик-энд лично Колепп сделал на падении «Крюгер-Брент» шестьсот двадцать миллионов долларов.

Лекси Темплтон, как и остальная семья, потеряла все.

Макс Уэбстер, выступивший по Си-эн-би-си, сделал заявление, призывая акционеров сохранять спокойствие, повторив знаменитое изречение Рузвельта о том, что «нам нечего бояться, кроме самого страха».

Как и миллионы остальных американцев, Лекси смотрела выступление Макса и была потрясена тем, как ужасно он выглядел. Как похудел и осунулся.

Мир был охвачен пожаром, и Макс горел заживо.

Пусть считает это подготовкой к адскому пламени. Ублюдок.

Но уверения Макса никого не успокоили. Ко вторнику все было кончено. Сотни тысяч служащих «Крюгер-Брент», проснувшись, обнаружили, что остались без работы. Десятки тысяч акционеров увидели, как их деньги превращаются в дым.

Страницы американских газет чернели гигантскими буквами заголовков:

«КРЮГЕР-БРЕНТ» – БАНКРОТ!

КРАХ АМЕРИКАНСКОГО ГИГАНТА!

Среди всей этой суеты и паники только несколько человек заметили короткий пресс-релиз с извещением о том, что фирма «Темплтон эстейтс» прекращает свою деятельность.

К четвергу пресса перестала осаждать Лекси требованиями дать интервью. Она, правда, сделала заявление, выразив свою искреннюю скорбь по поводу кончины «Крюгер-Брент» и дав понять, что больше ей сказать нечего.

Вся большая семья Блэкуэллов в это время находилась в осаде. Собравшиеся у их дверей фотографы с нескрываемым злорадством старались запечатлеть каждый миг их эффектного падения. Вот и говори о поверженном величии!

Пресса топталась на останках некогда блистательной компании, упиваясь собственным ехидством, как комары – свежей кровью. По всем основным каналам показали состарившегося, дряхлого Питера Темплтона у ворот Сидар-Хилл-Хауса. В архивах отыскали кадры, иллюстрирующие блистательную историю «Крюгер-Брент». Отряхнули пыль с пленок шестидесятых, запечатлевших интервью с Кейт Блэкуэлл и заслуживших огромные рейтинги на современном ТВ. Многие поколения выросли с «Крюгер-Брент» и Блэкуэллами. Как сказал репортерам Роберт Темплтон, стоя на крыльце лондонского «Ройял-Альберт-Холла», это был конец великой эры.

Ив Блэкуэлл, как всегда, оставалась в добровольном заключении пентхауса на Парк-авеню.

Местонахождение Макса Уэбстера было неизвестно.

Через две недели скандал стал утихать. Как-то, часов в шесть вечера, Лекси Темплтон незаметно вышла из квартиры и, меняя такси, на случай, если за ней следят, около семи уже входила в убогую итальянскую закусочную в Куинсе.

Он уже сидел за столом и ждал.

Лекси уселась напротив.

– Скажите, все трансферты были проведены?

– Как договорились. Семьдесят процентов вам, тридцать – мне. Не совсем справедливо, учитывая, что я проделал всю работу, – пошутил он.

– Да, а рисковать пришлось мне, – засмеялась Лекси. – Я истратила последний цент на покупку дополнительных пакетов акций, которые нам понадобились. Разорила собственную компанию, просила милостыню, брала взаймы и воровала.

Она вспомнила о Гейбе. Но тут же постаралась выбросить его из головы.

– Если бы биржи не запаниковали, меня бы стерли в порошок.

– Но они запаниковали, верно? – ухмыльнулся Карл Колепп. – И как вы себя чувствуете?

– Богатой, – хмыкнула в ответ Лекси.

– Прекрасно. Тогда спагетти – за ваш счет.

Они ели и веселились, празднуя победу. То, что сотворила эта парочка, было абсолютно незаконно. Одно дело – игра на понижение. Но сбивать цены на акции фирмы, ведя целенаправленную кампанию по распространению ложной информации? Это уже нечто иное. Лекси использовала знание внутренней политики «Крюгер-Брент», чтобы разорить акционеров. Если ее и Карла схватят за руку, им грозит огромный срок.

Только их не схватят.

На этот раз Лекси умело запутала следы. Все нити, ведущие от нее к Карлу Колеппу, были тщательно оборваны. Пока один из них не вздумает пойти в полицию с чистосердечным признанием, оба неуловимы и могут чувствовать себя в полной безопасности.

– Итак, чем займетесь сейчас? – спросил Карл. – Купите остров в далекой стране? Наполните бассейн шампанским?

Подобные предположения, казалось, позабавили ее.

– Конечно, нет. Настоящая работа только начинается.

– О чем вы?

– Я собираюсь воссоздать компанию. Выкупить все доходные предприятия. Избавиться от балласта, который приобрел Макс за последние десять лет. Я переполовинила свои очки. Теперь собираюсь удвоить очки противников.

– Простите?

Лекси усмехнулась:

– Забудьте. Это так, просто глупая шутка.

– Позвольте уточнить, – недоуменно протянул Карл Колепп. – Вы разорили собственную компанию только для того, чтобы воссоздать ее?..

– Ну да. Проиграла, чтобы выиграть.

– Кто-нибудь говорил, что вы немного не в себе?

– Было дело! – рассмеялась Лекси. – У нас это фамильное.

Глава 26

Настроение Фелисити Теннант было хуже некуда. Она даже не позаботилась переодеться из пижамы во что-то более подходящее, когда направлялась к почтовому ящику. Несмотря на чудесное солнечное воскресное сентябрьское утро, она не отвечала на приветливые улыбки махавших ей из-за ограды соседей. За спиной Фелисити высился идиллически белый, обшитый сайдингом дом, где она вот уже двадцать лет счастливо и в полном согласии жила со своим мужем Дэвидом. Двадцать лет. До прошлого месяца.

Первое правило счастливого брака: вовремя вытолкать мужа из дома и отправить на работу.

С того дня, как Дэвид уволился из «Темплтон», он слонялся по дому, словно медведь с больной головой, и постоянно путался под ногами Фелисити. По причинам, ей непонятным, они потеряли кучу денег. И теперь Дэвид поговаривал о продаже дома и переезде в какое-то жилище поскромнее. И намекал на необходимость вообще покинуть округ Уэстчестер.

Только через ее труп!

Содержимое почтового ящика не подняло дух Фелисити. Счета, счета и снова счета. И только один белый конверт среди коричневых и красных[39] (какой позор!) счетов.

Фелисити с удовольствием бы его открыла, но Дэвид становился просто невыносимым, когда она совала нос в его почту. Впрочем, последнее время Дэвид становился невыносимым по любому поводу.

– Вот, – сказала она, входя в кухню и протягивая ему письмо вместе со счетами, – это для тебя.

Дэвид без особого любопытства распечатал письмо. Когда фирма разорилась, жизнь Дэвида словно окуталась черным облаком. Остальное просто потеряло смысл.

Внутри оказались письмо и чек. Дэвид прочитал и то, и другое. Фелисити заметила, что у мужа затряслись руки.

– Что? Что случилось?!

Он протянул ей письмо.

Дорогой Дэвид! Сожалею, что так долго не давала о себе знать. И простите, что не смогла быть более откровенной с Вами. Надеюсь, этот чек хотя бы отчасти вернет Вам веру в меня. Ваш друг Лекси.

– Пфф! – презрительно фыркнула Фелисити. – Видно, ей больная совесть покоя не дает! Жаль, что слишком поздно. «Ваш друг», подумать только! После того как леди Дерьмо так с нами обошлась?!

Дэвид молча вручил жене чек.

– Иисус-Мария и Иосиф! – ахнула Фелисити, схватившись за столик, чтобы не упасть.

Чек был выписан на пятнадцать миллионов долларов.

День все-таки обещал быть хорошим.

Ясмин Росс улыбнулась вошедшему боссу.

– Доброе утро, мистер Эм. Почта на вашем письменном столе, рядом с латте и крошечной ежевичной пышкой. Я передвинула утреннее совещание на четверть часа, чтобы у вас осталось время перекусить.

Гейб благодарно улыбнулся:

– Яс, вы ангел.

Бедняга…

Ясмин наблюдала, как он входит в офис: плечи поникли, голова опущена. Улыбки Гейба давно уже не обманывали ни ее, ни остальных служащих. После разрыва с Лекси радость словно выпустили из него, как воздух из проколотой шины. Должно быть, Лекси просто спятила, если позволила ему ускользнуть. Сама Ясмин ни за какие деньги не вышвырнула бы Макгрегора из постели.

Гейб уселся за стол и взял пышку. Он видел, как тревожится за него секретарь, и ее сочувствие трогало его. Последнее время он плохо ел и почти не спал.

Вздохнув, он стал просматривать почту. Каждый день Гейб получал десятки писем с просьбами о помощи и деньгах. Отказы были не самой любимой частью его работы. Но приходилось заниматься и этим. Если они станут разбрасываться деньгами, ничего не добьются. А еще столько нужно сделать!

Последнее время Гейб отказывал в просьбах чаще обычного из-за бреши, пробитой Лекси в финансах фонда. Вообще-то полагалось обратиться в полицию с заявлением о хищении. Но он не смог заставить себя сделать это. Во всяком случае, пока.

Увидев, чьим почерком сделана надпись на простом белом конверте, Гейб поперхнулся кофе. Брызги коричневой жидкости разлетелись по всему столу. Гейб не общался с Лекси с того ужасного дня в Хэмптонсе.

Чего она хочет?

Помириться?

Хочет ли он того же?

Он открыл письмо. Вот только письма не было. Один чек.

На сумму в три раза большую, чем украла Лекси.

Огаст Сэндфорд подозрительно прищурился.

– Не знаю, Джим. Кто еще едет?

Джим Барнет был главой – бывшим главой – производственного отдела «Крюгер-Брент». Временные управляющие компанией пригласили его на совещание вместе с небольшой группой других начальников отделов. Очевидно, на сцену вышел потенциальный покупатель, заинтересованный в приобретении наиболее прибыльных предприятий «Крюгер-Брент».

– Я, Макки, Алан Дейвз, Табита Кру.

– Табита? Их интересуют алмазные копи?

– Очевидно. И недвижимость.

– И никто не знает, кто этот таинственный благодетель?

– Нет. Да бросьте гадать. Не забудьте, нас пока что не слишком осаждают предложениями. Остальной рынок, по-видимому, считает нас чем-то вроде заразной болезни.

Огаст повесил трубку.

– Кто это был, дорогой?

Его любовница Летиша повернулась, поправила простыню и прижалась мягкой грудью к груди любовника. С тех пор как «Крюгер-Брент» обанкротилась, Огаст ни на что не годился в постели, словно какая-то невидимая нить связывала его «конец» с благосостоянием компании. Стоило увянуть второму, опустился и первый.

– Джим Барнет. Какой-то богатенький покупатель хочет потолковать с нами.

– Но это же хорошо, так?

Сунув руку под простыню от Фретт, Летиша легонько провела пальцем по его мошонке. В прежние времена ему это нравилось.

– Может быть, – пробормотал Огаст, ощутив, как дрогнул его до этой минуты мирно спящий воин. – Хороший признак? Надеюсь, что так.

«Мандрейк энд Коннорз» была одной из самых крупных и уважаемых бухгалтерских фирм на Уолл-стрит. В дни славы «Крюгер-Брент» они сделали состояние на работе с фирмой. Теперь же, по иронии судьбы, помогали проводить процедуру банкротства. Ревизия бухгалтерских книг такой огромной сети предприятий должна был занять месяцы, если не годы.

Огаст Сэндфорд вместе с пятью бывшими коллегами сидел в одном из конференц-залов «Мандрейк энд Коннорз». Еще месяц назад здесь заправляли бы шестеро членов правления. Но сегодня бал правил бухгалтер Уит Баркли, и это ему ужасно нравилось.

– Всем известно, почему мы собрались здесь.

Баркли был противным коротышкой со срезанным подбородком, намечающейся лысиной и постоянно мокрыми губами. Трутень, который вскарабкался на вершину муравейника, кишевшего такими же трутнями, только потому, что продержался на одном месте целых тридцать два года.

– Надеюсь, никому не нужно напоминать, что все, о чем говорится в этих стенах, остается строго конфиденциальным.

Остальные дружно кивнули.

– К нам обратилась компания, известная как «Сидар интернэшнл», выразившая заинтересованность в покупке наиболее прибыльных предприятий «Крюгер-Брент».

– И рудников тоже, – пробормотал Огаст.

Табита Кру окинула его злобным взглядом. Все знали, что Табита руководила отделом, отвечавшим за разработку алмазных копей и золотых рудников и считавшимся слабым местом компании.

Страницы: «« « ... 1718192021222324 » »»