Сидни Шелдон. Интриганка-2 Бэгшоу Тилли

Но Гейб не подумал сдаваться. Он узнал, где работает Тара (врачом в клинике Красного Креста для больных ВИЧ в одном из бидонвилей), и ежедневно посылал ей розы. Приглашал на свидания, пытался передать билеты в театр, книги, даже драгоценности. Тара вежливо, но решительно возвращала подарки. Через три месяца Гейб был уже готов отступить, но тут на его рабочий адрес пришел е-мейл от Тары. Обнаружив, что одну из врачей буквально преследует владелец «Феникса», босс Тары силой подтащил ее к компьютеру клиники.

– Ты хоть понимаешь, сколько стоит его компания? – негодовал он. – Одно пожертвование от Макгрегора, и мы сможем купить пятилетний запас лекарств.

– Но мне он не нравится.

– А мне плевать! Здесь каждый день умирают люди! Не мне тебе это говорить! Стоит тебе похлопать ресницами, и Гейбриел со свой чековой книжкой в два счета окажется здесь.

– А если я откажусь? – засмеялась Тара.

Она обожала босса, особенно когда тот раздавал приказы, благослови его Господь.

– Тогда я отошлю тебя в твою комнату без ужина, наглая корова! Пиши!

Визит Гейба в клинику Красного Креста бидонвиля Джо-Слоуво навсегда изменил его жизнь.

Гейб и сам живал в трущобах. Вместе с Диа видел безнадежную давящую нищету тамошних мест. Но ничто не приготовило его к глубинам человеческого падения в Джо-Слоуво.

Сюда ежедневно привозили девочек, совсем крошечных, двухлетних и чуть постарше, изнасилованных отцами или родственниками мужского пола. Привозили обычно матери или сестры: очевидно, широко распространенное поверье, будто ВИЧ излечивается сексом с девственницей, мутировало в теорию «чем моложе, тем лучше». Большинство умирали от внутреннего кровотечения. Крошечные хрупкие тельца были изуродованы, разорваны изнутри.

– За двадцать рандов можно купить десять наборов для изнасилованных детей, – пояснила Тара потрясенному Гейбу, показывая пластиковый пакет с нарисованным на нем Винни-Пухом. Внутри оказались маленькая прокладка, детские трусики, стерильные салфетки и леденец.

– И это все? Малышку насилуют, и это все, чем вы можете ей помочь?

Тара пожала плечами:

– Они получают обезболивающее, если оно у нас есть. И первые в очереди на лекарства от СПИДа, антивирусные препараты. Больших возможностей у нас нет.

После часового обхода палат – умирающие девушки, которым не дожить до двадцатилетия, умоляют сестер спасти их малышей, молодые люди, усохшие, как скелеты, и безучастно уставившиеся в потолок, – Гейб понял, что не выдержит. Тара нашла его на крыльце. По его лицу струились слезы. И тогда она впервые спросила себя, что, может быть, была слишком жестока к нему? Он так красив, что ему трудно довериться. Но его скорбь по истерзанным младенцам была вполне искренней.

– Простите. Я шокировала вас.

– Ничего.

Руки Гейба тряслись.

– Мне это полезно. Чем я могу помочь? Что вам нужно?

– Все. Нам нужно все. Что ни назовете: лекарства, кровати, игрушки, еда, шприцы, презервативы. Нам необходимо чудо.

Гейб сунул руку в карман, вытащил чековую книжку и, не задумываясь, нацарапал цифру. Подписал чек и отдал Таре.

– Боюсь, я не умею творить чудеса. Но надеюсь, это поможет. Пока я не придумаю что-то более эффективное. На будущее.

Тара взглянула на сумму и, в свою очередь, не смогла сдержать слез.

Их первое свидание было настоящим несчастьем. В надежде произвести на Тару впечатление серьезного человека, а не очередного богатого плейбоя, Гейб купил билеты на премьеру политического документального фильма, заслужившего восторженные рецензии. Таре фильм понравился. Правда, она возражала против дополнительного саундтрека в виде храпа Гейба.

– Прости. Но ты должна признать, что это тоска зеленая!

– Тоска? Ты знаешь, что фильм завоевал «Золотую пальмовую ветвь» на Каннском фестивале?

– В номинации «Самый скучный фильм года», полагаю, – пробормотал Гейб.

– Как ты можешь находить это скучным? Отношение Запада к беженцам – одна из самых удивительных и сложных проблем, стоящих перед современным обществом.

«Не настолько удивительных, как твои груди под этой майкой».

Когда они ужинали – Гейб намеренно выбрал дешевый стейк-хаус на тихой улице: ничего шикарного, – дела пошли еще хуже.

Тара подалась вперед. Ее поразительно красивые, широко расставленные глаза словно переливались при свете свечи. На какой-то счастливый момент Гейб подумал, что она его поцелует. Но вместо этого Тара серьезно спросила:

– А каковы твои политические принципы, Гейб? Как бы ты охарактеризовал себя?

– Никак.

– Брось, мне интересно.

– Ладно, – вздохнул Гейб. – Я капиталист.

Позже, лежа в постели, Гейб мучился вопросом, уж не оговорился ли он и не сказал «нацист-детоубийца или зоофил»?.. Само слово «капиталист» повергло Тару в такую бешеную ярость, что она вылетела из ресторана еще до того, как принесли горячее.

Ему пришлось долго умолять о втором свидании. На этот раз он действовал мудрее и повел ее на каток.

– Я никогда не стояла на коньках, – нерешительно призналась Тара. Глядя, как разъезжаются ее ноги в джинсах и теплых носках, Гейб понял, что никогда еще не хотел женщину сильнее, чем в этот момент. Даже несмотря на то, что выглядела она тринадцатилетней девчонкой.

– Чепуха! – отмахнулся он, потянувшись к ее руке и обнимая за талию. – Шаг – и скользи. Шаг – и скользи. Позволь мне вести тебя.

– Нет-нет-нет, все в порядке. Не нужно. Я сама.

– Ну и ладно! Только расслабься. Я не дам тебе упасть.

Он стал набирать скорость, скользя по льду.

– Нет, Гейб. Я не хочу, чтобы ты… я предпочитаю… берегись!

Парень, который в них врезался, весил по меньшей мере двести фунтов: настоящий тяжелый грузовик «мактрак» без тормозов. Гейбу наложили на лоб шесть швов. Тара пострадала больше: треснувшее ребро и сломанная в двух местах рука.

– Тебе идет белое, – пошутил Гейб в приемном покое, когда ей накладывали гипс.

– Спасибо.

Она не улыбнулась. Господи, он все испортил. Больше она к нему на пушечный выстрел не подойдет! Да и кто бы подошел после такого?

– Я не гожусь в ухажеры, верно?

– Не годишься.

– Наверное, у тебя в жизни не было худшего свидания.

– Совершенно верно.

– Если не считать предыдущего?

– Если не считать предыдущего.

– Дело в том…

– В чем же именно?

– Ты смеешься надо мной.

Тара действительно смеялась так, что слезы из глаз лились. Она инстинктивно подняла руку, чтобы вытереть лицо, но больно ударила себя гипсом. По какой-то причине это еще больше ее рассмешило.

– Извини. Но ты такой трогательный с этим пластырем на лбу. И самый никчемный ухажер во всей вселенной. Я имею в виду – в общечеловеческих масштабах.

– Знаю.

Воспользовавшись моментом, он наклонился и поцеловал ее крепким страстным поцелуем, застигшим обоих врасплох. Однако сюрприз оказался таким приятным, что они повторили. Еще раз. И еще.

– Я люблю тебя, – признался Гейб.

– Печально, потому что я тоже тебя люблю, – ухмыльнулась Тара.

– Конечно, я дерьмовый ухажер. Но буду хорошим мужем.

– Это предложение?

– Понятия не имею. Это согласие?

– Возвращайся с кольцом, и я подумаю.

Через три месяца они поженились.

Административное здание «Феникса» находилось на Эддерли-стрит, главной артерии процветающего делового квартала. Робби и Лекси проводили на двенадцатый этаж.

– Подождите, пожалуйста. Мистер Макгрегор сейчас придет.

Комната для посетителей была обставлена удобными мягкими диванами и столами, на которых громоздились журналы. Окна от пола до потолка позволяли любоваться величественной панорамой с видневшейся вдали Столовой горой. Создавалось общее впечатление богатства и ненавязчивой роскоши.

– У «Крюгер-Брент» тоже было здание на этой улице? – спросил Робби.

– И сейчас есть.

– Должно быть, у Макгрегора дела идут неплохо, если он может позволить себе штаб-квартиру в таком квартале.

Лекси, думавшая о том же, мрачно кивнула. Именно она предложила встретиться в «Фениксе», заявив, что это даст им шанс получше узнать друг друга перед поездкой в клинику. На самом же деле ей хотелось оценить своего конкурента. А вот теперь она жалела, что дала себе труд это сделать. Одни диваны от Стивена Энтони стоили не менее двадцати тысяч. Интересно сколько сделал «Феникс» в прошлом году?

– Простите, что заставил ждать. Я Гейб. Прошу в кабинет.

Они последовали за Гейбом. На какой-то момент Лекси потеряла дар речи. Она представляла его ничем не примечательным, лысеющим менеджером средних лет. Почему Робби не предупредил, что он так привлекателен?!

– Лекси Темплтон, – холодно обронила она, пожимая его руку.

– Счастлив познакомиться, Лекси. Мы с Тарой были очень взволнованы, когда получили ответ от вашего брата. Робби и Паоло столько сделали для больных ВИЧ.

И что это он расстилается перед ней? Чего хочет на самом деле?

– Я и не знал, что вы тоже занимаетесь благотворительностью, – продолжал Гейб.

– Не занимаюсь. Я в Кейптауне по делу.

– Ах да, помню. «Темплтон эстейтс». Это ваша компания, не так ли?

Можно подумать, он впервые это слышит! Нечего строить из себя дурачка, красавчик!

– Поразительно, что трое людей, имеющих общего предка и объединенных общим делом, смогли встретиться в одном городе, не находите?

Лекси коротко кивнула.

Гейб едва сдерживался.

Что ее грызет? Она так же тепла и приветлива, как пиранья, которой только что вручили штрафную квитанцию за неправильную парковку!

За эти годы он успел увидеть бесчисленное количество снимков Лекси, включая и те, что стоили ей карьеры. Он знал, как она прекрасна. Но ни одному фотографу не удалось передать силу ее духа. Ее способность заполнять своим присутствием комнату, едва переступив порог. Она уже, не прилагая никаких усилий и без труда затмив брата, главенствовала на этой встрече.

Молчание становилось неловким.

– Жаль, Паоло не смог прилететь, – заговорил Робби. – Но здоровье у него уже не то, что прежде, и поездки ужасно его утомляют.

– О, все в порядке. Может, в следующий раз? Лекси, моя жена будет рада вас видеть. Ей надоело постоянно слушать мужские разговоры.

Лекси, уже не скрываясь, свела брови. Значит, в его представлении она всего лишь «маленькая женщина»? И приехала, чтобы следующие два дня провести в обувных магазинах вместе с его женушкой, пока он грабит фонд Роберта? Не выйдет! Она здесь, чтобы защитить интересы брата!

– Не терпится с ней познакомиться, – сказала она вслух. – Идем?

Не дожидаясь ответа, Лекси направилась к двери.

«Только после вас, ваше величество», – подумал Гейб.

День обещал быть интересным.

Ночью в постели их дома на холмах, над Кэмпс-Бэй, Гейб спросил Тару, что она думает о Темплтонах.

– Он очень славный. Она – типичная стерва.

– Ты очень тактична, дорогая, – рассмеялся Гейб. – Почему не выскажешь все, что у тебя на душе?

– Брось, не могла же она тебе понравиться!

Тара выключила прикроватную лампу.

– И она явно тебя невзлюбила. Все эти ехидные реплики!

Тара права. После долгого утомительного объезда трех новых клиник для больных ВИЧ, спонсируемых «Фениксом», неприязнь Лекси начала всем действовать на нервы.

– Можно подумать, что ты жаждешь поживиться деньгами ее брата, – продолжала Тара. – Это ты, который из кожи вон лезет, чтобы помочь бедным, страдающим людям! А эта женщина цедит слова так, словно ты только что наградил ее герпесом.

– Еще один прелестный образ. Спасибо и за это, дорогая.

– Уверен, что никогда не спал с ней? – поддразнила Тара.

– Абсолютно.

– Но это многое бы объяснило. У тебя было столько женщин! Может, кого-то забыл?

– Ха-ха! Поверь, если бы я с ней спал, она не выглядела бы такой чертовски жалкой.

– Наглый ублюдок! – завопила Тара, огрев его по голове книгой. Хорошо еще, что в бумажной обложке! – Нет, серьезно, за что она на тебя взъелась?

Гейб весь день задавал себе тот же вопрос. Он заметил, как зло смотрела на него Лекси всякий раз, когда он упоминал об их родстве. Возможно, дело в этом? Правда, «Феникс» недавно перехватил у «Темплтон» пару сделок, но вряд ли серьезная бизнесвумен вроде Лекси примет это на свой счет.

– Возможно, пытается защитить брата. Не хочет, чтобы его грабили.

– Чушь собачья! – объявила Тара. – Робби Темплтону сорок лет, он богат как Крез и вполне может о себе позаботиться. Кроме того, он и создал этот фонд для помощи больным ВИЧ. Поверить невозможно, что женщина может быть настолько бесчувственной. Все плачут, когда впервые видят эту клинику. Но не она. О нет. Ей совершенно все равно, не находишь?

Но Гейб вовсе не был так уверен. Да, Лекси держалась холодно. Отчужденно. Отказалась брать на руки младенцев, когда ей предлагали. Очевидно, ей было не по себе среди моря страданий и мук. Но люди по-разному реагируют на трагедию.

Гейб протянул руку и провел ладонью по животу жены, потерявшему былую упругость после рождения Колетт. Тара очень смущалась по этому поводу. Но Гейба восхищали ее новые, мягкие формы. Она дала ему детей. Привнесла в жизнь радость и цель, которые невозможно выразить словами. За которые невозможно отблагодарить ни подарками, ни поступками.

– Я люблю тебя, – прошептал он ей на ухо.

– Я тоже, Гейб, – вздохнула Тара – Но буквально падаю от усталости. Будь ангелом и проваливай на свою половину кровати, договорились?

Ах, эти сладостные восторги супружеской жизни!

Но на этот раз Тара Макгрегор жестоко ошиблась. Правда заключалась в том, что Лекси была глубоко тронута увиденным в клинике. Столько крошечных, похожих на кукол детей с ручками-палочками и узловатыми суставами! Когда медсестра предложила ей подержать малышку, Лекси страшно испугалась, что может ее сломать. Кожа бедняжки была тонкой, как бумага… что, если Лекси слишком сильно ее сожмет? Мысль о том, что она может причинить ребенку новую боль, была невыносимой. Молящий взгляд девочки будет вечно преследовать Лекси. Она была полна решимости не проявлять никаких эмоций или слабостей перед Макгрегором. Но как только они вернулись в Кейптаун, обняла Робби и разрыдалась.

– Разве такое может быть в наши дни? Этих детей просто бросили умирать! А как же международные программы помощи больным СПИДом?!

– Все благотворительные организации задыхаются под наплывом больных, – терпеливо пояснил Робби. – Они отчаянно нуждаются в частной благотворительности. Именно поэтому я собираюсь и дальше работать с Макгрегором. А ты? Может, отстегнешь ему часть своих доходов?

Лекси поспешно вытерла слезы.

– Я немедленно выпишу тебе чек. Но повторюсь: я не доверяю Макгрегору. Сама не знаю почему. Но это так.

Следующие два года дорожки Лекси и Гейба довольно часто пересекались. Они виделись на благотворительных балах и деловых конференциях, а иногда и в залах переговоров, когда речь шла о заключении сделки. «Темплтон эстейтс» делала вложения в различные рынки недвижимости по всему миру, от Грузии до Ирана и Тибета. Но что-то по-прежнему влекло Лекси назад, в Южную Африку. Конечно, оттуда она получала постоянные прибыли. Но дело было не только в этом. В Южной Африке зарождалась «Крюгер-Брент», и Лекси чувствовала настоятельную потребность добиться успеха именно здесь.

«Феникс», чьи операции были ограничены Южной Африкой, оставался лидером тамошнего рынка. Диа Гали вышел из бизнеса в прошлом году, оставив Гейба управлять компанией. Лекси Темплтон была твердо намерена опередить его. Но «Феникс» оказался не единственной ее мишенью.

Она никогда не переставала думать о «Крюгер-Брент». «Темплтон» не вела дел в Нью-Йорке, но по настоянию Лекси штаб-квартира фирмы находилась именно там, лишь потому, что из окон было видно здание «Крюгер-Брент». Она никому не признавалась, что в глубине души всегда считала «Темплтон» трамплином. Временной остановкой. Пока она не найдет способ вернуть «Крюгер-Брент», уничтожив при этом Макса Уэбстера.

Конечно, она понимала, что со стороны это может показаться безумием. «Крюгер-Брент» – гигант, который может легко поглотить «Темплтон». Неприступная, непобедимая твердыня.

Но Лекси все видела в ином свете.

Именно размер компании может оказаться ее слабым местом. С каждым годом все сложнее управлять таким монстром. Слишком много незащищенных точек. А Лекси знакома с принципами работы компании не понаслышке. «Крюгер-Брент» – двенадцатиглавый дракон, головы которого между собой не общаются. К тому времени, когда Макс поймет, что начался штурм, будет уже поздно.

Бизнес – игра. Азартная игра. Захват «Крюгер-Брент» – все равно что игра «Дженга»[35] с мультимиллионными ставками. Да, башня Макса бесконечно выше, чем у Лекси. Но стоит вытащить несколько стратегически важных блоков с самого низа, и все сооружение с грохотом рухнет. Жизненно важно контролировать этот взрыв. Лекси нужно ослабить компанию, прежде чем нанести удар, но не уничтожить все, что принадлежало ей по праву рождения.

Пока что Макс делал за нее всю сложную работу. Он был блестящим политиком и природным интриганом. Но в качестве председателя правления ничего не стоил.

Лекси вспомнила уничижительную характеристику, данную профессором гарвардской бизнес-школы одному студенту, молодому человеку, вообразившему себя будущим Дональдом Трампом.

– Джон Дин? Ради Бога! О чем вы? Этот парень не сумеет продать доллар за девяносто центов!

Макс Уэбстер, похоже, принадлежал к тем, кто не умеет выгодно продать доллар. Он унаследовал страсть Кейт к безграничному расширению компании. Однако то, что было блестящей и успешной стратегией в шестидесятых и семидесятых, стало разрушительным и опасным во время беспорядочно изменявшихся рыночных тенденций.

Но Макс мог подождать. Как и «Крюгер-Брент».

Сейчас Лекси сосредоточилась на более насущной цели: уничтожении Гейба Макгрегора.

Сафари было идеей Гейба. Он подошел к Лекси на конвенте риелторов в Сан-Сити после заключительной речи Сола Керзнера.

– Я зарезервировал на неделю номера в Шишангени-Лодж. Это на самой границе национального парка Крюгера. Хотел поехать с Тарой и детьми. Но Джейми подхватил ужасный желудочный грипп. Не хотите побывать на сафари?

Сегодня, в деловом темно-сером костюме, подчеркивавшем его загар и цвет глаз, – глаз Лекси, – Гейб выглядел еще красивее, чем в их последнюю встречу. Может, поэтому она так его не любит? Потому что он неотразимо привлекателен?

Все возможно: слишком сильно ранил ее Макс. Поэтому сама мысль о том, что можно желать мужчину, наполняла ее ужасом.

– Очень любезно с вашей стороны, но боюсь, что не смогу. На остаток месяца у меня запланированы поездки.

– Как жаль! – Гейб покачал головой. – Предполагается, что это лучшее сафари в стране.

– Уверена, вы прекрасно проведете время.

Лекси подчеркнуто деловито посмотрела на часы.

– Для нас это идеальная возможность поговорить об «Элизабет сентер». Но если ваш график так плотен…

Черт бы его побрал! Он поймал ее на крючок и знает об этом.

«Элизабет сентер» должен был стать самым большим ритейл-парком, выстроенным на двухстах акрах прекрасной земли в богатом пригороде Йоханнесбурга. Каждое уважающее себя риелторское агентство, включая «Темплтон», старалось заполучить свою долю. Гейб каким-то образом сумел отхватить лакомый кусочек и теперь владел десятью процентами акций, что делало его вторым по величине индивидуальным акционером. Одно слово Гейба могло открыть дверь и для Лекси. Или закрыть.

– Говорите, на следующей неделе?

Гейб ухмыльнулся. Рыбка заглотнула наживку.

– Я попрошу секретаря прислать вам описание поездки.

– Спасибо, – сухо кивнула Лекси.

– А вдруг вам понравится? На свете бывали и более странные происшествия.

Лекси совсем не была в этом уверена, но промолчала.

Шишангени-Лодж был драгоценностью в короне национального парка Крюгера и состоял из двадцати двух отдельных, крытых черепицей шале. Здесь были плавательный бассейн, библиотека, конференц-залы и винный погреб с винами более высокого качества, чем в прославленных ресторанах. В каждом шале имелся наблюдательный пункт, с которого можно было любоваться пробегавшими мимо животными, бар, камин и душ на свежем воздухе (для тех, кто желал почувствовать себя единым целым с природой, не отказываясь одновременно от таких приятных блюд, как перепелиные яйца на завтрак и суп-парфе из гусиной печенки).

– Как ваша комната?

Гейб и Лекси встретились у бассейна, чтобы идти на ужин. Это была их первая ночь в Шишангени. Жаркое африканское солнце бросало последние лучи на землю, заливая оранжевым сиянием гобелен темной зелени. По пути из аэропорта Мпумаланга вся решимость Лекси не восхищаться вслух окружающими пейзажами внезапно испарилась. Она бывала в Южной Африке с самого детства, но необыкновенная красота этого уголка национального парка воистину потрясала.

– Прекрасная. Спасибо.

Окна шале Лекси выходили на Крокодиловую реку, протекавшую на юге. На востоке было рукой подать до мозамбикской границы, – миля за милей самой потрясающей по красоте земли на этой планете.

– Вода слишком медленно нагревается.

– Странно, – нахмурился Гейб. – Я поговорю с руководством.

На самом деле душ у Лекси прекрасно работал. Горячие, сильные, упругие струи били по телу, смывая напряжение с уставшей спины и плеч. Но Лекси не хотела, чтобы Гейб видел, как она счастлива.

Тем более что это не отдых, а своеобразная миссия. Она здесь ради «Элизабет сентер». Не ради гребаных зебр.

– Мечтаете о завтрашнем сафари?

– Да… кажется.

– У нас есть шансы увидеть всю большую пятерку: носорога, слона, буйвола, льва и леопарда.

– Здорово.

Гейб скрипнул зубами. Еще один односложный ответ, и он ее задушит!

Он привез сюда Лекси по предложению Тары. Даже сейчас в ушах звучал голос жены:

– Прошло два года, а ты до сих пор не понял, почему эта женщина так тебя ненавидит. Лично мне неясно, почему ее мнение настолько тебя волнует. Но в таком случае, ради Бога, увези ее куда-нибудь и попытайся понять, в чем дело.

Тогда это показалось ему хорошим планом. Но сейчас, чувствуя исходящие от Лекси волны враждебности, Гейб тоже спросил себя, зачем ему все это.

Потому что у них общий отдаленный предок?

Потому что Лекси – его конкурент?

Потому что она – сестра Робби?

Или его мотивы более эгоистичны?

Или есть какая-то иная, истинная причина, по которой ему невыносима мысль о том, что сексапильная, умная женщина способна относиться к нему так, как относится Лекси?! Последней женщиной, которая долго сопротивлялась его обаянию, была Тара, и все кончилось тем, что он женился на ней.

Что он делает? Или совершенно спятил? Что бы там ни назревало между ним и Лекси, он не должен ставить под угрозу свои отношения с женой.

Лекси прервала молчание:

– Итак, «Элизабет сентер». Насколько я понимаю, в акциях заинтересованы несколько сторон?

Гейб жестом подозвал официанта.

– Давайте сначала сделаем заказ. Я слишком устал сегодня, чтобы обсуждать дела.

– Разумеется. – Лекси вымучила улыбку.

– Времени у нас много.

Она старалась не замечать, как натягивается синяя ткань рубашки на широкой груди Гейба. Как его большие руки игрока в регби разрывают теплые булочки, словно бумажные салфетки.

Нет, ей не стоило приезжать. Утром она уедет. Скажет, что возникли срочные дела в Нью-Йорке.

Утром она не улетела. Потому что уже в шесть часов, полусонная, невыспавшаяся, тряслась на заднем сиденье джипа, уносившего их в заросли.

– Сегодня мы будем спать в палатках.

Сам Гейб выглядел отдохнувшим и веселым. Сегодня на нем были старые парусиновые штаны и рубашка-хаки. Индиана Джонс без пастушьего кнута. Лекси, по контрасту, выглядела той, кем была на самом деле: измученной жительницей Нью-Йорка, жаждущей забраться в постель или, на худой конец, вломиться в ближайший «Старбакс» и потребовать тройной кофе латте с ванилью.

– Волнуетесь?

– С ума схожу.

Рев двигателя и ухабистая дорога сильно затрудняли разговор. С полчаса оба молчали. Потом Гейб громко вскрикнул:

– Смотрите! Туда!

Из кустов терновника выступила львица, зевая и потягиваясь. Лучи утреннего солнца окрашивали ее в золотистый цвет. Гейб схватился за камеру.

– Видели ее? Невероятно! День обещает быть поразительным.

Лекси покачала головой. Ну совсем мальчишка! Интересно, бизнес тоже возбуждает его так сильно?

Они остановились на ленч и поели в тени баобаба. Лекси едва не грохнулась в обморок, когда к ним подошли два туземца, босые, в набедренных повязках с перьями, вооруженные копьями.

– Все в порядке. Они из племени сан. Бушмены. Охотники. Сан бродили по этим землям с начала каменного века.

– Что им нужно?

– Скорее всего еды.

Гейб протянул мужчинам хлеб, но они отказались, тыча пальцами в Лекси и улыбаясь. Один вытащил из-под перьев мешочек с сухими листьями и предложил Гейбу.

– А я ошибся, – ухмыльнулся тот. – Похоже, вас высоко оценили.