Сидни Шелдон. Интриганка-2 Бэгшоу Тилли
Хоть бы чтение немного отвлекло ее!
– У вас есть сегодняшний «Уолл-стрит джорнал»?
– Э… нет… боюсь, что нет, – растерялась девушка. – У нас есть «Вог» и «Ин стайл». И по-моему, «Ю-эс уикли». Хотите?
– Нет. Спасибо.
Лесли машинально схватила пульт и включила Си-эн-эн. Четыре часа. Целая вечность.
Она бы выписала чек на миллион долларов, чтобы потеснить очередь и покончить со всем этим прямо сейчас. Какой смысл иметь деньги, если не можешь получить все, что пожелаешь?
Гейб запрыгнул в такси. В салоне было грязно и пахло залежалыми такос[40].
– Парк-авеню, пожалуйста. Здание «Крюгер-Брент».
– Их там больше нет.
Водитель обернулся. Здоровенный мексиканец с огромными пятнами пота под мышками обдал Гейба запахом такос.
– Они разорились, помните? Или вы не смотрите новости?
– Точно. Я и забыл.
Ну конечно, Лекси, должно быть, перебралась в новое здание. Но куда?
Гейб глянул на часы. Уже три, и он устал как собака. Может, не стоит разыскивать Лекси сейчас? Он поедет в отель, немного поспит, а вечером приедет к ней домой.
– Знаете, я передумал. Везите меня в отель «Плаза».
– Как пожелаете, сэр.
Тонкая игла вошла в вену.
– Сейчас у вас немного закружится голова, – предупредила сестра. – Расслабьтесь. Я приду за вами через четверть часа.
Лекси бессильно обмякла. Когда сестра ушла, она заплакала в подушку.
– Прости меня, детка…
В коридоре переговаривались медсестры.
– Она действительно хорошенькая. Даже без макияжа.
– Верно. Никогда не подумаешь, что ей уже сорок. Как по-твоему, она делает себе ботокс?
– Ни в коем случае. Это же видно.
– Да, но за такие деньги она может получать все самое лучшее. Вдруг мы просто ничего не замечаем?!
– Она очень богата?
– Представляешь, купила «Крюгер-Брент» за наличные. Так что, полагаю, она не беднее Билла Гейтса. Знаешь, будь у меня ее деньги и внешность, наверное, нашла бы чему улыбаться. А она выглядит такой печальной!
– Брось, Перл, с чего тут веселиться? Она пришла на аборт и вряд ли в настроении ходить «колесом» по всему коридору.
– Наверное, ты права. Интересно, а кто отец?
Они прошлись по списку любовников Лекси, словно обсуждали героиню «мыльной оперы». Но тут подошедший врач положил конец дискуссии.
Да и какая разница, кто отец? Через пару часов ребенка вообще не будет.
Врач была женщиной. Интересно, она сама делала когда-нибудь аборт? И как вообще врачи приходят в эту клинику?
– Как только введем наркоз, начинайте обратный счет от двадцати. Договорились?
Болезненный укол.
– Начинайте считать.
– Двадцать, девятнадцать…
Лекси подумала о матери, давшей ей жизнь. Думала ли она, что может умереть? Что пожертвует своей жизнью ради новой жизни, зародившейся в ее чреве?
– …пятнадцать, четырнадцать…
Лицо Макса. Он брал ее. Бешено. Страстно. Она кончала, выкрикивая его имя.
– …двенадцать, одиннадцать…
Свет медленно мерк. Она почувствовала, что тонет, глубже и глубже скользя в темноту.
Гейб! Гейб здесь! Он что-то говорил. Она видела его лицо. Видела, как шевелятся губы, но не слышала ни единого слова. Но почему он яростно машет руками? Что-то неладно.
– Прости… Прости, Гейб, – пробормотала она.
И тут он исчез.
Сначала она подумала, что спит. Только когда Гейб взял ее за руку, она поняла, что он действительно с ней.
Она лежала в больничной палате, в той самой, где находилась перед операцией. Рядом сидел Гейб.
– Что случилось? Все закончилось?
Он поцеловал ее в лоб.
– Ты имеешь в виду операцию? Нет. Я не позволил. Убедил доктора, что ты все еще не уверена.
Из глаз Лекси полились слезы.
– Я ошибся? Ты так сильно хотела избавиться от ребенка? – тоскливо спросил он. – Это ведь наш ребенок, верно?
Лекси с несчастным видом кивнула.
– Как ты узнал, что я здесь?
Гейб рассказал, как сел на первый же самолет из Кейптауна, потому что больше не мог без нее жить.
– Я ехал в отель, но в последний момент передумал и остановился у прежнего здания «Темплтон».
– «Крюгер-Брент», – прошептала Лекси.
– Знаю. Я надеялся, что ты перебралась туда, но наверняка ничего не знал. К счастью, в лифте я встретил Огаста Сэндфорда. Увидев меня, он изменился в лице. Я понял, что случилось нечто ужасное.
– Огаст тебе рассказал?!
– Не сердись. Я заставил его сделать это. И сразу же помчался сюда, но мне сообщили, что ты уже в операционной. Господи!.. – Гейб покачал головой. – Опоздай я на тридцать секунд… почему ты не сказала, что беременна?
Лекси протянула руку и коснулась его лица.
– Не хотела тебя ранить. И без того уже причинила тебе столько зла. Просто знала, что не могу его сохранить.
– Но почему? – дрожащим голосом спросил Гейб. – Чего ты боишься, Лекси?
Наконец все прояснилось. Ее ужас перед родами, уверенность в том, что даже если она выживет, станет никудышной матерью.
– Я не ты, – всхлипывала она. – Я другая. Мы с Максом другие. Мы родились с этой… одержимостью. Полагаю, ты так это называешь. Макс хотел заполучить «Крюгер-Брент» так же страстно, как я. Это я убила его, Гейб. – Она сжала ладонями виски. – Отняв у него компанию, я подписала ему смертный приговор.
Вся скорбь, которую она так долго подавляла, вырвалась из нее, как изгнанный демон. Лекси так долго ненавидела Макса, что убедила себя: любовь умерла. Но оказалось, это не так. С гибелью Макса умерла часть ее самой. Теперь она это знала.
Гейб позволил ей выговориться. Когда слезы иссякли, он мягко сказал:
– Ты не убивала Макса, Лекси. Он был болен. Он покончил с собой.
– Но, Гейб, ты не знаешь. Не знаешь меня. Я сделала нечто ужасное. Непростительное.
– На свете нет ничего непростительного.
Гейб погладил ее волосы.
– Поэтому я прилетел. Мне все равно, что бы ты ни сделала. Я люблю тебя. Люблю такой, какая ты есть.
– Гейб, ты ведь ничего обо мне не знаешь.
– Нет… и не собираюсь узнавать. Это я раньше думал, что хочу услышать правду. Не хочу. Прошлое есть прошлое. Его нельзя изменить. Я смотрю в будущее. Наше будущее, – уточнил он, погладив ее живот. – Роди этого ребенка, Лекси. Выходи за меня. Понятно, что «Крюгер-Брент» всегда будет на первом месте. Но я согласен довольствоваться вторым, если это нужно для того, чтобы быть с тобой.
Гейб распахнул объятия, и Лекси бросилась ему на шею и прижалась так, словно от этого зависела ее жизнь. Она так любит его, что страшно становится. А ребенок…
– Я боюсь, Гейб, – прошептала она, наконец отстраняясь. – Моя мать умерла, когда рожала меня. Бабушка умерла, когда рожала ее. Я даже не смерти боюсь. Мне страшно умереть, прежде чем удастся вернуть «Крюгер-Брент» былое величие.
Гейб смотрел на нее со смесью жалости и изумления.
Хуже всего, что она говорит искренне…
– Ты не умрешь, Лекси. Выходи за меня.
«Не могу. Все равно ничего не получится. Ты почти ничего обо мне не знаешь. И не должен узнать».
– Я согласна.
Гейб просиял:
– Правда! Ты станешь моей женой?
– Да!
Лекси смеялась и плакала, гладила и целовала его, не в силах отпустить.
– Да, я выйду за тебя. Я так тебя люблю!
Она знала, что не заслуживает хеппи-энда. Но так хотела, чтобы все хорошо кончилось!
«Крюгер-Брент». Гейб. Ребенок.
Наконец Лекси Темплтон получит все!
Ив знала, что конец близок. Она чувствовала, как смерть смыкает кольцо, которое нет сил разомкнуть. Паника тошнотой подступала к горлу.
«Нет! Рано! Мое время еще не пришло! Пожалуйста! Я должна жить!»
Она молода и красива, куда красивее Алекс! Мужчины готовы были перегрызть друг другу глотки за честь оказаться в ее постели. Она Богиня: богатая, неотразимая, неприступная.
Но тут явились призраки и все испортили.
Кейт Блэкуэлл, ее бабка:
– Ты порочное дитя, Ив. Александра унаследует «Крюгер-Брент». Ты ничего не получишь.
Кит Уэбстер:
– Это всего лишь незначительная операция. Избавишься от тонких морщинок в уголках глаз. Не волнуйся, дорогая. Я позабочусь о тебе.
Макс, ее цыганенок, ее спаситель:
– Мы идем на дно, мама. Кто-то играет на понижение с нашими акциями. Я ничего не могу сделать…
Глупцы, все они глупцы! Воры, лгуны и дураки!
Кейт Блэкуэлл прижимала одеяло к лицу Ив. Она не могла дышать.
Охваченная ужасом, Ив перестала владеть собой. В ноздри ударил едкий запах экскрементов и мочи. Она ощутила липкую влагу на ногах и спине.
Нет! Только не сейчас! Только не так!
Собрав последние силы, Ив оттолкнула бабку и сунула руку в ящик тумбочки. Узловатые пальцы отчаянно шарили по дну. Наконец она схватила бумагу и ручку и стала писать, быстро, едва различимым почерком. Потом сложила бумагу и написала имя на чистой стороне.
– Почти вовремя…
Кит выхватил ручку из ее пальцев. Джордж Меллис прижал к матрацу. Последнее, что увидела Ив, – идущую к ней Кейт Блэкуэлл с саваном в руках.
Старая сука улыбалась.
Глава 28
Свадьба Лекси Темплтон и Гейбриела Макгрегора стала событием десятилетия. На церемонии, прошедшей в Сидар-Хилл-Хаусе, присутствовали премьер-министры и короли, магнаты-миллиардеры и кинозвезды. Но самой важной гостьей была новорожденная девочка – Максин Александра Темплтон Макгрегор. Единственная наследница «Крюгер-Брент», дочь Лекси была самым богатым ребенком в Америке. Ее фотография, даже очень зернистая, принесет состояние тому удачливому папарацци, который сделает ее первым.
Но на свадьбе это никому не удалось. Контроль был таким строгим, что даже муха не могла залететь в дом без разрешения. По крайней мере сегодня маленькая Максин могла спать мирно – ее не тревожили любопытные взгляды посторонних.
– Ну разве она не красавица?
Лекси нагнулась над колыбелью дочери. Все страхи, связанные с рождением дочери, остались позади. Все прошло идеально. Лекси волновалась напрасно.
– Это ты красивая.
Робби Темплтон поцеловал сестру в щеку. Как шафер Гейба, он имел право выпить с женихом до свадьбы. Но не устоял перед соблазном провести несколько последних минут с Лекси и племянницей. Маленькая Максин уже заставила дядю плясать под свою дудку.
– Ты мне льстишь. Я еще не похудела.
Лекси похлопала себя по несуществующему животу и одернула кружевную юбку подвенечного платья.
– Не считаешь, что в моем возрасте глупо носить белое?
– Конечно, нет, – заверил Робби. – Это цвет всех начал.
Начало. Да. Начало ее жизни.
Лекси все еще не могла свыкнуться со своим только что обретенным счастьем. Под ее руководством «Крюгер-Брент» снова процветала. Конечно, фирма стала меньше, чем во времена Кейт Блэкуэлл. Но они упорно шли наверх, и подъем вселял в служащих и руководителей энергию и потребность идти еще быстрее. С каждым месяцем Лекси все меньше тревожилась, что ее и Карла обличат в содеянном. Комиссия по ценным бумагам и биржевой деятельности ни о чем не подозревала. На них не падала и тень подозрения.
И теперь Гейб разделяет с ней ее счастье. Гейб и маленькое чудо, их дочь. Трудно сказать, на кого похожа Максин. Такая крошечная. С голубыми, как у многих младенцев, глазами и прядкой черных как смоль волос. Гейб утверждал, что она – копия Лекси, но это только потому, что девочка сжимала кулачки, дулась и вопила, как сирена, когда не могла настоять на своем.
В приоткрывшейся двери показалось старческое, сморщенное лицо Паоло:
– Робби, ты нужен Гейбу. Занавес открывается через пять минут.
Робби взглянул на сестру:
– Подумать только, в следующий раз, когда мы будем разговаривать, ты уже станешь миссис Гейбриел Макгрегор!
– Знаю. – Ее улыбка могла осветить весь штат Мэн. – Надеюсь, все это мне не снится и я не проснусь раньше времени!
Сад Сидар-Хилл-Хауса – огромный, покатый газон, спускавшийся от дома к воде, оказался под белым парусиновым тентом. Внутри проход длиной сто футов, окаймленный тысячами белых роз, вел к возвышению-алтарю.
Глаза Питера Темплтона, подводившего дочь к мужу, наполнились слезами. Хрупкий и дряхлый, тень плечистого нападающего, каким он был в юности, временами Питер казался таким слабым, что должен был опираться на руку Лекси. Но глаза его сияли радостью. После стольких страданий Господь наконец смилостивился над его любимым ребенком.
– Берешь ли ты эту женщину…
– Да.
– Берешь ли ты этого мужчину… в болезни и здравии, пока смерть вас не разлучит?
– Да. Да!
Лекси почувствовала, как с плеч упала свинцовая тяжесть. Как легко стало дышать! Она с любовью посмотрела в глаза Гейба и увидела в них ответную любовь. Больше она никогда не будет одна!
Мужчина, подъехавший к воротам Сидар-Хилл-Хауса, показал удостоверение личности.
– Специальная доставка. Для мисс Темплтон.
– Хорошо. Оставьте здесь.
– Не пойдет. Мой хозяин дал строгий приказ передать конверт лично мисс Темплтон. Это очень важный документ.
Охранник рассмеялся.
– Мне плевать, даже если это подлинная каменная табличка, на которой высечены десять заповедей. Я вас не пропущу.
Мужчина поколебался.
– Если я оставлю это вам, можно быть уверенным, что мисс Темплтон получит конверт? Сегодня?
– Ясное дело, приятель. Я уже сказал, оставьте это здесь.
Дождавшись отъезда мужчины, охранник оглядел пакет. Обычный коричневый конверт из адвокатской конторы. Тоска зеленая. Кому нужно это дерьмо в день собственной свадьбы?
За спиной охранника высилась гора неразвернутых свадебных подарков и карточек. В основном всякая чепуха, оставленная доброжелателями, совершенно посторонними людьми. Охранник, не задумываясь, бросил конверт в общую груду.
Гейб чувствовал себя так, словно попал в центр тайфуна. Окружающие наперебой хлопали его по спине и пожимали руку.
– Прекрасная церемония!
– Лекси просто неотразима!
– Поздравляю, парень! Где проведете медовый месяц?
Вице-президент Соединенных Штатов, вне всякого сомнения, самый большой зануда на свете, отвел Гейба в сторону и целых десять минут разглагольствовал на тему супружеского счастья. Потом Гейб обменивался рукопожатиями с очень важными персонами, пока не заболело запястье, и, завидев Робби, схватился за него как за якорь спасения.
– О Боже, это безумие. За последние три часа я ни разу не перевел дыхания.
– Это день твоей свадьбы. Ты популярен, – улыбнулся Робби.
– Именно это творится с тобой после концерта? Тебя тоже осаждают фанаты?
– Ха! Хотелось бы! Ты видел Лекси?
Гейб вздохнул:
– Я как раз хотел задать тебе тот же вопрос. Мы женаты всего полдня, а она уже сбежала.
– Загляни в кабинет, – посоветовал Робби. – Она, возможно, за компьютером. Проверяет котировку акций «Крюгер-Брент».
Он намеревался пошутить, но Гейб серьезно сказал:
– Знаешь, неплохая идея!
Суперинтендант Джон Кэри из полицейского управления штата Мэн ошеломленно покачал головой.
– Должно быть, сегодня первое апреля, и никто не сказал мне! Верно?
Детективы Майкл Шоу и Антонио Санчес отрицательно покачали головами.
– Вы это серьезно?
– Да, сэр, – кивнул Антонио. – Мы получили информацию вчера ночью. Но она, кажется, подтвердилась.
– Кажется?
Суперинтендант ощутил, как поднимается давление.
– Знаете, какие связи у этой женщины? И заявляете, что вам «кажется»?
Детективы молчали. Оба тихо радовались, что решать вопрос придется не им. Наконец суперинтендант снова заговорил:
– Приведите другого парня. Давайте сначала поговорим с ним. Детективы нервно переглянулись.
– Ну что еще? – простонал Кэри.
– Мы пытались, сэр. Прошлой ночью. Но он исчез.
– Что значит «исчез»?
– Удрал в Южную Америку, сэр. Мы так думаем. Он обнулил все счета.
– Черт!
Джон Кэри прослужил в полиции больше тридцати лет. Подобные происшествия – крупномасштабные мошенничества, доносы из могилы – нечасто случались в Мэне. Содержание предсмертного письма Ив Блэкуэлл в полицию было настоящим динамитом. И этого динамита вполне достаточно, чтобы уничтожить карьеру суперинтенданта, если дело будет провалено.
– Может, привезти мисс Темплтон для допроса, сэр?
Кэри немного подумал:
– Нет, пока не стоит. У нас еще нет никаких доказательств. Не забывайте, у Ив Блэкуэлл под старость совсем съехала крыша. Может, все это – просто пустышка.
Кроме того, ему необходимо как следует поразмыслить. Может, не было счастья, да несчастье помогло? Может, после тридцати лет неблагодарной службы в полиции боги предлагают ему, Джону Кэри, последний шанс получить славу и состояние?
Если донос ложный и он арестует Лекси Темплтон в день ее свадьбы, станет всеобщим посмешищем.
Если все это правда и он…
Во всем этом по крайней мере есть одно светлое пятно: пусть Карл Колепп сумел исчезнуть, зато у Лекси Темплтон – одно из самых узнаваемых лиц на планете.
Уж она-то никуда не денется.
Лекси уединилась в одной из спален Сидар-Хилл-Хауса. Шум и суматоха внизу начинали действовать на нервы. Пришлось сбежать.
Она сделала это! Вышла за Гейба! Получила все, что хотела.
Она вспомнила летние каникулы, проведенные в этом доме. Скорбь отца по матери покрывала окружающее нестираемой патиной горести, и весь дом словно был окутан туманом потери. Если не считать Питера, подобно призраку бродившего по пустым коридорам дома, и их с Робби, остальные родственники уже в могиле. Александра. Кит. Ив. Даже Макс. Бедняга Макс.
Когда умрет отец, она вывезет отсюда всю мебель, сделает ремонт и обставит дом заново. Для Максин. Пусть она будет счастлива. Пусть у нее будет детство, которого никогда не было у Лекси.
– Простите, что побеспокоила, мэм. Не знала, что здесь кто-то есть.
В комнату вошла горничная Кончита, пошатываясь под грузом свадебных подарков и карточек.
– В домике охранников больше нет места.
Она бесцеремонно свалила всю гору на постель.
– Это все оставили у ворот?
– Да, мэм. Похоже, очень многие хотят пожелать вам счастья.
Лекси села и принялась разворачивать подарки, не замечая, как летит время. Гости уже начали разъезжаться.
Какие-то подарки оказались очень дорогими: вазы от Лалик, лампы от Тиффани, первые издания Хемингуэя и Марка Твена. Какие-то – совсем простыми, но подаренными от всей души. Лекси была особенно тронута керамической кружкой, которую сделали для нее ученики одной местной школы. На кружке были выгравированы дата свадьбы и переплетенные инициалы ее и Гейба.
Как мило с их стороны!
Наконец изрядно уставшая Лекси добралась до жесткого коричневого конверта. И решила, что это – последний. Остальные она откроет потом.
Внутри оказался листок бумаги. Она сразу узнала почерк тети Ив. С трудом вчитываясь в неровные строчки, Лекси поняла, что не стоило открывать другие подарки. Ее мир необратимо изменился.
«Думай! У тебя совсем мало времени. Что сделала бы на твоем месте Кейт?»
– Сэр, взгляните на это.
Детектив Майкл Шоу показывал на ряды цифр, черневших на мониторе. Числа были огромными.
– Это трансферты из «Сидар интернэшнл» на счет фонда Карла Колеппа за сорок восемь часов до краха «Крюгер-Брент».
Читать бесплатно другие книги:
