Пожирающая Серость Эрман Кристина

– Я и не читаю, – сердито процедила Мэй, но ей хотя бы хватило совести выглядеть при этом пристыженно. – Я не вижу ничего важного. Таким способом я связываю тебя с картами. Они используют меня в качестве посредника, объединяя твои поступки в прошлом и наиболее вероятный исход твоего вопроса. Просто это вызывает немного странное ощущение, ничего более.

– Немного странное?!

Мэй пожала плечами:

– Ты хочешь получить ответы или нет?

Вайолет нахмурилась, ведь она уже так далеко зашла… Девушка снова взяла Мэй за руку и провела следующие тридцать секунд в мучительной, вибрирующей тишине.

– Ладно, – наконец произнесла Мэй. – Достаточно.

Вайолет убрала руки и сжала их в кулаки на коленях, облегченно сутулясь. Единственное утешение – Мэй выглядела такой же радостной от разрыва контакта.

– Хорошо, – вздохнула она. – Начнем.

Она перевернула карты. Вайолет удивленно ахнула, увидев центральную карту.

Это было все равно что смотреть в другой мир – мир, который она, к глубочайшему сожалению, узнала. Из мазков краски выступал человек, скрытый тенями; он стоял посреди поляны, которую окружали тонкие серые деревья. Единственный луч падал на его руку, а от его тела остался только скелет. В верхнем правом углу был расположен контур кости с пятеркой внутри.

– Вижу, ты узнаешь свою карту. – Мэй показала кончиком розового ноготка на разрисованное дерево. – Пятерка Костей.

– Я не одна из козырей? – поинтересовалась Вайолет.

– Твое счастье, – в унисон выпалили Готорны.

– В таких гаданиях часто попадается карта человека, задавшего вопрос, – продолжила Мэй. – Итак, справа от тебя Волк.

На карте был нарисован зверь, шерсть которого сперва показалась Вайолет черной, но после на ней стали различимы тысячи крошечных переливающихся разноцветных точек. Художник определенно был безумно талантлив. Вайолет могла поклясться, что дикий, ищущий взгляд зверя был направлен прямо на нее.

– Волк не подразумевает буквальное дикое животное. Это непредсказуемый источник силы – твоей. Становится интереснее, если вспомнить про твой вопрос.

Рука Мэй передвинулась к третьей карте, Восьмерке Костей. Два черепа лежали прижатыми нос к носу на суглинистом грунте. Один был гладким и целым, а второй – сильно изуродованным, с трещинами и сломанной пополам челюстной костью.

– Карты – это целая наука, – сказала Мэй. – Четыре масти представляют каждую семью основателей Четверки Дорог. Ветви – Готорнов. Кинжалы – Салливанов, камни – Карлайлов… – ее голос изменился при упоминании последних, – а кости соответственно твою. Поэтому все так странно. Эта карта должна представлять кого-то из твоей семьи, и она отвечает на твой вопрос. Вот что держит тебя в этом городе, что мешает тебе завершить ритуал. Или же, возможно, она причина, по которой ты вообще оказалась здесь. Ответы, которые ты ищешь, кроются в ней.

Сердце Вайолет больно сжалось, ее пальцы бессознательно скользнули к розе на запястье.

Она не могла говорить или думать, и все за ней наблюдали, Айзек – особенно пристально.

– Ты знаешь, о ком говорит эта карта, – сказал он. И это был не вопрос.

Вайолет отпрянула от него, словно ее ударили – но даже удар причинил бы меньше боли. Поскольку ни одни слова не помогут ей ответить так, чтобы не начать плакать, а она не станет… не перед ними. Пускай считают бессердечной или черствой. Пускай считают лгуньей. Да кем угодно, только не слабой!

– Черт, – произнесла Мэй, и Вайолет подняла на нее взгляд.

В уголке глаза Мэй начало расцветать красное пятнышко, растекаясь по склере. Вайолет с ужасом наблюдала, как та моргнула, и по ее щеке скатилась алая капля.

– Ты в порядке? – прошептала Вайолет.

– Не смотри на меня, – прорычала Мэй, вытирая кровь дрожащим кулаком. – Смотри на карты.

Вайолет опустила взгляд. На четвертую карту, появившуюся в центре стола.

На темном фоне проступала корона с четырьмя шпилями. Каждый из них был из материала масти: сплетенные ветви, выбеленная кость, сверкающий клинок и неровный обломок камня. Каждое острие обволакивала кровь, под короной горела пара зловещих желтых глаз. Под ними – забрызганное чернилами и выведенное трясущейся рукой неразборчивое слово «Зверь».

Она поняла без пояснений – это монстр из Серости. И в ту же секунду осознала, что верит, верит беспрекословно, не сомневаясь, что он смотрит на нее с этого кусочка дерева. В голове всплыл образ скелетообразных деревьев. Вайолет отшатнулась от стола, и кофе разлился по полу.

Айзек тут же рванул к Джастину, который сидел слишком неподвижно в паре сантиметров от карты. Выражение его лица было таким же, как в Серости: в его глазах как будто погас свет.

Айзек резко встряхнул его за плечо, а Мэй быстро собрала карты.

Стоило ей захлопнуть крышку шкатулки, как в комнату для чтения словно вновь впустили воздух. Айзек медленно убрал руку с плеча Джастина. На его лице так отчетливо читалось беспокойство и нежность, что Вайолет пришлось отвести взгляд. Она не могла вспомнить, когда в последний раз кто-то смотрел так на нее.

– Ладно, – сказала она, вытирая мокрые от кофе ладони о джинсы. – Кто-нибудь объяснит, что это была за чертовщина?

Окровавленные пальцы Мэй так крепко сжимали шкатулку, что у нее побелели костяшки. К первой струйке крови на щеке добавились еще две, багровые полосы запачкали фарфоровую бледность ее кожи.

– Доказательство. Ты должна пройти ритуал, – ответила она. – Иначе и дальше будешь призывать это.

У Вайолет пересохло во рту.

– Хочешь сказать, что появление этой карты – моя вина?

– Это было твое предсказание, – пожала плечами Мэй.

– Ты во всем разберешься, – сипло произнес Джастин. Его загорелая кожа по-прежнему казалась слегка бледной, на висках выступили капельки пота. Но он все равно выглядел лучше, чем несколько секунд назад. – Мы тебе поможем. А затем сделаем так, чтобы этот монстр больше никогда никого не убил.

– Что ж, – вздохнула Вайолет. – Похоже, у меня нет выбора.

Айзек, стоящий в другой части комнаты, издал глубокий гортанный смешок.

– Добро пожаловать в Четверку Дорог, – сказал он. – Здесь никто бы не остался добровольно.

8

Джастин уже не помнил, когда не знал правду о Четверке Дорог. Первые воспоминания были связаны с дедушкой, который работал шерифом перед Августой. Он был крупным мужчиной, достаточно крупным, чтобы качать на руках Джастина и Мэй одновременно, усыпляя их «Колыбельной основателей».

  • Дети малые блуждали,
  • Из лесу пути не знали.
  • Серость стала домом их,
  • Деток малых, неживых.
  • О зовущих там кошмарах
  • Знают четверо людей.
  • Мы поэтому остались
  • И живем здесь по сей день.
  • Ветви и камни, кинжалы и кости.
  • Заперт ими в клетке Зверь.

Знакомые слова крутились в голове Джастина, пока они с Мэй шли по лесу, направляясь на ночное патрулирование.

Воспоминания о дедушке натолкнули его на мысли о мужчине, которым он никогда не станет, даже если останется в Четверке Дорог. В этом лесу он научился бегать, целоваться – помимо всего прочего, – и искал убежища, когда его семья становилась невыносимой. Но лес остался прежним, а Джастин изменился.

Теперь он не мог смотреть на эти невероятно высокие деревья и не думать о Серости, возникающей за ними. Ему было не место в этом залитом лунным сиянием лесу, где так легко дышалось чистым, травянистым, грунтовым воздухом. Он должен был умереть в день ритуала – прямо под облаками цвета тупой стали, – навеки потерянный в бескрайних просторах скрюченных пепельных деревьев. Если бы не Мэй, все так бы и было.

– Выглядишь мрачновато, – заметила его сестра, опуская руки в карманы розовой куртки. Несмотря на то что сентябрь только начался, на улице уже похолодало. – Думала, ты будешь рад. Тебе удалось растопить снежную королеву.

– Вайолет не снежная королева, – ответил Джастин, морщась от боли в икрах после вечерней пробежки. После такого гадания ему отчаянно хотелось выплеснуть все накопившееся. – И не я растопил ее. За это нужно благодарить Серость.

Когда Джастин искал Вайолет, он надеялся обрести в ней союзника. А нашел проблему, решения которой он не знал.

«Ей плевать на защиту Четверки Дорог, – как бы между прочим сказал Айзек пару часов назад, когда Вайолет ушла домой. – Ей просто хочется свалить отсюда».

«Так ты думаешь, что нам не стоит ей помогать?» – спросил его Джастин.

Айзек покрутил треснутый медальон на запястье.

«Я этого не говорил».

– Она воскрешает мертвых, – ответила Мэй. – Было бы… любопытно посмотреть, как она проявит себя на патрулировании.

Джастин согласно кивнул. Тьму рассек свет от полицейского участка, маня их обоих, словно мотыльков к огню, к квадратному уродливому зданию на окраине города.

Зайдя внутрь, он ожидал увидеть обычную картину – выстроившихся в ряд офицеров и Августу, распределяющую маршруты и выкрикивающую команды. Вместо этого мать ждала их одна в прихожей, ее короткие светлые волосы сияли почти неоново в свете флуоресцентных ламп.

Джастин подумал, что снова случилось что-то ужасное.

– Все в порядке? – громко спросила Мэй, подумав о том же.

– Все нормально, – быстро ответила Августа. – Мне просто нужно кое-что обсудить с твоим братом. Мэй, можешь пойти в комнату для совещаний? Там помощники разрабатывают маршруты.

Мэй прошла дальше по коридору, недоуменно оглядываясь на брата. Джастин сильно вырос за последние несколько лет, и теперь они с Августой были почти одного роста, но она все равно казалась выше, пока вела его в свой плохо освещаемый кабинет. Мастифы свернулись на полу и дремали. Хвост Брута завилял, когда Джастин сел и погладил пса по голове.

– В чем дело? – спросил он, прикидывая, что же он натворил на этот раз, пока Августа усаживалась за стол. Все догадки сводились к Вайолет – но тогда мать позвала бы и Мэй.

– Я решила, что будет лучше, если мы обсудим это наедине. – Августа приковала его взглядом к месту. – Я считаю, что ты не должен сегодня патрулировать город.

Джастин нахмурился:

– Почему? Митси с Сетом хотят поменяться днями?

– Нет. Но я волнуюсь о тебе. Особенно сейчас, когда до равноденствия осталось так мало времени. Это ради твоего же блага, я просто пытаюсь уберечь тебя.

Джастин много времени проводил в различных спортивных командах, чтобы уловить намек.

– Ты отправляешь меня на скамейку запасных?

– Я защищаю тебя.

Слова ударили его, как кулак в грудь.

– А как же люди, которые могут умереть, если я не буду патрулировать улицы? – парировал он. – Кто защитит их?

– Я не позволю тебе рисковать своей жизнью, – почти ласково произнесла Августа. – Всё под контролем, обещаю тебе.

– Митси, Сет, Айзек и Мэй не смогут защитить город без подкрепления. Морис Карлайл не патрулирует, и… – Джастин замолчал прежде, чем успел упомянуть Вайолет.

Августа прищурилась:

– И кто будет этим подкреплением? Умоляю, только не говори, что хочешь снова поговорить о Харпер Карлайл.

Джастин сглотнул, благодарный за спасшую его неверную догадку матери.

– Ты назвала ее имя. Не я.

Августа Готорн не терпела любого, кого не могла контролировать. Любого, кто мог быть опасен для Четверки Дорог. Он выучил этот урок, когда мать заставила его отвернуться от Харпер три года назад. Если он расскажет о провалах в памяти и силе Вайолет, которая затянула его в Серость, Августа заставит его сделать это снова. И тогда еще один основатель, который мог бы укрепить город, не получит даже возможности им помочь. И Джастин не позволит этому случиться. А значит, ему, Мэй и Айзеку придется лгать шерифу.

Он подумал о людях, погибших за этот год: Ванесса Берк, исчезнувшая с вечеринки морозной февральской ночью; Карл Фалахи, которого нашли прямо за школой. Хэп Уитли. Офицер Андерс. Их белесые глаза. Взбухшая, блестящая кожа. Кости, торчащие из тел. На его совести и так было слишком много плохого. Джастин отказывался добавить еще и Вайолет Сондерс в список людей, которых он подвел.

– Я знаю, что произошедшее с Харпер тебя расстроило, – сказала Августа, складывая руки в перчатках на столе. – Но вам в любом случае не позволили бы завязать длительные отношения – и ты без труда бы нашел ей замену.

– Мама! – Щеки Джастина покрыл румянец. Он бы предпочел вновь вернуться в Серость, чем провести еще хоть секунду за обсуждением этой темы. – Пожалуйста, давай не будем об этом?

– Хорошо, – чопорно ответила Августа. – Я просто хочу сказать, что ситуация с патрулированием далеко не так плоха, как ты думаешь. Это всего лишь на пару недель. Можешь использовать это время, чтобы поработать над заявлениями в колледж.

– Да, отлично, – буркнул Джастин. – Напишу стандартное эссе на тему, как моя мать не дает мне защищать родной город от древнего зла.

Лицо Августы скривилось в выражении, которого он не видел годами. Джастину потребовалось время, чтобы понять, что она сдерживает смех.

– Что ж, оно, несомненно, выделится из общей массы.

Самое сложное в отношениях с матерью, которая мгновенно превращалась из непреклонной в самоироничную, в том, что Джастин никогда не мог понять, развеселил ли он ее или огорчил. Порой хватало одного небрежного саркастичного комментария, чтобы вызвать у Августы холодную, свирепую ярость. А бывало и так, что она сама начинала над этим подшучивать.

Джастин устал от того, что ему всегда приходилось морально настраиваться на разговор с ней. Устал гадать, с какой версией своей матери он столкнется лбами.

На сей раз ему повезло.

Наверное, потому, что Августа осознавала свою победу.

– Ладно, – сухо произнес Джастин, вставая со стула. Он почувствовал изнеможение от огромной разницы между тем, кем он был и кем хотел быть. – Пойду домой.

Лицо Августы расплылось в улыбке, напоминающей трещину в бетоне.

* * *

В ту ночь Вайолет почти не спала. Обдумывала новую информацию, пытаясь отделить правду ото лжи и понять этот внезапный мир, в который ее погрузили с головой. Девушка не могла избавиться от ощущения, что Готорны больше скрывали, чем говорили. Но о монстре они не солгали. И оживление Орфея их не потрясло. И самое важное, они обещали помочь ей сбежать. Вайолет еще не знала, что ей потребуется сделать для этого.

Когда она спустилась вниз на завтрак, Джунипер возилась с кофеваркой. Она была без гарнитуры, но на кухонном столике лежал телефон. Вокруг одной из ножек вился Орфей, его желтые глаза блестели в тени. Вайолет старалась не думать о том, как он выглядел вчера, как на его шее мерцала кровь, как его тушка распласталась под деревьями. Но теперь он в порядке. Это главное.

– Местные кофейни просто ужасны, – сказала Джунипер вместо приветствия. Вайолет согласно хмыкнула. – Ты даже не представляешь, на что мне пришлось пойти, чтобы заказать доставку онлайн. В этот город просто не существует доставки!

Вайолет окинула мать внимательным взглядом – она выглядела так, будто собиралась отправиться в нью-йоркский офис, вместо того чтобы провести шесть часов за телеконференциями в своей спальне. Было еще кое-что любопытное, чем поделились с ней Готорны прошлым вечером – кое-чем о Джунипер.

– Мам, – обратилась Вайолет. – Ты жила в Четверке Дорог восемнадцать лет, верно?

– Мы же уже это обсудили. – Джунипер взбила волосы. Сегодня они выглядели прямыми и гладкими, а значит, она нещадно укладывала их феном. – В чем дело? Ты снова хочешь спросить о… ну, ты знаешь?

За последние дни столько всего произошло, что Вайолет напрочь забыла о Стивене Сондерсе. Может, Джунипер все эти годы молчала о Четверке Дорог из-за боли потери? Все-таки ее мать многое скрывала.

Она скрыла существование Стивена, болезнь Дарьи, репутацию семьи. Не позволяла Вайолет и Роузи встречаться с их двоюродными братьями и сестрами, бабушками и дедушками – даже когда девочки об этом просили. Вайолет даже не знала, как пригласить их на похороны; в социальных сетях были миллионы Колфилдов, и они давно не поддерживали контакта; редкие открытки по праздникам не в счет. Так что Джунипер могла скрывать и свое странное магическое наследие. И это один из худших ее поступков.

– Нет, дело не в твоем брате, – ответила Вайолет и заметила, как плечи матери расслабились. – Я хотела спросить о Четверке Дорог. Ты не заметила ничего странного здесь?

– Я искренне желаю, чтобы в этом городе произошло хоть что-то странное. Это разнообразило бы непрерывную обыденность.

Вайолет видела, что ее мать не врет, особенно после того, как искренне она успокоилась после упоминания о Стивене – словно самая скверная тема для разговора была вычеркнута из списка. Но она все равно хотела удостовериться.

– Все нормально, – сказала Вайолет. – Можешь рассказать мне правду.

– Правду? – удивилась Джунипер. – Вайолет, о чем ты говоришь?

Ее телефон замигал, Джунипер потянулась за ним. Вайолет поняла, что раздражение в ее груди растет.

– Ты знаешь, о чем я.

Ее мать рассеянно нажимала на кнопки, все ее внимание было притянуто к экрану.

– У меня нет на это времени.

Это очевидное непонимание несколько успокоило злость Вайолет:

– О семьях основателей. О Серости, силах и ритуалах. В твоем детстве ведь не было мобильных телефонов, так что ты наверняка уделяла всему этому внимание, не так ли?

Но во взгляде ее матери отсутствовало узнавание – только обеспокоенность.

– Я знаю, что тебе плохо, – спокойно произнесла Джунипер, по-прежнему уставившись в телефон у лица. – Но обвинения в сокрытии какой-то чепухи никак тебе не помогут. Может, поговорим о продолжении терапии? Твой психолог рекомендовал нам найти здесь специалиста.

Удивительно, но Джунипер не выглядела равнодушной. Она казалась встревоженной. Вайолет резко выбежала из кухни, ее аппетит пропал. Услышав, что Джунипер ответила на звонок, она сползла по стене прихожей, давясь слезами и глядя в глаза набитого сокола в деревянной раме. Готорны были правы. Ее мать действительно ничего не знала. Уголком глаза Вайолет заметила бирюзовые волосы. Она быстро повернула голову, но в коридоре было абсолютно пусто. В затылке неприятно закололо – такое же чувство у нее возникло, когда они взялись за руки.

Вайолет не успела вдохнуть или попытаться встать; и мир почернел.

* * *

Кто-то мягко коснулся ее щеки. Она очнулась, на нее смотрели желтые глаза с вертикальными зрачками, она сразу вспомнила о смертоносных, разумных глазах на карте из комнаты для чтения Готорнов. Но уши Орфея дрогнули, когда он задел хвостом ее руку, и Вайолет рвано вздохнула.

– О, – хрипло произнесла она, почесав кота. – Это ты.

Девушка узнала деревянный потолок над головой. Ряд коробок вдоль стены с надписью «РОУЗИ». Она снова потеряла сознание. Но сейчас хотя бы проснулась у себя в спальне. Орфей укоризненно мяукнул, когда она провела пальцем по месту, где были сломаны его кости. Хоть его тело и подлатало себя, вмятина в хребте осталась.

– Надеюсь, тебе не больно, – тихо произнесла Вайолет.

Орфей уткнулся ей в ладонь, словно хотел обнадежить, и она вновь ощутила связь между ними – поток энергии, который их объединял. Он выглядел как кот. И на ощупь напоминал кота. Но его тело было слишком холодным. И когда Вайолет осторожно потрогала его живот, то не ощутила сердцебиения. То, что он вообще позволил прикоснуться к своему животу и не поцарапал ее, доказывало, что это уже не обычный кот. Не живой, не совсем. Тем не менее он по-прежнему мог осуждающе на нее смотреть, когда она резко села и испытала волну тошноты.

Джастин, Мэй и Айзек сказали, что, если Вайолет не пройдет ритуал, ее силы ей не подчинятся. Были ли провалы в памяти симптомом?

Она могла бы спросить у них. Они обещали помочь.

Но когда луч света, струящийся через окно, упал на красную пряжу на ухе Орфея, Вайолет осознала, что в доме есть еще один человек, который мог бы ответить на ее вопросы.

Поэтому она свесила ноги с кровати и пошла по коридору в комнату Дарьи.

– Эй? – позвала девушка, постучав в дверь. – Тетя Дарья? Вы там?

Дарья часто уединялась в странных уголках поместья Сондерсов, но ее спальня казалась хорошим началом для поисков. Когда через несколько секунд Дарья, одетая в очередное платье ручной вязки, открыла со скрипом дверь, Вайолет улыбнулась своей догадке.

– Я хочу кое-что спросить, – сказала она. – О нашей семье. Если вы в настроении ответить.

Дарья рассеянно взъерошила свои седеющие волосы. Она была старше Джунипер всего на пару лет, но время ее не пожалело. Ее лицо выглядело так, будто его смяли в шарик и вновь разгладили.

– Возможно, – нерешительно ответила женщина, открыла дверь шире и пригласила племянницу войти.

Вайолет никогда прежде не была в комнате Дарьи, но та оказалась такой, какой она ее представляла. Повсюду валялись пряжа, игрушки для кота и странные безделушки. Стены украшали засушенные цветы, большое окно выходило в сад. Вайолет почувствовала себя так, будто очутилась в логове старой ведьмы. После всего, что она узнала за последние несколько дней, возможно, так оно и было. Вайолет села на неудобную бархатную фиолетовую оттоманку, а Дарья суетливо забегала по комнате, хватая странные предметы и бросая их на пол.

– Я общалась с Готорнами, – начала Вайолет, пытаясь вернуть Дарью на Землю. – Они сказали, что мы обладаем силами, но ими нельзя пользоваться до прохождения ритуала.

– Готорны любят делать вид, что они лучше нас. – Дарья поднесла к носу кусок янтаря с пауком внутри, принюхалась и швырнула его на кровать. – Их корни повсюду, сплетаются вокруг жизни каждого. Им бы стоило позволить нам расти самостоятельно. Мы так и поступали.

– Мы? Вы имеете в виду семью Сондерс?

Но Дарья будто ее и не слышала.

– Мальчишка Готорн. Ты должна предупредить его. Передай ему, что Крестоносец возвращается, чтобы наконец-то умереть. Он всегда так делает. В конечном итоге все возвращаются.

– Разумеется, – медленно протянула Вайолет, пытаясь возвратиться к тому моменту, когда в их разговоре еще присутствовал какой-то смысл. – Вам что-нибудь известно о нас? О нашем ритуале?

Дарья перестала копаться в своем имуществе.

– Когда-то я знала. Должна знать! – Ее лицо стало отстраненным и испуганным, почти как у ребенка.

Раздражение Вайолет мгновенно сменилось тревогой. Она слишком надавила на нее. Теперь это стало очевидным.

– Если вы не помните – ничего страшного, – быстро сказала она. – Я сама во всем разберусь.

Дарья с силой потянула за торчащий кусочек пряжи на платье.

– Нет, это ненормально. Ты должна поговорить с Карлайлами.

Вайолет вспомнила их фамилию с карты. Предупреждение Харпер. И рискнула задать еще один вопрос:

– Зачем?

– Потому что мы доверяли друг другу. Иди. И возьми с собой кота – неблагодарное маленькое создание! Теперь-то ты ему нравишься, после того как воскресила его и сделала своим спутником.

Вайолет уставилась на Дарью. Орфей укоризненно замяукал со своего места рядом с оттоманкой.

– Вы видите, что он… изменился?

– Я еще не все забыла, – ехидно ответила Дарья. – Нас не зря прозвали семьей костей. А теперь дай мне повязать в спокойствии.

Она выгнала Вайолет из комнаты и закрыла дверь прежде, чем та успела открыть рот, чтобы задать следующий вопрос. Вайолет просто стояла в коридоре и переваривала услышанное. Рука потянулась к мобильному в кармане.

9

Харпер встретила Вайолет на берегу озера.

Ей было неловко из-за того, как закончился их последний разговор – наверняка ее внезапный побег выглядел странно. Харпер по-прежнему было тяжело говорить о Джастине. В тот вечер она избегала встречи с отцом, не желая сообщать Морису Карлайлу, что в очередной раз его подвела.

Но на следующий день Вайолет прислала ей сообщение с предложением прогуляться. А значит, еще не все было потеряно. Харпер оставила Бретта с Норой на попечении Сета, чтобы встретиться с Вайолет в одиночку – авантюрный поступок, если учитывать безответственность ее младшего брата, но ради такого она была готова пойти на риск.

Заметив мелькание темных волос между деревьями, Харпер подозвала Вайолет к себе. Хоть лес и был густым и практически непроходимым вдоль, ни одна из веток не спускалась к воде – более того, они скручивались назад, чтобы избежать ее, некоторые очень драматично. Зверь явился из озера, когда основатели обустроились в Четверке Дорог. Лес об этом помнил. Как и Карлайлы.

– Я и не думала, что ваше озеро настолько большое, – сказала Вайолет, наконец дойдя до Харпер. От старой грозы на берегу поваленное дерево превратилось в импровизированную лавочку из поцарапанного, узловатого ствола. – Люди часто в нем купаются?

– Никогда.

– Дай угадаю – на то есть жуткая причина?

– Ты быстро учишься, – сухо ответила Харпер.

Вайолет фыркнула и присела рядом с ней на бревно. Выглядела она куда более собранной, чем прошлый раз, – и все же, в ее идеальном макияже чувствовалось что-то нерешительное.

Харпер отметила, как Вайолет постукивала своими почти новенькими ботинками по земле. Как сдирала малиновый лак с ногтей. Как рассматривала деревья вокруг, словно за каждой веткой таилась угроза. Но отчаянно пыталась держать себя в руках. И от этого Харпер было проще заметить, насколько она сломлена.

– Что-то не так, – сказала девушка. Это не было вопросом.

– Да, – произнесла Вайолет с усмешкой. – Можно и так сказать.

– И ты написала мне, потому что…

– Потому что я думаю, что ты можешь мне помочь. – Вайолет пристально смотрела на Харпер. – Карлайлы – семья основателей, так?

Харпер медленно кивнула, гадая, куда заведет этот разговор. Она предполагала, что Вайолет что-то да знала о своем наследии. Но если бы девчонке Сондерс позволили патрулировать город, новость об этом уже разошлась бы по Четверке Дорог. А этого не произошло. Пока не произошло.

– И твоя семья проходит ритуал?

Харпер снова кивнула.

– Ты уже его проходила?

Ее взгляд пробежался по обломкам каменных древних хранителей на той стороне озера; их изваяния вечно стерегли берег. Позади них виднелась отцовская мастерская.

– В этом… у меня мало опыта.

– Из-за твоей руки? – прямолинейно спросила Вайолет. – Поскольку ты совершенно точно способна на…

– Не из-за руки. – Произносить правду вслух оказалось неожиданно приятно, хоть слова и ранили язык, словно нож. – Я провалила свой ритуал.

Вайолет так яростно отодрала кусочек своего малинового лака, что Харпер удивилась, что ноготь по-прежнему на пальце.

– То есть его можно провалить?

– Такое случается. – Потребовалось всего два слова, чтобы описать худший день в ее жизни.

– Поэтому… – Вайолет замолчала, но Харпер видела, что она перевела взгляд на остаток левой руки.

– Да, так я и потеряла руку.

Ритуал их семьи был до боли прост: нужно спуститься на дно озера и вынырнуть с горстью рыжевато-бурой глины, точно как сделал Томас Карлайл сто пятьдесят лет назад. Это дало Митси и Сету силу, и они могли превращать свои руки в камень. Наделило Мориса Карлайла способностью создавать стражей.

Но когда Харпер вынырнула из воды, то оказалась в Серости, а не в Четверке Дорог. А ее левая рука, сжимающая драгоценный комок глины, до самого локтя превратилась в красно-коричневый камень… и тут же рассыпалась.

После ритуала Харпер еще долго боялась озера. Ее сны были полны мутной воды, смыкающейся над телом и сжимающей его кровавое месиво. Но с годами страх потускнел. Теперь, глядя на плещущуюся воду в паре метров от ее ног, она чувствовала лишь легкое покалывание в культе, еще одно эхо фантомной боли. В сущности, Харпер решила встретиться с Вайолет у озера, чтобы напомнить себе: она уже пережила худшее, на что способен этот город. Она с гордостью осознала, что сейчас ее голос почти не дрожал.

– Черт возьми! – Глаза Вайолет округлились не от жалости, как боялась Харпер, а от чего-то похожего на уважение. – Мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти.

Харпер пожала плечами:

– Это не твоя вина.

– И все же, – Вайолет выдержала паузу, – почему ты рассказала мне такую личную историю? Ты ведь меня почти не знаешь.

– Весь город в курсе случившегося, – ответила Харпер, вспоминая слухи. Если она хотела втереться в доверие Вайолет, то должна была позаботиться о верной информации. – Мне хотелось, чтобы ты услышала эту историю от меня. Кроме того, наши семьи дружили со времен основания.

Вайолет была удивлена тем, что Харпер подняла эту тему.

– Я наслышана.

Традиционные союзы перестали иметь какое-либо значение после того, как Салливаны поредели, а Сондерсы уехали. Но костяк по-прежнему существовал. Отец Харпер будет рад слышать, что Вайолет разделяла это мнение.

– Если твоя семья хорошо знала мою, – продолжила та, – может, тебе удастся помочь мне. Есть один вопрос, ответа на который я не знаю.

Харпер вспомнила обещание, данное отцу: подружиться с Вайолет и получить возможность свергнуть Готорнов. Вот он – ее шанс сделать себя незаменимой для Сондерсов.

– Конечно, спрашивай. – В выражении ее лица появилось что-то настороженное.

– А какая тебе с этого выгода? Только честно.

Харпер видела, что Четверка Дорог уже наложила свой отпечаток на Вайолет и показала, что в этом городе все стремились к личной выгоде. И их помощь имела цену. Поэтому она сказала единственное, что осталось в ее арсенале: правду.

– Задача семей основателей – защищать этот город. Задача, в которой я потерпела неудачу, когда не вышла из озера. Поэтому большинство людей ведут себя так, будто я невидимка.

Вайолет нахмурилась:

– Мне кажется, не так уж и плохо быть невидимкой в месте, где попасться на глаза злобному лесному чудищу можно только с одним исходом.

Харпер ощетинилась. Только новичок мог сказать что-то настолько наивное.

– Ты не говорила бы так, если бы прожила здесь всю жизнь. Стать невидимой, когда на тебя постоянно смотрят… все равно что быть мертвым, когда тебя никто не оплакивает. И ты должен наблюдать за этим. – Харпер даже думала, что сейчас расплачется, пока голос не сорвался. – Если я буду помогать тебе, людям придется вновь признать мое существование.

Вайолет опустила руку на ветку между ними. На ее запястье блеснул серебряный браслет.

– Ясно. Ну, в таком случае, мне нужно узнать, как пройти ритуал. Очень нужно. Похоже, что моя семья не в состоянии ответить, может, кто-то из твоих знает.

Сердце Харпер ухнуло вниз. Ритуалы большинства семей ни для кого не были секретом. Карлайлы не просто так построили дом у берега озера. Готорны пытались тщательно оберегать свой ритуал, но Харпер знала, что он как-то связан с их дурацким боярышником. Ритуал Салливанов был тайной, о которой ходили жуткие слухи с тех пор, как Айзек сделал что-то не так, из-за чего выжившие члены его семьи покинули город.

Страницы: «« 23456789 ... »»

Читать бесплатно другие книги:

Самый лучший в Петербурге, а может быть, в России писатель Федор Соломатин переезжает из маленькой к...
Один из ряда увлекательных романов, написанных финансовым экспертом с международной известностью, бл...
Игорь Рыбаков – миллиардер, сооснователь компании «ТехноНИКОЛЬ», инвестор, филантроп, блогер, мотива...
Одна встреча может изменить все. Из-за встречи со мной молодой заклинатель, наследник династии Ванде...
Джеймс Мэтью Барри (1860–1937) – шотландский драматург и романист, который придумал сказочную истори...
Ура! Мне привалил подработка мечты: в солидном банке, делать ничего не надо, а деньги сказочные. Тол...