Тайна «Школы Приквиллоу» Берри Джули

– Я всё думаю, правда ли у плетельщиков корзин есть святой покровитель?

– У всех есть святые покровители, – пожала плечами Элинор.

Крепышка Элис принесла из гостиной поднос, заставленный тарелками.

– Он ушёл? У нас много работы! Давайте начнём. Я разожгу огонь, потом перестелю свою кровать и кровать миссис Плакетт.

– Я тоже перестелю кровать, а потом смахну пыль в гостиной и кабинете, – сообщила Элинор.

– Я вымою посуду и наведу порядок на кухне, – вызвалась Душечка Роберта.

– Серебро и латунь, – объявила Мэри-Джейн, размахивая салфеткой для полировки.

– Мы с Мартой займёмся стиркой, – сделав глоток чаю, сказала Рябая Луиза.

Невозмутимая Китти, всё ещё погружённая в свои мысли, с немалым усилием изгнала из головы образ кудрявого незнакомца, наконец обратила внимание на происходящее и скривилась.

– Надо было раньше спохватиться, – признала она. – Теперь осталось только выметать золу. Печь и камины совсем забиты. Элис, позволь, я почищу печь, пока ты не развела огонь.

Элис взяла тост.

– Как будет угодно, Золушка, – сказала она.

Каждая занялась своим делом. Китти вымела золу из кухонной печи, Элис разожгла огонь, чтобы согреть воды для стирки.

Китти ходила из комнаты в комнату, от очага к очагу, чтобы покончить со своим грязным заданием. Не раз ей пришлось вынести пепел на улицу. её взгляд невольно привлёк худосочный саженец вишни, словно обвинительный палец торчащий из тайной могилы мистера Годдинга и миссис Плакетт.

– В какие неприятности вы нас втравили, – бросила она погребённым телам. – Покоитесь тут мирным сном, как спящие котята, а мы горбатимся!

Упрёк, по недолгом размышлении заключила Китти, всё-таки был не совсем справедлив.

Покончив с каминами во всём доме, она набрала бадью воды и вылила под корни вишенки. Не дело дать побегу засохнуть, ведь он скрывает следы их преступления. Впрочем, вовсе не их – а чьего-то ещё. Снова наполнив бадью, Китти ещё разок полила саженец. Она никак не могла отделаться от жуткой картины, как на мистера Годдинга и миссис Плакетт льются вода, грязь и навоз.

В саду показалась взволнованная Крепышка Элис с письмом в руках.

– Взгляни, Китти, – сказала она, протягивая письмо. – Я нашла это под подушкой миссис Плакетт, когда перестилала постель.

Вытерев руки о фартук, Китти взяла конверт. Внутри оказалось десять фунтов бумажными деньгами. Почерк директрисы Китти узнала сразу же, а вот богато украшенный лист писчей бумаги, с зубчатой окантовкой и выбитыми по краю розочками, видела впервые.

Китти зачитала вслух:

«Мой дорогой брат Олдос!

Желаю тебе всего наилучшего. Празднование твоего дня рождения уже окончено. Застолье (и вложение в конверте) – моя оливковая ветвь, надеюсь, ты это понял. Молю тебя, не сердись! Дело сделано. Я говорила с мистером Уилкинсом, вопрос уже решён, так что обсуждать более нечего. Это для твоего же блага и ради дорогого юного Джулиуса. Я по-прежнему буду делать для тебя всё, что в моих силах, но не позволю сложить этот дом и наследство моего покойного мужа на алтарь твоей распутной жизни.

Ты обвинил меня в чёрствости, но на твои требования я ответила отказом не из жестокосердия, а из глубокой заботы о тебе! Именно потому я должна поступить по совести и перестать поддерживать твои пороки. Возьми себя в руки, брат, и позволь снова, как прежде, гордиться тобой. Ты ещё способен многого добиться. Умение владеть собой – вот ключ к успеху. Пусть отец и наш покойный брат Джоффри послужат тебе примером. Пожалуйста, прими сей небольшой подарок, дабы смягчить твоё нынешнее положение.

Остаюсь навеки твоя,

Констанс».

Волоча за собой плетёную корзину для белья, в саду появилась Рябая Луиза. За ней по пятам бежал маленький Олдос, яростно теребя её подол. Она достала из корзины мокрые простыни, развесила их на верёвке и только потом заметила Китти и Элис. Они показали Луизе письмо, и она медленно его прочитала.

– И что это значит?

– Что деньги нам очень кстати, – ответила Китти, убирая купюры в карман. – Нужно заплатить доктору Снеллингу. Мистеру Годдингу подарок всё равно не пригодится.

Крепышка Элис ещё раз пробежалась глазами по строчкам.

– О чём это она? «Дело сделано, вопрос уже решён…» Какое дело? Что за вопрос?

– Полагаю, мы никогда не узнаем. – Китти стряхнула с юбки пепел. – Какое-нибудь семейное дело. Будем надеяться, оно умерло с ними.

Луиза забрала письмо из рук Крепышки.

– Ты меня поражаешь, Китти, – заявила она. – Куда подевалась твоя любознательность? Разумеется, это важно. У мистера Годдинга и миссис Плакет имелись какие-то разногласия. Миссис Плакетт предприняла… что-то. Не прошло и дня, как оба умерли. Должна быть связь! Это ключ к разгадке.

– Луиза права, – кивнула Элис. – Мадам упоминала мистера Уилкинса, стряпчего. В понедельник утром его клерк, мистер Мерфи, принёс только что подписанную копию завещания миссис Плакетт. Может быть, дело касается её последней воли?

– Она его изменила! – Глаза Луизы широко распахнулись. – И изменения касались мистера Годдинга.

Элис и Луиза повернулись к Китти.

– Оставила ли она ему какие-то средства? – спросила Элис. – И сколько?

Китти нахмурилась. Она сердилась на замечание, отпущенное Луизой, и досадовала, что Элис первой догадалась о смысле письма. В каждодневной суете Китти совсем закрутилась. То нехватка денег, то покупки, то стирка… Где уж тут упомнить подробности неудобочитаемого завещания?

Но отказываться от роли мисс «Решу-все-проблемы» она не собиралась.

– Пойдёмте отыщем завещание и проверим, – предложила Китти.

Подруги заторопились в дом.

Китти вымыла руки от сажи, а Луиза бросила корзину.

Они пошли прямо в спальню миссис Плакетт, где в бюро директрисы Китти всё ещё хранила конторскую книгу и списки счетов, отправленных родителям девочек.

Завещания там не оказалось.

– Ты уверена, что оставила его здесь? – поинтересовалась Рябая Луиза.

У Китти лихорадочно забилось сердце.

– Разумеется. Я всегда помню, что делала с бумагами. – Она рылась в содержимом бюро, переворачивая каждый клочок и заглядывая в каждый конверт.

– А ты, Элис, не брала завещание? – продолжала Луиза. – Ты первая взяла его из рук того клерка.

Элис ползала по полу, перерывая сброшенные с кровати подушки и одеяла. Она посмотрела в тумбочке и даже под матрасом.

– Ничегошеньки нет! – вздохнула она. – Уверена, что оставила его у Китти.

– Пропало не только завещание, – сказала Китти. – В этом ящике лежало восемь фунтов, полкроны, два шиллинга и шестипенсовик. Всё исчезло.

Луиза выглянула в коридор и закричала:

– Девочки! Срочный сбор!

– Спускайтесь к нам! – отозвалась Марта из прачечной. – У нас стирка в разгаре.

Все – кто в переднике, кто с метёлкой для пыли – собрались в душной прачечной. Раскрасневшаяся Глупышка Марта, с прилипшими ко лбу прядями волос, подкинула в печь угля и долила в медный котёл воды. Девочки расселись на бельевых корзинах, и Рябая Луиза быстро ввела подруг в курс дела.

– Может, кто-нибудь знает, куда подевалось завещание? – спросила она. – Не находили ли вы каких-нибудь бумаг?

Все дружно покачали головами.

– Я убирала в кабинете, перетряхнула все подушечки, заглянула под все диваны. Там ничего нет, – заметила Мрачная Элинор. – В гостиной тоже. Чисто как с иголочки, и никаких документов.

– Как и на кухне, – кивнула Душечка Роберта. – Но я могу поискать ещё.

– Да все поищем, если нужно, – отмахнулась Беспутная Мэри-Джейн. – Но сначала давайте подумаем. Китти говорит, что положила завещание и деньги в бюро, значит, так и есть. Если они не пропали, выходит, их кто-то украл.

– Ага! – Рябая Луиза мигом вытащила блокнот с карандашом и принялась строчить. – Убийца снова нанёс удар!

– Кто-то ещё умер? – заморгала Глупышка Марта.

– Нет же, – объяснила Луиза. – Но логично предположить, что деньги и последнюю волю покойной украл тот, кто убил миссис Плакетт и мистера Годдинга. Вот он – ключ. Второе преступление! Поможет исключить некоторых подозреваемых. – И глубокомысленно уставилась в свои записи.

– Просто из любопытства… Кто в списке? – Беспутная Мэри-Джейн заглянула ей через плечо и рассмеялась. – Адмирал Локвуд? Преподобный Рамси? Господи помилуй… Летиция Фрингл! Ты, должно быть, шутишь. Здесь даже Аманда Барнс. – Вдруг смех замер. – Ах ты, маленькая шпионка! Записала всех нас…

Невозмутимая Китти отобрала у Луизы книжицу и внимательно ознакомилась.

– Всех нас, кроме себя самой, – заметила она.

Краска бросилась Луизе в лицо. Выхватив блокнот, она быстро его захлопнула.

– С какой стати мне записывать себя? Я-то знаю, что не убивала.

– Зато подозреваешь остальных, – скрестила руки на груди Крепышка Элис.

Луиза прижала блокнот к груди. Укоризненные взгляды подруг не оставляли шанса на побег.

– Вы сами назначили меня отвечать за расследование, – горячо возразила она. – Я не могу закрывать глаза на то, что убийцей может оказаться одна из нас. Это ведь не значит, что я и правда так думаю! – Снова открыв блокнот, она помахала им перед девочками. – Видите? Вы в самом конце списка. То есть самые маловероятные подозреваемые. Но всё же подозреваемые.

Наступила неловкая пауза, во время которой барышни таращились друг на друга. Тишину нарушила Беспутная Мэри-Джейн. Она поступила по своему обыкновению: громко рассмеялась. А потом дёрнула Луизу за косичку.

– Полно тебе, голубушка. Правильно ты всех записала. Я не в обиде – даже польщена, что показалась подозрительной.

– А я не польщена! – запротестовала Крепышка Элис. – Знать бы, что навеки застряну в образе директрисы, сама бы отравила отравителя, до того, как он отравил её.

Мрачная Элинор ухмыльнулась.

Глупышка Марта принялась загибать пальцы:

– Отравила отравителя… Как ты там сказала?

Луиза закрыла блокнот и сунула карандаш в карман.

– Какой смысл проводить расследование, если действовать беспорядочно?

– Ты права, – примирительно сказала Китти, посылая Луизе лёгкую улыбку. – Прости, что высказали недовольство. Можешь допросить нас всех, если нужно, обещаем содействовать.

– Я не хочу, чтобы меня допрашивали. – Глупышка Марта спрятала лицо в передник. – Я их не убивала. Эти разговоры про яд и убийцу ужасно пугают.

– Прости, Марта, – сказала Мрачная Элинор, – но для убийцы ты слишком скучна.

– Спасибо, Элинор, – выглянула из-под своего укрытия Марта. – Приму за комплимент. Можете поискать деньги и завещание в моей комнате. И меня саму обыщите.

– Боже правый, нет! – Невозмутимая Китти решила, что самое время встать у руля кому-то благоразумному. – Марта, милая! Едва ли необходимо тебя обыскивать. Мы и без того тебе верим. И ты нам доверяй. – Глупышка Марта покаянно кивнула. – Итак, с этим кончено. – Китти строго посмотрела на подруг, словно боялась, что каждая из них способна устроить истерику. – Вернёмся к первоначальному вопросу: предстоящему обыску дома. Но даже если завещание мы сами куда-то засунули, с деньгами дело другое. Я всегда кладу их в тот ящик. А значит, нас обокрали. Давайте подумаем хорошенько – кто бы это мог быть? Почему взяли только деньги и завещание и больше ничего? Ведь ни серебро, ни фарфор не пропали…

– Я только что всё отполировала, – покачала головой Мэри-Джейн.

– А как же слон? – поинтересовалась Крепышка Элис.

– В шкафчике, где Китти его и оставила, – ответила Мэри-Джейн. – Все ценности в доме на местах, кроме денег. Какое-то бессмысленное воровство.

– А вот и нет, – возразила Рябая Луиза, расхаживая взад-вперёд и постукивая себя по лбу. – Может, вор пришёл только за завещанием, но заметил деньги и не удержался – прихватил и их.

– Возникает вопрос, – вмешалась Крепышка Элис. – Зачем кому-то красть духовную грамоту миссис Плакетт? Кто вообще знал, что она здесь?

– Мерзкий клерк знал! – вскричала Беспутная Мэри-Джейн.

Рябая Луиза удивлённо приподняла бровь и полезла за блокнотом. Крепышка Элис повернулась к ней спиной.

– А ты страсть как любишь важничать, Мэри-Джейн! Похоже, по нраву тебе только высокие констебли. Мистер Мерфи вовсе не мерзкий. Луиза, не надо его записывать. Чего ради ему красть завещание?

– Чего ради вообще кому-то его красть?

– Кхе-кхе, – робко откашлялась Душечка Роберта. – Возможно, кто-то заинтересован в том, чтобы документ не нашли. Например, если предыдущее завещание ему более выгодно. Я слышала, как дядя рассказывал о подобных случаях.

Элис, Мэри-Джейн, Луиза и Китти повернулись к Душечке Роберте. Та сразу отшатнулась назад, словно не в силах вынести тяжесть пристальных взглядов подруг. Китти про себя вновь восхитилась глубоким смыслом, таившимся в невинных замечаниях Роберты. Ну кто бы подумал?…

– Хочешь сказать, новое завещание украли, потому что старое было составлено в их пользу? – Луизу тоже осенило. – Судя по письму, которое нашла Элис, миссис Плакетт написала новое совсем недавно. Остаётся вопрос: кого вычеркнули из завещания?

– Всех, – озадаченно сказала Роберта. – Разве не помнишь? Она всё отписала Дражайшему Джулиусу.

– Благослови Господь твою память, Роберта. Когда-нибудь ты станешь адвокатом!

– Это невозможно, – засмеялась Роберта.

– Тогда выйдешь за одного из них, – заявила Мэри-Джейн.

Марта вручила Луизе деревянную мешалку, с которой свисала мокрая простыня. Луиза заправила ту в отжимной каток и начала проворачивать ручку.

– Украденное завещание, – твёрдо постановила она, дабы обуздать стихийное сводничество, – меняет всё! Раньше мы подозревали того, кто больше всех выигрывает от нового завещания. Теперь же… – она с огромным усилием нажала на рукоятку, – нам нужно узнать, кто больше всех из-за него теряет.

Невозмутимая Китти так и набросилась с куском мыла на грязное платье, болтающееся в бадье с водой.

– Самый очевидный подозреваемый – мистер Годдинг, – заключила она. – В своём письме миссис Плакетт говорит, мол, дорогой брат расстроится, узнав о новом завещании. Но они умерли одновременно, так что убийцей он быть не может. Убийца – тот, кто кроме мистера Годдинга наследовал по старому завещанию.

Рябая Луиза вытянула из катка простыню и бросила её в корзину.

– Это означает, что убийца знал о новом завещании. Он – или она – пытался не дать миссис Плакетт изменить наследника и убил её. О! – Глаза Луизы зажглись. – Заодно прикончил и мистера Годдинга, потому что не хотел с ним делиться! А после выяснил, что она всё равно успела переписать бумаги, поэтому явился сюда и украл их.

Мрачная Элинор помешивала длинной палкой одежду в бадье.

– Обычное дело! – зловеще заявила она.

– Что, правда? – рассмеялась Беспутная Мэри-Джейн. – Надеюсь, всё же нет. Наверное, подобные ужасы ты вычитала в своих любимых русских романах.

Элинор пропустила её слова мимо ушей.

– Похоже, Дражайший Джулиус в опасности, – решила она. – Раз убийца не хочет делиться наследством, следующей жертвой станет юный племянник. И мистер Уилкинс, если копия завещания хранится у него! Интересно, так ли это. Злодей малышу Джулиусу и пенни не даст.

– Милостивые небеса! – вскричала Роберта. – Мы должны предупредить их обоих.

Китти сделала глубокий вдох, раздумывая, как бы выразиться потактичнее.

– Мы не можем, дорогая. Иначе нам придётся рассказать всё. Ведь это лишь догадки. К тому же у мистера Уилкинса хранятся сотни завещаний. Конечно же, он позаботился о мерах безопасности. Что до Джулиуса – малыш очень далеко. Лучше всего ничего не предпринимать, пристально следить за обстановкой и попытаться найти разгадку самостоятельно. Если кто и сумеет её отыскать – только наша Луиза!

Беспутная Мэри-Джейн бросила в чан пару грязных чулок.

– Я проголодалась! – заявила она. – Всем нам нужно принять ванну и переодеться к приёму. Чтобы уложить мои волосы, понадобится не один час. Хочу попробовать новый стиль! Фредди Квилл сказал, что пойдёт…

– Пф-ф! Фредди! – фыркнула Луиза. – Забудь о причёске. Нужно выяснить, кто ещё пострадал от изменения завещания.

– Мы выясним, Луиза, – пообещала Китти. – Если понадобится, с лупой изучим каждую бумажку миссис Плакетт в поисках подсказок. Должно же хоть что-то остаться! Только не сейчас. До суаре всего несколько часов, и всем нам – даже тебе, дорогая, – пора принарядиться.

Глава 16

Глупышка Марта медленно плелась по Приквиллоу-стрит на ферму Баттса. Задание ей доверили несложное, да и следовало поторапливаться, чтобы успеть переодеться к суаре, но майский полдень был так прекрасен, что Марте никак не удавалось заставить себя поспешить. Клумбы миссис Баттс уже распустились вовсю, овраг вдоль дороги усеяли полевые цветы. Среди ветвей прошлогодней почерневшей малины расправил нежные зелёные побеги мохнатый папоротник. Пчёлы трудились без устали, перелетая с цветка на цветок. Столь чудесный день мог увенчаться лишь чудесным вечером Клубничного приёма.

Глупышку Марту отрядили на ферму Баттса, чтобы попросить Генри запрячь школьного пони в свою симпатичную повозку и отвезти барышень в приход на суаре. Марте всё ещё не верилось, что она сумела отстоять право выполнить поручение самостоятельно. Такие дела обычно выклянчивала себе Беспутная Мэри-Джейн. Если уж она чего-то хотела, было почти невозможно её от этого отговорить. Как бы ни презирала Мэри-Джейн Генри Баттса и его фермерские сапоги, она любила вращаться в обществе любых молодых людей. А Генри был молод, относился к противоположному полу и всегда находился под рукой. Мэри-Джейн обожала наблюдать, как её чары творят свою магию. Выбор жертв её не заботил – кокетничала она со всеми без разбора. Наверное, грешно так думать… В глубине души Марта радовалась, что внимание Мэри-Джейн привёк констебль Квилл. Сама Марта до встречи с Генри Баттсом с юношами не знакомилась и втайне надеялась узнать его поближе.

Она дошла до сада Баттсов.

По всему было заметно, что хозяйство миссис Баттс ведёт превосходно: и по нарядным красным гераням, цветущим в белоснежных горшках, и по жирным пеструшкам, разгуливающим во дворе, и по белой гравийной дорожке, стелющейся к ярко-зелёной парадной двери, и даже по аромату ревеневого пирога, доносящемуся из окна кухни.

От мысли приблизиться к фермерскому дому, не говоря уже о фермерском сыне, бедняжка испуганно задрожала. Как могла осмелиться Марта по прозвищу Глупышка, совсем юная и нисколько не симпатичная, в очках, вечно сползающих с носа, завязать знакомство с Генри? Повернувшись, Марта направилась к амбару, раздумывая, удастся ли ей притвориться, что она пришла навестить Весельчака, их пони.

Кроткое создание высунуло голову из стойла, по-видимому, беседуя с парой овец, которые при виде Марты удалились в противоположный конец загона. Весельчак компанию очень любил. Учуяв гостью, пони громко заржал. Та погладила его вытянутую морду, а он обнюхал букет полевых цветов, что Марта сунула в карман передника.

– Для еды они слишком хороши, дружок, – сказала Марта. – Давай лучше тебя ими украсим.

Сняв с гвоздя на стене скребницу и гребень, Марта принялась расчёсывать гриву Весельчаку, вплетая цветы в густые пряди.

– А ты попал в хорошие руки, Весельчак.

Марта так увлеклась, что при звуке голоса даже подпрыгнула.

– Простите. Я вас напугал.

У дверей стоял Генри Баттс, сжимая ручки гружённой соломой тачки. Марта спряталась за Весельчака, вцепившись ему в гриву. Что следует говорить в ответ на комплимент? Уроки хороших манер об этом умалчивали. С Мартой такое случилось впервые. Приятно, конечно, однако она не знала, куда себя девать.

– Простите, что пришла без разрешения, – повинилась Марта.

Генри опустил тачку, подошёл к пони и погладил его по заплетённым косам.

– Весельчак принадлежит вашей школе, – возразил Генри. – Посещайте его, когда хотите. Он у нас парень общительный, тот ещё дамский угодник, правда, Весельчак?

Услыхав эти слова, Марта вспомнила о Беспутной Мэри-Джейн, о собственной невзрачности, очках… Она, Марта, всегда говорит невпопад или умудряется прозевать важный момент в беседе. А ведь совсем недавно была так счастлива!

– Вы пришли к матушке? – осведомился Генри. – Миссис Плакетт послала вас насчёт молока?

Одна лишь мысль о разговоре с миссис Баттс привела Марту в ужас. Хозяйка фермы славилась вспыльчивым нравом почти так же, как своим домашним сыром.

– Нет! – испуганно воскликнула Марта.

– Вот и отлично, а то матушка сказала, мол, им с миссис Плакетт во всём Или тесно, не то что на Приквиллоу-стрит. Ваша директриса как пожалуется на молоко, так матушка потом весь день гремит кастрюлями и клянётся с ней расправиться.

У Марты заледенели кончики пальцев.

– Вы сказали «расправиться»?

– Ага, – кивнул Генри. – Дело ж не только в молоке. Последние пять лет они собачатся из-за забора между пансионом и нашей фермой.

– Господи! – Марта пыталась собрать разбегающиеся мысли. – Я и не знала…

Неужели такое возможно? Надо ли известить Луизу? Разве кто-нибудь поверит, что миссис Баттс, проворная фермерская жёнушка, способна отравить соседку-вдову и её холостяка-брата одним воскресным вечером?

Мысли Марты снова нарушил голос Генри:

– Какую славную работу вы проделали, мисс Марта.

Он помнил её имя! Её – из всех девочек! К лицу прилила кровь, и Марта догадалась, что краснеет. Этого ни в коем случае нельзя допускать. Нужно разделаться с поручением и сбежать домой. Ну почему она не уступила Мэри-Джейн или ещё кому-то из подруг?

– Генри, отвезёте меня на Клубничное суаре?

Генри разинул рот, словно карп, вытащенный из воды. Он стоял перед ней, словно школьник у доски, не знающий ответа, перед учителем с розгой наготове.

Похоже, ему требовалась помощь, и Марта поспешила на выручку.

– В своей повозке? С Весельчаком…

С отчаяньем она ждала ответа. Всё же отвезёт их Генри или нет? А затем наконец смекнула, что здесь что-то не так. У неё возникло знакомое ощущение: будто в ушах звенит. Оно означало, что её бестолковая голова и непослушный язык опять выдали самое худшее из возможного. Марта лихорадочно вспоминала, какие именно слова промолвили её губы. Эти слова всё ещё висели в воздухе между ней и Генри.

Отвезёте… меня…

Марта в ужасе зажала обеими руками рот, повернулась и выбежала прочь из сарая Баттсов.

* * *

– Яд – оружие женщины, – сказала Рябая Луиза Мрачной Элинор.

Обе они уже битый час сидели в гостиной, поскольку с приготовлениями к приёму давно покончили. Остальные до сих пор прихорашивались.

– Ты словно этим гордишься, – заметила Элинор.

– А почему нет? – листая блокнот, отозвалась Луиза. – Убийства я не оправдываю, однако они всё равно случаются, и женщины подходят к этому делу гораздо разумнее. Мужчины вульгарны, жестоки и неряшливы. Они слишком тщеславны. Им недостаточно уничтожить врага. О нет! Им нужно драться лицом к лицу, они желают наблюдать, как враг умоляет о милосердии… Женщины расправляются с жертвами быстро и без лишних слов.

Элинор взяла альбом и принялась в нём рисовать.

– Любой мужчина скажет, яд – это не спортивно.

– Ну да. Зато охотиться толпой всадников и псов за одной маленькой лисой они считают спортом, – фыркнула Луиза. – Кому важно их мнение?

– Скажи это Парламенту, – возразила Элинор, энергично растушёвывая уголь по бумаге.

– Какое-то чудне у тебя настроение.

– Я не в восторге от Клубничного суаре, – пожала плечами Элинор. – У меня странное ощущение. Плохое предчувствие.

Рябая Луиза полагаться на предчувствия не привыкла.

– С каких пор ты стала предсказательницей?

– Я смерть нюхом чую, – невозмутимо ответила Элинор. – В воскресенье утром, перед тем как умерли мистер Годдинг и миссис Плакетт, у меня не было аппетита за завтраком. Меня преследовали мысли о смерти, и потому я невнимательно слушала проповедь преподобного Рамси.

Шею Луизе натирал жёсткий воротник платья.

– Я тоже в ужасе от приёма, – поделилась она, – но лишь потому, что нюх велит мне избегать скучных представлений, цель которых познакомить нас с молодыми людьми и выставить на обозрение старым. Твой нюх просто вздор! Проповеди викария все слушают невнимательно, а о смерти ты думаешь постоянно.

Наклонив голову, Элинор изучила набросок под другим углом.

– Говори что пожелаешь. Сегодня произойдёт нечто ужасное.

– О да, – поболтала ногами Луиза, – у меня случится судорога от этих туфель.

В комнату, придерживая ожерелье на шее, вошла Беспутная Мэри-Джейн. Она остановилась и окинула внимательным взглядом Элинор и Луизу.

– Вы что, пойдёте в этих платьях?!

Луиза и Элинор понимающе переглянулись.

– Почему нет? – осведомилась Луиза. – Они вполне чистые.

– Помогите застегнуть. – Повернувшись спиной, Мэри-Джейн присела рядом с Луизой, чтобы та помогла справиться с ожерельем. – Никто не надевает тёмно-серое и коричневое на весеннее Клубничное суаре.

– Батюшки-светы! Как же мы позабыли надеть красные платья в желтый горошек и зелёные шляпки? – Луиза наконец одолела застёжку. – Сыграли бы роль клубники!

– Не дерзи, – надменно отрезала Мэри-Джейн. – Я просто хочу, чтобы сегодня вы предстали в наиболее выгодном свете.

– Самое выгодное для меня – вовсе не показываться, – фыркнула Луиза.

– Нельзя так говорить! – попеняла ей Мэри-Джейн. – Подумаешь, лицо в оспинках! Как говорится, зажегши свечу, не ставят её под сосудом[4].

Луиза села как можно прямее.

– А я не переживаю за свои оспинки, благодарю покорно! И прекрати перевирать Писание. Верно говорить: свеча под пудом! Боже милостивый… Под сосудом!

Пришла Крепышка Элис, тяжело опустилась на софу и сжала голову руками.

– О-о-о, – простонала она. – Не заставляйте меня через это проходить…

Глядя в зеркало у камина, Беспутная Мэри-Джейн поправляла кудри и любовалась ими. Она бросила на Элис неодобрительный взгляд.

– Хотелось бы, чтобы наша несгибаемая директриса выказала больше мужества!

– Случится что-то ужасное, – проныла Элис.

– Видишь? Что я тебе говорила, Луиза?! – Мрачная Элинор выглядела чрезвычайно довольной собой.

– Моё пение обернётся катастрофой, – продолжала Элис.

Рябая Луиза посмотрела на Элинор свысока.

– Бога ради, без всякого пророчества известно, что выступление Элис провалится.

– Спасибо, Луиза. – Элис так расстроилась, что ей не хватило сил оскорбиться всерьёз. – Марте придётся играть как можно громче, пока я квакаю. «Встречают по одёжке, провожают – по уму!» – натужно пропела она. – У меня нет голоса! Это нас погубит. Все поймут, кто перед ними, и нас арестуют за убийство!

– Не будем падать духом. – Беспутная Мэри-Джейн внимательно пригляделась к напудренным под стать прядям миссис Плакетт волосам Элис. – Может быть, арестуют только тебя, дорогая. Элинор, ягнёночек мой, сбегай за своим набором красок. Надо поработать над морщинами. А тебе, Элис, я настоятельно предлагаю сегодня надеть вуаль.

– Скорбящей вдове не пристало распевать на приёмах павлиньи песни! – возмутилась та.

– И тем не менее, – сообщила ей Мэри-Джейн, – придётся это сделать. Скажешь, что у тебя годовщина или день рождения драгоценного супруга, что-нибудь такое.

– А где Марта? – осведомилась Рябая Луиза. – Она давно ушла к Баттсам попросить Генри отвезти нас на суаре.

– Кажется, она уже вернулась, – вспомнила Мрачная Элинор. – В дом точно зашла, а вот куда делась потом…

– О господи! Неужели он ей отказал?! – огорчилась Мэри-Джейн. – Нам придётся добираться пешком, мы явимся все в пыли!

И она помчалась искать Марту, крича её имя и заглядывая в каждую комнату. Остальные поспешили следом.

Страницы: «« « ... 678910111213 » »»