Тайна «Школы Приквиллоу» Берри Джули
– Да и бог с ней, Твиди. Пожалуйста, продолжайте, мисс Барнс. Вы как раз говорили мисс Дадли, мол, она ошибается. Что изображал рисунок, если не кусок телятины без яда?
– Ничего. – Она снова улеглась на софу. – Не имею об этой бумажонке ни малейшего представления.
– А, понимаю, – хихикнула Луиза. – Значит, наоборот: то была отравленная отбивная.
Мисс Барнс бросила на неё сердитый взгляд, но промолчала.
– Хм-м… – Записная книжка констебля Квилла грозила вот-вот закончиться. – Мисс Дадли. Если был отравлен лишь один кусок, почему же погибли и брат, и сестра?
Беспутная Мэри-Джейн с тех пор, как сожгла кексы, возомнила себя кулинарным экспертом. Поэтому не дала Луизе вставить ни слова.
– Марта ведь уже объяснила. До того, как обжарить, она запекала отбивные в печи, припустив водой. Цианид через воду и соки попал во второй кусок.
– Глупая девчонка! – буркнула Барнс.
Лицо Душечки Роберты просветлело.
– Помнишь, Луиза, как я сказала, что от одного образца мяса вода сильнее окрасилась в синий?
– Верно! – усмехнулась та. – Потому что куски были отравлены неравномерно. Яд, находившийся в отбивной миссис Плакетт, пропитал и другой кусок.
– Синий? – озадаченно уточнил Твиди.
Доктор Снеллинг вздохнул. Представление начало его утомлять.
– Берлинская лазурь, – объяснил он. – Признак цианида.
– Наверное, именно потому мистер Годдинг умер позже, – во всеуслышание заявила Китти.
Мэри-Джейн эта теория не вполне удовлетворила.
– Возможно, он был просто злобной крысой, склонившей свою ослеплённую страстью соучастницу отравить его сестру с целью завладеть состоянием. А каким таким состоянием, позвольте спросить? Дом да слон, немного серебра и безделушек, вот и все ценности. – С этими словами она откинула красивую голову назад, и Китти заметила, что констебль Квилл мгновенно забыл о записной книжке. – Вы просто дура, Барнс, если решили, что он и в самом деле на вас женится. Скорее всего, вы бы стали следующей претенденткой на особое блюдо из телятины.
Барнс спустила ноги вниз и, пошатываясь, встала.
– Возьмите свои слова обратно, мисс Мэри-Джейн! – пригрозила она, указывая на юную леди пальцем. – Я не намерена выслушивать ваши дерзости. Возьмите назад всё, что наговорили об Олдосе Годдинге! И обо мне.
Мэри-Джейн в ответ только глазами сверкнула.
– Ни за что! С вашей стороны было глупо ему довериться. А он оказался достаточно глуп, чтобы умереть от собственного яда. Негодяй не заслуживал жизни! Всё же для таких, как он, существует высшая справедливость. – Она прихлопнула в ладоши. – О! Теперь я понимаю. Помните, девочки, курлыканье, что мы слышали на задворках сада той ночью?
Констебль Квилл прочистил ухо пальцем.
– Прошу прощения. Вы сказали «курлыканье»?
– Верно, Фредди! «Курлы-курлы!» – так и кричали.
– Курлы-курлы… – Казалось, констебль Квилл на какой-то миг пожалел о выбранном поприще, однако отступить не пожелал: – Говорите, в ночь с воскресенья на понедельник кто-то курлыкал у вас на задворках?
– Именно! Это была Барнс. Надеялась, что её драгоценный мистер Годдинг выйдет к ней и сообщит, мол, всё улажено, миссис Плакетт мертва, а воспитанницы отправлены паковать чемоданы. – Мэри-Джейн торжествующе сложила руки на груди. – Кто бы мог подумать, Генри, а я-то верила, будто это ты вызываешь меня во двор!
– Что-о?! – Брови фермера Баттса так и подпрыгнули вверх. – Генри? Ты увивался за этими барышнями? Ничего не желаешь мне рассказать?
– Нет, сэр! – отшатнулся фермерский сынок. – Никогда! – И бросил на Глупышку Марту жалобный взгляд.
– Олдос бы женился на мне! – вскричала Барнс. – Он обещал. Прямо в этой комнате. Я знала всем сердцем, он не лгал. Я бы стала леди, разгуливала бы с зонтиком, жила респектабельно и шпыняла собственную прислугу. Обеспечила бы достойную старость матушке. Олди собирался купить мне золотое кольцо с рубином, как только…
– Как только выплатил бы мне небольшое состояние, которое задолжал? – съязвил доктор Снеллинг.
– Как только запустил бы руку в денежки миссис Плакетт, – предположил констебль Квилл.
– Кои, – вмешался преподобный Рамси, с нетерпением вскочивший на ноги, – теперь в основном завещаны церкви Святой Марии, поскольку другой наследник, мистер Годдинг, мёртв.
– Вовсе нет, – поправила Крепышка Элис. – Правда, Барнс?
Бывшая экономка задрожала от ярости и ткнула пальцем в Элис, словно всё ещё путала её с миссис Плакетт.
– Она угрожала вычеркнуть Олди из завещания после того, как они поссорились! Кто знал, что ведьма успеет обстряпать дело ещё до субботы?
Констебль Квилл тяжко вздохнул. В свете ламп он выглядел старым и измученным.
– Завещание? И что насчёт завещания?
Барнс как подкошенная рухнула обратно на софу.
– Она всё оставила Джулиусу. Добралась до поверенного раньше, чем мы смогли её остановить.
Джулиус Годдинг удивлённо округлил глаза, но не произнёс ни слова. Преподобный с глухим шумом опустился на своё место.
– Барнс могла узнать это, офицер, только если украла новое завещание, которое клерк мистера Уилкинса принёс в понедельник, – подтвердила Крепышка Элис. – Сегодня она не впервые пробралась в пансион, чтобы всё разнюхать. Полагаю, искала самого мистера Годдинга.
– Или деньги, – вставил Снеллинг.
– Ничего не понимаю! – воскликнула Китти. – О каких деньгах идёт речь? Доктор рассчитывал найти здесь какие-то ценности, иначе они с мистером Ригби не стали бы сюда вламываться. Барнс и мистер Годдинг тоже думали, мол, состояние достаточно велико, чтобы пойти ради него на убийство. Но клянусь, я перерыла в этом доме все конторские книги, все документы и ящики, каждый клочок бумаги – уверяю вас, и лишнего фартинга не найдётся.
Констебль Квилл захлопнул блокнот.
– Тем ироничнее, верно? Убить без выгоды? – И кивнул Твиди, а тот отстегнул наручники с ремня на поясе и защёлкнул их на запястьях Аманды Барнс.
Та, заливаясь слезами, подчинилась.
– Ах, Олди, Олди… – шептала она. – Мы были так близко!
Рябая Луиза и Невозмутимая Китти незаметно переглянулись. Неужели Барнс и правда его любила? Невероятно, хотя можно попробовать вообразить. Женщина, чьё сердце трепетало от любви к жирному отвратительному мерзавцу – младшему брату миссис Плакетт. Барнс придётся доживать дни с мыслью, что она отравила свою единственную любовь – даже если, как подозревали девочки, весь гнусный план изобрел сам Олдос Годдинг.
– Однако вот чего я не понимаю, Барнс, – вмешалась миссис Годдинг. – Зачем вы подсыпали яд в пунш адмирала Локвуда?
Барнс заморгала и уставилась на неё.
– Вы же сказали, с ним всё хорошо, что не надо волноваться. Он крепок, как старый дуб, – так вы говорили!
– Адмирал Локвуд скончался, – отрезал констебль Квилл.
Барнс уставилась на миссис Годдинг, словно та её предала.
– Вы были потрясены, – пояснила леди. – Поэтому я не желала причинять вам лишних страданий.
– Зря старались, – отрезал Квилл. – Очевидно, мисс Барнс вызвалась помогать на кухне, чтобы отравить напиток. Верно?
Мисс Барнс упрямо сжала рот, однако ей уже было не до сражений.
– Она убила моего Олдоса, – сказала Барнс, мотнув головой в сторону Элис, и жалко всхлипнула. – Грозилась вышвырнуть его в сад. Глупый старик выпил из её бокала. Яд предназначался ей!
Глава 28
Девочки сгрудились в небольшую сиротливую кучку и стали наблюдать, как офицеры при помощи старшего и младшего Баттсов грузят в полицейский фургон доктора Снеллинга. Механизм завертелся, и пансионеркам в собственном доме досталась лишь роль зрителей.
«Хотя недолго ему таковым оставаться», – с горечью подумала Китти.
Взгляд её упал на маленькую дрожащую фигурку Барнс. Всеми покинутая, она так и сидела на софе. Гнев и сострадание, отвращение и раскаяние терзали сердце Китти. Аманда Барнс готовила им яйца на завтрак, меняла постели, убирала пыль, полировала туфли. Она была такой же частью их жизни, как тосты к вечернему чаепитию.
И такой поворот.
Китти гадала, что могло бы спасти Барнс. Вспоминала тысячи раз, когда они с девочками принимали услуги экономки как должное. Они не обращались с ней грубо или невежливо, по крайней мере нарочно, но иногда словно бы не замечали. Ведь она всего лишь прислуга.
Будь они с ней добрее, помогло бы это избежать преступления? Нет оснований полагать, будто причиной всему стало отсутствие сердечности. Однако, возможно ли было иное – теперь уже никогда не узнать.
Китти подумала о миссис Плакетт и её могиле и порадовалась, что погост в саду уничтожен. Столько трудов положено, чтобы его скрыть, но теперь, к счастью, у мадам будет приличный гроб и надлежащая панихида. Она заслуживает куда большего. Нельзя не отметить, что смерть заставила Китти взглянуть на директрису другими глазами.
Рябая Луиза тоже погрузилась в размышления. Пульс её, чувствуя вкус победы, бешено стучал. Она это сделала! Самая младшая из всех разгадала загадку. Вряд ли Мэри-Джейн, назначая её их домашним – как там она говорила, Сперлок Джонсом? – всерьёз думала, что у Луизы в самом деле получится. Но сладкий вкус победы отдавал горечью. Верно, подруг от тени подозрения она уберегла, и правосудие свершилось. Однако их время закончилось. Так что победа оказалась бессмысленной. Расставание с девочками разобьёт ей сердце.
– И что теперь, Китти? – прошептала Глупышка Марта.
– Не знаю, милая. Всё перевернулось с ног на голову. – Китти обняла Марту и поцеловала в лоб.
Остальные последовали её примеру, прильнув друг к другу и взявшись под руки. Даже Мрачная Элинор прижала к себе Рябую Луизу, чьи покрасневшие глаза полнились слезами.
– Неужели пришёл конец нашему сестринству? – вздохнула Луиза.
– Это невозможно, – возразила Глупышка Марта. – Мы не допустим.
Невозмутимая Китти поджала губы.
– Не знаю, сумеем ли…
– Бедняжка Барнс, – пробормотала Элис.
– Бедняжка миссис Плакетт, – подхватила Душечка Роберта.
– Луиза! До конца дней своих я больше не стану попрекать тебя унылыми нарядами. Сегодня ты была изумительна! Самый юный и самый проницательный детектив во всём Кембриджшире! – воскликнула Мэри-Джейн.
Луиза постаралась спрятать улыбку, однако губы её предательски дрогнули.
Офицеры, усадившие Снеллинга в фургон, вернулись за следующей задержанной.
– Стойте!
Голос принадлежал миссис Годдинг. Аманда Барнс удивлённо вскинула голову.
Элейн Годдинг глубоко вздохнула.
– Мисс Барнс. Я искренне верю, что на преступление вас толкнул мой деверь. Я выступлю перед судьёй в вашу защиту и попробую всё ему объяснить. – Она немного помолчала и продолжила, качая головой: – Что же касается убийства вашей хозяйки… Она не была к вам добра?
Аманда не осмелилась на неё посмотреть.
– Да, мэм, но… Как бы сказать – как любая другая хозяйка.
– А несчастный адмирал… Не знаю, мисс Барнс, есть ли надежда спасти вас или вашу бессмертную душу, однако я попытаюсь.
– Пойдёмте, мисс Барнс, – велел констебль Твиди. – Нам пора.
Вскоре дверь за ними закрылась, а потом по гравию загрохотали колёса. Миссис Годдинг опустилась в кресло и спрятала лицо в ладонях. Джулиус подошёл к матери и погладил её по плечу, внимательно глядя на Китти.
«Как, должно быть, он сейчас меня презирает, – подумала она. – Сколько горя я ему причинила. Я одна виновата – весь этот фарс был моей затеей».
Она постаралась успокоиться. В сущности, познакомились надлежащим образом они только сегодня, и Китти была уверена, что после того, как всё кончится, она никогда больше его не увидит. Так какая разница?
В комнату снова заглянул констебль Квилл.
– Боже, Фредди, – улыбнулась Мэри-Джейн, – блестящая работа! Вот-вот обзаведёшься новыми нашивками. Взял за один вечер грабителя, букмекера и убийцу. Не успеешь оглянуться, повысят и переведут в Скотленд-Ярд.
Квилл не обратил на неё ни малейшего внимания.
– Миссис Годдинг, мистер Годдинг, мы отправляемся в город. Викарий поедет с нами. Не желаете составить компанию?
– Я останусь здесь, – заявила миссис Годдинг. – Однако Джулиус в нынешних обстоятельствах едва ли может последовать моему примеру. Поэтому он вернётся с вами и проведёт ночь в отеле «Лэмб», где мы арендовали апартаменты. А утром привезёт мои вещи.
Констебль кивнул.
– Я на это и надеялся. В таком случае, могу ли я оставить сих юных леди под вашим надзором?
Барышни возмутились.
– «Под надзором»? – возмутилась Мэри-Джейн. – Что ты хотел сказать, Фредди?
Констебль продолжал вещать, будто девочек в кабинете вовсе не было:
– Хоронить тела в саду, выдавать себя за покойницу, вести дела от её имени – обвинения серьёзные. У меня к этим барышням много вопросов. Однако сначала придётся уделить внимание более тяжким преступлениям. Вернусь утром.
– «Сих юных леди»! – клокотала Мэри-Джейн. – Как вам это нравится? Внезапно мы стали пустым местом. А ведь всего несколько часов назад…
Во взгляде констебля мелькнула тревога.
– Всего доброго, мадам, вернусь рано утром, – поспешно откланялся он, повернулся на каблуках и ушёл.
Джулиус Годдинг поцеловал мать и, не оглянувшись, отправился за офицером. Китти, тяжело сглотнув, посмотрела ему вслед.
– Пойдёмте, девочки, – позвала она, – пора спать.
Глава 29
Невозмутимая Китти сидела на краю постели, застёгивая платье. Пробило пять часов утра, а проснулась она около трёх. Что происходило до момента пробуждения, она точно не знала. Возможно, ей и удалось ненадолго забыться беспокойным сном – Китти не помнила.
Накануне все девочки собрались в их с Мэри-Джейн комнате и принялись строить нелепые планы побега и избавления от наказания. Ни в одном из них не было ни капли смысла. Наконец миссис Годдинг просунула в дверь голову и велела всем отправляться по кроватям и помалкивать.
Китти было физически дурно. Теперь слишком поздно сожалеть о своём выборе.
«Я никого не убивала! – яростно твердила она себе. – Не я всё это начала. Мы лишь стремились остаться вместе. А я хотела, – думала Китти, терзаясь угрызениями совести, – чтобы меня не отправили домой. А теперь уехать к отцу – лучшее, о чём можно мечтать. Даже ледяное безразличие куда предпочтительней тюрьмы».
Китти расчесала волосы, скрутила в пучок и скрепила шпильками. Пристегнула чулки к подвязкам, натянула и зашнуровала ботинки. Что принесёт сегодняшний день, как в тумане гадала она. Стоит ли паковать вещи?
Впрочем, казалось, не важно, что она предпримет, и Китти от этой мысли отмахнулась. Заметив учебники, лежащие на подоконнике, Китти предалась ностальгии по тем дням, когда девочки тонули в учёбе под руководством унылой и скучной миссис Плакетт.
Китти, прислушиваясь, постояла у порога, признаков жизни не заметила, вышла из комнаты, спустилась по лестнице и миновала коридор. Затем распахнула парадную дверь и встала на крыльце, полной грудью вдыхая свежий воздух. За дорогой, в стороне Или, утренний свет озарял шпили кафедрального собора. Клубы тумана, стелющиеся по траве, исподволь таяли, уступая лучам солнца. Природа знать не знала и не тревожилась о произошедшем прошлой ночью.
– Доброе утро, мисс Хитон, – вдруг раздался голос позади Китти.
Она повернулась и увидела миссис Годдинг с двумя чашками чая.
– О, вам известно моё имя? – удивилась Китти.
Миссис Годдинг протянула ей чашку.
– Должно быть, кто-то его при мне упоминал. Похоже, утро будет чудесное. Не выпьете ли со мной чаю в саду?
По влажной траве Китти проследовала за миссис Годдинг. Они отправились на задний двор к садовым креслам, стоявшим спинками к разрытым могилам. Примчался Олдос и погнался за кузнечиками.
– Кажется, злоключения ему не слишком повредили, – заметила миссис Годдинг и уселась. – Ну вот мы и на месте. Расскажите о себе, Кэтрин. Или лучше называть вас Китти?
Китти тоже осторожно присела.
– Кэтрин, пожалуйста. – А потом под влиянием порыва добавила: – Но если угодно, Китти.
Мадам пригубила чаю.
– Так что ж?…
Китти помедлила. Сказать ей было почти нечего, и она не знала, с чего начать.
– Я единственный ребёнок, – наконец приступила Китти. – Моя мать умерла много лет назад. Я её почти не помню.
Миссис Годдинг пристально взглянула на неё.
– Мне так жаль. Ещё когда я была юной невестой, тоже потеряла мать. Очень часто о ней вспоминаю.
Китти поразмыслила об этом.
– Хотела бы и я чаще думать о маме. Просто воспоминаний у меня почти не осталось.
Миссис Годдинг кивнула и наградила Китти долгим взглядом, повергнув её в замешательство.
– Как же вы до этого дошли, Китти?
Та, скрывая смущение, поднесла кружку к губам.
– Я не знаю, что ответить на ваш вопрос.
Мадам посмотрела вдаль, на поля Баттса.
– Разум, который решил тайно закопать моих родственников в саду, либо совершенно испорчен и не питает ни малейшего уважения к людям, либо… Даже не знаю, что.
Китти вспомнился отец. Она представила, как он сидит за столом в кабинете, руководит клерками, секретарями и младшим персоналом фирмы. Каким он был деятельным! Каким успешным. И холодным…
Насколько Китти соответствует его образу и подобию?
– Мистер Годдинг был неприятным человеком, – сказала она, – грубым и невоспитанным. Он никогда не разговаривал с нами вежливо. Мы догадывались, что у них с сестрой имеются разногласия, хотя не знали причин. Однако это не мешало ему довольно часто наведываться сюда, уничтожать всю её еду и выпивать вино.
Миссис Годдинг понимающе кивнула.
– Некоторые люди никогда не меняются. Когда мы с супругом впервые отправились в Индию, я всё гадала – хватит ли полмира, чтобы разделить нас и младшего брата моего мужа?
– Миссис Плакетт была респектабельной леди, – продолжила Китти. – Но мы никогда не чувствовали от неё хоть малейшего участия. В основном она держалась сурово и неприветливо и часто предавалась собственным мыслям. Сомневаюсь, что ей нравилось управлять пансионом. – Китти обхватила кружку ладонями, наслаждаясь теплом. – Самое странное, мне кажется, теперь, когда мадам нет с нами, мы узнали её лучше – с хорошей стороны.
– А эта сторона у неё была?
– А разве нет? – удивлённо взглянула на миссис Годдинг Китти.
– Порой я думала, всё, что делает мою золовку человеком – лишь необъяснимое пристрастие к морякам, – хихикнула миссис Годдинг. – Когда мы познакомились, она была весьма мрачной особой.
Китти улыбнулась. Ей стало любопытно, какой была миссис Плакетт лет двадцать назад или даже больше, когда они впервые повстречались с миссис Годдинг.
– Полагаю, она старалась помочь брату, хоть и знала, что спасти его невозможно.
– В семьях часто такое случается, – кивнула миссис Годдинг.
– Я не оправдываюсь, однако, возможно, сказанное объясняет, почему мы не проявили к усопшим никакого сочувствия. Их смерть была так ужасна… Так внезапна и поразительна. Но к этим людям мы добрых чувств не питали. А потом поняли, что всех нас отправят по домам. Одна лишь мысль о возвращении была невыносима. И о том, чтобы расстаться с подругами.
Миссис Годдинг ждала продолжения. По высокой траве с гордым видом промаршировал, поквохтывая, мистер Шамблс. Его заметил Олдос и погнал прочь.
– Свое отношение к миссис Плакетт я могу описать двумя словами: досадная помеха. Затем помеха вдруг исчезла, но если бы мы кому-то рассказали, нас бы отослали к родителям. А там отец снова отправил бы меня в очередную ужасную школу. Или, что хуже, оставил бы дома. Я не желала больше торчать в этой ловушке!
Оставалось лишь удивляться, что Китти умудрилась столько всего выложить женщине, с которой познакомилась только вчера.
– Понимаю, – сказала миссис Годдинг. – Некоторые девушки созданы для большей независимости, нежели им может предложить общество. Возможно, даже все, однако не всем дано это понять. – Она пристально посмотрела вдаль. – До замужества я была медсестрой. Четыре замечательных года наслаждалась службой в госпитале. Вообще-то, я вышла замуж за одного из своих пациентов…
– Да, я слышала. Думаю, это чудесно. Джулиус говорил… – Голос Китти угас, а лицо залила краска.
– Неужели? – Похоже, миссис Годдинг была удивлена и польщена. – Как мило!
– Не знаю, что станется с остальными девочками, – сказала Китти и на какое-то ужасное мгновение испугалась, что разразится слезами перед матерью Джулиуса. – Всем было бы гораздо лучше, если бы никто не согласился на мой скандальный непростительный план.
Вдруг со стороны донеслись какие-то волнения и признаки жизни. По гравию Приквиллоу-стрит загромыхали колёса. Даже обнаружение трупов не удержало Генри Баттса от утренней доставки молока.
– Думаю, вы преувеличиваете свою значимость, Китти, – мягко пожурила её миссис Годдинг. – Вас послушать, так все лавры принадлежат вам одной, и вы в знак особой чести повесили на себя всех собак.
Китти на неё так и вытаращилась. Какими загадками изъясняется эта леди!
Миссис Годдинг задумчиво на неё посмотрела, а затем встала.
– Наша беседа доставила мне удовольствие, дорогая. Теперь я знаю всё, что нужно.
Китти проследовала за ней в дом, попивая чай и гадая, что же это значит.
Глава 30
Часом позже в столовой девочки в покаянной тишине созерцали свои тарелки. Миссис Годдинг подала на завтрак тосты, яйца, грибы, бекон и овсянку. При виде еды рот Крепышки Элис наполнился слюной, а Душечка Роберта, учуяв аромат бекона, подумала, что если бы не ужасные обстоятельства, можно было бы от счастья упасть в обморок. Беспутная Мэри-Джейн охотно уступила кухню более сноровистой поварихе.
Миссис Годдинг уселась во главе стола и протянула барышням руки.
– Возблагодарим Господа, девочки, – сказала она.
Они взялись за руки, склонили головы и произнесли про себя молитвы. Затем миссис Годдинг высыпала полную ложку сахара себе в кашу и сдобрила ту сливками.
– Ничто не заставляет нас с таким нетерпением ждать ленча, как завтрак, – провозгласила она.
В любой другой день Невозмутимая Китти улыбнулась бы.
Прозвенел звонок. Миссис Годдинг отодвинула стул.
– Должно быть, это Джулиус. Я открою. – И притворила за собой дверь столовой.
Девочки посмотрели ей вслед, а потом повернулись друг к другу.
– Не выверни шею, гадая, он ли это, Китти, – хихикнула Беспутная Мэри-Джейн.
Китти в гневе разломала ни в чём не повинный тост пополам.
– А я-то думала, ты уже выбрала кружево на фату к своей свадьбе, Мэри-Джейн.
– Это не Джулиус! – заявила Рябая Луиза. – Разговаривают двое мужчин.
– Полиция, – пискнула Глупышка Марта.
Китти встала.
– Бога ради, давайте послушаем, что там творится.
Она открыла дверь, за которой обнаружилась миссис Годдинг, указывающая путь двум носильщикам. На ремнях, перекинутых через плечи, они внесли большой деревянный ящик. Олдос яростно облаял их ботинки.
– Снова пожитки мистера Годдинга? – удивилась Крепышка Элис.
– Подарок для миссис Плакетт, – пропыхтел один из рабочих.
Слухи, что миссис Плакетт больше не живет на Приквиллоу-стрит или, если уж на то пошло, на какой-либо другой улице, пока не распространились далеко, поняла Китти.
– Заносите сюда, джентльмены, в гостиную, – велела миссис Годдинг. – Благодарю.
Носильщики принялись вскрывать ящик. Девочки с любопытством их обступили. Сначала сняли крышку, показалась куча ветоши, а потом…
– Что это? – осведомилась Душечка Роберта.
Все уставились на предмет.
– Ну вот и всё, – сказал один из носильщиков. – Здесь ещё для вас письмо, а нам пора.
Он вручил миссис Годдинг конверт, затем вместе с товарищем собрал обломки упаковки, и оба ушли.
– Но что это? – продолжала настаивать Душечка Роберта.
Рябая Луиза обошла предмет кругом и заключила:
– Это… нечто деревянное.
И в самом деле: тяжёлый массивный предмет глубокого янтарного цвета с затейливой резьбой был выполнен из цельного ствола дерева. Он крепко стоял на четырёх ножках, походил на скамеечку для ног, однако в два раза превышал её высотой.
– Какая-то мебель? – удивилась Марта.
– Я бы не стала на него присаживаться, верхушка слишком заострённая. – Рябая Луиза опустилась на пол и принялась осматривать предмет со всех сторон. Погладила пальцами канавки и выступы, взглядом проследила завитки.
– Что скажете, миссис Годдинг? – осведомилась Невозмутимая Китти.
Та сложила руки на груди и нахмурилась.
– Похоже на изделие туземцев. Осмелюсь предположить, африканских. Давайте прочитаем письмо.
– Это дворец! – заявила Рябая Луиза. – Видите? Вот колонны, тут окна, а здесь крыша.
Миссис Годдинг вскрыла конверт.
Читать бесплатно другие книги:
