Тайна «Школы Приквиллоу» Берри Джули
Марту подруги обнаружили в кабинете. Она забралась с ногами в кресло, обнимая коленки.
– Я никуда не пойду! – заявила она. – Останусь дома с Олдосом. Идите без меня.
– Правильно! – поддержала её Рябая Луиза. – А я составлю вам компанию.
Мэри-Джейн опустилась на пол рядом с креслом Марты и обняла её за шею.
– Да в чём дело? Почему ты передумала?
От нежности Мэри-Джейн Марта едва не дрогнула, но потом вспомнила, что у подруги есть всё, чего нет в ней, Марте, – уверенность, искушённость, очарование, ум, – прикусила губу и ещё сильнее сгорбилась.
Прозвенел дверной колокольчик, и Беспутная Мэри-Джейн с досадой вздохнула.
– Я открою. Оставайтесь здесь. Элис, не показывайся! Элинор ещё не дорисовала тебе лицо.
Она юркнула за дверь. Невозмутимая Китти, тоже услыхавшая звонок, поспешила спуститься с верхнего этажа.
В кабинете Крепышка Элис села напротив Марты и заявила:
– Если ты останешься дома, некому будет аккомпанировать мне на фортепьяно, то есть я не смогу петь. Ничто в целом мире не сделает меня счастливее. Вот только я думаю, что ты хочешь пойти. Так что же тебя огорчило?
– Я выставила себя круглой дурой перед Генри Баттсом, – вздохнула Марта.
– И всё? – засмеялась Рябая Луиза. – Он проделывает это перед нами каждый день.
Такого оскорбления Марта не вынесла.
– Вовсе нет! Теперь он всё знает и ненавидит меня.
Мрачная Элинор, прихватившая с собой коробку с красками, взяла кусочек мастики для грима и начала разминать его до мягкости.
– Что знает? – удивилась она.
Марта ещё глубже нырнула в кресло,пряча лицо за бархатной подушкой.
– Что он мне нравится! – то ли проскулила, то ли прошептала бедняжка.
Крепышка Элис отлично знала, какой бесчувственной в сердечных делах может быть Рябая Луиза, поэтому послала ей предупреждающий взгляд.
– Марта, голубушка, – начала она. – Генри Баттс не сумеет тебя возненавидеть, даже если заподозрит, что ты питаешь к нему симпатию. Уверена, он ужасно польщён, что его заметила столь очаровательная барышня, как ты.
Глупышка Марта с надеждой посмотрела поверх очков на Элис.
– Ты правда так считаешь?
– Он, наверное, сейчас вовсю прихорашивается и наряжается, собираясь на суаре. Небось, только и думает, как пойдёт туда с тобой. – Элис улыбнулась и с трудом сглотнула ком в горле, размером аккурат с Леланда Мерфи.
– Так Генри согласился нас отвезти? – напомнила Мрачная Элинор.
Марта отозвалась не сразу.
– Не знаю. Я спаслась бегством до того, как он успел ответить.
– Конечно, отвезёт, – отмахнулась Крепышка Элис. – Будет у порога, как верный щенок, задолго до назначенного времени. Так что поторопись с гримом, Элинор.
– Кстати, о щенках… – встрепенулась Луиза. – Кто-нибудь видел Олдоса? Он тут недавно сжевал туфлю у Китти, и та была мной весьма недовольна. Будто это я съела её обувь!
Ответом на вопрос стали раздавшиеся в коридоре рычание и лай, а затем грохот чего-то деревянного. Следом послышался мужской голос, разразившийся громкими ругательствами, совершенно не предназначенными для ушей юных леди. Луиза и Элинор поспешили узнать, в чём же дело, а Элис, которой ещё нельзя было показываться на людях, осталась с Мартой.
У входа Луизу и Элинор ждало странное зрелище. Кряжистая дама с завитыми волосами цвета меди, в видавшей виды соломенной шляпе, украшенной искусственным виноградом, так и сяк распекала мужчину в рабочей одежде. Тому в брюки вцепился Олдос, грозя вот-вот порвать штанину.
Мужчина, который, похоже, и уронил на пол деревянный сундук, на все лады костерил буйное маленькое создание, пытаясь откинуть Олдоса ногой и заодно выдрать брюки из собачьей пасти.
Невозмутимая Китти созерцала это представление с изумлением, а Беспутная Мэри-Джейн – посмеиваясь.
– Не раздави собачонку, Джок, – велела дама, – как бы она тебе ни досаждала.
– Да он просто дьяволёнок, – рявкнул работяга по имени Джок. – Мерзкая дворняжка! Привязать бы ему к хвосту камень да утопить в пруду.
Рябая Луиза поспешно схватила Олдоса и прижала к себе.
– Прошу прощения, – холодно промолвила Китти. – Собака всего лишь исполняла свой долг, защищая нас от посторонних.
– Какой же я посторонний? – удивился Джок. – Я уже одиннадцать лет исправно служу миссис Лалли.
Миссис Лалли, поскольку, очевидно, Джок имел в виду именно даму в шляпке с виноградом, не сочла нужным сделать своему работнику внушение за дурные манеры.
– Юные леди, – обратилась она к барышням, сделав книксен. – Вы уверены, что вашей директрисы нет дома? У меня к ней разговор. Ох и не нравится мне оставлять здесь вещи её брата, даже не перекинувшись словечком!
– Нет, – покачала головой Невозмутимая Китти. – Извините, но миссис Плакетт после обеда отлучилась.
Виноград миссис Лалли затрясся мелкой дрожью.
– Как неудобно. На мои-то удобства небось никто никогда не жаловался. Я добрая христианка и только потому позаботилась доставить пожитки её братца, а не сбагрила их, чтобы покрыть убытки. – Домовладелица огляделась, словно опасаясь чужих ушей. – Любой другой арендатор обстряпал бы дельце в два счёта, и магистрат бы не возражал. Мистер Годдинг долгов наделал за три, целых три месяца! Он убедил меня – в тот вечер, когда последний раз ночевал дома, – что сестра из Или его выручит. А потом взял и смылся, не оставив ни записки, ни фартинга!
Обнажив зубы, Олдос зарычал на миссис Лалли. В объятиях хозяйки малыш чувствовал себя в полной безопасности, а Луиза тем временем размышляла о своём.
Китти, судя по всему, посетила та же идея: похоже, миссис Лалли ждала, что директриса выплатит обязательства мистера Годдинга, хотя бы во имя спасения доброго имени семьи. Но девочки не могли так швыряться деньгами.
– И учтите, он задолжал не только мне, – продолжила миссис Лалли. – Один тип уже не первую неделю захаживает, всё разыскивает джентльмена. – Она наклонилась вперёд и прошептала, словно желая, чтобы её слова лучше расслышали: – Он игрок! – Откровение не произвело того эффекта, на который, по всей видимости, рассчитывала миссис Лалли. Однако у неё ещё имелся запас патронов. – Сомневаюсь, что мистер Годдинг помчался в Индию на выручку какому-то там племянничку.
«Китти, сохраняй спокойствие», – подумала про себя Китти Хитон, а вслух спросила:
– Это почему же?
Миссис Лалли наконец-то получила хоть какое-то удовлетворение, хоть и не в денежном эквиваленте.
– Полагаю, он сбежал от сборщиков долгов и букмекеров.
Мрачная Элинор и Луиза вопросительно переглянулись. Китти же отозвалась не сразу.
– Прошу прощения. Я не понимаю, что это означает.
Миссис Лалли поджала губы: похоже, наслаждалась своей искушённостью и осведомлённостью, коими не обладали её высокородные образованные собеседницы.
– Букмекеры. Парни, владельцы букмекерских контор. Скачки. Рулетка. Покер. Клубы для джентльменов.
У Невозмутимой Китти началось лёгкое головокружение.
– Поначалу-то они обходительные, – продолжала миссис Лалли. – Чистые перчатки, красивые усики. Но попробуйте не заплатить, пойдёт другой разговор.
Наконец хоть что-то прояснилось!
– И вы полагаете, мистер Годдинг сбежал от этих… букмекеров? Чтобы не выплачивать игорных долгов?
Домовладелица пожала плечами:
– Похоже, это больше в его характере, чем сломя голову нестись на помощь родне.
Невозмутимая Китти быстро теряла терпение.
– Я знаю о произошедшем лишь со слов мадам директрисы. У меня нет причин ей не верить.
Пока они беседовали, Луиза, зажав Олдоса под мышкой, свободной рукой нащупала в кармане блокнот и карандаш. Писать с собакой в обнимку не очень-то легко, но Луизе удалось нацарапать в списке подозреваемых слово «букмекеры». Вот бы ещё узнать их имена!
Тем временем Невозмутимая Китти решила, что пришла пора сменить тему. Пусть пансион испытывал финансовые затруднения, но законы гостеприимства должно соблюсти.
– Могу я предложить вам что-нибудь из еды или напитков? Миссис Лалли, мистер… Джок?
– А что у вас есть? – облизнулся Джок.
Но миссис Лалли было не сбить с толку.
– А вы слыхали, что ещё он вытворял, мисс?
– Мы едва знали – то есть знаем, – брата нашей директрисы, не говоря уж о его личных делах, – презрительно и холодно выдавила Китти.
Миссис Лалли не дрогнула.
– Он якшался с дамочками! – И в поисках поддержки посмотрела на Беспутную Мэри-Джейн. – Стали бы вы терпеть такое, мисс?
– Действительно, какой ужас… – Мэри-Джейн скрыла улыбку. – Не представляю, какая женщина согласилась бы до него опуститься.
Миссис Лалли чуть было не кивнула в ответ, но потом осознала, что за дерзость услышала, и прищурилась.
– Это почему же, мисс? – чопорно осведомилась она. – Возможно, его образ жизни оставляет желать много лучшего, однако мистер Годдинг весьма эффектный джентльмен.
Невозмутимая Китти начала догадываться, почему миссис Лалли позволила мистеру Годдингу не платить за комнату целых три месяца. Хозяйка имела на него виды… Омерзительно!
Пришлось на радость миссис Лалли попенять Мэри-Джейн:
– Внешность мистера Годдинга – вопрос личных предпочтений.
– Я респектабельная дама, и у меня приличный дом, – побагровела миссис Лалли. – Джентльмен он или нет, мне ничего такого ненужно. Если у вашей директрисы есть хоть капля порядочности, она должна побеседовать со своим братом о его нравственном облике!
«Брошенные возлюбленные, – только и успевала строчить Луиза. – Романтические чаяния любого из усопших».
Невозмутимая Китти прошла к двери, не оставляя миссис Лалли иного выбора, кроме как отступить.
– Уверена, когда миссис Плакетт в следующий раз встретится с братом, именно об этом поговорит с ним в первую очередь. – Китти живо вообразила радостное свидание брата и сестры у Жемчужных Врат Рая пред лицом апостола Петра. – От её имени мы благодарим вас за то, что доставили вещи мистера Годдинга.
Миссис Лалли не возражала бы побеседовать ещё, однако ей помешали стук копыт по гравию и шорох колёс. Это всего лишь прибыл Генри Баттс в свежеотполированном экипаже, запряжённом Весельчаком, однако домовладелицу его неожиданное появление почему-то смутило.
– Пошли, Джок! – Она дёрнула работягу за рукав. – Мы здесь всё сказали. Миссис нет дома, нет смысла ждать. – С этими словами миссис Лалли повернулась и вышла за дверь.
Бросив злобный взгляд на малыша Олдоса, Джок проследовал за хозяйкой. Виноград на шляпке так и подпрыгивал, пока миссис Лалли карабкалась в свой фургон.
– Деньги пришла клянчить, насколько я могу судить. – Рябая Луиза почесала Олдоса между ушей. – Ах ты мой славный охранник! Она-то думала, что сумеет выманить у мадам плату, правда, Китти?
Невозмутимая Китти смотрела вслед уезжающей повозке.
– Мадам была бы ей обязана, вот только ничего не выйдет. Мистер Годдинг забрал все долги с собой… куда бы ни отправился, – лукаво улыбнулась она. – Может статься, и не на небеса, если миссис Лалли не врёт.
Беспутная Мэри-Джейн уже начисто забыла о миссис Лалли.
– Да вы взгляните только на дурачка Генри! – воскликнула она. – Раскраснелся что твоё яблоко от одной мысли, что будет сопровождать нас на приём. Вон – даже цветы в гриву пони заплёл. Если Генри вообразил, будто я позволю воткнуть цветок себе в волосы, его ждёт сюрприз.
Луиза и Элинор молча переглянулись.
– Беги и поблагодари Генри, что согласился нас отвезти, – велела Китти Беспутной Мэри-Джейн. – И постарайся не разбить ему сердце. Однако скажи, пусть подождёт. Мы ещё не готовы.
Глава 17
Полтора часа спустя на Или опустились сумерки. Воспитанницы школы-пансиона святой Этельдреды направлялись на приём в приход церкви Святой Марии, а окна деревенских домов подмигивали им огоньками свечей. Звон церковных колоколов возвестил восемь вечера, ему вторил, перебивая, раскатистый гул колоколов собора.
Крепышка Элис, гримом, краской, платьем и вуалью замаскированная под миссис Плакетт, ехала, мерно покачиваясь, бок о бок с Генри Баттсом на переднем сиденье, как обычно это делала директриса. Вечер выдался прохладный, но Элис пропотела от белья до самых туфелек: очередная напасть, которую предстояло вынести. Потливость всегда была для неё наказанием господним. Как говаривала бабушка, всё дело в злоупотреблении мучным и лишнем весе. Однако сегодня Элис так разволновалась о предстоящем выступлении, что ей стало дурно. Ни один кусочек клубничного пирога просто не полезет ей в рот. Она даже думать не могла о еде! По крайней мере, пока не вернётся домой, не снимет с себя ужасные тряпки и не сотрёт с лица мерзкую маску.
Однако, несмотря на всю глубину постигшего её отчаянья, Элис вынуждена была признать, что Мрачная Элинор, вооружённая новыми косметическими средствами, сотворила чудо, превратив её в миссис Плакетт. С помощью мастики подруга придала носу Элис характерные черты профиля директрисы. Глаз у Элинор был намётанным, а пальцы – ловкими. Беспутная Мэри-Джейн провозгласила сходство таким поразительным, что Элис могла бы и вовсе обойтись без вуали, по крайней мере во время пения.
По пути в город Генри Баттс, слава богу, помалкивал, и Элис была ему благодарна. Вряд ли можно было рассчитывать, что Генри станет поддерживать беседу со вдовой Плакетт, однако Элис подозревала, что дело скорее в ужасе, которым парнишка терзался, сопровождая на приём сразу шесть юных леди, чем в почтительности к вздорной директрисе.
Вид у барышень сегодня был на редкость цветущий. Даже Мрачная Элинор и Рябая Луиза нехотя сдались на милость Беспутной Мэри-Джейн. А та внесла, по её словам, «необходимые изменения в их причёски» и добавила тоскливым нарядам подруг украшений из собственной шкатулки с драгоценностями. Глупышка Марта, Душечка Роберта и Невозмутимая Китти выглядели премило, словно пирожные. Их шляпки были отделаны очаровательными красными и розовыми лентами. Что же до самой Элис, никто не удосужился объяснить Генри Баттсу, что она якобы осталась дома с приступом мигрени. Генри не обратил на её отсутствие никакого внимания, и сей факт только добавлял ей уныния.
Наконец они прибыли к приходской зале. Из высоких окон на подъездную дорожку, где служители церкви помогали дамам преклонного возраста выбираться из экипажей, струился свет. Генри Баттс остановил повозку и поспешил на выручку барышням.
– Ах, Генри, я обойдусь, – кокетливо отмахнулась Беспутная Мэри-Джейн, подобрала подол, обнажив прелестную лодыжку, и принялась спускаться.
– Как пожелаете, – поклонился Генри и поспешил вызволить залившуюся румянцем Глупышку Марту.
Беспутная Мэри-Джейн отнюдь не ожидала, что её слова воспримут буквально, и было нахмурилась, но тут же оживилась.
– Поглядите, это же констебль Квилл! Он всё ещё в форме…
Душечка Роберта сидела очень прямо, держа на коленях вышитую скатерть, завёрнутую в папиросную бумагу. При выходе из повозки драгоценную ношу пришлось доверить Мрачной Элинор.
После уличных сумерек зала приёма слепила глаза. На столах, застланных белоснежными скатертями, декорированных искусственными ягодами и букетиками роз и маргариток, горели свечи и лампы. Фуршетный стол с закусками украшала гора клубники и тарелки с лакомствами. Там же стояла и сверкающая чаша с рубиновым пуншем. Однако кушанья до сей поры оставались нетронутыми: на праздник пока явилось слишком мало народа, и никто не рисковал угоститься. Публика жалась по углам, глазея на еду и наряды прибывающих.
– Ну вот мы и на месте, – прошептала Невозмутимая Китти. – Молите небеса, чтобы ночь обошлась без происшествий.
– Тебе-то легко говорить! – Крепышка Элис постучала по руке Китти китайским веером – именно так поступила бы директриса. – Тебе нет нужды ни старухой притворяться, ни распевать перед толпой унизительные песни.
– Впредь следи за словами, – посоветовала ей Китти. – За наше присутствие здесь ты можешь винить только себя. Остаётся надеяться лишь на приличное угощение.
И тут вдруг Элис увидела, как в залу входит Леланд Мерфи. Лицо его сияло чистотой после недавнего бритья, о чём свидетельствовали несколько порезов на подбородке. Глаза мистера Мерфи немедленно устремились к группке барышень из Святой Этельдреды – на Элис, затем прочь, и снова на Элис. Брови его озадаченно сошлись вместе. Кого-то явно недоставало! Бедное сердечко Элис подпрыгнуло, не зная, радоваться или горевать.
Мысли её прервала Глупышка Марта, нежно погладив по плечу.
– Постарайся сегодня не дать себя прикончить, – заботливо прошептала она. – Иначе мне придётся рыдать до скончания своих дней.
От желания захлопнуть ей рот пальцы Невозмутимой Китти так и зудели.
– Будь добра, перестань нести вздор, – прошипела она. – И ни в коем случае не зови сегодня Элис по имени.
– Никакой это не вздор. – Мрачная Элинор, насупясь, оглядела помещение. – Кто бы ни укокошил миссис Плакетт, скорее всего, сегодня он здесь.
– Тс-с!
– Мы не спустим с неё глаз! – Рябая Луиза многозначительно кивнула Мрачной Элинор.
Их подошла поприветствовать миссис Рамси, жена викария – невысокая, стройная и прямая, с суровым лицом. Именно ей приход был обязан волшебным преображением, однако строгие манеры этой дамы совсем не вязались с пышным убранством залы.
– Констанс, – кивнула миссис Рамси Крепышке Элис, на миг позабывшей, что ей следует откликаться на имя директрисы.
С ужасом она поняла, что имя миссис Рамси совершенно вылетело у неё из головы. Кивнув в ответ, Элис стала лихорадочно обдумывать ответную реплику. Ей на выручку пришла Душечка Роберта.
– Мы закончили скатерть, миссис Рамси. – Она вручила драгоценный свёрток жене викария. – Надеюсь, вам понравится.
Миссис Рамси отодвинула краешек папиросной бумаги и внимательно изучила вышивку.
– Скатерть надлежало доставить ещё полчаса назад. Придётся снять всё с одного из столов. Однако, полагаю, мы не можем позволить вашим трудам пропасть втуне. Непременно обратите внимание на скатерть юных леди из школы миссис Ашер. Она сплошь заткана ягодами.
Жена викария направилась к столам, попутно подозвав на помощь ещё одну даму из Женского Комитета. Они освободили стол от лампы и цветов, а затем сменили простую белую скатерть на вышитую – ту, что принесли с собой девушки.
– Чума на этих девчонок Ашер! – пробормотала Беспутная Мэри-Джейн. – Ясно, почему викарий закладывает за воротник – с такой-то жёнушкой.
– Что?! – поразилась Глупышка Марта.
– Да ничего.
Поприветствовать леди из пансиона Святой Этельдреды примчался и сам преподобный Рамси. Он расточал им улыбки, а нос и щёки его пламенели едва ли не ярче клубники.
– Милейшая миссис Плакетт, как славно, что вы смогли почтить нас своим присутствием! – Он всё тряс руку Крепышки Элис. – Как мило выглядят ваши девочки в этих весенних платьях! – Быстрым взглядом он окинул унылые наряды Рябой Луизы и Мрачной Элинор. – Отрадно лицезреть молодёжь, собравшуюся ради благих развлечений, что мы приготовили.
– Благодарю, преподобный, – ответила в духе миссис Плакетт Крепышка Элис. – Рады вас видеть. Что за очаровательный вечер вы устроили!
– Отнюдь не я, не я, – торжественно затряс головой викарий. – Это всё Патриция.
«Патриция!» – Элис сделала себе зарубку на память.
– Она на диво энергична, – продолжил преподобный. – Выдающаяся женщина! Лучшей спутницы жизни и друга нельзя и желать.
Беспутную Мэри-Джейн одолел внезапный приступ кашля. Невозмутимая Китти незаметно пнула её по ноге.
Краем глаза Крепышка Элис увидела, как в залу, прихрамывая, вошла мисс Фрингл.
– В самом деле, – отозвалась Элис. – О талантах Патриции слагают легенды.
Беспутной Мэри-Джейн разговор казался невыносимо скучным. Она всё выглядывала констебля Квилла, который так и не зашёл внутрь. Должно быть, по-прежнему беседует с джентльменами, что остались выкурить сигару на улице. Единственным новоприбывшим гостем мужского пола оказался доктор Снеллинг. Фу!
– Не хотелось бы злоупотреблять вашей добротой, миссис Плакетт… – Взволнованное лицо преподобного покрылось испариной. – Я намеревался в сегодняшней речи отметить щедрость добрых прихожан, таких, как вы, упомянувших в своей духовной церковь Святой Марии.
Словно удар молнии пронзил Невозмутимую Китти от самой макушки безупречно причёсанной головы до подошв замшевых туфелек. Церковь! Почему никто не вспомнил о церкви? Китти покосилась на девочек. Рябая Луиза определённо думала о том же. Она как раз полезла за блокнотом, припрятанным в ридикюле. Китти тревожно округлила глаза и строго покачала головой – ну не здесь же!
К викарию присоединилась миссис Рамси.
– Ваш стол готов! – объявила она барышням.
– Так я могу упомянуть вас, миссис Плакетт? – не отступал преподобный. – Хотелось бы отдать дань вашей щедрости! Пусть послужит остальным примером, ведь наш приход едва сводит концы с концами.
В залу при помощи камердинера вошёл высокий пожилой джентльмен и сразу же помахал Элис. Узнав адмирала Локвуда, та мучительно сглотнула, а потом снова обратила взгляд на выжидающее лицо викария.
– Я… Не стоит меня упоминать, – пробормотала она. – Не хочу впадать… в гордыню. – Пытаясь отыскать более веские причины, Элис прибегла к катехизису: – Разве Христос не говорил: «Когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не ведает, что делает правая»?
Рот миссис Рамси вытянулся в жёсткую прямую линию. Она не могла и вообразить, что кто-то осмелится наставлять при помощи Священного Писания её мужа, викария! Однако сам преподобный с готовностью ухватился за возможность использовать Слово Господне, чтобы доказать собственную точку зрения.
– Ваша скромность делает вам честь, мадам. Но не забывайте, что Иисус сказал о вдове, положившей в сокровищницу лишь две лепты. Он публично признал вдов, отдающих всё имущество Церкви. Пожалуйста, обдумайте мою просьбу. Этот приём – самое крупное торжество в приходе вплоть до преддверия Рождества Христова.
– Прошу меня извинить, – бросила со взглядом, полным неприязни, миссис Рамси. – Я должна поприветствовать остальных гостей.
– Как и я. – Викарий поцеловал руку Крепышки Элис. – Побеседуем позже.
Элис с трудом сдержала порыв отряхнуть руку или вытереть её о подол. Барышни прошли за стол, уселись, и она наконец выдохнула.
– Вечер будет бесконечным.
– Зато мы кое-что узнали, – заявила Рябая Луиза. – Наследником по вашему старому завещанию, моя дорогая директриса, была Церковь!
– Прошу, не называй меня так.
– Но разумеется, ты же не думаешь, будто Рамси… – Душечка Роберта понизила голос, – подозреваемые?
– Будь это так, – прошептала Китти, – он не стал бы упоминать завещание.
– Только не викарий! – ахнула Роберта.
– Отписать всё Церкви? – повторила Луиза. – Нельзя не принять подобное в расчёт.
Гости прибывали быстро. На сцену вышла дама и заиграла на скрипке, но лишь для фона, а не начиная концерт.
– Девчонки из Королевской Школы пожаловали, – махнула головой Рябая Луиза. – Гляньте, как носы задирают. Отвратительно! Будто они лучше нас только потому, что их школа больше и располагается в центре города. И у них есть библиотеки, лаборатории, настоящие преподаватели латыни…
– А богатые отцы могут платить такую высоченную цену за обучение и посылать им каждый месяц новые платья, – вставила Крепышка Элис.
Невозмутимая Китти внимательно рассмотрела наряды учениц Королевской Школы и нашла их без сомнения превосходными.
– Почему они не привели с собой мальчиков?
– У них регби вечером по средам, – объяснила Луиза. – Полагаю, мне бы понравился этот спорт!
– Такая грубая и грязная игра, Луиза, – ужаснулась Глупышка Марта. – Мне никогда тебя не понять.
Запинаясь, к ним поковыляла мисс Фрингл. Тростью при ходьбе она пользовалась давно, однако Китти исполнилась уверенности, что стоило регентше остановить взгляд на столе барышень из Святой Этельдреды, как её хромота тут же усилилась.
– Что ж, Констанс, – обратилась к Элис мисс Фрингл, – ты меня поразила. Мы не виделись несколько дней! Я получила от тебя записку, однако после того, как твоя воспитанница нанесла мне травму, всё же ждала, что ты телефонируешь мне лично.
Элис беспомощно посмотрела на Китти. Что же ответить?
– Впрочем, полагаю, мне не следует тебя упрекать, – продолжила мисс Фрингл. – В конце концов, неделя у тебя выдалась нелёгкая. Если честно, я удивилась, увидев, что ты явилась на приём. От Олдоса что-нибудь слышно? Он уже добрался в Индию к Джулиусу?
Элис снова посмотрела на Китти, та покачала головой.
– Нет, – отозвалась Элис. – Ни словечка. Должно быть, все ещё в плавании.
– Если корабль не затонул, – заметила мисс Фрингл.
Мысль о затонувшем судне Крепышку Элис весьма заинтересовала: ведь эдак можно аккуратно списать со счетов один из трупов, но Беспутная Мэри-Джейн решила, что самое время переменить тему.
– Мисс Фрингл, – вмешалась она. – Кто эти только что вошедшие молодые джентльмены?
Регентша воззрилась поверх очков на группу юношей в длинных чёрных сюртуках.
– Студенты богословского колледжа.
– Вот оно что, – протянула Мэри-Джейн, сразу теряя интерес. – Будущие проповедники.
– Только послушайте, как ужасно визжит скрипка! – вскричала мисс Фрингл. – Не представляю, отчего позволили участвовать мисс Беатрис Нимби. Я ещё побеседую об этом с Патрицией Рамси… – С ободряющей улыбкой она взглянула на Элис: – Твоя песня станет гвоздём программы. Стоит воздать мне должное – мелодию для твоего голоса я подобрала безупречно. Лёгкая, беззаботная, весёлая, однако несёт важное послание молодому поколению. – Регентша окинула пристальным взглядом юных леди, словно пыталась выяснить, не находится ли кто-то из них во власти иллюзии, будто краса и злато помогут им на жизненном пути, а потом поковыляла прочь.
– Уф-ф, – выдохнула Элис. – Ещё одну надули. Спасибо за маскировку, Элинор!
– К твоим услугам, – кивнула Элинор.
C тех пор как они заняли свои места, Глупышка Марта не переставала выискивать Генри Баттса, хотя сама не знала, желать ли ей его внимания или избегать. Стоило ему войти в залу, как у Марты душа ушла в пятки. Бедняжка тут же решила, что лучше всё-таки его избегать. Генри шагнул было в направлении их стола, остановился, развернулся, снова остановился и опять повернулся к ним. От попыток разгадать его манёвры у Глупышки Марты началось головокружение. Она решила дождаться, пока он снова повернётся спиной, и улизнуть.
Сбежав из-за стола, Марта на полной скорости врезалась в доктора Снеллинга, как раз подбирающегося к закускам.
– Однако! – возмутился доктор, энергично отряхивая жилет и пиджак, словно тот усеяли крошки от юной леди.
– Прошу прощения, доктор Снеллинг! – вскричала Марта. – Порой я такая неловкая.
Доктор внимательно рассматривал её сквозь стёкла очков, пока Марта поправляла собственные.
– Припоминаю вас – ведь это вы сбили с ног мисс Фрингл?
Марта пристыженно опустила голову.
– Да.
В ответ он предложил Марте свой локоть.
– Что ж, тогда осмелюсь угостить вас бокалом пунша, – провозгласил доктор. – Мисс Фрингл давненько не доводилось так славно проводить время. Всю неделю она дважды в день вызывала меня перевязывать лодыжку, которая, кстати сказать, к тому времени была совершенно здорова.
К своему удивлению, Марта улыбнулась. Доктор Снеллинг пошутил! Мужчины – все мужчины, особенно такие сердитые, – её пугали, однако Марта положила руку ему на локоть и позволила сопроводить себя к столу с пуншем.
Китти волновалась. Её терзала странная смесь предвкушения и тревоги. В обычных обстоятельствах подобному времяпровождению она бы только порадовалась: и возможности пообщаться с молодыми людьми своего возраста, и, откровенно говоря, поглазеть на юных джентльменов. Но смерть постигла пансион Святой Этельдреды слишком недавно, чтобы Китти могла наслаждаться приёмом. Особенно в присутствии констебля Квилла, целенаправленно шагающего к их столику.
– Смотрите в оба, девочки! – прошептала она. – Идёт воздыхатель Мэри-Джейн.
– Он пока ещё не мой воздыхатель, – досадливо поправила Беспутная Мэри-Джейн. – Но дайте мне один лишь вечер, и я всё исправлю!
Краем глаза Китти заметила у кухонной двери Аманду Барнс в переднике. Китти затопили жалость и стыд. Она предпочла бы не встречаться сегодня с Барнс, особенно после недавней размолвки.
– Добрый вечер, миссис Плакетт, барышни… – Констебль Квилл вытянулся по струнке и поклонился Элис, обратившей на него взор. – Очень рад знакомству, мадам!
– Да. Взаимно… – Элис произнесла эти слова тем самым невыразительным тоном, каким бы поприветствовала неугодного полисмена миссис Плакетт.
Китти скрыла усмешку.
– Полагаю, воспитанницы уже довели до вашего сведения, что я приходил к вам с визитом?
Крепышка Элис мысленно застонала. Её снова прошиб пот. Что же делать?
– Разумеется. – Она наградила собеседника наистрожайшим взглядом из арсенала миссис Плакетт. – Прошу прощения, констебль. Разве сейчас уместно вести беседы подобного рода? Мы собрались здесь ради развлечения.
Беспутная Мэри-Джейн быстро вскочила с места со словами:
– Кто проводит меня к буфету за пуншем? – Она не отрывала глаз от констебля, и на сей раз Крепышка Элис отнюдь не возражала против её кокетства.
Констебль Квилл – должно быть, нервы у него были поистине стальными – оставил без внимания Мэри-Джейн и почтительно приподнял козырёк шлема:
Читать бесплатно другие книги:
