Семилетняя ночь Ючжон Чон

Он был убийцей и стоял на дороге, ведущей к озеру Серёнхо.

Когда он начал пьянеть, он как бы выпал из реальности. Самобичевание и отвращение к себе потихоньку исчезали. В жизни всякое случается. Это же жизнь. Всё, что ему нужно сейчас, так это вернуться домой, принять душ и поспать. Тогда опять придёт мир, в котором сияет солнце. Тогда он сможет поехать на озеро Серёнхо. Страшные воспоминания надо вычеркнуть из памяти и продолжать жить хорошо и счастливо, как было до сих пор. Конечно, всё непременно так и будет.

Он вышел из пивной и, что-то напевая, перешёл через большую дорогу.

Чёрный-чёрный от загара старший сержант Чхве из Вьетнама наконец-то вернулся.

Плотно закрытый рот и очень тяжёлая каска…

Младший брат обрадовался и бросился ему в объятия. И все обнимали его.

Ёнчжэ всал со стула. Ночь, которую он провёл, сидя у окна, была уже далеко-далеко, словно приснилась ему во сне. Он задремал с открытыми глазами, поэтому было ощущение, будто и проснулся он тоже с открытыми глазами. Идиот из сто второго дома и Серён не вернулись. По крайней мере, Ёнчжэ никого не видел. Он не сводил глаз с дороги перед домом. Только дважды он отходил от окна – в туалет и попить воды. Охранник Квак и старик Лим на охранном посту, наверно, оба смотрели на экраны камер видеонаблюдения. Они должны были бы сразу же позвонить, если бы что-нибудь обнаружили. Но телефон молчал. Вариантов было мало. Либо они вернулись, когда все трое ненадолго отлучились, либо вернулись другим путём, например, через окно комнаты с задней стороны дома.

Ёнчжэ пошёл в комнату Серён. На белом одеяле и на стене ещё оставались кровавые следы. На полу были капли воска, валялись обломки металла и осколки стекла. Всё было, как вчера вечером. Новыми для него были только кровавые следы на занавесках, которые Ёнчжэ до этого не замечал. Он представил себе Серён, которая крепко держалась за занавески рукой. Она вытерла о них кровь из носа и выпрыгнула в окно. Если бы он увидел эти следы вчера, то, конечно, не ездил бы по всей деревне в поисках Серён. И наверняка не сидел бы всю ночь у окна, а сразу же пошёл бы в соседний дом и поймал её.

Почему я не видел этого вчера? Он мог придумать только одну причину – «угол обзора резко сузился». Не просто сузился, он мог видеть вокруг только малую часть пространства, так как его тело и душа испытывали адские муки от горячего воска и гнева. Только поэтому он дал возможность идиоту из соседнего дома спрятать его Серён.

Когда он открыл окно, то сразу почувствовал запах мокрых деревьев. Лес был заполнен густым туманом. В соседнем доме было очень тихо и темно. Наверняка он спит. Ёнчжэ позвонил старику Лиму.

«Сейчас же принеси мне детектор короткого замыкания».

Для старика Лима слова «сейчас же» обычно означали «минут через десять». За десять минут Ёнчжэ успевал принять душ и переодеться, поэтому он и теперь пошёл в ванную. Но этот непредсказуемый старик в самом деле прибежал «сейчас же». Сам открыл дверь, вместо того чтобы позвонить в звонок, и даже зашёл в комнату Серён. Когда Ёнчжэ вышел из ванной, старик Лим стоял с широко открытым ртом перед дверью в комнату девочки. По выражению его лица было видно, что он хотел бы кое о чем спросить. Но он не произнёс ни слова. Ёнчжэ прошёл в свою комнату, переоделся и вышел.

Идиот из сто второго дома открыл дверь с заспанным лицом. Ёнчжэ вёл себя вежливо, потому что был джентльменом до мозга костей.

«Извините, что мы пришли так рано».

Этот идиот переводил сонный взгляд с Ёнчжэ на старика Лима.

«Сказали, что из этого дома поступил сигнал о коротком замыкании. Можно осмотреть ваш дом?»

Ёнчжэ чуть приподнял подбородок, указывая на детектор в руках у старика Лима, чтобы сосед никак не мог отказать. Однако идиот протянул: «А-а-а-а» – и без особого сопротивления разрешил им войти.

«Пожалуйста, побыстрее, мне надо поспать».

Серён нигде не было. Со стариком Лимом и детектором Ёнчжэ обыскал весь дом, но не нашёл ни волоска. Все было как вчера вечером, кроме одного – хозяин был дома. Но появилось и кое-что новое – рюкзак в платяном шкафу. Когда Ёнчжэ попросил показать содержимое рюкзака, идиот ехидно ответил:

«А что, от рюкзака тоже случается короткое замыкание?»

Ёнчжэ очень не хотел уходить, так как верил, что Серён должна быть там. Он встал в прихожей и задал ещё один вопрос:

«Вы живёте один? Я думал, что здесь живёт кто-то ещё».

«Я живу один, потому что начальник переехал в город Чончжу на новую работу. Завтра приедет его замена».

Отвечая, сосед потёр сальную кожу у носа, а потом вытер руку о рубашку. Ёнчжэ стало противно, и он отвёл взгляд в сторону гостиной.

«Наверно, вам скучно одному?»

«Ну что вы! Совсем некогда было скучать. Я был ужасно зол, так как «Тайгерс» проиграл команде «Лайонс».

«А куда вы ходили вчера ночью?»

Дурачок прислонился к дверному косяку в прихожей и ответил вопросом на вопрос:

«У вас что, проблемы со слухом? Я же сказал, что смотрел бейсбол».

«Сигнал о коротком замыкании поступил вчера ночью, я много раз нажимал вот сюда».

Ёнчжэ указательным пальцем показал на дверной звонок.

«Никто не открывал».

Сынхван медленно ответил:

«Пиво закончилось, поэтому я ходил на автозаправку».

Ёнчжэ увидел пустые банки из-под пива, лежавшие рядом с ноутбуком, поэтому ему больше нечего было сказать. Однако неожиданно появилась одна мысль. Кто знает, может быть, он попросил своих коллег спрятать Серён у них?

Ёнчжэ направился в дом сто один. Там он тоже ничего не нашёл.

Затем на машине он приехал в медицинский пункт. Через пять минут после того как он нажал на дверной звонок, дверь открыл врач с заспанным лицом. Он сказал, что со вчерашнего вечера после шести часов Ёнчжэ – первый человек, посетивший медпункт. Ёнчжэ подумал, что Серён вряд ли отвезли бы в другую больницу, так как у Сынхвана не было машины. Если бы Сынхван вызвал спасателей, то вряд ли бы Ёнчжэ не узнал об этом. Поэтому он позвонил в службу такси в городе С и спросил, не отправляли ли они прошлой ночью такси на озеро Серёнхо. Если такси было частным, то, конечно, узнать было не у кого. Он на всякий случай поехал в магазин на заправочной и спросил там:

«Не приходил ли прошлой ночью за пивом молодой человек с туповатым взглядом? Рост средний, телосложение худощавое, у него даже седые волосы есть».

Продавец ответил с таким выражением лица, что можно было и не спрашивать:

«Клиентов с такими внешними данными за одну ночь приходит очень много. Несколько десятков».

Ёнчжэ почувствовал страшную головную боль. До сегодняшнего раннего утра он совсем не сомневался в том, что в исчезновении Серён замешан идиот из сто второго дома. А теперь у него абсолютно не было никакого повода подозревать его. Все это ему совсем не нравилось. Он почувствовал непонятную обиду. Ему было неприятно, а от неясности становилось не по себе.

Он ещё раз прошёлся по дороге на набережной вдоль озера. Сходил к съёмным квартирам, в Нижнюю деревню и школу. Всё было без толку. Не нашлось ни одного ребёнка, который видел бы Серён после школы. Не было ни одного человека, с которым она дружила бы. Дети говорили, что Серён была «изгоем для всей школы». В изостудии, куда она ходила в течение пяти лет, девочка тоже была одинокой. Вчера она даже не пришла на занятия. Водитель сказал, что Серён не поехала в студию, сказав, что будет отмечать свой день рождения.

В результате расспросов он выяснил только одно: Серён в его мире и Серён в мире вокруг были абсолютно разными. Серён, которую он знал, была уменьшенной копией своей мамы. Упрямая, хитрая и очень дерзкая. А для других людей она была очень замкнутой. Старалась не находиться в поле зрения учителей и других детей, пряталась и не хотела ни с кем иметь дела. Все её описывали немного по-разному, но сходились в одном: она – глупая девочка-одиночка.

Из телефона Серён он узнал только одно: за последние три месяца она ни разу никому не позвонила. И два последних года тоже мало чем отличались: она звонила только маме или домой. Ёнчжэ переполнял гнев. Гнев не по отношению к Серён, а к Хаён. Их дочь стала такой из-за того, что та была занята подготовкой к разводу. Дочь у Ёнчжэ должна была быть принцессой, а не изгоем.

В результате своих поисков он понял, что Серён не было здесь, и начал рассматривать другие версии, пользуясь методом исключения. Для этого он составил список всех возможных вариантов, включая даже самые невероятные. Сначала он позвонил тестю. И сразу услышал неприятные слова:

«Теперь ты и ребёнка бьёшь и бросаешь?»

«Я не бил и не бросал».

«Тогда почему спрашиваешь у нас о ней?»

«Если Серён находится у вас втайне от меня, то это похищение. Я думаю, вы знаете об этом».

«Подумай, куда бы ты пошёл на месте Серён, – голос тестя сильно дрожал. – Ночью пришёл бы сюда один? Знает ли вообще Серён, где находится наш дом?»

Ёнчжэ положил трубку. Продолжать слушать было ни к чему. Как и сказал тесть, Серён ни разу не была в доме родителей матери. Серён также не была в доме родителей Ёнчжэ, потому что они умерли ещё до рождения Серён, оставив ему огромный кусок земли в наследство. Он был единственным сыном в третьем поколении, поэтому больше родных у него не было. Последнее место, куда он позвонил, была автобусная компания. Единственным общественным транспортом, который раз в час приезжал сюда, был городской автобус. Водитель не мог бы не запомнить девочку с очень густым макияжем и в белом платье, садящуюся рано утром в автобус. Но ни один из водителей её не видел. Теперь он мог быть уверен в том, что Серён не покидала деревню.

Ёнчжэ прекрасно знал, что он должен теперь делать. Сначала он позвонил в свою клинику и сказал, что его несколько дней не будет на работе. Там работали опытный управляющий и врач, и они без проблем справятся без него несколько дней. Конечно, пациенты, которые записались к нему, будут недовольны, но Серён была для него на первом месте. После звонка он пошёл в полицию заявить о пропаже ребёнка. Он не был уверен, что полицейский поисковый отряд будет работать как надо. Даже и желания его дожидаться не было. Поэтому он сам распечатал объявления о пропаже, расклеил их по всей деревне и организовал поисковый отряд. Двадцать местных жителей и две обученные собаки, которых он специально доставил на вертолете с тренировочной базы. Он сформировал две группы: первую отправил к озеру, а вторую – с согласия начальника управления дамбой – в сторону причала.

Начальник был единственным человеком, с которым здоровался Ёнчжэ. Их знакомство началось два года назад, когда начальник со своей дочерью посетил клинику Ёнчжэ. Зубы его дочери были как у шимпанзе. Ёнчжэ исправил её зубы за сущие гроши, хотя это стоило несколько миллионов вон, рассудив, что близкое знакомство с чиновником среднего звена может ему когда-нибудь пригодиться. Но в реальности оно ни разу не принесло ему пользы. Каждый год, когда он решал вопросы с компанией, управляющей дамбой, по поводу арендной платы за жильё или по поводу мелких жалоб жителей квартир, начальник оставался в стороне. Сегодня, когда он дал ему ключ от причала, Ёнчжэ, наконец, получил компенсацию за лечение зубов. Он поспешил сделать дубликат, так как больше не собирался выпрашивать ключ у этого наглого типа.

Поисковая операция продолжалась до вечера. Девочка словно сквозь землю провалилась: они ничего не нашли ни в деревне, ни на улицах, ни на набережной, ни на причале, ни даже на склоне у озера. Поискам сильно мешал дождь, который шёл два дня подряд. Выпало такое количество осадков, которое могло полностью размыть всё вокруг. Ёнчжэ нашёл только одну вещь – деревянный ящик, лежавший под полом в загоне на ферме. На дне ящика был постелен розовый плед, к которому пристало много шерсти. Рядом стояли пустая миска и пакетик с кошачьим кормом.

Розовый плед Ёнчжэ знал очень хорошо. Серён болезненно любила его. Таскала везде с собой: дома, в детском саду, во время путешествий. Он был для неё незаменим, как рука или нога. Когда она пошла в школу, она носила его с собой в мешке. Эту привычку Ёнчжэ не смог «исправить». Бил, наказывал, но ничего не помогало. Если он насильно отнимал плед, то её глаза становились как у сумасшедшей, она падала и не могла дышать, надо было сразу везти её в больницу. После третьего припадка Хаён, страшно дрожа, пригрозила ему: «Если ещё раз дотронешься до её пледа, я убью себя вместе с Серён». Поэтому Ёнчжэ уступил. Не из-за угрозы, он просто хотел не смерти дочери, а только её «исправления». Потом однажды плед исчез. Он поверил словам Хаён, что Серён сама его выбросила. Он и представить себе не мог, что теперь он лежит под полом на ферме.

Ёнчжэ был уверен, что этот ящик служил убежищем для кота, который неожиданно прошлой ночью появился на подоконнике Серён. И был уверен, что Серён втайне от него ухаживала за ним. Иначе вряд ли бы кот появился у её окна. Розовый плед не просто так лежал в загоне. Значит, Хаён тоже обо всём знала. Он ясно мог представить себе, о чём думали Серён и Хаён, растя котёнка. Наверняка думали, что они другие и отличаются от мужчины, который убил мать-кошку топором и закопал живьём двух её котят. Он был уверен, что они считали себя выше его в нравственном отношении. Он встал, выпрямляя напрягшуюся от злобы спину. Ёнчжэ был потрясён, узнав о новом предательстве двух женщин. Однако плед он оставил на месте, чтобы кот вернулся, ничего не опасаясь. Когда он найдёт Серён, то у неё на глазах убьёт его. Кот был в списке под номером два. Номером один был тот, кто спрятал Серён.

Как только стемнело, поисковые отряды разошлись. Он вернулся в лесопарк для того, чтобы перепроверить всё, что произошло прошлой ночью и что было зафиксировано на здешних камерах видеонаблюдения. Ёнчжэ был уверен, что он что-то упустил. Он остановил машину и припарковал её перед постом охраны лесопарка. Там сидел только старик Лим, он подменял одного охранника, четыре дня назад попавшего в аварию. Ёнчжэ дал объявление о вакансии охранника, но до сих пор не нашел нужного человека. Приходили одни деревенские старики.

«Вы нашли её?» – спросил старик Лим, когда Ёнчжэ вышел из машины. Ёнчжэ ответил вопросом на вопрос: «Кошачий домик в амбаре – это ваша работа?»

Лим ничего не сказал. Ёнчжэ кивнул головой. Конечно, так и есть. Без помощи этого старика невозможно было устроить там домик для кота. Он почувствовал нарастающий гнев. Старик Лим управлял лесопарком ещё при жизни отца. Он был отцу как друг, но Ёнчжэ сохранил его на должности не поэтому. Он, как никто другой, разбирался в садоводстве, знал о деревьях всё и очень любил лесопарк. Лучше, чем он, никого было не найти. Кроме того, он отвечал за все ремонтные дела в доме и умело обращался с электротехникой и машинами, поэтому не надо было дополнительно нанимать специалистов. Но, несмотря на его полезность, нельзя закрывать глаза на то, что он – в сговоре с женой и Серён – его обманывал. Старик Лим станет «номером три».

Ёнчжэ пошёл в управление лесопарком и проверил видеозаписи. Как сказали Квак и Лим, ночью никто не входил и не выходил через главные ворота. И не только через главные, но и через заднюю калитку, которую закрывают на замок в девять часов вечера. Он совсем растерялся. Куда же подевалась Серён? Куда она могла пойти в таком ужасном виде? Её не было на ферме – в этом он сам убедился. Если она спряталась с помощью идиота из сто второго дома, то должны были обнаружиться хоть какие-то следы. В таком местечке, как небольшая деревня Серён, дочка не могла оставаться незамеченной целые сутки. Только если бы её спрятали там, куда не доберутся поисковые отряды. Например, в самом озере…

Этот вариант возможен лишь в одном случае: Серён уже нет в живых. Тогда он, конечно, ничего не сможет сделать. Но ведь это маловероятно. Нет, он должен продолжить поиски и вернуть всех на место. Хаён и Серён. Обеих.

Ёнчжэ вышел из управления и сел в машину. В подстаканнике лежала квитанция об оплате проезда по платной дороге. На ней стояло время: 27 августа, 21:20. Серён убежала из дома примерно в 21:40. Он посмотрел на наручные часы. Сейчас 21:20 следующего дня. Он припарковал машину перед домом. Он должен собраться. Поставить себя на место Серён и попытаться представить, куда она могла пойти. Он использовал этот метод отслеживания ситуации раньше, когда Хаён убегала из дома вместе с Серён.

На вопрос «Почему Серён сделала макияж и спала в блузке матери?» он знал ответ. Она поступала так каждый раз, когда скучала по маме. Несколько дней назад она также сделала макияж и спала в одежде матери, за что была наказана. Вчера был день рождения Серён, значит, она очень скучала по маме. Тем более что никто её не поздравил и дома никого не было.

Он взял фонарик, свечи, зажигалку и зашёл в комнату Серён. Комната была чисто убрана. Кровавые следы на стене тоже исчезли. Это было дело рук уборщицы, а убиралась она очень хорошо. Но, увы, не умела держать рот на замке. Он нанял эту уборщицу тогда, когда Хаён покинула дом. С тех пор она разбалтывала всем соседям о том, что происходило в доме. Об этом даже говорили в суде, как о подрыве его репутации. Эта старуха-сплетница должна стать «номером четыре».

Ёнчжэ зажёг свечу и наполовину отдёрнул занавески. Приоткрыл окно. Сел на стул и снял носки, так как вчера ночью Серён была без носков.

21:40. Ёнчжэ выбрался на улицу через окно. Он почувствовал холодную и мокрую землю. До сих пор шёл дождь, а туман был ещё плотнее, чем вчера ночью. В лесу было очень темно, темнее, чем он ожидал. Если идти неосторожно, можно удариться о кипарис. Он всё равно не включал фонарик, потому что у Серён тоже не было фонаря. Он быстро огляделся вокруг. Центральная дорога была погружена в темноту: уличные фонари находились далеко, их свет сюда не доходил. В комнате идиота из сто второго дома было темно. Возможно, вчера ночью там горел свет, но он решил, что сейчас это не важно: он уже достаточно проверил эту версию, не получив никакого результата. Слабое освещение было у калитки со стороны забора. За калиткой вглубь вела тропинка, на которой было очень темно и страшно. Дорога перед домом была светлой и находилась совсем близко, но там опасно, потому что скоро мог появиться папа.

В темноте, но без папы, на дороге за забором или на светлой дороге перед домом, но с папой. Тьма или папа. Угроза психологического свойства или вероятность физического насилия. Что страшнее? Он решил, что, повинуясь инстинкту, Серён должна была выбрать первый вариант. Она, скорее всего, должна была побежать туда, где был шанс выжить. Более того, в конце той дороги находилось убежище кота, за которым она ухаживала в течение двух лет. Или она изначально решила бежать именно туда.

Ёнчжэ открыл калитку и вышел на тропинку. Пальцами он ощупывал проволочный забор и передвигался широкими шагами – Серён должна была бежать таким же образом. Времени ушло меньше, чем ожидал Ёнчжэ. Когда он дошёл до места, где заканчивалась тропинка, и посмотрел на часы, было 21:55. Он вышел на набережную. Он шёл, продолжая касаться рукой забора, добрался до первого поворота, а затем около водонапорной башни, где вчера видел какой-то движущийся предмет, ещё раз посмотрел на часы – 22:02. Он открыл сотовый и нашёл входящие и исходящие звонки. Вчера он звонил старику Лиму у входа на первый мост. Было 22:01. Поскольку накануне он сразу после звонка выехал на дорогу вдоль набережной, то и время, и место полностью совпали. Значит, тем движущимся предметом, который он заметил вчера, была Серён.

Увидев автомобиль, который двигался в тумане в её сторону, Серён, скорее всего, была уверена, что это папа. Ей ничего не оставалось как бежать. Ёнчжэ, не убирая руку от забора, побежал трусцой. Вскоре он добрался до второго поворота. Он догадался, что именно на этом месте расстояние между светом от фар и Серён было очень близким, ведь она не могла бежать быстрее машины. Серён, возможно, догадалась, что если она повернёт, то окажется прямо в свете фар. Поэтому она остановилась и искала место, где можно спрятаться.

Ёнчжэ свернул на повороте и включил фонарь. Он максимально уменьшил яркость и оглянулся вокруг. В двух шагах от него была дверь к причалу. Именно на этом месте он потерял вчера из виду то, что двигалось по дороге. Он остановился и подошёл к двери. Увидела ли Серён щель под дверью? Увидела ли? Нет, возможно, она знала о её существовании. Это было вполне вероятно, так как она часто ходила на ферму, навещая котёнка. Она могла спускаться вместе с котёнком к озеру, пролезая через эту щель.

Ёнчжэ открыл замок и убрал цепь. Вышел на причал. После этого на всякий случай цепь и замок он повесил с внутренней стороны. Стоя спиной к двери, он представил, как это было.

Серён ползком протиснулась под дверью. Как только она оказалась с другой стороны, мимо проехала машина папы. После этого… Куда она пошла? Спустилась по склону или направилась к понтонному мосту?

Покатый берег озера порос вьющимися колючими растениями и был укутан густым туманом. Он направился к склону и сел на траву. Что делала Серён, сидя на этом месте? Может быть, смотрела на машину папы, которая двигалась в сторону фермы. Если так, то она должна была догадаться, что машина скоро поедет обратно и остановится перед причалом. Ферма находилась недалеко от причала, и дорога вдоль набережной заканчивалась у начала тропинки, которая вела на ферму. Как и ожидала Серён, вчера он вернулся обратно и остановил машину у причала.

Ёнчжэ выключил фонарь. Вокруг стало очень темно и тихо. Был слышен только звук воды, обрушивающейся вниз через ворота дамбы. Наверно, Серён сидела на этом тёмном месте и дрожала, слыша голос папы, который с ней говорил, и видела луч фонаря, блуждавший над растительностью. Поэтому, возможно, тёмное мрачное озеро даже не вызвало у неё страха. Страх, видимо, появился только тогда, когда угрожающий папин голос и свет фонаря исчезли.

Выбежала ли она на дорогу или устремилась к ферме? Или же нашла более безопасное место? Он включил фонарь, сделал яркость максимальной и осмотрел озеро. В лучи света попал буксир перед понтонным мостом.

Ёнчжэ спустился к понтонному мосту. На палубе буксира он присел на корточки и осмотрел склон берега озера и всё вокруг него. Дверь, склон и тропинка на склоне, понтонный мост. На опоре моста внизу зацепился какой-то белеющий предмет. Он не был похож на бумагу или пакет. Ёнчжэ быстро спрыгнул с палубы на мост. Одним коленом он упёрся в настил моста и, дотянувшись до опоры, достал этот предмет. Это был белый длинный рваный лоскут ткани. Там ещё что-то сверкало. Когда он направил туда луч фонаря, то увидел люминесцентный предмет, виднеющийся под водой. Он был длинным и тонким, похожим на палочку для еды.

Ёнчжэ нагнулся и опустил руку в воду. Он сразу нащупал тонкую леску. Когда он аккуратно притянул её к себе, то увидел на ней свинцовые грузила и блёсны. Но дальше леска не поддавалась. Похоже, она застряла где-то под водой. Другой конец лески был привязан к свае понтонного моста. Ёнчжэ подтянул к себе леску, насколько это было возможно, и перекусил её зубами, затем отвязал от сваи. Примерно трёхметровая леска. Блёсны висели с интервалом в пятьдесят сантиметров, их было три штуки, грузил тоже было три. Крючка не было. Можно было догадаться, что на леске под водой также были только блёсны и грузила.

Значит, она не была предназначена для рыбалки. Один конец был привязан к свае, значит, это и не мусор, который пригнало сюда откуда-то. Вероятно, эту леску привязал кто-нибудь из управления дамбой или из компании по утилизации мусора. Ёнчжэ нужно узнать, что это такое. Он взял леску и обрывок материи и ушёл с причала. Цепью, оставленной на этой стороне входа, он закрыл дверь, уже из неё выйдя.

Вернувшись домой, Ёнчжэ сначала изучил ткань. Это был белый шёлк. Блузка Хаён, в которой Серён была вчера ночью, была из такого же белого шёлка. Эту блузку он вместе с Хаён купил ей год назад на день рождения. Она была без рукавов, от воротника до самого низа расходились складки. Молния была на спине. И он всегда помогал Хаён застегнуть её. Само собой, Серён не могла застегнуть молнию сама.

Ёнчжэ опять вернулся к тому моменту, когда покинул причал в поисках Серён. Дочь впала в ступор. Пока она убегала от него, она не боялась темноты. А теперь, когда отец покинул это место, она сразу почувствовала страх. Было такое ощущение, что к ней со всех сторон тянутся руки, будто норовят её схватить. Казалось, что кто-то вот-вот возьмёт ее за шиворот и утащит в озеро или утопит. Серён пыталась думать о чём-то другом, но долго не выдержала, и когда страх достиг нестерпимого предела, она с криком убежала со склона прочь. Она пыталась выбраться оттуда через щель под дверью. Но, охваченная страхом, она очень спешила, все её действия были лихорадочными. Блузкой она цепляется за угол двери и с силой тянет её, так что от неё отрывается лоскут. Этот лоскут дождём смыло к озеру, и он зацепился за сваю понтонного моста. А Серён убежала с причала… Всё-таки ей удалось выбраться оттуда. Если так, то куда она могла деться?

В голову ему пришла другая версия. А что если оторвавшийся кусок ткани не смыло дождём в озеро, а он плавал в озере и лишь потом зацепился за сваю? В таком случае этот лоскут был оторван чьей-то рукой. Это значит, что тот, кто мог порвать её одежду, был на причале. Ёнчжэ вспомнил, в каком виде видел Серён в последний раз. Длинные распущенные волосы. Очень яркий макияж. Белая блузка с открытым плечом, так как она наверняка не смогла застегнуть блузку на спине. Босая.

В этот момент у него возник в голове вопрос. Вчера вечером, когда он остановил машину у причала, на двери не было ни замка, ни цепи. Поэтому он толкнул дверь, думая, что она была открыта. А сегодня утром, когда он входил туда с поисковым отрядом, цепь и замок были на месте. Позже, когда он выходил на причал один, он снял замок и цепь и закрепил их с внутренней стороны двери. А закончив все дела и выйдя с причала, он опять закрыл дверь с внешней стороны, навесив всё те же замок и цепь.

Вены на висках сильно пульсировали. Значит, в ту ночь на причале был кто-то ещё. Тот, кто смог раздобыть ключ. Значит, когда Ёнчжэ в ту ночь пытался открыть дверь, на причале были два человека. Серён, конечно, не знала, что там есть кто-то ещё. В этот момент в голове Ёнчжэ родилась новая версия. Серён была изнасилована, убита и сброшена в озеро.

Взяв с собой леску, Ёнчжэ на машине отправился в город С. Там он зашёл в несколько рыболовных магазинов. Но никто точно не знал, что это за леска. Только в одном месте он получил кое-какую зацепку. Там ему сказали, что леска была покрашена люминесцентной краской и на ней были блёсны и грузила, поэтому она похожа на маркер, который используют ночью дайверы. Он сразу же направился в дайв-клуб, который вот-вот должен был закрыться. Хозяин клуба дал ему более детальное описание этого маркера.

«Грузила и блёсны закреплены с интервалом пятьдесят сантиметров, значит, дайвер использовал эту леску для измерения глубины. Такая леска очень полезна при погружениях на дамбах в горах и в больших водоёмах. В водоёмах, расположенных на высоте, плохо работает глубиномер, как механический, так и электронный или капиллярный. Леску покрасили люминесцентной краской, значит, её использовали ночью. Не только для измерения глубины, но и для определения направления».

«Определения направления?»

«Именно. Эту леску разматывают и завязывают во время погружения в разных местах, чтобы не заблудиться на обратном пути и вернуться в ту же исходную точку».

Ёнчжэ кивнул головой. Да, поэтому я и не смог достать её из-под воды.

«Значит, эту леску сделал не дайвер-любитель?»

Хозяин клуба кивнул.

«Да, скорее всего, не любитель».

Всю ночь Ёнчжэ провёл в своей мастерской в подвале, строя крепость из деревянных палочек. Так он решал задание с тригонометрической функцией. Склон, причал, леска. К ним он пристроил другие слова. Серён, озеро, дайвер.

В озере Серёнхо было запрещено заниматься дайвингом. Потому-то дайвер и погружался в ночное время. Что если прошлой ночью, когда Серён появилась на причале, тот дайвер был в воде… Если это предположение окажется верным…

Он поднялся в гостиную, затем принял душ, побрился и переоделся. Он пошёл в двести второй дом. Похоже, семья начальника управления собиралась на пикник. Они уже были готовы к выходу, в гостиной лежало несколько рюкзаков.

«Должно быть, я не вовремя», – сказал Ёнчжэ и сел на диван.

Жена начальника управления с дочерьми вернулась в комнату и посмотрела на часы, намекая, чтобы они поскорее закончили разговор. Ёнчжэ тоже посмотрел на часы. Было девять утра.

«Что-нибудь нашли?» – спросил начальник управления и сел напротив. Ёнчжэ покачал головой.

«Нет ли случайно среди сотрудников кого-нибудь, кто занимается дайвингом?»

Глаза начальника широко открылись.

«А что, ребёнок утонул в озере?»

«Не могу сейчас точно сказать, но есть такая вероятность».

Начальник управления немного поколебался и сказал:

«Вы не думали о версии похищения? Мне кажется это более вероятным – у вас огромное состояние…»

«Если бы это было похищение, то со мной, наверно, уже связались бы. А так второй день тишина. Конечно, я не исключаю все возможные варианты, поэтому и пришёл к вам, понимая, что беспокою вас. Я пришёл спросить, есть ли тут человек, который мог бы погрузиться в озеро и искать тело?»

«Не знаю. На других дамбах есть клубы любителей-дайверов. Но у нас точно нет».

«Море-то неподалёку, может, всё-таки кто-то из сотрудников занимается дайвингом?»

«Даже если и так, то я бы знал. Как гласит пословица, здешние жители знают, сколько ложек в соседней квартире».

Ёнчжэ кивнул головой.

«Можно я ещё вас кое о чём попрошу?»

«О чем вы…»

«Хотел бы посмотреть записи с камер видеонаблюдения управления дамбой. Меня интересует дорога вдоль набережной в 21:45 27-го числа».

«Это невозможно. Все файлы хранятся в офисе контроля за системой. Посторонним туда вход воспрещён».

«Я вроде слышал, что офис управления за системой открывают для школьников и для экскурсионных групп».

«Это другое дело. Если официально присылают заявку на экскурсию, тогда всё законно. А по частному вопросу мы не можем никого туда пускать».

«Ребёнок пропал без вести. Это считается частным вопросом?»

«Я вас прекрасно понимаю, поэтому даже дал вам ключи от причала».

«Раз вы уже начали мне помогать…»

«За то, что я дал вам ключи, меня могут наказать».

«Если я сейчас подам заявку на экскурсию, смогу ли я туда попасть?»

«Сегодня же вроде воскресенье».

Было похоже, что начальник не уступит, значит, придётся уступить Ёнчжэ.

«Тогда, может, вы сами посмотрите записи видеонаблюдения и расскажете мне, что вы там увидели. Хотя бы скажете, что там видно или не видно».

На лице начальника отразилось недовольство.

«Вряд ли будет что-то видно. Видеокамеры на озере Серёнхо сильно отличаются от видеокамер, установленных в лесопарке. Они абсолютно бесполезны в темноте, так как у них нет инфракрасной подсветки. Эти камеры не отличаются от наших глаз. Тем более что вчера был очень густой туман».

«Все равно, возможно, какой-то свет. Например, свет от фонарика…»

«Мне кажется, что вам лучше связаться с полицией или со спасательной службой 119, тогда я смогу спокойно вам помогать. Если эти ведомства сделают запрос, то я его исполню».

«Я уже заявил о пропаже ребёнка, но не могу просто так ждать, когда полиция начнёт работать. Представьте, если бы пропала ваша дочь, разве вы ждали бы в бездействии, пока полиция зашевелится?»

Начальник краем глаза посмотрел в комнату. Его старшая дочь, высунув голову из двери, глядела на них.

«Хотя бы посмотрите, пожалуйста, один час, начиная с 21:50».

Немного помолчав, начальник взял ключи от машины и вышел.

«Давайте поедем на моей машине».

Начальник высадил Ёнчжэ у охранного поста главных ворот, а сам въехал на территорию управления дамбой. На посту опять был Пак. Ёнчжэ подошёл поближе и попросил стакан воды. Через некоторое время бумажный стаканчик с водой стоял на подоконнике. Поблагодарив, Ёнчжэ спросил, чем он занимается в выходные дни. Тот ответил, что либо спит, либо уезжает домой.

«Не занимаетесь ли вы каким-нибудь хобби в выходные? Я слышал, что сотрудники управления дамбой часто занимаются дайвингом».

Пак смотрел на Ёнчжэ прищурившись, словно хотел спросить: «Что ты ко мне прикопался?» Ёнчжэ молча ждал ответа. Спустя какое-то время Пак ответил: «Хобби – это только для сотрудников управления дамбой, а мы, простые охранники, не можем себе этого позволить. У нас очень маленькая зарплата, даже на жизнь не хватает».

«А как насчёт молодого человека из дома сто два?»

«Даже и не знаю, чем он увлекается. Он не особо рассказывает о себе».

После этих слов разговор прервался. Ёнчжэ вынужден был просто стоять снаружи и ждать. Пак даже не предложил ему войти внутрь и подождать в помещении. Он долго смотрел на экраны камер видеонаблюдения и неожиданно встал со стула, а Ёнчжэ, посмотрев в сторону здания управления дамбой, увидел начальника, который вышел из здания и сел в машину.

«Похоже, в тот день заезжала машина», – сказал начальник, когда Ёнчжэ сел в его автомобиль.

«А машину было видно?»

«На экране одна темнота. В 22:02 появился какой-то движущийся свет. Судя по скорости и свету, я предположил, что это машина».

Ёнчжэ кивнул головой. Учитывая время и место, это была его машина.

«Но одно показалось мне странным. Обычно ночью на эту дорогу машины не выезжают, а в тот день их было аж две».

У Ёнчжэ перехватило дыхание. Начальник, подъезжая к дому, сказал:

«Второй свет появился примерно в 22:40. Скорость движения была огромной. Свет очень резко остановился, а спустя двадцать минут машина покинула это место».

«Она остановилась там же, где первая машина?»

«Ну, я же не специалист по анализу видеозаписей».

Начальник остановился перед домом.

«Это вам чем-нибудь помогло?»

«Спасибо».

Ёнчжэ вошёл в жилконтору. Значит, была вторая машина, она находилась там двадцать минут. Эта информация сильно поколебала его гипотезу. Значит, он должен срочно подумать над новой версией. Ёнчжэ покопался в делах жителей квартир и нашёл номер паспорта, принадлежащего идиоту из сто второго дома. Интуиция подсказывала ему, что прежде всего надо узнать, кто он такой.

Ночная смена похожа на время в ссылке. Целых четырнадцать часов, с шести вечера до восьми утра, проводишь в полном одиночестве. Из шести сотрудников службы безопасности ночью дежурил лишь один вместе с начальником на охранном посту у водных ворот. Остальные четверо служили на посту главного управления дамбой. Две смены днём, две смены ночью и два выходных. С весны, когда установили компьютерную систему управления дамбой, ночная смена в конторе управления была отменена. Контроль за водными воротами и количеством воды, которую нужно спустить, осуществляли дистанционно в головном офисе.

По расписанию Сынхван не должен был работать в пятницу и субботу, а заступал на смену днём в воскресенье. Но сегодня он вышел на работу ночью вне расписания, потому что сотрудник, который должен был дежурить, вечером позвонил и сказал, что попал в аварию. Сам он не пострадал, но другой водитель повредил ногу. Ему пришлось разбираться с происшествием, и он попросил Сынхвана его заменить и поменяться с ним на воскресенье. Сынхвану теперь нужно было отработать ночью вместо воскресной дневной смены.

Ночью у озера Серёнхо было слишком тихо, слишком темно и слишком много свободного времени. Слышались только стрёкот насекомых и журчание воды. Ночью, кроме как осматривать здание управления дамбой, делать особенно было нечего. Сынхван обычно читал книги, лазил в Интернете или пытался что-нибудь написать. Но в ту ночь неожиданно появилось нечто необычное, за чем стоило понаблюдать.

Вокруг озера было установлено восемь камер видеонаблюдения. Четыре – около мусоросборника, одна – на стене водонапорной башни и по одной на причале, на маяке и в том месте, где заканчивается дорога на набережной. Этим камерам, в отличие от камер у водных ворот или на территории вокруг здания управления дамбой, было уже десять лет. Поэтому, когда вокруг темнело, на экранах озеро погружалось во тьму. Если и видно было что-то, то только свет машин, выезжавших на набережную. Как на экране радара, на тёмном фоне по набережной двигались две точки, и всё. Обычно это были машины, сбившиеся с пути. Они доезжали до конца дороги, разворачивались и уезжали обратно. Других источников света никогда не было. То, что Сынхван увидел сегодня, был тот самый «необычный случай».

На часах было десять с небольшим. С чашечкой кофе он сел за стол и посмотрел на экран. Там в районе причала была одна белая точка. Свет был настолько слабым, что, не вглядываясь пристально, его легко можно было не заметить. Сынхван задержал дыхание и внимательно смотрел на экран. Эта точка света несколько раз останавливалась, начинала двигаться опять, а потом исчезла. Через некоторое время она появилась у водонапорной башни и снова исчезла, затем спустя довольно большой промежуток времени возникла на экране у входа к озеру номер один и исчезла уже насовсем.

Сынхван подумал, что это свет от фонарика. Значит, кто-то выходил на причал и потом ушёл. Кто же это? Естественно, Сынхван стал думать о своих передвижениях прошлой ночью. Можно было догадаться, что на экране также появилась точка света, перемещающаяся тем же путём. Наверно, вчера был ещё и свет от фар автомобиля. Поскольку вряд ли Ёнчжэ принёс свою дочку в кармане и выбросил в озеро. Однако увидел ли заместитель Пак эти два источника света?

Он ходил взад-вперёд у дверей в помещение контроля за системой управления дамбой. Ему очень хотелось войти туда и посмотреть записи вчерашней ночи. Но войти он не мог: перед входом была установлена камера. Она зафиксирует, как он просматривает записи, и в понедельник утром это станет известно сотрудникам управления дамбой.

С наступлением полуночи его навязчивая идея посмотреть записи улетучилась. Это ничего не изменит. И он успокоился. Сынхван плюхнулся на стул возле стола и вспомнил о Ёнчжэ, который с утра со стариком Лимом приходил к нему в квартиру с детектором. Конечно, он явился не для проверки короткого замыкания. Если Серён убил не Ёнчжэ, то он, наверно, решил, что Сынхван спрятал Серён, поэтому приходил искать её. Если он правда убийца, то тогда это начало спектакля под названием «идеальное преступление». А поисковая операция, которая длилась целый день, – это первое действие первого акта.

Под утро дождь прекратился. Когда смена Сынхвана закончилась и он вернулся в лесопарк, туман тоже почти рассеялся. Водные ворота были открыты немного больше, чем обычно. Поскольку количество воды увеличилось, поток стал мощнее и шире. Сынхван шёл опустив голову и у задней двери увидел лицо Серён.

Пропал ребенок.

Имя: О Серён

Пол и возраст: жен., 12 лет, 5-й класс школы Серён.

Особые приметы: длинные волосы до пояса, белая кожа.

На левой стороне шеи родимое пятно.

Время исчезновения: 27.08 около 21:40.

Была одета в белую блузку без рукавов, похожую на платье.

Контакты: телефон управления лесопарком 000-…, мобильный 000-…

Фотография Серён была большой, как на плакате во время предвыборной кампании, и напечатана с очень большим разрешением. Это была та же фотография, которая висела в её комнате: Серён-балерина. На эту девочку с фотографии накладывалась та Серён, которую он видел в озере. Сынхван спешно покинул это место. Он побежал со всех ног и, войдя в квартиру, вспомнил, что должен кое-что сделать. Дома у него были вещи, которые могли отправить его в ад. Гидрокостюм, который он бросил в сушилку, а также подводная камера, вспышка и снаряжение для дайвинга, которые были в рюкзаке. Вторжение к нему домой Ёнчжэ закончилось ничем, но никто не знает, когда и кто ещё раз нагрянет в его квартиру. Тем более уже через два часа к нему должна была переехать семья нового начальника.

Сынхван сначала перекачал видео деревни Серён в облако для хранения информации и стёр его с камеры. Вещи и гидрокостюм, которые он оставил в гостиной, он положил в рюкзак, а рюкзак убрал в бумажную коробку, на которой написал адрес старшего брата из города Сувона, чтобы отправить ему. Коробку он убрал в стенной шкаф. Зазвонил мобильный. Это был полицейский, которого он видел в день, когда отнёс Серён в медпункт. Полицейский сказал, что у него есть к нему вопросы, но он на работе один и просит Сынхвана прийти к нему.

«Вы случайно не видели в пятницу Серён?» – спросил полицейский, как только Сынхван сел перед ним на стул.

Сынхван ответил: «Нет, не видел».

«Вы же живёте прямо рядом с её домом и не видели?»

«Чем вызывать невиновного и пытаться что-то случайно выудить, вы бы лучше для начала спросили у папы, почему и как среди ночи у него пропал ребёнок».

Полицейский с силой бросил ручку на стол.

«Ребёнок же пропал. В последний раз её видели в пятницу днём. Подумайте, как тяжело её отцу. Вам не жалко его?»

Жалко? Да нет. Страшно. Когда подумаешь, как жестоко этот умный, привлекательный и преуспевающий человек поступает со своим ребёнком. Страшно от одной мысли. Когда об этом вспоминаешь. Сынхван опустил глаза.

«Правда не видели?»

Полицейский целых полчаса пытался что-нибудь вытащить из Сынхвана. Сынхван сидел как на иголках, семья нового начальника должна была приехать около десяти. На настенных часах было уже 10:20. Он пошарил в карманах брюк, но сотового там не было. Похоже, он оставил его дома. Полицейский прищурился и сказал:

«Кажется, у вас срочные дела. На сегодня вы свободны».

«Это что же, вы собираетесь вызвать меня ещё?»

«Вряд ли это буду я, поскольку дело будет передано выше, в районный департамент. Мой совет – не уезжать далеко, чтобы не возбуждать подозрений».

«Это почему же?»

«Ну, как я сказал, это просто совет. Вы же чужак в этих местах. А тут ещё и старое дело».

В совете полицейского было нечто, вызывающее беспокойство. Складывалось впечатление: чуть что, виноват будет «дядя из соседнего дома». В этот момент он нашёл ответ на вопрос, который задавал себе в течение двух дней: что было бы, если бы он заявил тогда в полицию и рассказал о том, что действительно видел? Только из-за того, что он чужак, «дядя из соседнего дома», и из-за неприятной истории в прошлом его уже полчаса промучили бесконечными вопросами. Ничего хорошего не будет, если он изменит свои показания.

На улице повсюду висели объявления о пропаже Серён. Сынхван, чтобы не видеть её фотографию, шёл опустив голову. Его никак не оставляли две противоречивые мысли. Кто ещё мог убить спавшую в своей комнате девочку и выбросить её в озеро, если не отец? А может быть, это был просто воришка, который хотел обокрасть отца, но превратился в убийцу, когда неожиданно проснулся ребёнок? С другой стороны, стал бы убийца специально тащить девочку до озера и бросать её там в воду? Тогда, может быть, это старик Лим, обиженный на босса за его ужасный характер? Но как-то в лесу Сынхван видел старика вместе с Серён. Старик подравнивал ветки деревьев, а Серён сидела у его ног и что-то ему рассказывала. Тот долго слушал, потом снял перчатку и дал её девочке. А она вытерла ею слёзы, высморкалась, икнула и вернула старику. Он надел перчатку обратно на руку и продолжил работать секатором. Вряд ли мужчина, который может надеть, не брезгуя, перчатку с соплями ребёнка, стал бы убивать.

Когда Сынхван вошёл в лесопарк, он остановился. У доски объявлений стоял незнакомый мальчик. Большой палец он засунул за ремень джинсов и смотрел на доску, немного отведя назад плечи. Сынхван решил, что мальчик смотрит на фотографию Серён, потому что там больше не было ничего такого, что могло бы привлечь его внимание. Кроме объявления о пропаже было только ещё одно – о вакансии на должность охранника квартир. На противоположной стороне дороги, скрестив на груди руки, стоял О Ёнчжэ. Мальчик всматривался в Серён, а О Ёнчжэ взглядом сверлил спину мальчика. Сынхван наблюдал за этим на расстоянии десяти шагов.

«Мальчик! – нарушил тишину О Ёнчжэ. Мальчик вполоборота посмотрел на него. – Что ты здесь делаешь? Кажется, ты не живёшь в лесопарке».

Мальчик повернулся теперь лицом и встал прямо напротив Ёнчжэ.

«Сюда нельзя заходить посторонним. Хотелось бы, чтобы ты сейчас же ушёл».

Их взгляды встретились. Между ними как бы сгущался туман. Сынхван вынул сигарету, но убрал её назад в пачку, потому что побоялся, что щелчок зажигалки всё испортит. Ему очень хотелось увидеть, как отреагирует мальчик на эту грубость.

«Мой отец начальник службы безопасности дамбы Серён, и я тут не посторонний», – ответил мальчик.

Как и предположил Сынхван, он был сыном нового начальника. Мальчик был обычным городским парнем. На его голове чуть набекрень была надета бейсбольная кепка. Белая футболка и джинсы. Стройное тело, которое могло принадлежать и мальчику, и девочке.

«А вы кто такой?» – спокойным тоном спросил мальчик. Выражение его лица было хладнокровным. Он учился в пятом классе, значит, ему максимум двенадцать лет, а он ничуть не уступал в словесной дуэли мужчине, который был ровесником его отца. Такое выражение лица может быть только врождённым. У него была врождённая храбрость. На лице О Ёнчжэ было написано: «Ничего себе!» Конечно, Сынхван не мог видеть его взгляда, но можно было догадаться, как он смотрел на мальчика.

«Ты очень милый мальчик».

На эти издевательские слова мальчик с достоинством ответил:

«А мне говорили, что слово «милый» можно применить разве что к уткам».

«И что за великий человек сказал такое?»

В этот момент, словно отвечая на вопрос Ёнчжэ, со стороны задних ворот появился «матиз». Мальчик оглянулся и увидел машину. Ёнчжэ тоже смотрел на неё. Сынхван шагнул в сторону мальчика. «Матиз» остановился рядом с Ёнчжэ. Из машины вышел мужчина. Он был такого огромного роста и телосложения, что казалось, будто он вышел не из машины, а просто снял с себя жилет. Мальчик крикнул мужчине: «Папа!»

Волосы у него были коротко подстрижены, как у спортсмена, а лицо – красноватым. Плечи походили на огромные валуны. Сынхван подумал, что, наверно, он бывший спортсмен. Да другого и быть не могло.

«Ты видел того дядю?» – спросил мальчик. Новый начальник в три шага подошёл к мальчику.