Инженер. Часть 1. Набросок Южин Евгений

Глава 32

Сиденье пилота мы сбили из досок, что оказалось не лучшим решением — жесткий ровный квадрат изрядно давил на мою похудевшую задницу. Кокпит бы довольно тесен, но это давало необходимую поддержку для тела во время кренов. Я сидел в заднем отделении моего двухместного самолета. Прямо передо мной за небольшим щитком стоял движитель, что создавало иллюзию надежности и контроля. Во всяком случае, я смогу увидеть сразу же, если он начнет разваливаться, например. Успею ли я что-либо сделать — отдельный вопрос! Я крутанул педали привода и удовлетворенно отметил, как равномерно завертелась пара активных ядер в движителе. Чувствовал я себя совершенно спокойным, несмотря на то что был уверен: то, что я делаю, — авантюра чистой воды! Правда, за последнее время я, во-первых, привык к авантюрам, а во-вторых, почти никогда не имел выбора. Иногда мне казалось, что все, что происходит со мной здесь, — какая-то виртуальная игра, в которой враги мрут пачками, а самому умереть не страшно. Как ни странно, но пытка, которой меня подвергла скелле, была надежным ориентиром, который как якорь удерживал на месте мое чувство реального. Стоило ее вспомнить — и я понимал: это всерьез, это по-настоящему.

Аппарат был уже отвязан от бревен и повернут носом против ветра, Курт сидел на крыше. Ну что же, пора взглянуть на этот мир сверху вниз.

Я подвинул рычаг управления вертикальной тягой, и машина, вильнув, стала медленно набирать высоту. Бросив взгляд вниз, я заметил, что под ветром меня сносит довольно быстро, и я тронул рычаг горизонтальной тяги. Самолет сначала выровнялся, а затем заскользил вперед. К этому моменту я набрал уже метров пятнадцать высоты, но этого было недостаточно. Местная флора отличалась большими размерами. Даже деревья, которые росли на скалах вокруг рудника, достигали тридцати метров в высоту, поэтому я продолжил подниматься, ориентируясь по их кронам напротив меня. Опасаясь, что меня снесет на деревья позади, я немного добавил горизонтальной тяги и начал приближаться к деревьям перед собой, одновременно продолжая подъем. Бросил взгляд вниз и немного напрягся — случись падать отсюда, результат будет уже фатальным. Легкая машина качнулась от моего наклона, но оставалась устойчивой. Наконец я забрался выше самого высокого дерева-шишки впереди и еще добавил тяги, одновременно стараясь остановить подъем. Самолет с шуршанием ветра в ушах и в стойках рядом с моей головой плавно двинулся над скалами, выбираясь к реке. В этот момент вместе с диким напряжением я почувствовал счастье. Я летел.

Подо мной медленно проплыл край скалистого холма, на котором стояли строения рудничного офиса, и высота сразу же показалась огромной. Внизу вилась узкая полоска воды, окруженная галечными наносами, что было хорошо для ориентирования — так речка не терялась среди леса. Я попробовал оглянуться — как я и предполагал, площадка и строения полностью скрылись за деревьями. Была видна только крыша моей башни и крохотная фигурка, пляшущая на ней. Машина ощутимо вздрогнула и закачалась — какой-то восходящий поток подхватил и понес меня. Пора было проверять управляемость. Я отклонил ручку управления влево, и аппарат стал разворачиваться носом к подножиям Облачного края. На мой вкус управляемости не хватало, реакция была какой-то вялой, и я, следя за расщелиной среди деревьев, в которую превратилась река, добавил горизонтальной тяги. Сразу же добавилось стабильности и отзывчивости в управлении. Стараясь двигаться в том же направлении, как и река, я попробовал отпустить ручку, и машина стала отклоняться влево. Подкрутив колесико триммера, я добился ровного полета. Сердце пело от радости. В этот момент я обратил внимание на красивейшее одеяло облачности, которое, как потолок, нависало надо мной. Чего?! Это на какой же я высоте? Завертел головой, стараясь найти направление на реку, и сначала испугался — я слишком сильно приблизился к скалистым обрывам Облачного края, и река здесь совершенно терялась за деревьями. К счастью, плавно поворачивая направо, я заметил вдали к востоку знакомую неровность в сплошном одеяле леса и двинулся в том направлении. Поправил вертикальную тягу — кажется, подъем прекратился. Однако снижаться я не спешил, так как мог потерять мой единственный ориентир — русло реки. Наконец оно блеснуло тонкой лентой, и я испугался — на реке были отчетливо видны пирсы шахты, которую в свое время я миновал в заколоченном ящике. Я начал спускаться, развернув машину против течения. Однако, пока я маневрировал, разворачиваясь, река скрылась за деревьями, которые опасно приблизились. Постаравшись расслабиться, сначала прекратил спуск, а затем стал двигаться в направлении реки. На небольшой скорости самолет управлялся неохотно, но я следил главным образом за тем, чтобы не скатиться к шахте, и вот вновь выскочил в речное ущелье. Высота не менялась, и, слегка добавив скорости, я полетел вдоль речки, высматривая знакомый причал рудника. Появилась некоторая уверенность в своих действиях, но я знал, что самое ответственное — посадка. Знакомый причал выскочил, как чертик из табакерки, за очередным поворотом речного русла, и я снизил скорость до минимума, стараясь просто висеть на месте. Меня потихоньку сносило боком на лес и скалы, окружавшие рудник. Так, по крайней мере, ветер не поменялся. Набирая высоту, я позволил ему сносить меня на скалы, так как именно там располагалась площадка. Вот показалась знакомая крыша, но пляшущего человечка на ней не было. Я забеспокоился. Что могло произойти с Куртом? Ветер очень удачно пронес меня мимо площадки так, что она была хорошо видна прямо передо мной, и мне оставалось только, сдвинувшись достаточно далеко, добавить тягу, развернуться против ветра и начать осторожно заходить на точку с нужного направления. Я немного перебрал с высотой, и площадка проплывала где-то под днищем аппарата. Стабилизировав горизонтальное смещение, я стал медленно опускаться, вертя головой, чтобы не сесть в деревья подо мной. Посадка оказалась сложнее, чем я сначала решил. Пока я снижался, машина сместилась вбок, и так как я не мог крутиться как вертолет, то мне пришлось вновь позволить ветру снести меня назад, набрав высоту над деревьями, и повторять заход. Окончательно вымотавшись, с третьего раза я наконец попал на край двора и в невероятном напряжении опустил-таки машину на твердый грунт.

Откинувшись на спинку, я слышал, как дрожат все мышцы, и наслаждался покоем и безопасностью. Повернул голову налево и замер. Почти посреди двора стояла группа людей и молча смотрела на меня. Взгляд метнулся, высматривая знакомую фигуру Курта, и наткнулся на другую. Сердце вдруг шевельнулось под слоем осадочных пород, тепло метнулось откуда-то со дна живота, я улыбнулся. С широко открытыми глазами и, как мне показалось, с ужасом на меня смотрела Ана. И тут до меня дошло — на прекрасную девушку пялилось, скалясь, волосатое чудовище с измазанной красками и смолами бородой и растрепанной гигантской шевелюрой.

Послесловие

Брился я сам, долго и мучительно. Волосы мне приводил в порядок Курт, оказавшийся отличным парикмахером. Вернув себе цивилизованный облик, я стоял в комнате с чертежами и калибровочным столом, притворяясь, что разглядываю схему на кульмане. Ана молча разглядывала провал рудника за окном. Что там можно изучать так долго? Там даже людей нет! Никакого движения, только скалы и старые постройки.

Девушка повернулась спиной к окну, упершись руками в подоконник, и, склонив голову, пристально всмотрелась в меня. После того как я побрился, я не понимал, на что можно с таким любопытством смотреть, и немного смутился.

— То, что я увидела, потрясает, Илия! Один, в глуши, без опоры на мастеров ты восстановил древнее искусство так легко, как если бы просто решил развлечься. Скажу честно — это испугало меня!

— Я думал, это моя борода испугала тебя, — я незаметно перешел на «ты», но она и не подумала возражать.

Ана усмехнулась.

— Ну, этого-то я точно никогда не забуду! Но, если серьезно, представь, мы решили отвезти тебя в место, где ты смог бы если и не разобраться, то хотя бы дать нам намеки на понимание мастерства древних. А вместо этого ты сам творишь его безо всяких усилий!

— Насчет безо всяких усилий — это спорно, — буркнул я.

Ана подняла руку, призывая меня помолчать.

— Только увидев твой самолет, я поняла, какая опасность таится в тебе! Ты сам по себе — оружие!

— Мы не верим в то, что оружие — это плохо. У нас считается, что плохими могут быть только люди, которые его применяют с дурными целями. Но я не оружие! Оружие — это инструмент, который предназначен для убийства. Я же не собираюсь никого убивать, и я вовсе не предназначен для этого! Это кто-то другой может решить, что меня можно использовать как оружие. Но в таком случае тому, кто так решил, самому следует отвечать за свой выбор — об оружие можно пораниться! Я очень не хочу, чтобы ты видела меня оружием. Это большая ошибка.

Моя скелле, правильнее — маути, молча выслушала тираду и опять повернулась к окну. Мне показалось, что ей подсознательно нравилось дразнить меня.

— Это теперь не важно. Я решила, что, встав на этот путь, уже не сойду с него. Я боюсь того, что я делаю, но ты же говорил, что боялся, когда летал, но летел.

— Я боялся не полета — я боялся посадки, — увидев непонимание, пояснил: — Ну, возвращения на грунт. Ни один летчик не остался летать вечно, все так или иначе вернулись. Просто хочется вернуться живым.

Ана вздохнула.

— Воняет дешевой поэзией!

— Скорее пошлость. Общее место.

— Так вот, у тебя дома — это в горах за Облачным краем, — она опять повернулась ко мне лицом и, увидев мое, исправилась: — Извини, в тех горах, где живут мун, есть несколько древних сооружений, которые полны того, что, я думаю, будет тебе интересно. Ты сам говорил, что полет на этом самолете — это дешевый аттракцион по сравнению с масштабами межзвездных перелетов. И что без информации ты просто умрешь раньше, чем разберешься с тем, что отправило тебя к нам. Это ведь твои слова?

— Мои, — кивнул я, внимательно слушая.

— Мы решили отправить туда экспедицию и, главное, доставить туда тебя. Наши люди уже были там, но никто не понял, что с этим делать. Ты же видишь то, что мы уже потеряли. Ты для нас так же важен, как и мы для тебя! В конце концов, у нас договор!

— Не надо меня агитировать за Красную армию! — увидев, что она нахмурилась, я отмахнулся. — Я готов! Ну, почти готов, — а про себя подумал: интересно, кто это «мы»?

— Что значит почти? — удивленно вскинула Ана красивые брови.

— Во-первых, я собираюсь использовать тебя — у нас договор! Мне это нужно, чтобы доработать самолет. Во-вторых, я не собираюсь тратить месяцы, чтобы туда добираться. А значит, тебе нужно изменить планы экспедиции. Самолет двухместный. Ты понимаешь?

— Ты хочешь, чтобы я отправилась с тобой вдвоем туда на этом? — медленно отделяя каждое слово, произнесла она и показала рукой на глухую стену мастерской, за которой во дворе стоял самолет.

— Да. Или пошли кого-то, кому доверяешь.

Ана напряженно молчала, о чем-то думая. Затем посмотрела на меня и неожиданно заявила:

— Я должна научиться летать сама!

Наверное, в этот момент где-то в Голливуде беспокойно заворочался во сне какой-то знаменитый актер, так как более широкую и счастливую улыбку, чем моя в тот миг, он никогда бы не сыграл.