История о магии Колфер Крис
Около верстака стояла тачка, девочка брала оттуда куски угля, закрывала глаза и, сосредоточившись, крепко сжимала каждый обломок. Когда же она раскрывала руки, в ее ладонях лежал драгоценный камень, который она бросала в нужную груду. Процесс превращения так заворожил Бристал и Ксантуса, что они несколько минут наблюдали за девочкой, прежде чем та их заметила.
– Вы кто? – спросила она, встревоженная появлением нежданных гостей.
– Здравствуй, Эмеральда, меня зовут мадам Грозенберри, – сказала фея. – Я так рада наконец-то познакомиться с тобой.
Мадам Грозенберри подошла к верстаку и протянула Эмеральде ладонь, но та не пожала ее. Наоборот, она скрестила руки на груди и сердито уставилась на фею.
– Зачем вы пришли в мою пещеру?
– Они ведьмы и требовали увидеть тебя, – объяснил мистер Слейт. – Прости, Эм, они не оставили мне выбора.
– Вообще-то никакие мы не ведьмы, – поправила гнома мадам Грозенберри. – Мы феи и пришли спасти тебя.
– Спасти меня? – Казалось, Эмеральда оскорбилась. – Папа, о чем говорит эта женщина? От чего она собирается меня спасать?
– Папа? – повторила мадам Грозенберри. – Почему она называет вас папой?
– Потому что я ее вырастил, – сказал мистер Слейт. – Мы не держим ее в заложницах, это ее дом! Родители бросили ее во младенчестве, я услышал в лесу плач и нашел ее. Разумеется, я не понимал, что она обладает магической силой, пока не принес ее в шахту. Я хотел найти ей хороший дом у людей, но потом она стала превращать все, до чего дотрагивалась, в драгоценные камни.
– И тогда вы решили оставить ее себе и извлечь выгоду из ее магии, – сделала вывод мадам Грозенберри.
– Нет, я хотел защитить ее! – воскликнул мистер Слейт. – Вы хоть представляете, что бы случилось, если бы о ней узнали люди? Их алчность безгранична! Короли устроили бы войну, чтобы заполучить себе ребенка, который превращает уголь в алмазы! Она бы не знала покоя до самой смерти! Да, нам неплохо живется на деньги, вырученные с продажи камней Эмеральды, но, по крайней мере, с нами ей ничто не грозит!
Бристал видела: мадам Грозенберри стыдно, что она сделала поспешные выводы и неверно осудила старика. На пару минут она замолчала, обдумывая все услышанное.
– Мистер Слейт, простите за это недопонимание. Но шахта – не единственное место, где Эмеральда может быть в безопасности. Вернее, есть еще одно место, где ей не будет грозить опасность, пока она не научится защищаться самостоятельно.
Мадам Грозенберри наклонилась к Эмеральде, чтобы посмотреть ей в глаза.
– Я открываю академию магии, где буду учить юных фей вроде тебя контролировать и развивать свои способности. Я приехала сюда в надежде, что ты захочешь вступить в наши ряды.
Эмеральда вскинула брови: похоже, она сочла предложение мадам Грозенберри очень глупым.
– И зачем вы открываете школу магии? Все же ненавидят ее!
– Именно поэтому и открываю. После того как мои ученики всему научатся, мы будем путешествовать по миру и помогать людям нашими способностями. Мы надеемся, что наши добрые поступки не останутся незамеченными, общество примет нас как равных, и девочкам вроде тебя больше никогда не придется прятаться в пещерах.
Бристал и Ксантус пристально смотрели на Эмеральду – может, теперь ей понравится предложение мадам Грозенберри. Но она все равно восприняла его в штыки.
– Мне это не нужно.
– Ты уверена? Это великолепная возможность. Может, обдумаешь как следует?
– Не собираюсь я ничего обдумывать, – отрезала Эмеральда. – Зачем мне использовать магию, чтобы помогать людям? Я согласна с папой: люди злые! Они только и делают, что портят жизнь другим расам!
– Что ж, с этим не поспоришь, – кивнула мадам Грозенберри. – У людей много недостатков, но, к сожалению, пока они превосходят нас числом и стоят у власти, мы должны добиться принятия магического сообщества, чтобы выжить. И если мы не наладим отношения с людьми, нам грозит вымирание. Проявление к ним доброты – первый шаг к переменам в отношении к магии.
– Люди не заслуживают доброты! – воскликнула Эмеральда. – Мои родители были людьми, и они бросили меня умирать, когда я была младенцем! Каким чудовищем надо быть, чтобы поступить так с родным ребенком?
– Эмеральда, у каждого из нас есть свои шрамы, но это не значит, что мы должны сдаваться.
Мадам Грозенберри медленно сняла перчатку с левой руки, и все ахнули. Бристал до этого не приходило в голову, почему же перчатка только одна, но теперь ей стало понятно. Левая рука мадам Грозенберри была очень худой и угольно-черной от кончиков пальцев до плеча, словно сгорела до самых костей. Она больше походила на иссохшую ветвь дерева, чем на человеческую конечность.
– Мои родители тоже были людьми. Когда они узнали о моих магических способностях, то попытались сжечь меня на костре, привязав к столбу. Но в ту ночь разразилась сильная гроза, и огонь быстро погас. Однако я до самой смерти не забуду эту боль, потому что предательство семьи ранило меня гораздо сильнее, чем пламя костра, сжигавшее мою плоть.
Договорив, мадам Грозенберри снова спрятала изувеченную руку под перчаткой.
– Почему вы хотите помогать людям, которые так с вами поступили?
– Потому что если мы хотим лучшей жизни, то и поступать должны лучше. Если из-за пережитого горького опыта мы потеряем веру во весь род человеческий, то чем мы отличаемся от тех, кто причинил нам боль? Как и в магическом сообществе, в людях есть и добро, и зло, и сейчас самое подходящее время напомнить им о доброте, что кроется в их сердцах. Мы подадим людям хороший пример, поможем изменить их поведение в лучшую сторону, и они будут куда чаще проявлять сострадание к ближнему. Мы можем создать новый мир, где люди будут уважать не только нас, но и всех живущих.
Пламенная речь мадам Грозенберри, казалось, пробила брешь в непоколебимости Эмеральды, но не сломила ее полностью.
– Мне проще ненавидеть, чем проявлять сострадание, – сказала Эмеральда. – Мне жаль, что вы зря проделали такой долгий путь, мадам Грозенберри. Я не буду учиться в вашей школе. А теперь прошу извинить – у меня много работы.
Эмеральда вернулась к верстаку и продолжила превращать уголь в драгоценности. Мадам Грозенберри расстроило решение девочки, но она не стала больше давить на нее. Подойдя к выходу из пещеры, она позвала Ксантуса и Бристал.
– Нам пора, дети. Единороги наверняка нас заждались.
И пусть мадам Грозенберри приняла выбор Эмеральды, Бристал думала, что девочка совершает большую ошибку, и не хотела сдаваться. Она подошла к верстаку и встала перед Эмеральдой. Наконец та соизволила обратить на Бристал внимание.
– Чего тебе? – закатив глаза, спросила она.
– Мне стало любопытно: как ты решаешь, в какой драгоценный камень превратить кусок угля?
Эмеральда вздохнула, словно давая понять, что Бристал не хватит ума понять действие ее магической силы.
– Я ничего не решаю. Каждый кусок угля уникален и обладает своей сущностью. Я лишь нахожу внутри драгоценную сердцевину и извлекаю ее наружу.
– Как интересно. Получается, ты делаешь с углем то же самое, что и мадам Грозенберри хочет делать с нами.
Эмеральда почесала лоб.
– О чем это ты?
– Пусть ты не согласна с причинами, которые побудили мадам Грозенберри открыть школу, все же она предлагает нам возможность стать лучшими версиями самих себя. Я понимаю твое отношение к людям, но разве можно позволить им не дать тебе раскрыть свою силу в полной мере? Они ведь и так лишили тебя очень многого.
Судя по всему, Бристал удалось достучаться до Эмеральды: девочка выронила кусок угля и глубоко задумалась. Бристал обернулась и увидела, что мадам Грозенберри смотрит на нее с благодарностью. Все в пещере затаили дыхание, ожидая решения Эмеральды.
– Я ценю твои старания, но я не покину шахту. Я нужна гномам, они моя…
– Эм, собирай вещи, – сказал вдруг мистер Слейт. – Ты поедешь в эту школу.
Все повернулись к старому гному: никто не ожидал от него таких слов.
– Что ты сказал, папа? – удивленно спросила Эмеральда.
– Я сказал, что ты поедешь в эту школу, – повторил мистер Слейт. – Признаться честно, я не думаю, что план мадам Грозенберри осуществится, но эта девочка права. Тебе предоставляется возможность стать лучшей версией себя, и я не позволю тебе отказаться от нее.
– Нет! – воскликнула Эмеральда. – Шахта – мой дом! Я здесь счастлива!
– Да, но так будет не всегда. В конце концов ты вырастешь и захочешь получить от жизни больше. Ты захочешь завести друзей и создать семью, весело проводить время, влюбиться, но ты не сможешь всего этого сделать, если останешься в шахте в окружении гномов.
– Но я вам нужна! Ты сказал, что моя магия приносит вам доход!
– Мы достаточно пользовались твоими способностями. Но ты и сама как драгоценность, Эм: прячась в темной пещере, ты не засияешь всеми гранями. Пора тебе явить свою красоту миру.
Эмеральда хотела было поспорить, но мистер Слейт не стал слушать возражения. Нехотя собирая вещи в небольшую котомку, девочка едва сдерживала слезы. Когда она закончила, мистер Слейт поцеловал ее в лоб и крепко обнял.
– Я не особо рада этому, – сказала Эмеральда. – И я не буду прощаться, потому что это не конец. Правда, папа?
– Нет, милая, это только начало.
Несмотря на то что Эмеральда не жила в Южном королевстве, мадам Грозенберри на всякий случай попросила мистера Слейта подписать документ с разрешением. Он проводил гостей в главную пещеру, где фея сняла сонное заклятие с шахтеров. Прощаясь с Эмеральдой, гномы так огорчились, словно все они теряли свое дитя. Мистер Слейт дошел с путниками и Эмеральдой до выхода из шахты и помахал на прощание.
– Что ж, дети, – сказала мадам Грозенберри. – Поехали домой.
Глава 9
Академия магии мадам Грозенберри
Эмеральда изо всех сил старалась не показывать удивления при виде того, как мадам Грозенберри применяет магию. Когда фея превратила четырех мышек в единорогов, у Эмеральды округлились глаза, но она не проронила ни слова. Когда мадам сняла брошь с платья и та стала золотой каретой, у Эмеральды перехватило дыхание, но она по-прежнему молчала. Впрочем, когда единороги помчали карету по Южному королевству на головокружительной скорости, скрывать изумление Эмеральде стало труднее.
– Потрясающе, да? – сказал Ксантус. – Если быстро-быстро вертеть головой, может, и получится что-нибудь разглядеть за окном.
Он показал Эмеральде, как это делается, и та чуть не последовала его примеру, но вовремя вспомнила, что нужно сохранять невозмутимость. Бристал захихикала, глядя на ужимки Эмеральды.
– Знаешь, можно и порадоваться чуть-чуть, – заметила Бристал. – Мы еще много всего повидаем и много чего сделаем, но шахта всегда будет твоим родным домом.
Эмеральда поджала губы, чтобы не улыбнуться, но не сдержалась.
– Ладно, я согласна, это потрясающе, – сказала она. – Мы с гномами иногда катались в вагонетках по тоннелям ради веселья, но не на такой огромной скорости. Как единороги так быстро скачут?
– Это их магическая способность, – объяснила мадам Грозенберри. – Единороги не только самые быстрые животные на свете, но еще и всегда знают, куда нужно доставить своих пассажиров и как выбрать кратчайший путь до места назначения.
– Далеко еще до академии? – спросила Эмеральда.
– Часа через два мы доедем до восточной границы Южного королевства, а оттуда рукой подать до восточной части Междулесья. К закату будем на месте.
– Мы же больше не выйдем из кареты? – уточнил Ксантус.
– К сожалению, нет. Мне бы, конечно, очень хотелось преподать вам еще один урок самообороны от враждебно настроенных чудищ, но единороги везут нас по особенной дороге.
– Мадам Грозенберри, я все спросить забываю: а что такое эта академия? – поинтересовалась Бристал. – Дом? Хижина? Пещера?
– Увидите. – Мадам Грозенберри лукаво улыбнулась. – Иногда лучше увидеть, чем услышать.
Через пару часов карета добралась до восточной границы Южного королевства. Как и на западе, дремучий непроходимый лес отделял Междулесье от королевства. Деревья стояли так плотно, что человеку протиснуться между их стволами было невозможно, но единороги на полном скаку пронеслись сквозь них, и карета в мгновение ока очутилась по ту сторону на узкой дороге.
Попав в Междулесье, единороги сбавили шаг и осторожно повезли экипаж по извилистой тропке. Бристал было не по себе: мрачный лес обступал их со всех сторон. Того и гляди из темноты выскочит какой-нибудь дикий зверь или злобное чудище и нападет на карету. Бристал заметила, что Ксантус и Эмеральда тоже боятся: они зажмурились и вжались в сиденья. Мадам Грозенберри, однако, совершенно не испугалась смены обстановки. Фея спокойно и уверенно поглядывала на деревья за окном, словно была готова дать отпор любому, кто встанет у них на пути.
Время в Междулесье будто текло медленнее, чем в Южном королевстве, но в конце концов карета остановилась. Бристал, Эмеральда и Ксантус выглянули в окно и увидели высокую живую изгородь, которая преградила дорогу единорогам. Необычная стена возвышалась над деревьями и тянулась в обе стороны. Ветви и листья сплелись так плотно, что ограда казалась сплошной.
– Вот мы и прибыли, – радостно сообщила мадам Грозенберри.
Ее ученики недоуменно переглянулись. Чем дольше единороги стояли перед живой стеной, тем сильнее ребята чувствовали себя легкой добычей.
Внезапно изгородь затрещала и захрустела. Ветки и листья начали медленно разделяться, открывая проход, сквозь который могла протиснуться карета. Единороги тронулись с места и завезли пассажиров в длинный древесный тоннель внутри изгороди, тянувшийся на несколько сот футов вперед. Там было так темно, что Бристал не увидела собственных рук, когда поднесла их к лицу.
– Мадам Грозенберри, что это? – спросила она.
– Небольшая ограда, которую я посадила вокруг своих владений, чтобы академия была в безопасности.
– Небольшая? – переспросил Ксантус. – Да этот кустарник бесконечный!
– Хоть ограда и похожа на обычный кустарник, на самом деле это не так: на всей живой изгороди лежит очень мощное заклинание, – объяснила мадам Грозенберри. – Она открывает проход только тем, в чьих жилах течет волшебная кровь. Она обезопасит нас от незваных гостей, которые бродят по Междулесью.
Единороги довезли карету до конца тоннеля и остановились перед еще одной стеной из кустарника. В ней тоже открылся проход, и тотчас же темнота рассеялась: внутрь хлынули потоки света. Карета миновала живую изгородь, и ребята увидели, что страшный лес наконец-то остался позади.
Впереди раскинулся луг, сплошь усеянный яркими полевыми цветами. Вокруг росли деревья с пышными зелеными кронами, неподалеку блестело на солнце кристально-чистое озеро, на берегу которого, опустив ветви в воду, стояли плакучие ивы. Из этого озера вытекали реки, разветвляясь на мириады ручейков, а рядом в небольших прудах плавали, покачиваясь, лилии.
Живописная местность простиралась до горной гряды, за ней виднелся лазурный океан. А там, на горизонте, заходящее солнце окрашивало облака в нежно-розовый цвет.
– Глазам не верю, – пробормотала Бристал. – Мы как будто внутри картины оказались!
– Я таких ярких цветов никогда в жизни не видела! – воскликнула Эмеральда.
– Мы, наверное, умерли, – предположил Ксантус. – Наша карета разбилась в лесу, и мы попали в рай. Другого объяснения нет.
Мадам Грозенберри была тронута до глубины души.
– Я так давно хотела увидеть вот такие счастливые улыбки. Я много лет создавала это место. Надеюсь, оно станет вашим домом так же, как когда-то стало моим.
Карета поехала дальше, и там путников поджидали новые чудеса. По лугу бродили табуны единорогов, и Бристал завороженно смотрела, как они резвятся на пастбище. Подняв голову, она увидела в воздухе гигантских разноцветных бабочек и огромных птиц с длинными огненно-рыжими перьями.
– Смотрите, на лугу единороги! Глядите, что наверху! Вы когда-нибудь видели таких крупных птиц и бабочек? – спросила она Ксантуса и Эмеральду.
– В шахте я видела много мерзких насекомых и летучих мышей, но таких – никогда! – уверенно заявила Эмеральда.
– Вообще-то это не птицы и бабочки. – Мадам Грозенберри усмехнулась. – Присмотритесь как следует.
Бристал, Эмеральда и Ксантус прижались к окну и разглядели, что у бабочек человеческое тело и облачены они в одежду, сделанную из листьев и цветочных лепестков. Эти крохотные создания порхали над миниатюрными грибами-домиками, растущими вдоль тропинки. А у птиц головы и крылья были как у орла, передние конечности как у ящеров, а задние лапы и хвост как у льва. Они парили в небе, словно ястребы, и приносили белок, мышей и рыбу своим голодным детенышам, ждущим их в гнездах.
– А это еще кто такие? – спросил Ксантус.
– Пикси и грифоны, – ответила мадам Грозенберри. – И они очень обидчивые, так что лучше не называйте их насекомыми или птицами в лицо.
– Они до сих пор существуют? – поинтересовалась Бристал. – В «Правде о магии» вы писали, что люди истребили всех волшебных существ.
– Почти истребили. К счастью, мне удалось найти уцелевших и спасти несколько видов, пока они совсем не вымерли. И ради их безопасности надо, чтобы люди и дальше верили, что их полностью истребили. Увы, спасти удалось не всех. Это место – убежище не только для нас, но и для пикси, грифонов, единорогов и других волшебных видов.
Вдруг Эмеральда ахнула и ткнула пальцем в окно.
– Это то, что я думаю?
Бристал и Ксантус посмотрели, куда она показывает, и тоже раскрыли рты от изумления.
Вдали, на краю утеса с видом на океан, высился золотой замок. Его остроконечные башни и окна сияли на солнце. Карета подъехала к замку и остановилась возле парадной лестницы. Мадам Грозенберри вышла наружу и, повернувшись к ребятам, приветственно раскинула руки.
– Добро пожаловать в Академию магии мадам Грозенберри! – воскликнула фея. – Как вам новое название? Я решила, лучше меньше, да лучше!
Бристал, Ксантус и Эмеральда не ответили: они потеряли дар речи при виде величественного замка. Мадам Грозенберри была права: иногда лучше увидеть все своими глазами. Бристал, прочитавшая в библиотеке сотни потрясающих книг, сомневалась, что можно найти слова, чтобы описать великолепие этого зрелища или выразить охвативший ее восторг. Даже собственным глазам она верила с трудом, но замок никуда не исчезал, а значит, был настоящим.
Хлопком в ладоши мадам Грозенберри распрягла единорогов, и те тут же поскакали на ближайший луг и присоединились к одному из табунов на пастбище. По щелчку пальцев золотая карета снова превратилась в брошку, которую фея приколола к платью. Двери замка открылись, и оттуда поприветствовать гостей вышли две девочки и пожилая женщина.
Одна девочка, на вид лет десяти, носила платье, сделанное из сочащихся медом пчелиных сот. В ее ярко-рыжих волосах был улей, вокруг которого роились пчелы. Вторая девочка, того же возраста, накинула мантию цвета морской волны поверх сапфирового купального платья. Вместо волос с ее головы, словно водопад, ниспадали струи воды, стекая вниз по телу к ногам. Пожилая женщина была одета гораздо проще: в темно-фиолетовое платье и фартук ему в тон. Сиреневые с проседью волосы она собрала в растрепавшийся пучок, но кроме прически необычного цвета внешность ее не выдавала магической силы.
– Ребята, познакомьтесь с мисс Тангериной Таркин, мисс Скайлин Лавандер и нашей экономкой, миссис Ви, – сказала мадам Грозенберри. – Девочки, это наши новые ученики: Бристал Эвергрин, Эмеральда Стоун и Ксантус Хейфилд.
Миссис Ви обрадовалась новеньким. Торопливо спустившись по лестнице, она крепко обняла каждого из ребят.
– Простите, что я так бесцеремонно вас схватила – просто я сейчас лопну от счастья! – Миссис Ви утерла навернувшиеся на глаза слезы. – Мадам Грозенберри так давно мечтала открыть академию, и вот этот день настал! Надеюсь, вы нагуляли хороший аппетит: вас ждет пир на весь мир! Вы всё едите, есть какие-нибудь предпочтения?
Бристал, Эмеральда и Ксантус пожали плечами и помотали головами.
– Вот и славно. Сегодня я подам свое фирменное блюдо – пирог с мясом грифона. ХА-ХА!
Да шучу я! Видели бы вы свои лица! Да я б никогда такое не состряпала. К тому же поди попробуй поймать грифона – очень уж они прыткие. ХА-ХА! Снова подловила! Ладно, шутки в сторону: я очень рада, что вы здесь. А теперь прошу извинить, мне надо на кухню вернуться, пока ужин не сделал ноги! ХА-ХА! Вообще-то, такое однажды уже случалось… Увидимся в замке!
Миссис Ви поднялась по лестнице и скрылась за дверью. Бристал, Ксантус и Эмеральда немного оробели от такого бурного проявления чувств и взглянули на мадам Грозенберри, ища поддержки.
– Не волнуйтесь, стряпать у миссис Ви получается лучше, чем шутить.
Хотя экономка вела себя взбалмошно и нелепо, ребята были ей благодарны за теплый прием. Тангерина и Скайлин же не спустились поприветствовать гостей и смотрели на Бристал, Ксантуса и Эмеральду так, будто видели в них соперников. Бристал почувствовала их враждебный настрой и решила немного разрядить обстановку.
– Мне нравятся ваши наряды. Вы тоже ученицы?
Тангерина и Скайлин одновременно фыркнули – их обидел вопрос Бристал.
– Мы воспитанницы, – надменно сказала Тангерина.
– А в чем разница?
– Мы помогаем учить, – как само собой разумеющееся объяснила Скайлин.
Бристал, Ксантус и Эмеральда переглянулись: может, кто-нибудь из них понял, что имеет в виду эта девочка? Тангерине стало стыдно за подругу, и она отвела ее в сторонку.
– Скайлин, в сотый раз говорю: предоставь мне вести разговор с новичками, – прошептала она.
– А, я тебя не так поняла. Думала, ты решила наконец сменить соты на что-нибудь другое.
– Да ты никогда не слушаешь! – возмутилась Тангерина. – Вылей воду из ушей!
Скайлин помотала головой, и из ушей у нее действительно хлынули потоки воды. Тангерина закатила глаза и вернулась к ребятам.
– Так вот, я говорила, что воспитанники знают и умеют больше, чем ученики. Мы будем помогать мадам Грозенберри учить вас троих, как применять магические способности. Судя по всему, – Тангерина окинула ребят многозначительным взглядом, – помощь ей очень даже пригодится.
– Тангерина, будь добра к новеньким, – сказала мадам Грозенберри. – Мы будем учиться и расти все вместе, и неважно, у кого сколько знаний и умений. Мы все обсудим завтра на первом уроке. Давайте покажем ребятам замок, пока миссис Ви заканчивает готовить ужин.
Мадам Грозенберри и ее ученики (и воспитанницы) поднялись по лестнице и вошли в замок. У Бристал отвисла челюсть, когда ей открылось внутреннее убранство: оно не уступало по красоте наружному виду замка. Изящные золотые колонны, стоящие вдоль ослепительно-белых стен, уходили ввысь, до самого куполообразного потолка. В центре холла, прямо из серебристого пола, росло огромное дерево, покрытое хрустальными листьями и цветами. Вокруг его ствола вилась спиральная лестница, ступени которой парили в воздухе, поднимаясь к верхним этажам замка.
– Это одно из последних волшебных зданий, – объяснила мадам Грозенберри. – Почти все из них разрушили, когда король Чемпион I приравнял магию к особо тяжкому преступлению. Я унаследовала этот замок от своей семьи и с тех пор прятала и оберегала его. Очень важно, чтобы вы понимали: никому нельзя покидать территорию академии без меня. В Междулесье полно людей и существ, которые могут причинить нам вред.
Бристал заметила в словах мадам Грозенберри неувязку.
– Мадам? Вроде вы говорили, что вашей семьей были люди?
Фею приятно удивило, что Бристал так внимательна к деталям.
– Да, я забыла, что упоминала об этом. Моей кровной семьей действительно были люди, но я имела в виду фей, которые удочерили меня и помогли развить магические способности. Понимаете, магическое сообщество может создавать новые семьи, если кровные родственники отрекаются от нас. Мы с вами не одной крови, но я надеюсь, что со временем мы станем относиться друг к другу как к родным.
Поскольку все они только познакомились, Бристал с трудом представляла, как можно до такой степени сблизиться с одноклассниками. Но все же ей было приятно думать, что кто-нибудь заполнит пустоту в ее душе, возникшую после разлуки с матерью и братьями.
– Что ж, ступайте за мной, я покажу вам гостиную, – сказала мадам Грозенберри.
Фея провела ребят в коридор справа от холла, и они оказались в просторной комнате, где стояло множество обитых шелком диванчиков и удобных мягких кресел. Стены были оклеены обоями с цветочным узором и украшены рогатыми головами животных. Но стоило гостям войти внутрь, как нарисованные растения вдруг превратились в настоящие и комната наполнилась приятным благоуханием, а головы оленя и лося, прибитые к стенам, ожили и принялись жевать листья.
– Осторожнее с головами – они могут укусить, – предупредила мадам Грозенберри. – Пойдемте дальше, обеденный зал прямо за углом.
Выйдя из гостиной, ребята увидели еще одно просторное помещение, в котором стоял стол, вытесанный из широкого и плоского камня. Зал освещали сияющие лунные камни, парящие в воздухе как люстры. Стены и потолок здесь были темные и усыпанные поблескивающими огоньками, отчего вся комната казалась ночным небом. Неожиданно один огонек сорвался с места и прочертил потолок, как падающая звездочка.
– Завтрак подается ровно в семь утра, обед начинается в полдень, а ужин – в шесть часов вечера, – сказала мадам Грозенберри. – Пожалуйста, не опаздывайте: миссис Ви очень ревностно относится к приему пищи и терпеть не может подавать блюда остывшими. Кухня находится вон за теми раздвижными дверями в конце зала, а комната миссис Ви – прямо за кухней. Что ж, на первом этаже больше ничего нет. Теперь давайте вернемся в холл, я покажу вам мой кабинет на втором этаже.
– Но, мадам Грозенберри, вы ведь сказали, что это школа. А где же тогда классные комнаты? – спросил Ксантус.
– В замке нет классных комнат. Большую часть уроков я буду проводить на улице. Я придерживаюсь мнения, что знания лучше усваиваются на свежем воздухе.
Вернувшись в холл, они осторожно поднялись по парящей лестнице на второй этаж. Кабинет мадам Грозенберри располагался за деревянными дверями, на которых, как и на обложке «Правды о магии», были вырезаны изображения единорога и грифона.
Кабинет имел круглую форму, а из окон открывался великолепный вид на океан и прилегающие к академии земли. Вся мебель здесь была стеклянной, даже громоздкий письменный стол в дальнем конце комнаты. На стенах висели полки, заставленные книгами заклинаний, и шкафчики, где хранились склянки с зельями и эликсирами. Под высоким потолком клубились белые пушистые облачка: плавая по воздуху, они принимали очертания разных животных. Вместо огня из камина вылетали пузырьки, а над ним, закрывая всю стену, висела огромная Карта магии. К удивлению ребят, позади стола мадам Грозенберри были полки с целой коллекцией затейливо украшенных шляпок всевозможных расцветок.
– Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь, приходите ко мне, – сказала мадам Грозенберри. – Бывает, я уезжаю из академии, но двери моего кабинета для вас открыты. Что ж, если у вас нет вопросов, я покажу ваши комнаты на третьем этаже.
– У каждого будет собственная комната? – удивился Ксантус.
– Конечно. В замке есть семь спален, и это не предел.
– В смысле, не предел? – поинтересовалась Эмеральда.
– Одно из преимуществ жизни в волшебном замке – то, что он сам достраивает дополнительные комнаты, если прибывают новые постояльцы, и подбирает обстановку под их предпочтения и особенности. Когда я уезжала, чтобы найти вас, на третьем этаже были только комнаты Тангерины и Скайлин, но теперь там появились и ваши спальни. Проверим?
Сгорая от любопытства, ребята поднялись вслед за мадам Грозенберри по лестнице на третий этаж и оказались в длинном коридоре. Как она и говорила, по обе его стороны было пять дверей, причем три из них выглядели новее двух других, словно только недавно появились.
Подойдя к первой двери, за которой находилась комната Тангерины, ребята заглянули внутрь и сразу поняли, что подразумевала мадам Грозенберри, когда сказала, что замок сам подбирает обстановку. Стены и мебель в спальне были целиком сделаны из сот, которые так и сочились медом. Как и у Тангерины в волосах, по комнате летали тысячи пчел, а на полу росли цветы, чтобы они собирали нектар.
Комната напротив принадлежала Скайлин. Пола в ней не было – сразу за порогом начиналась купальня. Стены и потолок покрывала голубая фарфоровая плитка, а на воде качалась кровать в виде гондолы.
Дверь в третью комнату оказалась стальной. Мадам Грозенберри с силой налегла на нее и открыла.
– Ксантус, думаю, это твоя комната.
Она, как и дверь, вся состояла из стали. Окон в комнате не было, как не было и вещей, которые могли легко воспламениться, – даже кровать была застелена постельным бельем из фольги. Вместо ковра или плитки на полу лежали железные решетки, а вместо потолка над головой виднелся огромный дымоход.
– Тут как в гигантской печи! – с восторгом заявил Ксантус. – Даже если я сниму медаль, все равно никого не спалю!
– Да, это подходящее место, чтобы выпустить пар, – заметила мадам Грозенберри. – Ну, Эмеральда, твоя комната следующая.
За четвертой дверью оказалась темная комната с земляными стенами. Там стояла кровать с четырьмя сталагмитовыми столбиками и балдахином, рядом был шкаф в виде вагонетки и верстак, на котором лежали груды угля. Эмеральда вошла внутрь и почувствовала, что вернулась домой.
– Здесь как в моей пещере в шахте, – сказала она. – Даже пахнет гномами.
– Надеюсь, это избавит тебя от тоски по дому, – проговорила мадам Грозенберри. – Ну и, наконец, комната Бристал.
Последняя, пятая дверь вела под крышу башни. В комнате была точно такая же кровать, как в доме Эвергринов, и большое уютное кресло, как в библиотеке Чариот-Хиллз, в котором Бристал любила читать, а от пола до потолка вдоль стен тянулись полки с сотнями книг. На подставке в углу лежало несколько дюжин очков, и, подобно шляпной коллекции мадам Грозенберри, они были всевозможных расцветок.
Увидев все это великолепие, Бристал расплакалась от счастья, а сердце чуть не выпрыгнуло у нее из груди. Она пробежала глазами по названиям на корешках и погладила их, словно приветствуя давно потерянных и наконец-то обретенных друзей.
– «Сказания о Сурке Смельчаке», со второй по десятую часть! А я и не знала, что у этой истории есть столько продолжений!
– О, взгляни. – Мадам Грозенберри показала на одну из книг. – Здесь есть даже экземпляр «Правды о магии». Возможно, ты захочешь дочитать ее до конца. Я, конечно, не настаиваю. – Она улыбнулась. – Ладно, ребята, на этом осмотр замка завершен. Вы можете сами побродить по другим комнатам и башням, но, боюсь, вы найдете только кладовки, покрытые паутиной.
Неожиданно раздался перезвон, возвещающий о начале ужина. В отличие от гонга в исправительном учреждении, этот сигнал звучал мелодично и торжественно, будто приглашал на театральное представление.
– Похоже, миссис Ви готова подать ужин, – сказала мадам Грозенберри. – Не будем заставлять ее ждать.
Ученики вышли вслед за ней в коридор, но Бристал ненадолго задержалась в своей комнате. Из всех удивительных вещей, которые она сегодня повидала, ничто не могло сравниться с тем, что теперь у нее была собственная библиотека.
* * *
На ужин подали три блюда: томатный суп, запеченного цыпленка с морковью и черничный пирог. Кроме ягод и кекса, которыми Бристал перекусила в карете, она ничего не ела, поэтому угощение уплетала за обе щеки. Ей не верилось, что теперь каждый день ей будут подавать по три блюда за раз. После скудного рациона в исправительном учреждении распорядок в академии казался невиданной роскошью.
За ужином мадам Грозенберри делилась с новыми учениками историями о том, какие препятствия ей пришлось преодолеть, чтобы открыть академию. Фея рассказала, как встретилась с правителями четырех королевств и как, несмотря на настойчивые просьбы и убедительные доводы, получила дозволение набрать учеников только от правителя Южного королевства Чемпиона XIV. Бристал, Ксантус и Эмеральда жадно слушали истории наставницы.
– Можно мне воды? – попросил Ксантус после того, как слопал третий кусок черничного пирога.
– Сейчас налью, – отозвалась Скайлин.
Она наклонилась над столом и поднесла руку к кубку Ксантуса. Из ее указательного пальца потекла струйка воды, и кубок наполнился до краев. На Бристал и Эмеральду трюк Скайлин произвел сильное впечатление, а вот Ксантус не оценил, что вода вылилась прямо из нее.
– А другая вода есть?
Одна только Тангерина весь ужин всячески показывала недовольство. Если новенькие говорили, она фыркала, а на любой их вопрос закатывала глаза. Еще ее очень раздражало, что ребята почти ничего не знают о магии: по ее мнению, они могли бы восполнить пробелы, прежде чем приезжать сюда.
– Ну и что ты умеешь? – снисходительно обратилась Скайлин к Бристал.
– В смысле?
– Я знаю, что вы здесь, потому что обладаете магическими способностями, но какой у тебя конек?
– Какой еще конек? – недоуменно переспросила Бристал.
Тангерина и Скайлин удивились ее невежеству.
– Самая сильная сторона твоих магических способностей, – объяснила Тангерина. – Обычно это характерная черта, которая выявляет твою магию и делает тебя непохожей на других. Мой конек – это пчелы, у Скайлин – вода, а, судя по обстановке комнаты, у Ксантуса это связано с огнем.
– А-а-а, вот почему там все металлическое, – вставила Скайлин. – А я-то надеялась, это как-то связано с готовкой. Жаль.
Тангерина пропустила слова подруги мимо ушей.
– В общем, с Ксантусом все понятно, а вот насчет вас двоих у меня сомнения.
Эмеральде не понравилось желание Тангерины распределить их по группам. Закрыв глаза, она положила ладонь на каменный стол и в мгновение ока превратила его в огромный аметист.
– Вот мой конек, – бросила она.
Тангерина и Скайлин изо всех сил пытались сохранить невозмутимость, но волшебство Эмеральды вызвало у них подлинное восхищение.
– Ну а ты, Бристал? Какой у тебя конек? – не унималась Скайлин.
– Думаю, у меня его нет, – призналась Бристал. – Я применяла магию только с помощью заклинания.
– У всех фей есть своя особенная черта. – Тангерина скрестила руки на груди. – Может, твоя особенность – ничего особенного?
– Тангерина, спрячь, пожалуйста, жало, – одернула ее мадам Грозенберри. – Бристал показала способности к сотворению, и у нее одна из самых ярких звезд на моей Карте магии. Ничего страшного, что ее характерная черта пока не проявилась, в скором времени это точно случится.
Мадам Грозенберри подмигнула Бристал в знак поддержки, но слова Тангерины сильно задели девочку. Из всех учеников только у нее не было никакой явной особенности, поэтому она чувствовала себя неполноценной. Наверное, ей вообще не место в академии. От смущения Бристал покраснела. Когда же закончится этот ужин?
– Что ж, одно я знаю точно, – встряла в разговор миссис Ви. – Моим коньком всегда была стряпня, а если кто-то не согласен – бегом ловить грифона! ХА-ХА!
После ужина ребята разошлись по спальням готовиться ко сну. У Бристал было скверно на душе от колких замечаний Тангерины, но, к счастью, она знала, как отвлечься от неприятных мыслей. Взяв с полки вторую часть «Сказаний о Сурке Смельчаке» и выбрав очки для чтения, Бристал забралась в мягкую постель.
За окном тем временем разыгралась сильная гроза, и на академию обрушился ливень. Бристал вздрагивала при каждом раскате грома и вспышке молний, но непогода не могла испортить ее первую ночь в замке. Впрочем, ее одноклассники оказались не такими смелыми.
Через несколько минут в дверь тихо постучали.
– Войдите, – отозвалась Бристал.
Дверь открылась, и в комнату заглянула Эмеральда. Глаза у нее округлились от страха.
– Извини, что беспокою, – сказала Эмеральда.
Читать бесплатно другие книги:
