История о магии Колфер Крис

Глава 11

Магилексия

За обедом царила гробовая тишина. Люси сидела одна в дальнем конце стола, подальше от всех, и за все время не проронила ни слова. Она ковыряла еду вилкой и с подозрением посматривала на одноклассников, будто подначивая спровоцировать ее на новую выходку. Тангерина и Скайлин были сыты по горло оскорблениями Люси, поэтому сидели молча и нарочно старались не встречаться с ней взглядом.

Бристал пыталась разрядить обстановку непринужденной беседой, но никто из ребят не обращал на нее внимания. Неожиданно в обеденный зал вошла миссис Ви и вручила мадам Грозенберри второй чешуйчатый конверт.

– Вам прислали еще одно письмо, мадам.

Второе послание встревожило наставницу сильнее первого. Прежде чем кто-нибудь из ребят успел поинтересоваться, как поживает «больная подруга», фея встала из-за стола и торопливо направилась к выходу из зала.

– Первый урок начнется через несколько минут, – бросила она ученикам. – Буду ждать вас снаружи.

После обеда ребята вышли из замка, как велела мадам Грозенберри, и стали ждать ее внизу лестницы. Но, как и в первый раз, она запаздывала. Терпение учеников было уже на исходе.

– Знаете, мне кажется, мы так ничему и не научимся в академии, – заявила Эмеральда.

– Чего это она так долго? – поинтересовался Ксантус. – Уж не передумала ли она нас учить? Если нас распустят, мне даже некуда будет пойти!

– Эй, уймитесь оба, – вмешалась Тангерина. – Мадам Грозенберри наверняка не просто так задерживается. Знаете, есть такое старое изречение: «Когда ученик готов, учитель приходит».

– Я была готова сорок пять минут назад, – проворчала Эмеральда. – Это невежливо.

– Кто долго ждет, тому бог подает, – уверенно кивнув, вставила Скайлин. – Это еще одно старое изречение.

Тангерина привычно закатила глаза и отвела подругу в сторонку.

– Скайлин, в этом изречении говорится: «Кто рано встает, тому бог подает». И так говорят, чтобы люди не залеживались в постели.

– Ой, я не знала, – пробормотала Скайлин.

Пока все ждали, Бристал не сводила взгляда с окон кабинета мадам Грозенберри. Встав на цыпочки, она старалась подсмотреть, чем занята наставница, но так ничего и не увидела. Отвлекшись от своего занятия, Бристал заметила Люси, которая по-прежнему сторонилась одноклассников. Новенькая сидела на валуне в нескольких метрах от лестницы и наблюдала за ребятами с таким отвращением, словно они были разносчиками чумы. Бристал стало жалко Люси, и она села рядом с ней на камень.

– Они тебя не укусят, – сказала Бристал, поддразнивая подругу.

– О, я знаю. Просто не хочу, чтобы они ко мне привыкали. Вдруг мне не понравится в академии, и я уеду. Люди ведь быстро привязываются к знаменитостям.

Бристал рассмеялась.

– Какая ты заботливая, – заметила она. – А то я боялась, что ты плохо ладишь с людьми.

– Вовсе нет. Расскажи мне больше об этих чудиках. В какое общество я попала?

– Если честно, я и сама не знаю, – сказала Бристал. – Я же сама только вчера со всеми познакомилась. Тангерина и Скайлин здесь дольше всех. Вообще, они воспитанницы мадам Грозенберри, то есть более обученные волшебницы – и они не преминули это сообщить нам при встрече. Мадам Грозенберри нашла их, когда они были маленькими, после того как их бросила кровная родня.

– Не могу винить их родню, – усмехнулась Люси. – А Эмеральда? С ней что случилось?

– Эмеральду тоже бросили в младенчестве. Ее вырастили гномы в угольной шахте. Она не хотела ехать в академию, но отец ее заставил.

– А что насчет этого нервного пацана? Почему он носит медаль? Выиграл какой-то конкурс?

– Это Подавляющая медаль, – объяснила Бристал. – Она помогает сдерживать способности Ксантуса, пока он не научился сам их контролировать. Бедняга, он так натерпелся! Несколько дней назад отец Ксантуса застал его за каким-то делом, которым он запрещал ему заниматься, и начал бить. Боль и страх пробудили силы Ксантуса, и он случайно устроил пожар, в котором погиб его отец и сгорел дотла дом, а Северо-западные Холмы поглотило пламя. Когда мы с мадам Грозенберри нашли его, он собирался утопиться в озере. Ксантус думал, что только так можно прекратить причинять страдания себе и людям.

Люси облегченно выдохнула.

– О, хвала небесам, – пробормотала она.

– Что, прости?

– Ой, извини, это просто ужасно. Но я рада, что в этих людях есть кое-какая глубина, их жизни не лишены драмы. Я боялась попасть в компанию полных неудачников. А чем таким занимался Ксантус, когда отец его застукал?

– Не знаю. Он не говорит, но я догадываюсь, что это что-то очень постыдное.

– Я люблю тайны, – призналась Люси и ухмыльнулась, глядя на Ксантуса горящими глазами. – Дай мне неделю, и я докопаюсь до правды. Мне хорошо удается распутывать дела. Мы с родителями раньше выступали на детективных вечеринках.

Бристал снова взглянула на окна мадам Грозенберри и вздохнула.

– Не только Ксантус что-то скрывает.

Но прежде чем Люси успела что-нибудь спросить, ученики неожиданно закричали и бросились врассыпную подальше от лестницы. Над ступенями из ниоткуда появились огоньки, которые разгорались все ярче и ярче и мерцали все быстрее и быстрее.

– Это еще что такое? – спросила Эмеральда.

– Я тут ни при чем, клянусь! – воскликнул Ксантус. – Видите, медаль на мне!

– Скайлин, погаси их своей водой! – велела подруге Тангерина.

– Я тебе не слуга! – возразила Скайлин. – Воспользуйся своим медом!

Вслед за огнями сверкнула ослепительная фиолетовая вспышка, и ребята отвернулись, заслонив ладонями лица. Свет погас, и на лестнице, прямо из воздуха, появилась мадам Грозенберри. Она застыла в величественной позе с воздетыми в небо руками. Наставница была с головы до ног увешана часами всех форм и размеров: вместо шляпки на голове качались часы с кукушкой, руку в перчатке обхватывали разнообразные часы с ремешками, а с пояса свисали песочные часы на цепочке.

– Вот это я понимаю, эффектное появление, – прошептала Люси. – А я много театральных див повидала.

Изумление на лицах учеников и их ошарашенные взгляды обрадовали мадам Грозенберри.

– Добро пожаловать на первый урок! Прежде чем мы начнем, я задам вам один вопрос. Кто мне скажет, в чем разница между раной и шрамом? Между слабостью и силой? И между ненавистью и любовью?

Эмеральда подняла руку.

– Во времени?

– Верно!

– Откуда ты знала ответ? – спросила Тангерина.

– Она на час опоздала и обвешана часами. Вот я и догадалась.

– Время – одна из самых сложных материй на свете, – продолжала мадам Грозенберри. – Жизненные трудности одновременно создаются и решаются благодаря ему. Время исцеляет все раны, но в конце концов лишает нас жизни. К сожалению, оно редко играет кому-то на руку. Мы можем иметь много или не иметь ничего, но времени нам всегда не хватает. Иногда мы рождаемся в неподходящее время и зачастую позволяем времени определять нашу ценность. И на нашем первом занятии вы попытаетесь избавиться от всего, что со временем засело в ваших головах – от чужого мнения, от неуверенности и неприятия себя. Раз мы намереваемся изменить отношение мира к нам, для начала мы должны изменить мнение о самих себе. Ступайте за мной.

Мадам Грозенберри привела учеников к озеру неподалеку от замка и велела им встать у края воды в паре метров друг от друга.

– Посмотрите на свои отражения и спросите себя: это настоящий я, или же это человек, которым меня хотят видеть другие? Будь у вас возможность изменить свою внешность, чтобы соответствовать вашему внутреннему «я», то что бы вы изменили? Что вам нужно, чтобы ваша личность и ваш телесный облик стали одним целым? Закройте глаза и найдите ответ в глубине души. Определите качества, которые вы цените в себе превыше всего, и качества, которые присущи только вам. Затем представьте, как обхватываете руками свою истинную сущность и тянете изо всех сил на поверхность. Эмеральда, начнем с тебя.

Эмеральда закрыла глаза, глубоко вздохнула и приготовилась выполнить задание. Она улыбалась и хмурилась, пока мысленно перебирала свои плохие и хорошие качества, словно копалась в ворохе одежды. После нескольких минут молчания Эмеральда вдруг резко вдохнула, будто вынырнула из озера. В тот же миг ее платье из мешковины стало мантией, расшитой изумрудами, а на голове у нее появился украшенный бриллиантами ободок.

Эмеральда глядела на свое отражение и не верила глазам.

– Потрясающе! – Она провела рукой по ткани наряда. – Я и понятия не имела, что моя истинная сущность выглядит так богато!

– Молодец, Эмеральда, – сказала мадам Грозенберри. – Ксантус, сними, пожалуйста, медаль и попробуй тоже.

– Я не могу ее снять! – возразил Ксантус. – Вокруг нас все загорится!

– Не волнуйся, я буду рядом. Давай.

Ксантус нехотя снял медаль и положил ее на землю. На его голове и плечах тут же вспыхнули язычки пламени. Он закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов и наконец успокоился. Было заметно, что ему сложнее найти свою истинную сущность, чем Эмеральде: он долго хмурился и корчил гримасы. И вдруг огонь охватил его целиком! Он горел несколько минут, а затем стал медленно угасать. Когда пламя полностью потухло, девочки увидели, что сшитый из лоскутков жилет и коричневые штаны Ксантуса превратились в золотой костюм, который ореолом окружало слабое свечение. Дымящиеся полы его сюртука казались длинными серыми фалдами. А на шее у Ксантуса красовался раскаленный докрасна железный галстук-бабочка.

Огненный мальчик уставился на свое отражение в воде так, словно увидел незнакомца.

– Невероятно, моему костюму не страшен огонь!

– И еще ты очень щегольски одет, – с гордой улыбкой заметила мадам Грозенберри.

Налюбовавшись своим отражением, Ксантус снова надел медаль. Пламя на его теле тут же погасло, бабочка остыла, а фалды сюртука перестали дымиться.

– Молодец, Искорка, – сказала Люси. – Да уж, после такого сложно произвести впечатление.

– Люси, не хочешь быть следующей? – спросила мадам Грозенберри.

– Нет уж, спасибо. И вообще, мне очень даже нравится мой внешний вид. Я немало времени потратила, чтобы найти свой стиль.

– Что ж, прекрасно. Тогда осталась только ты, Бристал.

Бристал посмотрела на свое полосатое платье, которое ей выдали в исправительном учреждении, и подумала, что найти свою истинную сущность будет не так уж сложно. После жизни, проведенной в Южном королевстве, где ее личность всячески подавляли, она старалась держаться за ту умную, заслуживающую уважения и обладающую влиянием девушку, которой всегда хотела стать. Бристал закрыла глаза и ясно представила свою истинную сущность, но почему-то не сумела вытянуть ее наружу.

– Не получается.

– У тебя получится, – сказала мадам Грозенберри. – Просто сосредоточься и найди в сердце свой образ.

– Я вижу этот образ, но я никогда не применяла магию сама по себе. Есть какое-нибудь заклинание, с помощью которого можно выполнить задание?

– Для магии не всегда нужны заклинания, – объяснила мадам Грозенберри. – Если ты хочешь стать могущественной феей, придется научиться использовать способности самой. Сегодня я помогу тебе найти в себе магию.

Мадам Грозенберри покрутила пальцем, и Бристал ощутила, как ее охватывает изнутри теплое и радостное чувство. Она сразу вспомнила восторг, который испытывала при чтении хорошей книги. Чувство это росло и крепло, наполняя все тело целиком, до кончиков пальцев, и казалось, что оно вот-вот вырвется наружу. К изумлению Бристал, мадам Грозенберри и одноклассники ахнули.

– Так-так, – проговорила наставница, – похоже, мисс Эвергрин наконец-то явила нам свою сущность.

Бристал открыла глаза и посмотрела на свое отражение. Ее выцветшее платье превратилось в элегантный брючный костюм небесно-голубого цвета и усыпанный сверкающими блестками, с длинным шлейфом на сюртуке, ниспадающим от талии до земли. На руках у нее появились перчатки в тон костюму, а длинные волосы завились в локоны, украшенные белыми цветами, и собрались в изящную прическу.

От избытка чувств глаза Бристал наполнились слезами. Раскрыв от изумления рот, она глядела на прекрасную и исполненную достоинства девушку, которой стала.

– Все хорошо, милая? – спросила мадам Грозенберри.

– Да. – Бристал вытерла слезы. – Просто у меня такое чувство, что я вижу себя впервые.

* * *

На следующее утро после завтрака мадам Грозенберри отвела учеников к вековому клену, который рос на территории замка. Отломив от дерева пять тоненьких веточек, она положила их на землю, а затем велела ребятам выбрать одну и подойти к ней.

– Магия делится на четыре категории: Усовершенствование, Исцеление, Сотворение и Воображение, – объяснила наставница. – С этого дня на уроках мы будем развивать ваши навыки в каждой из категорий. Сегодня мы познакомимся с магическим усовершенствованием. Став феями, вы столкнетесь со множеством вещей, мест и даже людей, которых вы будете совершенствовать с помощью способностей, и чем значительнее улучшение, тем больше сил вам потребуется. Но мы начнем с небольших и простых заданий. Пусть каждый из вас превратит лежащую на земле ветку в нечто усовершенствованное в вашем представлении. Скайлин, покажешь, как это делается?

Скайлин нетерпеливо кивнула и, выйдя вперед, вытянула правую руку над веткой. Ребята изумленно ахнули, когда та медленно превратилась в обломок разноцветного коралла.

– Отличная работа, – похвалила ее мадам Грозенберри. – Сосредоточившись на ветке и одновременно представив другой предмет, Скайлин усовершенствовала ее. Ксантус, попробуешь?

Мальчик осторожно снял медаль, и пламя тут же взвилось над его головой, плечами и окутало золотой костюм. Ксантус склонился над веткой и сильно сосредоточился на усовершенствовании. Пока он думал, ветка увеличилась, распухла и стала красной. Теперь ее форма была цилиндрической, а из одного конца торчал коротенький фитиль.

– Молодец, Ксантус! – восхитилась мадам Грозенберри. – Ты превратил ветку в шутиху!

– Получилось, у меня правда получилось! – выкрикнул Ксантус.

Гордый собой, он запрыгал от радости и не заметил, что подошел слишком близко к хлопушке и поджег фитиль своей огненной штаниной. Шутиха взорвалась с оглушительным свистом, и во все стороны полетели разноцветные искры.

– В укрытие! – завопила Люси.

Мадам Грозенберри и девочки рухнули на траву и закрыли уши. Скайлин же не растерялась и стала лить на шутиху воду, пока та не перестала искрить. Ксантус покраснел, отчего его щеки тут же вспыхнули пламенем, и смущенно извинился.

Одноклассницы испепеляли его взглядами – даже его пламя не могло так обжигать. Ксантус поспешно надел медаль, чтобы больше ничего не поджечь ненароком, и помог всем подняться с земли.

– Что ж, хорошее начало, – заметила мадам Грозенберри. – Эмеральда, вчера ты отлично справилась с заданием. Будешь следующей?

– Ой, да для меня это легче легкого!

Эмеральда хотела было взять ветку в руки, но мадам Грозенберри ее остановила.

– Мы знаем, что ты умеешь превращать предметы в драгоценности одним прикосновением, но сегодня попытайся усовершенствовать ветку мысленно.

– Мысленно? – переспросила Эмеральда.

– Да, – сказала мадам Грозенберри. – Не всегда можно получить желаемое, протянув за ним руку. Иногда для этого нужно включить воображение. Продолжай.

Эмеральда пожала плечами и сосредоточилась. Вытянув руку, она представила, как прикасается к ветке невидимыми пальцами, и через несколько мгновений та начала закручиваться в спираль и извиваться как змея. Затем она свернулась кольцом, поверхность ее стала гладкой и блестящей, пока не превратилась в прекрасный браслет, усыпанный бриллиантами. Довольная собой, Эмеральда надела украшение на запястье.

– Умница, Эмеральда, – отметила ее успех мадам Грозенберри. – Люси, вчера ты не стала отрабатывать свои умения. Попробуешь сегодня?

– Нет, я воздержусь. Поверьте, если б я умела превращать палки в бриллиантовые ожерелья, за мной не висело бы столько карточных долгов.

– Люси, у тебя не такие способности, как у других, но ты здесь, чтобы совершенствовать их так же, как остальные, – напомнила ей мадам Грозенберри. – Постарайся как следует. Посмотрим, что у тебя получится.

Люси застонала и нехотя вышла вперед. Вытянув руку, она попыталась применить магию. Ветка обмякла и стала извиваться, а затем покрылась липкой на вид слизью. Когда девочка закончила, перед ней лежала жирная и скользкая личинка. Люси была очень довольна своим творением: очевидно, она ожидала худшего, но одноклассники не разделяли ее мнения.

– И это усовершенствование? – спросила Тангерина.

Прежде чем Люси успела ответить, с неба на поляну вдруг спикировал грифон, схватил клювом личинку и был таков.

– Ну хоть его порадовала, – пожав плечами, ответила Люси.

– Молодец, – похвалила ее мадам Грозенберри. – Превращение ветки в личинку – необычное усовершенствование, но, как я всегда говорю, красота в глазах смотрящего. Что ж, осталась ты, Бристал.

Бристал подошла к ветке, молясь, чтобы у нее получилось применить способности без помощи мадам Грозенберри. Закрыв глаза, она попыталась воссоздать вчерашнее ощущение небывалой радости. После нескольких минут сосредоточения Бристал почувствовала, как магия внутри начинает набирать силу, и по мере ее нарастания решала, во что превратить ветку. Ей хотелось придумать нечто особенное, произвести впечатление на мадам Грозенберри и в то же время не дать Люси пасть духом из-за ее неудачи с личинкой.

«Думай о гусенице, – мысленно говорила себе Бристал. – Думай о гусенице… Думай о гусенице… Думай о гусенице…»

Но вместо появления упитанной гусеницы, которую Бристал представляла, произошло кое-что другое: все листья на кленовом дереве вдруг превратились в огромных бабочек! Они разом взмыли в воздух, обнажив ветви, и, собравшись в огромное, трепещущее разноцветное облако, полетели над прилегающей к замку территорией. Бристал, мадам Грозенберри и остальные ученики смотрели им вслед в полном изумлении.

– Вот это да, – выговорила наконец мадам Грозенберри. – Отменное превращение.

Фея перевела взгляд на Бристал и пристально посмотрела на нее. Бристал не догадывалась, о чем думает наставница, но понимала, что та озадачена и обеспокоена случившимся.

– Урок окончен, – сказала мадам Грозенберри.

* * *

Ночью Бристал не спалось. И не только из-за Люси, которая храпела в соседней комнате как медведь-гризли. Бристал чувствовала себя полной неудачницей. Обычно она хваталась за любую возможность научиться чему-то новому и полезному, но поскольку на каждом уроке с ней случался очередной конфуз, она со страхом ждала новой встречи с мадам Грозенберри. Ведь если она и дальше не сможет правильно применять магию, то ее дни в академии будут сочтены.

Наутро после завтрака мадам Грозенберри привела ребят в небольшую конюшню сбоку от замка, где вместо лошадей были магические животные. Внутри первого стойла стоял стул, а на нем ящик. Ученики заглянули в него и увидели пикси мужского пола. Кто-то оторвал ему крылья – обрывки лежали рядом.

Во втором стойле находились два раненых единорога. Один сидел на полу – его копытца потрескались и покрылись щербинками, у другого рог был погнут на конце и расплющен. Оба выглядели такими удрученными, словно их самолюбие пострадало не меньше, чем тело.

В третьем стойле на ворохе сена лежал грифон размером с крупную собаку с перебинтованной передней лапой. Он дрожал от боли. Бристал не знала, как долго живут грифоны, но, судя по тому, что его оперение поседело, он был уже стар.

– Бедняжки, – сказала Бристал. – Что с ними случилось?

– Пикси отбился от своей стайки, и на него напала сова, – объяснила мадам Грозенберри. – Пикси всегда держатся вместе большими группами, чтобы защищать друг друга. Без крыльев он не сможет вернуться к своей семье и станет легкой добычей для хищников. Единороги пострадали, когда упали со скалы. К счастью, раны не очень серьезные, но единороги – существа гордые и крайне трепетно относятся к своей внешности. Этим двоим стыдно вернуться в свой табун после случившегося. Что касается грифона, увы, он уже очень стар, и его кости не так крепки, как раньше. Он неудачно приземлился и сломал лапу. Как и у птиц, у грифонов кости внутри полые и с возрастом становятся более хрупкими.

– Это лазарет для животных? – догадался Ксантус.

– Совершенно верно. – Мадам Грозенберри кивнула.

– И где же тогда звериные лекари? – поинтересовалась Эмеральда.

– Мы и есть звериные лекари, – сверкнув глазами, ответила наставница. – Сегодня вы впервые попробуете применить магическое исцеление. Способность лечить больных – самая важная для магического сообщества. Так что сейчас каждый из вас выберет для себя раненое животное и попробует исцелить его раны и избавить от боли. Тангерина, покажи, пожалуйста.

Тангерина с важным видом подошла к первому стойлу и, встав перед ящиком, закрыла глаза и сосредоточилась. Из ее волос вылетели пчелы и устремились к раненому пикси. Тот испугался надвигающегося на него роя и попытался выбраться. Пчелы облепили его и стали удерживать на месте, в то время как другие с помощью меда и своих жал склеивали и сшивали поврежденные крылья.

В считаные минуты крылья пикси стали как новенькие, и он радостно взмыл в воздух. Спасенный подлетел к лицу Тангерины и обнял ее нос, а затем выразил свою благодарность на родном языке. Он состоял из пронзительных звуков, которые ученики не могли разобрать. Тангерина же, судя по всему, прекрасно его поняла и ответила «не за что» на таком же необычном наречии. Пикси вылетел из конюшни, чтобы поскорее вернуться к семье, а одноклассники оторопело уставились на Тангерину.

– Чего пялитесь?

– Как ты поняла, что он тебе сказал? – спросила Эмеральда.

– Язык пикси похож на пчелиный, – объяснила Тангерина. – Все это знают.

– Спасибо, Тангерина, – сказала мадам Грозенберри. – Кто следующий?

– Э-э-э, мадам Грозенберри? Можно вас на пару слов? – Люси отвела наставницу в сторонку. – Слушайте, я очень ценю ваши намерения обучать меня – вы просто золото, – но думаю, мне не стоит выполнять это задание из-за моего прошлого опыта. Эти животные уже и так настрадались.

– Очень мудрое решение, Люси, – сказала мадам Грозенберри. – Признаться честно, у меня были опасения на этот счет. Поэтому здесь только четыре пациента. Сегодня можешь просто понаблюдать. Эмеральда, тогда ты следующая.

– Мне можно прикасаться к животным? – спросила Эмеральда.

– Конечно. Исцелять можно любым способом.

Эмеральда осмотрела раненых и выбрала единорога с треснутыми копытами. Прикладывая руку к каждой его ноге по очереди, она заполняла трещины и сколы в копытах рубинами. Исцелив животное, Эмеральда еще и одарила его алмазными подковами, чтобы тот больше не пострадал. Вылеченный единорог радостно прогарцевал по конюшне и благодарно заржал, повернувшись к Эмеральде. Затем он поскакал на луг – похвастаться в табуне своими новыми копытами.

– Бесподобно, Эмеральда! – восхитилась мадам Грозенберри. – И очень умно!

– А я не поняла, зачем ты надела на него алмазные подковы? – поинтересовалась Скайлин.

– Потому что алмаз – самый твердый камень на свете. С такими подковами он больше не собьет себе копыта.

– Они просто прекрасны, как и ты, – с улыбкой заметила мадам Грозенберри. – Ксантус, твоя очередь.

Ксантус снял медаль с несколько большей уверенностью, чем вчера. Он переводил взгляд со второго единорога на грифона, выбирая, кому из них помочь. Наконец он выбрал единорога, и тот встревожился, увидев, что к нему подходит горящий мальчик.

– Не бойся, – прошептал он. – Кажется, я знаю, как тебя исцелить.

Успокаивая единорога, Ксантус успокаивался сам, и мало-помалу пламя на его теле погасло. Завоевав доверие животного, он потер ладони, чтобы они как следует разогрелись. Затем Ксантус осторожно дотронулся до погнутого рога, и тот начал плавиться, становясь мягким и податливым, как глина. Тогда мальчик придал ему естественную форму и дул до тех пор, пока он не охладился. Единорог лизнул щеку Ксантуса, выскочил из стойла и ускакал к своему табуну.

– Просто восхитительно, Ксантус! – воскликнула мадам Грозенберри.

От гордости за себя он чуть не забыл надеть медаль.

Теперь, когда Ксантус выполнил задание, внимание всех обратилось к Бристал. Ее будто сковал страх – вдруг магия снова подведет, и она провалит задание?

– Бристал, ты всегда последняя по счету, но не по значимости, – сказала мадам Грозенберри. – Можешь вылечить сломанную лапу грифона?

– Я очень постараюсь, – нервно улыбнувшись, ответила Бристал.

Она подошла к третьему стойлу и присела рядом с раненым животным. Закрыв глаза, она воззвала к внутреннему ощущению магии. Как и раньше, чувство стало крепнуть, но на этот раз Бристал не давала ему захватить ее полностью. Как только бурлящая в ней магия немного утихла, она осторожно взялась за лапу и представила, как срастаются кости, как уходит боль и возвращаются силы. Она мысленно увидела грифона в самом начале жизни, когда тот свободно летал, приземлялся где угодно и ничего себе не ломал.

Неожиданно грифон перестал дрожать и выпрямился. Уверенно выпятив грудь, он оглядывал конюшню ясным взором, а его перья вновь стали рыжевато-коричневыми. Грифон размотал клювом повязку и показал всем здоровую конечность, прямую и сильную, как и три остальные. Впервые за долгое время магический зверь встал на все четыре лапы.

– Ого! – выдохнула Бристал. – Я его исцелила! В кои-то веки магия сделала то, что я хотела!

– Поздравляю, Бристал! – сказала мадам Грозенберри и захлопала в ладоши, ученики тоже к ней присоединились. – Я знала, что ты справишься. Нужно было лишь немного практики, терпения, настойчивости, и все бы…

Все замолкли: магия Бристал продолжала действовать! После того как лапа исцелилась, тело грифона начало уменьшаться. Он испуганно вскрикнул, попытался выбежать из стойла и улететь прочь из конюшни, но его лапы и крылья стали очень маленькими и не могли его поднять. Грифон сжался до размера яблока, а затем вокруг него появилась оранжевая скорлупа, испещренная черными точками. Несколько секунд яйцо неподвижно лежало на земле, а потом затряслось, и из него вылупился грифоненок – без оперения, покрытый слизью и перепуганный.

– Ты обратила вспять старение? – спросила изумленная Тангерина.

– А мы так умеем? – прошептала Скайлин подруге.

Одноклассники смотрели на Бристал так, словно она сама была магическим животным, которое они впервые обнаружили. Бристал взглянула на мадам Грозенберри, надеясь найти поддержку, но у наставницы было то же озадаченное выражение лица, что и вчера, когда с дерева слетели бабочки.

– На сегодня всё, ребята, – сказала мадам Грозенберри. – Тангерина, Скайлин, найдите, пожалуйста, грифоненку безопасный дом на территории замка. Бристал, пойдем ко мне в кабинет. Я хочу поговорить с тобой наедине.

Мадам Грозенберри поспешно вышла из конюшни, Бристал побежала за ней. Бристал не знала, провинилась она или нет, а судя по вытянутым лицам одноклассников, не знали и они. Мадам Грозенберри не проронила ни слова, пока они не поднялись в ее кабинет. Наставница села за свой стол и жестом велела Бристал занять стул напротив. Опустившись на сиденье, Бристал тут же разрыдалась.

– Мне так жаль, мадам Грозенберри! Я очень стараюсь выполнять ваши указания, но магия меня не слушается! Пожалуйста, не исключайте меня из академии!

Мадам Грозенберри подумала, что ослышалась.

– Исключить тебя? Ну и ну! Зачем же мне тебя исключать?

– Потому что с моей магией явно что-то не так! У меня нет характерной особенности, я не выполняю ваши задания правильно, и у меня постоянно получается не то, что я задумывала! Если вы хотите изменить отношение общества к магии, вам нужны ученики, на которых вы можете положиться, а на меня положиться нельзя!

Судя по озадаченному лицу мадам Грозенберри, она многое хотела обсудить с Бристал, но об исключении речь не шла.

– Бристал, ты всего лишь три дня в академии, – со смехом напомнила ей наставница. – Никто не ждет от тебя совершенства, только ты сама. А стремление во всем быть совершенной проявляется из-за того, что тебя всегда подавляли. Давай начнем разговор с того, что признаем это.

– Я не понимаю… Вы хотите сказать, что из-за жизни по законам Южного королевства я во всем стремлюсь к совершенству?

– Как и многим членам магического сообщества, люди когда-то внушили тебе, что изъяны делают тебя хуже других, – объяснила фея. – И теперь уже ты сама внушаешь себе, что единственный способ заслужить одобрение – не допускать ни одной ошибки. Но с такой высокой планкой невозможно ни полноценно жить, ни тем более учиться новому. Наоборот, если ты хочешь добиться успехов в академии, ты должна принять свои недостатки и учиться на ошибках, иначе ты никогда не узнаешь, какие испытания способна преодолеть.

Бристал вытерла слезы.

– Значит, вы вызвали меня в офис не для того, чтобы исключить?

– Конечно нет. Признаться честно, я очень беспокоилась за тебя. И не потому, что я не верю в твои магические способности, а потому что я пытаюсь понять, как тебе помочь. То, что ты успела сделать за последние несколько дней – сотворила свой наряд, превратила листья в бабочек, а теперь вот случай с грифоном, – говорит о выдающихся способностях, удивительной силе и потенциале. А после сегодняшнего урока я наконец-то поняла, почему тебе трудно управлять своими способностями.

– Почему? – подавшись от нетерпения вперед, спросила Бристал.

– У тебя магилексия, – ответила мадам Грозенберри.

– Магилексия? Я что, больна?

– Нет-нет-нет, ничего подобного. Магилексия – это безобидное, но не очень приятное магическое расстройство, иногда встречается у фей. Это своего рода сдерживающие оковы, из-за которых феи не могут овладеть своими способностями должным образом. Иногда, чтобы выжить, феи подавляют свою магию и заталкивают ее так глубоко, что ее потом трудно вытащить наружу. Я уверена, когда ты жила в Южном королевстве, ты невольно подавляла свою магию и теперь не можешь управлять ею.

– Магилексию можно вылечить?

– Обычно феи всю жизнь учатся распознавать и разрушать магические оковы. К счастью, магическое сообщество придумало кое-какие методы, чтобы помочь в этом состоянии.

Мадам Грозенберри открыла ящик стола и достала оттуда сверкающий скипетр, сделанный из чистого хрусталя. И хотя Бристал впервые увидела этот предмет, она почувствовала, что ее к нему прямо-таки тянет, словно они только и ждали друг друга все это время.

– Это волшебная палочка, – сказала мадам Грозенберри. – Она очень старая и принадлежала моей наставнице. Палочка примирит тебя с твоей магией и поможет управлять ею как нужно.

– Она поможет определить мою магическую особенность? – спросила Бристал.