Список желаний Бумера Петик Сьюзан

Глава 31

Теперь, когда ей не нужно было следовать по шоссе 66, Дженнифер обнаружила, что едет куда быстрее. Каким бы интересным ни было путешествие по Матери всех дорог, необходимость точно придерживаться намеченного маршрута замедляла продвижение. Заправив грузовик, она выехала на федеральную трассу и помчалась дальше с очень неплохой скоростью. Дождь прекратился, а машин на трассе было немного. Впервые за утро Дженнифер показалось, что ей начало везти.

Дженнифер очень ждала звонка Натана. Она понимала: он все еще может сердиться на нее из-за их ссоры и вчерашнего вечера, но надеялась, что Бумер окажется для него важнее недоразумений между ними. Не важно, как он относится к ней, он же не станет переносить свои чувства на собаку. Если бы Натан прослушал ее сообщения – а еще лучше перезвонил, – они смогли бы как-то договориться и объявить перемирие с тем, чтобы поскорее перевезти Бумера на безопасную для него высоту над уровнем моря.

Дженнифер снова набрала номер, услышала автоответчик и в отчаянии вскрикнула:

– Натан Кослоу, хватит трепаться!

Увидев впереди сигнальные вспышки и дорожные конусы, ограничивающие движение до одной полосы, она сбросила скорость. Подсвеченный дорожный знак предупреждал о грязи и воде на трассе на протяжении следующих десяти миль, из-за чего скорость ограничили до сорока пяти миль в час. Дженнифер закусила губу и сделала в уме быстрые подсчеты. Она все еще может добраться до Гэллапа вовремя, но времени остается в обрез. Надо будет наверстать упущенное, когда она выберется на чистую дорогу.

Следующие несколько миль оказались для нее наказанием: она ехала в цепочке автомобилей, продвигавшихся вперед со скоростью меньшей, чем было разрешено. Ей не единожды хотелось съехать на обочину и промчаться мимо тупящих недоумков, ползущих впереди нее, но она не могла рисковать потерей времени из-за неминуемого в этом случае штрафа, а ехать оставалось недолго. Наконец, когда трасса вновь расширилась, у нее зазвонил телефон. Дженнифер в нетерпении схватила его.

– Алло?

– Джен, это Дерек. С тобой все в порядке?

Она уставилась на телефон:

– Разумеется. А почему ты звонишь?

– Кто-то только что выложил фотографию Бумера в отделении интенсивной терапии в ветклинике. С ним что-то случилось?

Дженнифер разразилась ироническим смехом. Опять «Список предсмертных желаний Бумера»! Словно у нее на хвосте висят тысячи упорных преследователей.

– Дерек, прости, что не сказала тебе, когда звонила в прошлый раз: Бумер заболел горной болезнью, и пришлось отвезти его в больницу. Он все еще там. А я еду по трассе, пытаясь найти кого-нибудь, кто поможет мне доставить его в безопасное место.

– Мы можем тебе чем-нибудь помочь отсюда?

– Нет. Но спасибо. Я позвоню, когда у нас все наладится.

Дженнифер отключила телефон и посмотрела на спидометр – оказывается, она увеличила скорость до почти девяноста пяти миль в час. Убрав ногу с педали газа, она понадеялась, что поблизости нет патрульных.

Но ей не повезло.

Мужчина в шляпе, как у медведя Смоуки, сидел в патрульной машине, казалось, вот уже несколько часов. Наверное, пробивает номер по базе, желая удостовериться, что она не зарегистрирована где-то как вооруженная и опасная персона. Минуты сменяли одна другую, и шансы на то, что она сможет догнать Натана, быстро таяли. Остановка в Гэллапе была слишком короткой, а оставить Бумера в клинике доктора Падиллы – не вариант. Как только патрульный выписал ей штрафную квитанцию, она развернулась и пошла к своему грузовику. Она очень старалась не заплакать, но у нее это не получилось.

Патрульный вышел из машины и медленно последовал за Дженнифер, наблюдая за ней через заднее стекло ее грузовика, затем в боковом зеркале и, наконец, остановившись у дверцы. Дженнифер опустила стекло, продолжая выплакивать себе глаза. Она понимала, что выглядит по-дурацки и он может принять ее за еще одну плаксу, надеющуюся таким вот способом уклониться от штрафа, но поделать ничего не могла. Слишком много всего на нее навалилось. И она устала делать хорошую мину при плохой игре.

– Права и регистрацию, пожалуйста. – Голос у него был холодным, лишенным каких-либо эмоций.

Дженнифер достала документы и протянула ему. Он посмотрел на фотографию на правах, и уголок его губ пополз вверх.

«Что ему надо? – удивилась она. – Чтобы я состроила ему глазки, попыталась пококетничать, и тогда он избавит ее от штрафа»?

– Я вас знаю, – сказал он. – Вы хозяйка Бумера.

У Дженнифер отвисла челюсть. Она не была бы поражена больше, ударь он ее кулаком в лицо.

– Верно, – всхлипнула она. – Откуда вы…

– Мы с женой ваши большие поклонники. Наш Бубба умер от рака в прошлом месяце. И нам очень помогло то, что у нас появилась возможность рассказать о нем вашим подписчикам.

– Я рада, – сказала она, стараясь вытереть слезы с глаз. – Это действительно очень мило.

Он наклонился и посмотрел на заднее сиденье.

– Но… Где Бумер? Он не…

– Нет, – сказала она, и из ее глаз хлынул новый поток слез. – У него горная болезнь, и он находится в ветеринарной больнице скорой помощи. Простите, я превысила скорость, но я пыталась догнать автобус, на котором уехал мой друг, чтобы он помог мне отвезти Бумера в какое-нибудь место, расположенное на уровне моря. Но теперь я с этим опоздала. Не знаю, что мне делать.

Патрульный отступил от дверцы.

– Боюсь, вам придется покинуть свою машину, мисс. – Он улыбнулся. – Сейчас мы с вами прокатимся.

Автобус тринадцать-шестьдесят из Холбрука находился в пяти милях от границы с Нью-Мексико, когда Натан достал свой ноутбук и начал писать последнюю в своей жизни колонку.

«Вот она, ирония судьбы», – подумал он. После целого года сделок со Вселенной, множества попыток упросить Джулию и обещаний сделать все, что угодно, в обмен на воскрешение единственной вещи, которая придавала смысл его жизни, он, получив эту вещь, обнаружил вдруг, что она ему больше не нужна.

Ну какой смысл можно найти в публичном унижении одних людей ради развлечения других? Он уверял себя в том, что служит обществу, что люди, которых он стыдил, заслуживают подобной участи, но по сути дела лишь причинял боль другим, надеясь, что таким образом избавится от своей собственной. Вместо того чтобы повзрослеть, научиться видеть вещи в перспективе и понять, что жизнь то и дело подсовывает подлянки абсолютно всем, он упрямо оставался умным, одиноким ребенком, который потерял свою собаку и хочет заставить весь мир страдать. Но проблема тут заключается в том, что, если ты даже самый умный парень в комнате, это не имеет особого значения, если всех остальных ты из комнаты выгнал.

Он не должен был соглашаться на работу, предложенную Джулией; перспектива заполучить обратно свою колонку затмила его интуицию. Разумеется, Бумер болен. С какой стати Дженнифер Уэстбрук лгать по этому поводу? Даже если ее агентство наживается на «Списке предсмертных желаний Бумера», их выгода будет очень незначительной по сравнению с ущербом от скандала, который разразится в случае разоблачения. Чем больше он размышлял над этим, тем больше убеждался, что подозрения Джулии основаны скорее на ее предвзятом мнении о «Комптон/Селлвуд», чем на истинном положении дел. Он спросит ее об этом, когда окажется на работе. Им будет о чем потрепаться, пока он станет освобождать стол.

Если Натан больше не будет вести колонку, то легко расстанется с «Триб». Без этой морковки у него под носом Натан начал понимать, что совершенно не годится для профессии штатного репортера. Время, проведенное с Дженнифер и Бумером, выявило, что его сердце больше к этому не лежит. Колонка, которой он так гордился, импонировала не самым лучшим чертам его личности, но она подготовила его к тому, чтобы стать писателем, научила строить сложные и глубокие по смыслу фразы, подбирать нужные слова, а еще и отшлифовала его небанальное отношение к обыденности, которое есть проявление как врожденного литературного дара, так и самодисциплины, развившейся вследствие строгих дедлайнов и ограничения числа слов.

Он может стать фрилансером; может начать, скажем, с книги о Бумере, как предложила ему Дженнифер. А в случае чего даже исправит сценарий для Руди. Натану казалось, будто он стоит на краю пропасти перед грядущим приключением и готов сделать судьбоносный прыжок. Пути назад не было. Либо он расправит крылья и его подхватит воздушный поток, либо он с позором рухнет на скалы внизу. Пусть это воспринимается как затасканное клише, но любовь сделала его свободным.

А он отверг ее.

Натан положил пальцы на клавиатуру.

«Я начну с извинений, – подумал Натан, – с покаяния во многих грехах». Закрыв глаза, он старался подобрать нужные слова, лучшие из тех, что были у него в сердце. По мере того как он все больше сосредотачивался на этом, мир вокруг, казалось, замедлял свое движение.

Натан открыл глаза. Мир действительно замедлял свое движение.

Автобус, завизжав тормозами, перестроился в другой ряд и съехал на обочину. Пассажиры вытянули шеи и тихо перешептывались. Что случилось? Водителю стало плохо? У автобуса прокололась шина? Натан выглянул из окна и увидел синие огни мигалки.

«Может, водитель превысил скорость», – подумал он. В любом случае, эта проблема – в чем бы она ни заключалась – не имеет к нему никакого отношения. Натан вернулся к своим размышлениям.

Автобус остановился, и двери, вздохнув, открылись. Краем глаза Натан заметил, что к нему направляется патрульный: твердая челюсть, зеркальные солнцезащитные очки и устрашающие плечи компенсировали смешную шляпу у него на голове. Даже понимая, что он тут ни при чем, Натан невольно вжался в сиденье, почувствовав себя школьником, который очень не хочет, чтобы его вызвали к доске.

Мужчина вошел в автобус и сказал несколько слов водителю, тот нервно кивнул головой в ответ. А затем он ступил в проход между сиденьями, подбоченился и вопросил:

– Кто здесь Натан Кослоу?

Натан импульсивно повертел головой, словно где-то рядом мог сидеть другой Натан Кослоу. Затем, осознав, что шансов на это мало, поднял руку.

– Я Натан Кослоу, – сказал он, и лица всех присутствующих обратились к нему.

У него в голове теснилось множество вопросов. Почему его выделили из всех? Что он такого сделал? Может, просто-напросто не вернул книгу в библиотеку, когда учился в пятом классе?

Затем в автобус вошел еще один человек, и он позабыл обо всем на свете.

Джен?

– Давай, сынок, на выход, – сказал патрульный. – В Холбруке осталась собака, которая нуждается в твоей помощи.

Глава 32

Их примирение оказалось по необходимости коротким. Джен объяснила, в каком состоянии находится Бумер, и Натан тут же согласился отвезти их вечером в Калифорнию. О ссоре, предшествующей их разрыву, ничего сказано не было – сидя в патрульной машине, не очень-то удобно вести личные разговоры. Тем не менее, когда Натан взял Дженнифер за руку, она не стала отдергивать ее. Он улыбнулся. Пока что и этого было вполне достаточно.

При виде Бумера у Дженнифер перехватило дыхание. Он стал тоньше, чем всего несколько часов назад, и слишком слаб, чтобы дойти до грузовика. Натан вынес его из больницы и поместил на заднее сиденье, а Дженнифер тем временем спросила у доктора Падиллы о его перспективах.

– Если бы я знала, – ответила ветеринар. – Такие вещи трудно предсказать. Насыщение кислородом у него хорошее, но сердечные тоны плохие – хуже даже, чем когда вы привезли его сюда утром. Возможно, потому, что горная болезнь нанесла больший ущерб его здоровью, чем я поначалу подумала. Без дополнительных анализов и обследования невозможно сказать, насколько все плохо, но эти анализы только замучили бы собаку, а ему и так недолго осталось. Я могу посоветовать вам то же самое, что, уверена, посоветовал бы доктор Сэмюэль. Сделайте так, чтобы он чувствовал себя комфортно, наслаждайтесь по мере возможности его обществом и приготовьтесь к неизбежному.

– Спасибо вам, – сказала Дженнифер, обнимаясь с доктором. – За все.

– С богом! – напутствовала ее доктор Падилла.

Дженнифер села на заднее сиденье рядом с Бумером, осторожно положила его голову себе на колени и застегнула ремень безопасности.

– Эй, Буми. Ты готов отправиться в Кали? Поплескаться в волнах в Санта-Монике, как я и обещала?

Бумер слабо подергал хвостом и лизнул ее руку. Дженнифер взяла его ухо и стала легонько тереть между пальцами, чувствуя, какое оно шелковистое, и надеясь, что у них еще есть какое-то время. Натан завел грузовик. Она поймала его взгляд в зеркале заднего вида:

– Спасибо. Я бы без тебя не справилась.

– Спасибо, что попросила помочь. Я бы в жизни не упустил такой возможности.

Он вывел грузовик на дорогу и направился к въезду на трассу.

– Сколько времени это займет, как ты считаешь?

– Добраться до Санта-Моники? Часов одиннадцать, плюс остановки.

Дженнифер нахмурилась. Многое может случиться за одиннадцать часов.

– Скажи тогда, как долго мы будем находиться выше уровня моря?

– Доктор Падилла посоветовала нам ехать через Феникс. Мы доберемся до него за три часа. К тому времени Бумер будет чувствовать себя лучше.

Она кивнула и посмотрела в окно. Они уже неслись по трассе. Но после поездки в патрульной машине даже семьдесят пять миль в час казались детской скоростью.

– Мне жаль, что я много чего наговорила тебе о Добром.

– Почему? Ты была права. Я действительно хотел сделать больно каждому с тех пор, как потерял его. Глупо, на самом-то деле. Словно несчастье других людей могло облегчить мои страдания.

– Чувства не подчиняются логике, особенно если ты ребенок.

– Да, но сейчас-то я уже вырос.

Дженнифер вздохнула, взгляд у нее был рассеянный, она погладила пса по голове и вспомнила тот день, когда он у нее появился – энергичный комок шелковистой шерсти с карими глазами, внешние кончики которых были вытянуты вниз, словно он постоянно улыбался. Он был хорошим щенком – его было легко приучить писать на газеты, он сам приходил в ужас, если у него это не получалось, и обуви он испортил не так уж много, – но у Бумера были свои недостатки. Следование по команде «Рядом» всегда казалось ему действием довольно бессмысленным – он тащил ее то назад, то вперед, и даже готовые дружить с ним коты вызывали у него отвращение: он считал их годными лишь на то, чтобы облаять или загнать на деревья. И она знала, что у нее есть соседи, которые не будут скучать по нему.

– Я говорил тебе, что звонил Софи? – спросил Натан.

У нее сжалось сердце. Софи – любовь всей его жизни.

– Да? – спросила Дженнифер. – Когда?

– Утром, когда ехал в автобусе.

Дженнифер вспомнила, как она все время попадала на голосовую почту, как молилась о том, чтобы он перестал болтать по телефону, и губы у нее сжались.

– Ну и как она?

– Хорошо. Я хотел извиниться за плохое обращение с ней. Под конец я действительно вел себя просто ужасно. Она просила меня поговорить о наших отношениях, но я проигнорировал ее просьбу. Мне казалось, все кончено, но я боялся в этом признаться. И сегодня я сказал ей, что очень сожалею о своем поведении. Я должен был это сделать.

«Конечно, – подумала Дженнифер. – Он поступил как порядочный человек. Но почему тогда я чувствую себя такой несчастной?»

– Полагаю, вы теперь снова сойдетесь?

– Да, я тоже так считаю. Но это произойдет не так уж скоро. Надо будет хотя бы подождать до рождения ребенка.

Ребенка?

Натан оглянулся на нее и улыбнулся:

– Софи вышла замуж полгода назад. Я что, не упоминал об этом?

Он рассмеялся, и Дженнифер пнула спинку его сиденья, постаравшись сделать это осторожно, чтобы не разбудить Бумера.

– Ничего удивительного, что я не могла до тебя дозвониться.

– Еще я звонил маме, – сказал он. – Хотел узнать у нее о Добром.

Дженнифер встрепенулась:

– И как прошел разговор?

– Лучше, чем я предполагал. Эта история очень долго омрачала наши отношения. И я решил, что пора бы разобраться с ней.

– Да? И как оно все было?

– Ты сказала, что она, вероятно, вовсе не хотела отдавать его, но не имела выбора. Мне никогда не приходило в голову, что, возможно, она страдала по этому поводу не меньше меня. Так что пришло время выяснить отношения.

– И ты это сделал?

– Да. Оказалось, что после того, как мы отвезли его обратно в приют, она умоляла хозяина позволить нам все-таки оставить его, предлагала сидеть с его детьми или убирать другие квартиры бесплатно, когда постояльцы будут съезжать. Она была готова на все ради того, чтобы вернуть мне друга.

– Это было очень хорошо с ее стороны. И очень жаль, что ничего из этого не сработало.

Натан покачал головой:

– В том-то все и дело, что сработало. Но когда она пришла за Добрым, оказалось, его забрали другие люди. Мама несколько дней проплакала. Я до сих пор помню это, но думал, она плачет из-за развода.

– И ты не имел ни малейшего понятия о действительном положении дел?

– Нет.

– О, Натан. Это так грустно.

– Да уж. Мы с ней славно порыдали. Но теперь все в прошлом. Спасибо тебе за подсказку о том, что не только я умею страдать.

Дженнифер смахнула с щеки слезу:

– Спасибо, что рассказал мне.

Он посмотрел на нее в зеркало:

– Ты ведь не взаправду ревновала меня к Софи, верно?

Она пожала плечами:

– Может, немного и ревновала.

– Не надо. Я сказал ей, что мое сердце занято. А также, что не знаю, хочешь ли ты вернуть меня.

У Дженнифер потеплело на душе. Она улыбнулась.

– И как она отреагировала на это?

– Сказала, так мне и надо.

Они купили обед в закусочной в Фениксе и съели его в грузовике. Бумер едва поднял нос, когда Дженнифер предложила ему мяса, но сел и попил немного бутилированной воды из своей миски. Она с беспокойством наблюдала за ним.

– Горная болезнь должна была бы у него уже пройти, – сказала она. – Почему он ничего не ест?

– Кто знает. Может, он просто устал.

– Господи. Что, если ему не станет лучше? Что, если это то самое?

– Не знаю, Джен. Ты задала мне вопрос, на который у меня нет ответа.

Она кивнула:

– Нужно ехать.

Они вновь оказались на трассе, перед ними лежали триста восемьдесят миль пути, которые они должны были преодолеть за шесть часов. Когда солнце зашло, Дженнифер, глядя на Бумера, принялась молча уговаривать его продержаться еще немного. Он же должен добраться до конца пути. Он не имеет права уйти, находясь так близко от цели. Дженнифер глубоко вздохнула и попыталась успокоиться. Она помнила, как умирал ее отец. Она сидела у его кровати и смотрела, как поднимается и опускается его грудь, все медленнее и медленнее, остановка, затем еще один вдох и выдох, а потом… ничего.

Все люди умирают. Все мы. Имеет значение лишь то, как мы проводим отпущенное нам время.

– Натан?

– Да?

– Как ты думаешь, все собаки попадают на небеса?

– Хороший вопрос. Я думаю, тут я согласен с Уиллом Роджерсом.

– А именно?…

– Он сказал, что, если на небесах нет собак, он хочет оказаться там, где оказываются они.

Прошел еще час. Свет фонарей, мимо которых они проезжали, практически не попадал на заднее сиденье. Дженнифер смотрел, как их лучи скользят по лицу Натана. Любит ли она этого человека? Она хотела бы этого, но все еще сомневалась в своих чувствах. Она долго жила сама по себе, достаточно долго для того, чтобы это превратилось в привычку. И ей было страшно что-либо менять в своей жизни. Но ничего не делать было не менее глупо. Ну как тут выбрать, если оба варианта такие пугающие?

Бумер зарычал и приподнялся.

– Думаю, Бумеру надо прогуляться, – сказала она.

– Хочешь, чтобы я остановился?

Дженнифер тоже привстала и почувствовала, что ее мочевой пузырь полон.

– Нет, мне тоже нужно выйти. Поэтому лучше поискать бензозаправку.

Снаружи было холодно. Дженнифер выбралась из грузовика, и у нее стеснило дыхание. После пяти часов с теплой собакой на коленях перепад температур был очень резким.

Натан потянулся к Бумеру и расстегнул его ремень безопасности.

– Я с ним погуляю, – сказал он. – А ты зайди внутрь.

– Принести тебе чего-нибудь? – спросила она, стараясь не клацать зубами.

– Может, «Ред булл»?

– Посмотрю, что у них есть.

Дженнифер поспешила в магазинчик при заправке и обнаружила, что женский туалет занят. Ничего страшного, она вполне может подождать. Потом прихватила пару банок энергетического напитка и коробку печенья «Орео» в дорогу.

Выйдя из магазина, она увидела, что оба они сидят на дальнем конце автостоянки. Натан что-то говорил Бумеру и указывал куда-то в небо. Дженнифер пошла к ним на цыпочках, желая услышать, о чем идет речь, не нарушив их уединения.

– Видишь ту яркую звезду? – спрашивал Натан. – Это Сириус, собачья звезда. Очень скоро ты окажешься на ней, будешь бегать и играть с другими собаками и посматривать на нас с этой прекрасной звезды.

Мир расплылся у нее перед глазами. Она приложила руку ко рту.

Молчи. Ни звука. Это очень важно.

Голос Натана был тихим и слабым:

– Сделай мне одолжение, Бумер, ладно? Если увидишь там Доброго, скажи ему, что я всегда помнил о нем и всегда его любил. Скажи ему… скажи ему, что он был моим лучшим другом.

По лицу Дженнифер текли слезы, но она улыбалась. Конечно, она любит этого человека. Конечно, любит. Ну как она может не любить его?

Бумеру так и не удалось побегать по прибою у пирса в Санта-Монике. Несмотря на лечение и кислород, который предоставили им в ветбольнице скорой помощи, его сердце оказалось слишком слабым. Рано утром, на пустынном отрезке трассы, к востоку от Кактуса его дыхание стало затрудненным, и каждый его выдох заканчивался хрипами, знаменующими скорый конец. Дженнифер попросила Натана съехать на обочину и сесть рядом с ней на заднем сиденье, где они и провели последние моменты жизни Бумера, вспоминая самые интересные события своего путешествия, и то смеялись, то плакали. Доктор Сэмюэль был прав, говоря, что ее собаку ждет безболезненная смерть. Короткие спазмы конечностей, и все. И лишь тихое движение воздуха свидетельствовало о том, что Бумер их оставил.

Эпилог

Дощатый настил скрипел под ногами Дженнифер и Натана, когда они подходили к концу пирса Санта-Моники. Тихоокеанский парк был уже закрыт на зиму; колесо обозрения казалось гигантским глазом, следящим за ними. Несколько рыбаков сидели на складных стульях, обменивались ничего не значащими репликами и пили пиво перед заходом солнца. Их удочки стояли у ограждения, словно усталые часовые. Любопытные взгляды засекали приближение незнакомцев и быстро меняли направление.

Дженнифер подошла к ограждению с обувной коробкой в руках. Морская пена вращалась вокруг свай внизу; океан состоял из песка, водорослей и соленой воды. Она резко вдохнула его запах и отступила назад.

– Как здесь высоко.

Натан подошел к ней и посмотрел вниз.

– Да, – сказал он. – Но Бумер преодолел гораздо большее расстояние.

Дженнифер нежно погладила крышку коробки, затем сняла ее и запустила пальцы в россыпь гладких кусочков цветного стекла.

– Когда мы сделаем это, он действительно уйдет.

Поначалу казалось, что ее желание развеять прах Бумера с пирса невыполнимо. Пепел, если его подбросить в воздух, скорее всего поднимется вверх, а потом опустится и покроет все вокруг. Однако свою роль вновь сыграла слава Бумера.

По совету подписчика «Списка предсмертных желаний Бумера», его прах смешали с окисью кремния, и эта смесь была расплавлена и превращена в крошечные кусочки стекла, неотличимые от тех округлых стекляшек, которые можно найти на берегу любого океана. Они пойдут на дно, прибой постепенно уничтожит их, и прах Бумера будет покачиваться на волнах.

«А если кто-то найдет эти стекляшки и заберет их домой, то это тоже будет хорошо, – подумала Дженнифер, – Бумер любил заводить новых друзей».

– Так странно, что у меня нет собаки.

Натан молча кивнул, и Дженнифер проглотила стоящий в горле ком, благодарная ему за его терпеливость. Сколько раз она произносила эти слова за те два месяца, что провела без Бумера? Слишком много, а Натан выслушивал ее и не жаловался, понимая без всяких объяснений, что ей необходимо произносить их снова и снова. Его терпение значило для нее больше, чем заверения в любви. Теперь Дженнифер знала, что учуял в Натане Кослоу Бумер. Он был мужчиной, готовым любить и лелеять ее, при условии, что она станет доверять ему.

«Если бы Бумер сам составлял список своих желаний, – подумала она, – единственным пунктом в нем было бы – найти для Дженнифер человека, которого она полюбила бы».

– Мы можем завести другую собаку, если хочешь.

Она отрицательно покачала головой:

– Никто не сможет заменить мне Бумера.

– Я не это имел в виду.

– Я знаю, – сказала Дженнифер. – Но это по-прежнему тяжело. Он был таким молодым. Думаю, я все еще горюю о том времени, которого у него не было.

Натан показал на коробку:

– Если ты не готова к тому, чтобы дать ему уйти…

– Нет, – не согласилась она. – Время двигаться дальше. Я знаю это. Просто мне… тяжело.

Натан кивнул и отошел назад. Теперь дело было за ней. Он ничего больше не мог сказать или сделать.

Дженнифер перевернула коробку над водой, легонько похлопала по ней и стала смотреть, как разноцветное стекло устремилось вниз. Стеклянный водопад стал исчезать в волнах.

– До свидания, Буми.

Когда Дженнифер вернула крышку на место, Натан обнял ее за талию. Она кивнула.

– Пойдем, – сказала она. Ее глаза блестели.

Когда они шли к автостоянке, над ними кружились чайки. Солнце подобралось ближе к горизонту, стало прохладнее; поднимался ветер. Дженнифер застегнула молнию на куртке и засунула свободную руку глубоко в карман.

– Спасибо, что пошел со мной, – сказала она. – Я бы не сделала этого в одиночку.

Натан притянул ее ближе к себе и поцеловал в волосы.

– Ты больше не будешь одна, – сказал он тихо. – Помнишь? «И в горе, и в радости…»

Она закусила губу:

– До сих пор не могу поверить, что мы сделали это. Должно быть, мы сошли с ума.

– То же самое говорил Руди, пока не познакомился с тобой. – Он улыбнулся. – Теперь он говорит, что я был бы сумасшедшим, если бы не женился на тебе.

Дженнифер посмотрела на него:

– Снежная королева и мистер Ядовитое перо. Кто бы мог подумать?

– То были не мы, – ответил Натан. – А лишь маски, которые мы носили, защищаясь от боли, которую нам могли причинить окружающие.

– А теперь с этим покончено?

– Для меня – да. Если только это в моих руках.

– Думаю, жизнь не дает нам никаких гарантий.

– Ты права, – сказал Натан. – Надо жить сегодняшним днем.

Это была фраза, которая в последние два месяца приобрела для них новый смысл. Смерть Бумера заставила их обоих пересмотреть собственные жизни, и перемены, на которые они пошли, были одновременно как радикальными, так и радостными. Популярность «Списка предсмертных желаний Бумера» вывела карьерные достижения Дженнифер на национальный уровень, и хотя это также означало, что некоторые малопривлекательные моменты ее биографии оказались у всех на виду, они не стали причиной, как она того боялась, общественного осуждения. На самом-то деле произошло нечто прямо противоположное. Теперь она трудилась с Дереком Комптоном над созданием собственного бутикового агентства, дочерней компании «Комптон/Селлвуд», где у нее будет больше возможностей контролировать свою нагрузку.

Натан же, оставивший работу в «Триб», только-только делал свои первые самостоятельные шаги. Оказалось, не только Дженнифер является поклонницей его таланта, и как только пошли слухи о том, что он пишет книгу о Бумере, его друг по колледжу свел его с литературным агентом. Спустя две недели он подписал контракт на книгу.

Изменилась и их личная жизнь. Понимание того, что жизнь слишком коротка, чтобы жить прошлым, сподобило их на принятие важного решения, и поскольку они знали, чего хотят, не имело никакого смысла откладывать это на потом. Спустя две недели после возвращения в Чикаго они зарегистрировали свой брак. Острый на язык одинокий мальчишка и трудоголичка с холодным сердцем нашли друг в друге нечто такое, что стало ключами, отомкнувшими воздвигнутые ими самими тюрьмы. В настоящее время они жили в доме Дженнифер, но в дальнейшем планировали обосноваться где-нибудь за городом.

Не дойдя дюжины ярдов до конца настила, они обернулись, чтобы взглянуть на океан в последний раз. Солнце начало опускаться за линию горизонта, высвечивая вдоль него желтые, оранжевые и красные полосы. Дженнифер положила руку на плечо Натана и вздохнула: