Семь сестер. Сестра тени Райли Люсинда

23

К счастью, когда я вернулась домой, в квартире еще никого не было. Я швырнула сумку с вещами на пол в нашей общей с Сиси спальне, которая показалась мне еще более удушающей, особенно после того, как последние пять ночей я спала в комнате одна, и отправилась в душ. Мылась долго, включив горячую воду на полную мощь. Упругие струи обмывали мое тело со всех сторон, а я наконец дала волю слезам. И не только слезам. Я кричала, выла во весь голос, недоумевая, как, каким образом мне удалось в течение всего лишь двадцати четырех часов устроить из своей жизни такой ужасный кавардак.

Но, выйдя из душевой кабины и укутавшись в пушистое махровое полотенце, я уже знала ответ на свой сакраментальный вопрос. Потому что я жадная. Потому что я эгоистка. Похожа на женщину, влюбившуюся до беспамятства и не ведающую, что она творит. Вот и я даже не задумывалась о последствиях своих действий, упиваясь лишь собственными страстями. Налетела на свою добычу, словно голодный зверь, а до остального мне и дела нет.

А главная моя добыча, как прозорливо заметил Орландо, это, конечно же, Хай-Уилд. И его обитатели…

Нельзя было мне вот так сразу соглашаться на любую работу в их доме, которую могли мне предложить хозяева Хай-Уилд. Тем более сейчас, в сложившихся обстоятельствах. Нужно было прежде поговорить с Орландо, посоветоваться с ним. Ведь именно он, а никто другой, и привез меня в эту страну чудес. Да, надо было посоветоваться с ним, все обсудить и лишь потом давать свое согласие.

А я поступила иначе. И вот результат. Я снова безработная. Потому что если я поеду в Хай-Уилд, это осиное гнездо, по выражению Орландо, то человек, которого с некоторых пор я считала своим лучшим другом, будет видеть во мне только предательницу. Сама мысль об этом была мне невыносима.

Я высыпала на постель содержимое своего рюкзачка в поисках расчески и тут с замиранием сердца увидела связку латунных ключей от книжного магазина. Они остались лежать во внутреннем кармане рюкзака. Я вспомнила то незабываемое мгновенье, когда всего лишь несколько недель тому назад Орландо, приветливо улыбаясь, сам вложил эти ключи в мою руку. Как все тогда было чудесно! Я сделала усилие, чтобы отогнать от себя эти рвущие сердце воспоминания. А насчет ключей решила однозначно: либо пусть сам приезжает за ними, либо я завезу их ему при случае, если окажусь в том районе. Но уж возвращаться специально в магазин только затем, чтобы отдать ключи, – нет и еще раз нет.

Я пошлепала вниз, чтобы заварить себе чашечку чая. На кухне, обычно чистой и убранной, царил первозданный хаос. Раковина до самого верха забита грязной посудой, наверняка пятидневной давности, и это притом что тут же, в двух шагах, возле рабочего стола, примостилась вместительная посудомоечная машина. Пол усыпан крошками, заляпан пятнами от кофе и соусов. А когда я полезла в шкафчик, чтобы взять пакетик с чайной заваркой и положить его себе в кружку, которую я только что ополоснула, то обнаружила, что пачка пуста.

– Сиси! Бездельница! – выругалась я негромко и стала шарить по шкафчикам, чтобы отыскать в них хоть что-то, что могло бы утолить мою жажду. В конце концов отыскала пакетик травяного чая, бросила его в кипяток и, забрав кружку с собой, потащилась на террасу, оставив кухонный кавардак в его прежнем виде. К счастью, большинство моих растений не пострадали за время моего отсутствия. Одни уже благополучно погрузились в зимнюю спячку, другие вполне сносно обошлись и без полива из-за обильной росы по утрам. Вот камелию, пожалуй, уже пора перенести в дом, чтобы ее нежные соцветия не пострадали от заморозков. Но горшок очень массивный, да и сам цветок большого размера. Мне одной его никак не перетащить. Придется камелии провести и эту ночь тоже на балконе, а я на всякий случай натяну сверху на ее крону мешок для сбора мусора.

Вернулась в дом, взглянула на часы: шесть часов вечера. Самое время побаловать себя бокалом вина. Наполнила бокал и уселась в центре одного из огромных диванов со светлой кремовой обивкой. Огляделась по сторонам. Все так совершенно, так стерильно красиво, полная противоположность тому, что творится в Хай-Уилд. И снова слезы подступили к моим глазам.

Получается, что сейчас я нигде, затерялась между двумя мирами, не принадлежа ни к одному из них. Этот мир, что окружает меня сейчас, он сотворен моей сестрой, и в нем нет ничего моего. Почти ничего… Но и мир моего любимого Хай-Уилд тоже остался в прошлом.

Я уже лежала в постели, когда спустя несколько часов громко хлопнула входная дверь. Уходя к себе, я оставила на кухне записку для Сиси, прикрепив к дверце холодильника. Большими буквами уведомила сестру, что я сильно простыла, а потому легла спать в свободной спальне, чтобы – не дай бог! – не заразить ее. Надеюсь, она заметит мое послание. Войдя в квартиру, Сиси сразу же окликнула меня, но, поскольку ответа не последовало, поспешила на кухню, где я обычно нахожусь. Я услышала уверенные, громкие шаги в том направлении, и тут же короткая пауза. Видно, Сиси увидела записку. Я представила себе, как она читает ее. Но уже в следующую минуту шаги раздались на лестнице. Стук в дверь.

– Стар, с тобой все в порядке? Можно войти?

– Да, – жалобно простонала я в ответ.

Дверь отворилась, в дверном проеме замаячила фигура Сиси, облитая светом.

– Только не подходи близко. Я в ужасном состоянии, – взмолилась я и стала отчаянно кашлять, имитируя сильнейшую простуду.

– Бедняжка! – посочувствовала мне сестра. – Чем тебе помочь?

– Ничего не надо. Я только что выпила лекарства.

– Если что понадобится ночью, буди, не раздумывай.

– Хорошо.

– А сейчас постарайся заснуть. Дома, надеюсь, тебе полегчает.

– Ты права, Сиси. Спасибо.

Слегка разлепив левый глаз, я увидела, что Сиси все еще мнется, стоя в дверях и разглядывая меня.

– Я по тебе соскучилась, – вдруг сказала она.

– Я тоже.

Дверь закрылась, а до меня вдруг дошло, что во второй раз за сегодняшний день я солгала. Я перевернулась на живот и мысленно взмолилась, обращаясь к Небесам и умоляя их ниспослать мне сон. Слава богу! На сей раз Господь снизошел к моей просьбе.

* * *

На следующее утро я проснулась в ужасном состоянии: совершенно разбитая и больная, точь-в-точь как я описывала свое состояние сестре накануне вечером. Сползла кое-как с постели и обнаружила записку под дверью.

Ушла на занятия. Звони, если что. Люблю, целую. Сиси.

Я спустилась вниз. На кухне полный порядок. Она снова приобрела свой прежний, пристойный вид. И я тут же опять устыдилась той лжи, к которой прибегла вчера вечером в разговоре с сестрой. Включила чайник, но вовремя вспомнила, что пакетики с чаем закончились.

Пошлепала в гостиную. Посмотрела в окно. Судя по всему, день обещает быть солнечным, совсем не таким унылым, как вчера.

Мысли мои сами собой потекли в сторону Хай-Уилд. Я представила себе, что Рори, наверное, уже тоже встал. Интересно, что у него будет на завтрак? Ведь меня рядом нет, чтобы приготовить ему что-то вкусненькое. Ну же, Стар! Перестань себя накручивать. В конце концов, рядом с ним его мать… И он вполне счастлив…

Однако что-то подсказывало мне, и, наверное, не одно лишь тщеславие, что мальчонка тоже скучает по мне.

Нет!

– Тебя это больше не касается. Это – чужая жизнь, чужая семья, а Рори – не твой ребенок. Тебе нет никакого дела до всех этих людей, – сказала я громко, обращаясь к самой себе.

Поднялась наверх, пытаясь найти себе хоть какое-то занятие, чтобы заполнить бесцельную пустоту предстоящего дня. Вспомнила слова Орландо, что привычка к определенному распорядку – это тоже панацея. Направилась в ванную и еще раз приняла душ. Потом оделась, снова спустилась вниз и уселась за письменный стол с твердым намерением приступить наконец-то к работе над своим романом. Пора уже начать что-то делать для себя самой, самостоятельно лепить свою судьбу. Я достала тетрадь, авторучку и начала писать.

Спустя несколько часов я отложила перо в сторону и снова подошла к окну. В лучах заходящего солнца уже сгущались первые сумерки. Я стала разминать онемевшие от долгого держания авторучки в одном положении пальцы. Пошла выпить стакан воды. Взглянула мельком на свой мобильник. Куча эсэмэсок и два речевых сообщения. Последние я решила игнорировать. Но любопытство и страх взяли верх. А вдруг что-то случилось с Рори? Нехотя я стала прослушивать.

«Добрый день, Стар. Это Мышь. Не знаю, в курсе ли Орландо, но Маргарет в эти выходные снова отбывает во Францию. Она сказала, что вы якобы не против присмотреть за Рори и за домом на время ее отсутствия. Пожалуйста, перезвоните мне и как можно скорее. Телефон в Хай-Уилд не работает. Видимо, отключили за неуплату. Вот Маргарет и попросила меня связаться с вами по мобильнику. Спасибо».

Следующее сообщение было от Шанти. Спрашивает, как у меня дела, где я сейчас, говорит, было бы здорово встретиться в ближайшее время. Ее мягкий задушевный голос подействовал на меня успокаивающе. Я тут же решила в ближайшие дни перезвонить ей и договориться о встрече. Потом я принялась читать эсэмэски. Две из них снова были от Мыши. А он явно нервничает. Понятное дело! Сейчас, когда Орландо покинул сцену и стал для них недоступен, пусть и временно, все заботы по уходу за Рори неизбежно должны будут лечь на его плечи. А как он думал? Я уже приготовилась отложить мобильник в сторону, но в эту минуту раздался звонок. И снова звонил Мышь. Надо все же ответить, решила я.

– Стар! Слава богу! Наконец-то я до вас дозвонился. Я уже было решил, что у меня неправильный номер вашего телефона. Пытался дозвониться до Орландо, но тот тоже не отвечает.

– Да, он пока не собирается выходить на связь.

– Вы уже прослушали мое речевое сообщение? Прочитали эсэмэски, которые я отправил вам ранее?

– Да.

– Так вы собираетесь в Хай-Уилд на следующей неделе?

– Боюсь, что нет.

– Понятно. – В трубке повисла долгая пауза. – Можно поинтересоваться, почему? Маргарет сказала, что вы вполне благожелательно отнеслись к ее просьбе изредка помогать ей здесь.

– Да, но при одном условии. Если Орландо не будет возражать. А он возражает, причем самым категоричным образом.

– Но может же он изредка отпускать вас на пару денечков ради своего племянника. Или нет?

– Наверное, мог бы. Но вчера он меня уволил, кстати, после вашего звонка ему. А еще назвал меня предательницей, – резко бросила я в трубку.

– Боже! – на другом конце линии послышался тяжелый вздох. – Простите, Стар. Все эти наши семейные распри вас не касаются, это так. А мы вот ненароком втянули вас в собственные разборки. Не подумал как-то об этом, когда стал звонить ему…

– К сожалению, да. Не подумали. А в результате мы имеем то, что имеем.

– То есть вы не сможете приехать в Хай-Уилд даже на выходные?

– Нет, не смогу. Простите, но не смогу. Орландо был необыкновенно добр ко мне, и я не хочу предавать его и платить черной неблагодарностью за его доброе ко мне отношение.

– Конечно, я все понимаю… Что ж, может, оно для вас даже к лучшему. Наверное, действительно лучше держаться подальше от нашей безумной семейки. Но Рори будет убит вашим отказом. Он тут нам с Маргарет все уши прожужжал о том, какая вы есть замечательная.

– Передайте ему, что я его очень люблю.

– Обязательно передам. Но все же… Может быть, когда все страсти улягутся… вы передумаете?

– Вряд ли. Простите, но, скорее всего, не передумаю.

– Хорошо. Оставим этот разговор. Последнее. Сообщите мне, пожалуйста, ваш адрес. Чтобы я хоть мог переслать вам деньги за то, что вы ухаживали за Рори на прошлой неделе.

– Деньги не так уж и важны. Я была рада ухаживать за ним.

– Но мне это важно. Поэтому прошу вас, если вы не против…

Я продиктовала ему свой адрес, и он пообещал выслать мне чек по почте.

– Что ж, на этом позвольте попрощаться. Наконец-то мои долбаные родственники и я сам оставляем вас в покое. Наверное, когда Орландо опомнится и придет в себя, то на коленях приползет к вам. Будет умолять вернуться.

– Сомневаюсь. Вы же сами говорили, что он очень упрямый. А я его сильно обидела. Обидела, сама того не желая.

– Не вы, Стар. Это я во всем виноват. Только я один. В любом случае желаю вам удачи в поисках новой работы. И, прошу вас, будьте на связи. Всего доброго.

– Всего доброго.

Мышь отключил телефон. А я, несмотря на всю свою решимость, граничащую с упрямством, в эту минуту почувствовала себя так, как бывает, когда завершается какая-нибудь красивая любовная история. Вот и сейчас все потеряно: дом, семья… Вполне возможно, и мое собственное прошлое тоже. Я судорожно сглотнула слюну, чтобы не расплакаться. А потом пошла на кухню готовить ужин для нас с Сиси. Ведь мы же опять вдвоем.

Я начала нарезать овощи для последующего тушения гораздо более интенсивно, чем того требовалось. Не резала, а кромсала, и при этом все время сверлило в мозгу: я снова вернулась на те же исходные позиции, с которых и начинала. В ожидании Сиси я подумала, что, может быть, хоть моя вымышленная болезнь немного смягчит ее настрой, и она не станет выговаривать мне задним числом за то, что я так непозволительно долго пробыла в Хай-Уилд. Между делом отправила эсэмэску Шанти. Надо же, в конце концов, с чего-то начинать новую жизнь. Пригласила ее на чашечку кофе в любое удобное для нее время. Ответ пришел мгновенно. Она с радостью заглянет ко мне завтра в четыре часа дня. Вот и будет мне занятие на завтрашний день, подумала я уныло. С самого утра займусь тортиком. Приготовлю что-нибудь новенькое, повторно печь лимонный торт не буду. Громко стукнула входная дверь, следом послышался голос Сиси:

– Привет. Как ты себя чувствуешь, Стар?

– Спасибо. Гораздо лучше.

Сиси вошла на кухню и принялась внимательно разглядывать мое лицо.

– Но ты еще все равно очень бледненькая.

– Да я всегда бледненькая, Сиси! – я попыталась рассмеяться. – Говорю же тебе, со мной все в полном порядке. А как твои дела?

– Все нормально. Проехали, – отмахнулась от меня сестра, и я сразу же поняла, что у Сиси что-то не так. – Пиво будешь? – поинтересовалась она у меня, направляясь к холодильнику, чтобы достать оттуда бутылку с пивом.

– Нет, спасибо.

– Ну, как справилась со своими обязанностями няньки? – задала она свой следующий вопрос, устраиваясь за столом напротив меня.

– Все прошло чудесно. Рори замечательный ребенок.

– Еще собираешься туда?

– Нет. Это была разовая оказия.

– Ну и слава богу! Лично я только рада. Подумай сама, Стар. У тебя диплом первой степени по английской литературе, ты свободно говоришь на двух языках. И вообще, ты самый образованный человек из всех, кого я знаю. Пора перестать продавать себя за гроши.

Собственно, эта последняя фраза Сиси уже давно стала своеобразным рефреном в наших с ней разговорах. Но я решила не развивать эту тему далее. Во всяком случае, не сегодня.

– А что у тебя новенького? Вижу, что-то не совсем в порядке, да?

– Как ты догадалась? – Сиси сорвалась с места, подбежала ко мне и обвила руками. – Какое счастье, что у меня есть ты! – она тяжело вздохнула.

– Так все же, что произошло?

– Трудно объяснить в двух словах. Знаешь, это как в школе, когда ты вдруг оказываешься в числе отстающих… Так и здесь. Все остальные в группе как-то держатся вместе, а я вот не вписалась в их студенческую компанию. Я стараюсь, конечно, не комплексовать по этому поводу. Но вообще-то я представляла себе, что художники ведут себя несколько иначе. А они на деле оказались совсем не такими. И мне очень больно, Стар, больно находиться среди них.

– Прекрасно понимаю тебя.

– Преподаватели критикуют мои работы буквально в режиме нон-стоп. Я все понимаю… В конце концов, им за это платят, но можно же когда-нибудь и похвалить для разнообразия. Хотя бы изредка. А здесь никогда! Словом, на настоящий момент я полностью деморализована своей учебой и уже всерьез подумываю о том, чтобы послать всю эту хренотень ко всем чертям.

– А мне казалось, что главное у вас, художников, – это итоговый показ работ в конце года. Разве нет? Обычно на такие показы собираются всякие маститые критики, известные коллекционеры. Потерпи немного. Надо дождаться этого события во что бы то ни стало. Пусть они придут, увидят и оценят твои работы. Да, понимаю, сейчас тебе очень трудно, но нельзя бросать начатое. Надо все довести до своего логического конца. А ты уже готова сложить лапки.

– Да я и сама не хочу сдаваться. Помнишь, папа всегда повторял, что жизнь слишком коротка для того, чтобы быть несчастливым?

– И он же не раз говорил нам, что мы не должны сдаваться ни при каких обстоятельствах, – напомнила я Сиси. И меня вдруг поразило, что отца уже больше нет в живых, а его мудрые наставления так сейчас кстати. И еще не раз они помогут всем нам, сестрам.

– Да. – Сиси прикусила нижнюю губу, и я с удивлением увидела, что в ее глазах заблестели слезы. – Знаешь, мне очень не хватает Па Солта. Думала, что справлюсь с его утратой. Но в душе словно образовалась большая дыра. Понимаешь меня?

– Еще как понимаю, – тихо обронила я в ответ. – А возвращаясь к твоим проблемам, скажу так. Ведь твои занятия длятся совсем недолго. Запасись терпением, дай срок, а там посмотрим, что будет.

– Постараюсь. Но сейчас мне трудно, очень трудно, Стар. Особенно когда тебя нет рядом. А ты в последнее время так часто отсутствуешь…

– Но вот я снова дома, и мы вместе.

Сиси отправилась наверх принимать душ. Я зажгла конфорку на плите и поставила тушить овощи. Помешивая ингредиенты на сковороде, подумала, что, наверное, мы с Сиси обречены на то, чтобы всегда и везде чувствовать себя чужими. Такие две одинокие волчицы, которые могут довольствоваться только обществом друг друга. Уж как я пыталась вырваться, разорвать этот порочный круг, все тщетно. Впрочем, жизнь, да и мировая литература тоже, пестрят историями о том, как незамужние сестры находят утешение, общаясь друг с другом. Так может, и мне стоит сдаться и смириться со своей судьбой?

Ужинали вместе. И впервые за долгое время присутствие Сиси не напрягало меня. Скорее даже, наоборот, успокаивало. А потом она показала мне на смартфоне свои последние работы. Честное слово, это лучшее, что вышло из-под кисти моей сестры за многие годы. Или я просто по-новому взглянула на ее картины? Вот ведь как меняется наше восприятие в зависимости от того, готовы ли мы принять то, что нам предлагают, или нет.

Спать мы отправились пораньше. Обе смертельно уставшие, каждая от своих проблем.

У себя в комнате я какое-то время смотрела на луну в окне и размышляла о том, что все же мы с Сиси, похоже, гораздо сильнее, чем я полагала. И прежде всего мы схожи в том, что обе отчаянно страшимся того жестокого мира, который существует за пределами нашего уютного гнездышка.

24

Скорее всего, моя израненная гордость и уязвленное самолюбие не позволили мне сообщить Сиси о том, что меня выгнали с работы. А потому на следующее утро я поднялась вместе с ней, зная, что она убегает на занятия на полчаса раньше, чем я ухожу на работу. Словом, я встала с кровати и перешла к обычным утренним процедурам.

– Удачного дня, – пожелала мне на прощание Сиси, покидая кухню.

– Тебе тоже! – крикнула я ей вдогонку и даже помахала вслед рукой, а потом сделала вид, что и сама спешу, поэтому и тороплюсь побыстрее допить свой кофе.

Но вот громко хлопнула входная дверь, и я тут же пошла рыться в своих книгах по кулинарии, отыскивая новый рецепт тортика, или пирога, или чего-то такого, чем не стыдно будет угостить Шанти. Решила приготовить что-нибудь в чисто английском стиле. Замесить тесто для сдобной булки на пиве, но добавить туда немного восточных специй, как дань историческим корням самой Шанти. После чего отправилась в супермаркет, чтобы купить все необходимые продукты, а заодно и чай.

Звонок в домофон прозвенел ровно в четыре. Я нажала кнопку, чтобы впустить Шанти в подъезд. Уже одно то, что ко мне идет гость, сразу же подняло мне настроение. Но вот Шанти вышла из лифта, я встретила ее, стоя у распахнутых дверей.

– Стар! Как же я рада! – Она порывисто обняла меня и привлекла к себе. – Столько времени не виделись.

– Это правда. Проходи же.

– Вот это да! – Шанти обвела глазами нашу огромную гостиную. – Квартира, я понимаю! А ведь сама ни разу не похвасталась, что ты у нас богатенькая девочка.

– Это не я. Квартиру купила моя сестра. А я тут обитаю на правах самой обычной квартирантки.

– Везет же некоторым! – добродушно улыбнулась Шанти, присаживаясь.

– Что будем пить? Чай? Кофе?

– Мне, если можно, просто стакан воды. Или любой травяной чай, который откопаешь в недрах своих шкафчиков. Я, знаешь ли, соблюдаю пост.

Я бросила взгляд на испеченную булку, свежую, ароматную, пышную, ждущую своего звездного часа, чтобы отправиться в рот и быть съеденной, и разочарованно вздохнула.

– Ну, рассказывай же! Как у тебя дела, ma petite toile?[5]

– Ты говоришь по-французски?

– Нет, – рассмеялась она в ответ. – Это единственная фраза, которую я знаю на французском. И она как раз содержит в себе твое имя, маленькая ты моя звездочка.

– Да вроде все нормально, – ответила я и поставила перед Шанти поднос с травяным чаем, испеченную булку и свежее сливочное масло, чтобы намазать ломти сверху. Привычка Орландо чаевничать после обеда, и обязательно с тортиком, быстро передалась и мне. Мне теперь тоже хочется не просто выпить чашку чая, но и съесть что-то более основательное.

– Чем занималась конкретно?

– Работала в одном книжном магазине.

– Каком именно?

– Вряд ли ты когда-нибудь слышала о нем. Букинистический магазин, занимается продажей редких книг. Покупателей у нас немного.

– Но тебе навится?

– Очень! Во всяком случае, нравилось.

– Ты что, там больше не работаешь?

– Нет. Меня уволили.

– Сочувствую тебе, Стар. А что случилось?

Какое-то мгновенье я колебалась. А стоит ли посвящать Шанти во все мои последние неприятности? Я даже с Сиси не рискнула поделиться. Но, с другой стороны, у Шанти, как у психолога, есть свой подход к каждому. Вот и меня она может разговорить в два счета. Так почему бы и не открыться ей? Ведь, если честно, именно за этим я и позвала ее к себе в гости. Мне позарез нужно выговориться.

– О, это очень длинная история, – промямлила я неопределенно.

– И я готова выслушать ее от начала и до конца, – ответила мне Шанти, наблюдая за тем, как я намазываю себе маслом ломоть душистой ароматной булки. – Все! Сдаюсь! – воскликнула она. – Булка действительно выглядит потрясающе аппетитной.

Я отрезала ломоть и ей и начала рассказывать свою одиссею с самого начала. Как и почему я попала в дом Воганов-Форбсов. Шанти слушала меня, не перебивая. Лишь изредка переспрашивала, перепроверяя для себя тот или иной факт, чтобы убедиться в том, что она все поняла правильно. Наконец я закончила свое грустное повествование.

– Вот таковы мои дела на сегодняшний день, – подвела я черту под своим рассказом, слегка пожав плечами. – И я снова безработная.

– А семейка между тем прелюбопытная. – Шанти вздохнула. – Я всегда считала, что в старинных английских семьях есть много чего такого… Только в них и могут родиться на свет такие колоритные персонажи.

– Да, все они очень интересные люди. Согласна.

– И ты полагаешь, что каким-то образом связана с ними родственными узами?

– Даже если это и так, то теперь я никогда и ничего не узнаю наверняка. Едва ли у меня еще будут встречи с ними.

– А я вот уверена на все сто, что будут. Обязательно будут! Особенно с одним конкретным человеком.

– С Орландо? – спросила я с надеждой в голосе.

– Нет, Стар, не с Орландо. Но если ты сама не представляешь, с кем именно будет эта встреча, то и я пока тоже не стану делать никаких подсказок. Знаешь, у меня такое чувство, что… они все что-то скрывают.

– Правда?

– Да. Что-то такое, что на первый взгляд кажется полной бессмыслицей. Впрочем, судя по твоим описаниям, дом великолепен, да? – добавила она.

– Когда-то он действительно был великолепным. Но мне и сейчас там очень нравилось. Хотя сестра упрекала меня, говорила, что они откровенно пользуются мной и что я стою большего… Но, знаешь, мне нравится хозяйничать, ухаживать за людьми… Ты полагаешь, это плохо?

– То есть ты считаешь, что в наши дни все женщины обязательно должны стремиться сделать карьеру? И ради этого готовы лоб себе расшибить о стену?

– Ну, в общем-то, да.

– А я вот думаю, что быть просто домохозяйкой – это совсем даже не плохо, Стар.

– Да, я тоже люблю простые занятия. Готовить, возиться в саду, содержать дом в порядке… И мне очень нравилось присматривать за Рори. Я чувствовала себя счастливой.

– Следовательно, у тебя уже есть цель, Стар, к которой ты должна стремиться. Впрочем, для полного счастья не хватает еще одного очень важного ингредиента.