Семь сестер. Сестра жемчуга Райли Люсинда

– И какое все это имеет отношение к делу? – нетерпеливо бросила я в трубку.

– Уймись, Си! И позволь мне закончить. Потому что я сразу же поинтересовалась у нее, не ушла ли она на пенсию. Она кивнула в ответ и добавила: «Вытолкали взашей щипать травку раньше времени». Вот буквально ее слова. Короче, мы с Орландо решили, что от нее просто избавились.

– А может, у нее уже пенсионный возраст?

– Едва ли. По нашим прикидкам, ей нет еще и пятидесяти.

– Хорошо! И что сейчас прикажешь делать мне?

– Приезжай сюда и познакомься с ней лично. Я могу завтра забрать тебя из Эшфорда, но только не позднее половины четвертого. Потому что в это время я обычно забираю Рори из школы.

– То есть ты намереваешься стать моим правофланговым?

– Но сестры ведь на то и нужны, чтобы помогать друг другу.

– Верно. Спасибо тебе большое, Сия. Пока.

Я принялась рассеянно паковать свои пожитки. Настроения не было. День все тянулся и тянулся, и в какой-то момент я вдруг подумала, что одиночество – это действительно очень скверная штука. Стар хорошо: она теперь живет в окружении своих близких. А вот мои близкие сейчас на другом конце света. Ждут меня. Я присела на софу, чувствуя себя хуже некуда. И тут, словно по волшебству, снова зазвонил мой мобильник.

– Алло! – выкрикнула я в трубку.

После довольно долгой паузы, показавшейся мне вечностью, я услышала знакомый женский голос.

– Си, это я, Крисси.

– Привет! – обрадовалась я. – Ну, что у тебя новенького?

– Все отлично! Все просто супер! Твой дед передает тебе привет.

– И ему тоже передавай привет от меня. Так как твои дела?

– Говорю же, все хорошо. Вот тебе сообщаю первой. Точнее, второй… Первым был твой дедушка. Мне предложили эту работу в галерее! Представляешь?

Крисси издала радостный вопль, услышав который я невольно улыбнулась.

– Действительно прекрасная новость!

– Именно так! Деньги, правда, ерундовые, но твой дедушка был настолько добр, что предложил мне пожить какое-то время у него, пока я соберу немного деньжат, чтобы снять уже свое жилье. Если честно, он сейчас и навечно мой лучший друг. И я вовсе не шучу, Си! А еще мы оба страшно скучаем по тебе.

– Да я тоже соскучилась.

– А сейчас я собираюсь позвонить в Брум и сказать им, что ухожу с работы. Выметаюсь, так сказать. Как думаешь, я поступаю правильно?

– Все правильно, Крисси! Ты выметаешься из Брума, а я выметаюсь из Европы. И потом, ты же всегда мечтала о такой работе.

В трубке повисла пауза.

– Но ты точно возвращаешься в Австралию?

– Еще как точно! – ответила я, как отрезала.

– Тогда и я тоже!

– Что ты тоже?

– Бросаю свою работу в Бруме! Неужели не понятно, идиотка? А что там Эйс? Ты его навещала?

– Да, вчера. Он в очень подавленном состоянии.

– Но все же ты точно вернешься в Алису?

– Сколько раз можно повторять, что точно вернусь?

– Хорошо, будем ждать. А пока прощаюсь. Мой разговор с тобой и так обойдется твоему деду в целое состояние. Спокойной ночи. Очень по тебе скучаю.

– Я тоже.

Я снова отправилась странствовать по своей квартире и попутно полила все цветы Стар. В конце концов, это – самая малость, которой я могу отблагодарить сестру за все то, что она для меня сделала. Что снова заставило меня вспомнить, сколь велика была моя зависимость от Стар все те годы, что мы были вместе. И вот я снова с готовностью принимаю ее помощь во всех тех делах, в которых сама не шибко разбираюсь.

Уже лежа в кровати, я все же твердо решила. Нет, к этой Линде Поттер со всей ее сомнительной репутацией я отправлюсь сама. Лично, безо всякой помощи извне.

Дорога до Эшфорда, куда я отправилась прямо на следующее утро, действительно оказалась недолгой. На вокзале я взяла такси и продиктовала шоферу тот адрес, который откопал для меня Орландо.

– Вот мы и на месте, мисс. – Водитель указал мне на дом. Я попросила его проехать чуть дальше, припарковаться на противоположной стороне улицы и подождать немного.

– Если через десять минут я не появлюсь, можете уезжать, – сказала я, вручая ему лишних пять фунтов сверх оплаты за проезд. – В случае чего, я потом сама наберу ваш номер.

Я прошлась по тротуару и остановилась напротив дома, ничем не выделяющегося из шеренги одинаковых коттеджей, протянувшихся вдоль улицы, стараясь изо всех сил не пялиться на окна и держаться как можно незаметнее. На воротах висела небольшая деревянная табличка с надписью «Коттедж». Я пересекла проезжую часть и подошла к воротам. Небольшой палисадник радовал глаз своей ухоженностью. Я открыла калитку, прошла по дорожке к крыльцу и позвонила в дверь, попутно соображая, что сейчас скажу, если мне откроют. Но додумать не успела, потому что дверь отворилась тотчас же.

– Если вы пришли агитировать меня за свою кандидатуру на выборах в местный совет, то заранее говорю вам, я не интересуюсь всеми этими делами.

Женщина уже приготовилась захлопнуть дверь у меня перед носом, но я придержала дверь рукой.

– Нет, я здесь по другой причине. Меня зовут Сиси Деплеси. Я – знакомая Эйса по Таиланду.

– Что? – Женщина уставилась на меня во все глаза. – Боже правый! Так это вы!

– Да, это я.

Дверь оставалась полуоткрытой, и я продолжала придерживать ее рукой, а женщина стояла молча, разглядывая меня. Я тоже окинула ее взглядом. Темноволосая, короткая стрижка без каких-либо прикрас и ухищрений, аккуратная блузка, юбка, прикрывающая колени. Мы со Стар наверняка посчитали бы такой наряд старушечьим. Поскольку женщина продолжала молчать, явно ошарашенная моим внезапным появлением, я снова открыла рот:

– Мне надо поговорить с вами.

Женщина наконец оторвала свой взгляд от меня и боязливо огляделась по сторонам.

– Как вы меня отыскали?

– По спискам избирателей вашего округа. Я навещала Эйса в тюрьме. Он ведь уверен, что это я передала ту фотографию газетчикам. Но на самом деле это сделал один подлец. А Эйса я продолжаю считать хорошим человеком, несмотря ни на что. И потом, – я нервно сглотнула слюну, – он помог мне в тот момент, когда мне нужна была помощь. А сейчас у меня такое чувство, что рядом с ним нет никого из друзей. Между тем именно сейчас он отчаянно нуждается в поддержке, – закончила я, тяжело пыхтя от невероятных усилий, затраченных на поиск нужных слов.

Женщина кивнула в знак согласия и добавила:

– Проходите в дом.

– Спасибо, – коротко поблагодарила я, переступая порог, и она тотчас же захлопнула дверь и заперла ее на ключ.

– Никто не знает, что вы здесь? – спросила у меня Линда.

– Никто, – успокоила я ее, идя следом по узкому коридору в сторону гостиной, поражающей той же безукоризненной чистотой, что и палисадник перед домом. Разве можно попросить здесь стакан воды? А вдруг пролью ненароком пару капель на натертую до блеска лакированную поверхность журнального столика? Даже подушки на диване были разбросаны в строго симметричном порядке под одинаковыми V-углами.

– Пожалуйста, присаживайтесь. Чашечку чая?

– Нет, спасибо, – отказалась я, осторожно примостившись на самом краешке дивана. – Я не задержу вас надолго.

Линда уселась в кресло напротив и какое-то время молча разглядывала меня. Но вдруг глаза ее затуманились, словно она собиралась расплакаться, и Линда тут же отвела их в сторону.

– Итак, – выдохнула она едва слышно, явно пытаясь справиться со своим волнением, – вы девушка Ананда?

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что Линда имеет в виду Эйса, назвав его настоящим именем.

– Не стала бы утверждать это со всей определенностью. Но да, какое-то время мы провели вместе. Кстати, а почему мне он назвался Эйсом?

– Это у него такая кличка, если можно так выразиться. Ему дали ее на бирже, потому что он всегда из любых торгов выходит победителем. То есть я хочу сказать: «выходил». Во всяком случае, так было раньше… Эйс – это ведь означает «туз» или козырная карта. Однако зачем вы ко мне приехали?

– Послушайте! Его судьба мне не безразлична. Это правда. Однажды ночью он упомянул ваше имя. Сказал: «Линда знает…». – В тот момент я, конечно, ничего не поняла. Зато кое-что понимаю сейчас. Я собираюсь переезжать на постоянное местожительство в Австралию. И вот решила до своего отъезда сделать для него хоть самую малость и отыскать вас.

– Он славный мальчик, – обронила Линда после долгой паузы.

– Он действительно очень славный парень. Приютил меня, когда я осталась без крыши над головой. Право же, не знаю даже, о чем мне следует спросить вас. Но…

Глянув на Линду, я поняла, что мыслями она сейчас далеко от меня. Витает где-то в прошлом, уставившись в пустое пространство. Я замолчала, ожидая, когда она заговорит сама.

– Он приехал в Англию, когда ему исполнилось тринадцать лет. Его привезли сюда в закрытую частную школу, – начала она наконец свой рассказ. – Я его встречала в аэропорту, когда приземлился самолет из Бангкока. А потом я же отвезла его в школу Чартер Хаус. Она расположена здесь неподалеку. Он был такой маленький, такой хрупкий. На вид не больше девяти-десяти лет. Самое настоящее дитя. К тому же недавно потерял мать. Но держался молодцом. Даже не заплакал ни разу. И когда я знакомила его с классным руководителем, и потом, когда оставила его там. А ведь для ребенка это наверняка стало огромным шоком: уехать из Бангкока и оказаться в холодной серой Англии, да еще запертым в четырех стенах школы.

Линда снова замолчала и тяжело вздохнула, а потом добавила:

– Дети, особенно мальчишки, они ведь могут быть такими жестокими, правда?

– Если честно, то понятия не имею. У меня нет братьев. Одни сестры.

– Вот как? – Линда слегка улыбнулась. – Тогда вам повезло. А я вот была единственным ребенком в семье. Но если вернуться снова к Ананду, то я навещала его каждую неделю. Просто для того, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. По телефону он всегда разговаривал со мной жизнерадостным голоском, но я-то понимала, что ему там приходится несладко. Иногда я наведывалась к нему и по воскресеньям, забирала с собой на обед. Мало-помалу мы с ним сдружились, а потом, уже с разрешения его отца, Ананд стал приезжать ко мне и оставался здесь на каникулы или на выходные. Впрочем, все это уже в далеком прошлом. – Линда нервно сплела пальцы рук и еще теснее сдвинула колени.

Какое-то время мы сидели молча. Я изо всех сил пыталась переварить и осмыслить все то, что только что услышала из уст Линды. Но что-то у меня не очень получалось. Я ведь хорошо помню, Эйс недвусмысленно дал мне понять, что не знает, кто является его отцом. А по словам Линды, отец у него есть, и Эйс вполне в курсе этого. Может, она связана какими родственными узами с Эйсом? И именно поэтому принимала такое живое участие в его судьбе, когда он был еще ребенком?

– Насколько мне известно, вы работали пресс-секретарем у генерального директора «Бернерс-Бэнк», – неожиданно брякнула я.

– О да, работала. Но, как вам известно, за последние месяцы там много чего изменилось. Сейчас я официально числюсь на заслуженном отдыхе.

– Но это же здорово!

– Ничего хорошего! – фыркнула в ответ Линда. – На самом деле это просто ужасно! Все время мучаюсь, соображая, чем себя занять. Когда торчишь целыми днями дома, задача, знаете ли, не из простых. Конечно, со временем я привыкну к своему новому положению. Но, по правде говоря, пережить такую встряску, когда твой образ жизни ломается внезапно и бесповоротно, совсем даже не просто. Понимаете меня?

– Отлично понимаю! – прочувствованно ответила я. – Вас отправили на пенсию, потому что банк купили другие люди?

– Частично и поэтому. Но еще и потому, что Дэвид посчитал, что будет лучше, если я уйду на время в тень.

– Дэвид?

– Ну да. Наш генеральный директор. Я отработала на этого человека более тридцати лет. Можно сказать, жила только им и своей работой. А сейчас вот… – Она зябко повела плечами. – А сейчас имею то, что имею. Так вы точно уверены, что не хотите чашечки чая?

– Нет, спасибо большое, не хочу. Насколько я понимаю, ваш босс до сих пор трудится в этом же банке? – продолжала я гнуть свою линию.

– О да! – Она яростно тряхнула головой. – Взял себе новую секретаршу. Некую Дебору… Улучшенную версию меня самой, надо думать. Наверняка такая вся из себя… блондинка. Впрочем, какая разница? Не сомневаюсь, как секретарь она выше всяких похвал, – тут же поспешила она откреститься от своих слов.

– Линда, – начала я, чувствуя, что все наши разговоры пока ведут в никуда. Только расстраивают бедную женщину еще сильнее. – Линда, что такого вы знаете про Эйса? Скажите мне. Может, это что-то полезное, что-то такое, что поможет ему?

– О господи! Да я знаю про Ананда все, – медленно проговорила она. – Даже знаю, как он любит расчесывать свои волосы, ложась спать. Знаю, что на одно ухо он слегка глуховат из-за давней травмы, полученной при игре в регби. Знаю, как он обожает мое домашнее песочное печенье.

– Но я имею в виду другое. Знаете ли вы что-то такое, что поможет защитить его на суде? Ну хотя бы сбавить срок наказания, если уж ничего другого не получится.

Линда больно прикусила губы, и ее глаза мгновенно наполнились слезами.

– Между прочим, скоро полдень. Думаю, мы имеем полное право пропустить по рюмочке шерри. Как смотрите?

– Нет, спасибо. Мне не надо.

Она поднялась с кресла, подошла к буфету, стоящему у стены, извлекла оттуда бутылку и небольшую рюмку, которую наполнила какой-то коричневатой жидкостью.

– Бог мой, я уже сто лет, наверное, не пила шерри в дневное время. Будьте здоровы!

– Ваше здоровье! – откликнулась я. Для человека, только что заявившего, что она не увлекается алкоголем, Линда опрокинула в себя рюмку шерри довольно лихо.

– И сразу же полегчало, – с некоторым удивлением в голосе проговорила Линда. – Вот и задавайся после этого вопросами, почему это люди, как правило, топят все свои горести в вине. Как неприятность, сразу же на повестке дня появляется алкоголь. Кстати, Ананд прикладывался к спиртному, когда вы были вместе с ним в Таиланде?

– Нет. Никогда. Разве что позволил себе выпить бокал шампанского в новогоднюю ночь.

– Прекрасно! Вообще-то его никогда не тянуло к выпивке. Во всяком случае, до того, как он начал заниматься биржевыми операциями. Проблема в том, что в Сити все бухают по-черному. Там выпивка – это своего рода пропуск, такой пароль в мир избранных биржевых маклеров. Естественно, ему не хотелось выделяться на фоне других. Да и кто захочет быть не таким, как все остальные? Правда ведь?

– Правда, – согласно кивнула я.

– Я с самого начала твердила Дэвиду, что напрасно он привлек Ананда к работе в банке сразу же после того, как тот закончил школу. Но Дэвид видел, что у парня очень незаурядные способности к этому делу. Впрочем, сам Ананд тоже не горел особым желанием трудиться в банке. Он сам однажды признался мне в этом, сидя на том же самом месте, где сейчас сидите вы. Но все в его жизни решал Дэвид. – Линда подавила очередной тяжелый вздох.

– То есть это ваш босс вынудил Эйса стать биржевым игроком, да? – переспросила я в полном недоумении, отказываясь верить своим ушам.

– Можно сказать и так. С другой стороны, Ананд буквально трепетал перед этим человеком. Он обожал его до беспамятства и готов был сделать все, что прикажет ему Дэвид.

– Но почему?!

Линда нахмурилась, сдвинув брови к переносице.

– Наверняка же он рассказал вам все. Иначе вы бы не приехали ко мне.

– Рассказал что?

– Что Дэвид – отец Ананда.

– Не может быть! – выдохнула я, пытаясь вникнуть в смысл того, что услышала от Линды. – Нет, этого он мне не рассказывал.

– О боже! Что я натворила! Я ведь была уверена, что он… – Линда в отчаянии закрыла лицо руками. – Ведь об этом же никто не знает! Ни одна живая душа на свете… Страшная тайна…

– Но почему?

– О, Дэвид так трясется над своей репутацией безупречного делового человека в Сити. У него на этой почве, можно сказать, самая настоящая паранойя. Не хочет, чтобы люди знали, что у него на стороне есть незаконный ребенок. К тому же на тот момент, когда Ананд появился на свет, Дэвид уже был женат. Более того, у них с женой был маленький ребенок.

– Да, но сам Эйс знает, что Дэвид его отец?

– Конечно знает! Поэтому он и старался изо всех сил угодить ему во всем. В какой-то момент Дэвид поступил правильно, значительно смягчив свою вину перед сыном, когда, узнав о смерти матери Ананда, привез его в Англию и отдал в одну из лучших закрытых школ Британии. А потом взял его на работу к себе в банк, но при одном условии – никто и никогда не узнает, какие родственные узы их связывают.

– Вы полагаете, Дэвид стыдился того, что у него сын-полукровка, да?

– Ну, вообще-то он всегда считал себя воплощением истинного английского джентльмена и ужасно этим гордился. К тому же везде и всюду создавал себе репутацию безупречного семьянина.

– Какая мерзость! – едва слышно прошептала я. Слушая такое, с трудом верится, что на дворе уже 2008 год. Но, тем не менее, и сегодня продолжают твориться такие ужасные вещи.

– Словом, Эйс был готов на все, чтобы ублажить своего отца, да? Вплоть до того, чтобы начать торговать фальшивыми ценными бумагами?

– С момента прихода Ананда в банк стало ясно, что он талантлив, очень талантлив. Таким же был когда-то и его отец. Собственно, именно поэтому Дэвид и пригласил его к себе на работу. В течение двух лет Ананд стремительно взлетел по карьерной лестнице, став одним из самых успешных трейдеров «Бернерс-Бэнк». А на биржевых площадках, как известно, самыми важными являются только три слова: прибыль, прибыль и еще раз прибыль. Ананд извлекал прибыль лучше, чем кто-либо другой.

– Отец гордился им?

– О да! Очень! Но потом на каком-то этапе удача вдруг отвернулась от Ананда. А он, вместо того чтобы отнестись к этому спокойно, запаниковал. Беда в том, что, даже если ты станешь убеждать себя в том, что рискнешь лишь один разок и только для того, чтобы покрыть свои убытки, у тебя ничего не получится. Эти махинации затягивают тебя в свои сети, и ты снова и снова возвращаешься к опасной игре. Биржевая лихорадка способна сделать из любого человека некое подобие наркомана. А тут еще на карту было поставлено и отношение отца к нему: Ананд постоянно жаждал внимания и похвал от Дэвида.

– Боже мой, как же все это грустно, – покачала я головой, испытывая самое настоящее сострадание к Эйсу. – Линда, как вы полагаете, Дэвид знал, во что ввязался Эйс? Ведь он же в итоге растратил целую кучу чужих денег… Много денег.

Линда снова поднялась со своего места и налила себе вторую рюмку шерри, которую тут же и осушила до дна.

– Если честно, то не могу ничего утверждать наверняка. Но одно я знаю точно. Дэвид должен быть сейчас рядом с ним. Ведь это же его сын, и он отчаянно нуждается в помощи! А потому не удивлюсь, если Дэвид все знал. Знал, в какую аферу ввязался Ананд. В конце концов, Дэвид же генеральный директор банка. Я почти уверена и в том, что именно он снабдил Ананда деньгами, чтобы тот на время «исчез», укрылся в Таиланде.

– Какая мерзость! – снова повторила я, тяжко вздохнув.

– О да. Мерзость! Бедный, бедный мой мальчик… Я… – Глаза Линды снова наполнились слезами. – У меня никогда не было своих детей, но честное слово, Сиси, Ананда я любила, как своего родного сына. Ведь я была рядом с ним все эти тяжелые для любого ребенка подростковые годы, зная, что у него, по сути, нет ни отца, ни матери.

– Тогда почему вы ни разу не навестили его в тюрьме?

– Потому что Дэвид запретил мне появляться там. Он строго-настрого приказал мне держаться подальше от всех этих дел.

– На тот случай, если вдруг кто-то догадается о ваших взаимоотношениях с Эйсом и Дэвидом и таким образом раскопает всю правду об их родственной связи, да?

– Да. Хотя никаких письменных подтверждений этому факту нет. Во всяком случае, в метрике Ананда имя Дэвида не упоминается.

Внезапно меня охватила злость.

– И что из того? В наши дни существуют генетические тесты. А этот ваш Дэвид… – Я замолчала на секунду в поисках более приличного слова, которым можно было бы охарактеризовать этого подонка. – Он представляется мне законченным подлецом. Именно так, подлецом! Ведь сейчас Эйсу как никогда нужны и поддержка, и помощь. А он остался в полном одиночестве. Можно сказать, его бросили на произвол судьбы. Дескать, выпутывайся сам, как знаешь.

– Вы абсолютно правы насчет Дэвида, – мрачно обронила Линда. – Мне понадобилось целых тридцать лет, чтобы с моих глаз наконец упала завеса. Конечно, когда я только-только пришла в банк и начинала работать там молоденькой машинисткой, я его обожала, а потом, со временем, он сделал меня своей секретаршей. Помню, это был самый счастливый день в моей жизни. Я отдала ему всю себя, сполна. В любое время дня и ночи, где бы я ни была и чем бы ни занималась, я бросала все и мчалась туда, где нужно было что-то срочно разгрести, что-то упорядочить в его жизни. Да и не только в его жизни… А сколько проблем было с его женой! Капризная, взбалмошная особа, умеющая только приказывать. А его два сына абсолютно испорченные молодые люди, не проработавшие ни одного дня за всю свою жизнь. Да, я его любила, это правда, – призналась Линда. – Такая вот банальная донельзя ситуация: секретарша, влюбленная в своего босса. А сейчас он отшвырнул меня прочь за ненадобностью. Точно так же, как и Ананда. Он даже не снизошел до того, чтобы лично сообщить мне об увольнении после того, как банк купил какой-то япошка за один фунт стерлингов. Представляете? Меня попросту отправили в отдел кадров вместе с остальными уволенными работниками.

Попался бы мне сейчас этот мерзавец на глаза, подумала я, кипя от негодования. Задушила бы гада собственными руками.

– Наверное, испугался, что вы слишком много знаете, – сказала я вслух.

– Да, я для него была как бельмо на глазу. Вечный укор и вечное напоминание о том, кем он является на самом деле. Но ведь он же отец Ананда, Сиси. Он должен был, обязан был помочь ему. И он сам прекрасно понимает это.

– А вы когда-нибудь думали над тем, чтобы выплеснуть всю эту правду на страницы газет?

– Конечно думала! Все время думала об этом. О, как я мечтала увидеть физиономию Дэвида, если бы у меня хватило смелости пойти на такой шаг! – Она издала короткий смешок и снова приложилась к рюмке с шерри.

– Ну и?

– Но я… я не могу, понимаете? Я вообще по натуре не мстительный человек. Да и какой прок был бы в итоге от этой моей злой выходки? Ну, публичное унижение Дэвида, и все. А для Ананда никакой пользы.

– Сорвать маску с подлеца и показать всем его истинное лицо – это тоже многое значит, – не согласилась я с Линдой.

– Нет, Сиси. Постарайтесь понять меня правильно. Единственное, что у меня осталось, это моя добропорядочность. И я не позволю этому подонку марать мою репутацию.

– Но что же Эйс? – снова повернула я разговор в нужное русло. – По вашим словам выходит, что все свои аферы он проворачивал по собственной воле. Однако, когда дело дойдет до судебного разбирательства, хорошо бы, чтобы в суде появился человек, который объяснит присяжным, почему так случилось. Вдруг это облегчит хоть как-то участь Эйса? Вот, к примеру, вы. Вы же знаете его с детских лет, вы работали вместе с ним в банке. Почему бы вам не выступить в качестве свидетеля, которого вызывают в суд для дачи показаний о моральном облике подсудимого? Я и сама хочу выступить таким свидетелем!

– Это очень великодушно с вашей стороны, милая. Но у меня проблема в другом. Дело в том, что выходное пособие, которое мне назначили после увольнения из банка, напрямую зависит от того, стану ли я держать язык за зубами. Мне ведь пришлось подписать бумаги с рядом условий. Одно из них гласит, что я никогда и ни при каких условиях не вступлю в контакт с представителями прессы и с адвокатом, который защищает Ананда.

– Но ведь это же откровенный шантаж, Линда! – взвизгнула я.

– Конечно, шантаж. Я и сама отлично это понимаю. Но разве у меня есть выбор? Ведь то выходное пособие, которое они мне назначили, это единственные деньги, которыми я располагаю на жизнь, пока не выйду на пенсию уже в установленном порядке, по возрасту. Что случится только через семь лет.

– Но разве нельзя найти какую-нибудь другую работу? Я хочу сказать, ведь вы же высококвалифицированный пресс-секретарь с огромным опытом работы.

– Ах, Сиси! Милая вы моя… Мне уже сорок восемь. А боссам подавай молоденьких секретарш. Кому нужны такие пожилые матроны вроде меня?

– А не можете ли вы… Скажем, тоже как-то запугать Дэвида? Вы же столько лет работали с ним бок о бок. Наверняка у вас есть кое-какой компромат на него.

– Конечно есть. Я бы могла много о чем порассказать газетам. В частности, о его бесконечных любовных похождениях. Я ведь всегда выступала при нем в качестве ширмы, на тот случай, если вдруг в банк звонила его супруга. А его главное чудачество… Он же всегда хотел иметь только все самое лучшее, самое-самое… Знаете ли вы, что даже в тот самый злополучный день, когда его драгоценный банк покупали за один фунт, он отправил меня в ювелирный квартал Хаттон Гарден, чтобы забрать там какую-то сверхдрагоценную жемчужину, за которой он охотился долгие годы. Наконец он выследил ее, и ему отправили вожделенный груз специальным частным самолетом. Я поехала на встречу с посредником в черном лимузине, имея при себе миллион фунтов наличными. А когда я вернулась в банк вместе с этой жемчужиной, Дэвид радовался, как ребенок, получивший рождественский подарок. Я лишь молча наблюдала за тем, как он открыл коробочку и извлек из нее жемчужину. Потом поднес ее к свету и стал любоваться своим сокровищем. Да, не скрою, красивая вещица. Огромная такая жемчужина нежно-розового цвета. Дэвид смотрел на нее с такой неподдельной страстью в глазах. Кажется, он влюбился в эту жемчужину. Во всяком случае, не припомню, чтобы с таким же обожанием он смотрел на кого-то из живых людей.

Я нервно сглотнула слюну и испуганно посмотрела на Линду. Не может быть! Или все же может? Такое невероятное совпадение…

– А вы, случайно, не знаете, откуда эта жемчужина?

– По-моему, из Австралии. Она долгие годы считалась безвозвратно утерянной.

– А она… Дэвид случайно не назвал ее имя? Наверняка же у нее есть имя, раз она такая уникальная.

– Да. Он сказал, что это жемчужина Розит. Но почему вы спрашиваете?

«Духи отыщут жадных людей и уничтожат их…»

– Да так, просто из любопытства. – Меня распирало желание истерично расхохотаться прямо ей в лицо. Однако Линда едва ли правильно поняла бы мою неожиданную реакцию, а потому я сдержалась. – Что ж, мне пора. Хочу дать вам номер своего телефона, чтобы мы и впредь оставались с вами на связи. Вы не против?

– О, конечно. Буду рада.

Мы обменялись номерами телефонов, и я заторопилась на выход. Иначе еще немного, и я взорвусь

– Приятно было поговорить с человеком, который все понимает правильно. И кого судьба Ананда волнует так же, как и меня, – проговорила Линда, уже стоя у двери, и ласково погладила меня по руке. – Спасибо, что навестили меня.

– Пожалуйста, Линда, прошу вас… Если вы не можете присутствовать в суде и выступать там в его защиту, хотя бы навестите Эйса в тюрьме. Вы нужны ему. Вы ведь для него… вторая мать.

– Да, вы правы. Я обязательно подумаю над тем, как это сделать. Спасибо вам, дорогая. И всего доброго.

Очутившись на улице, я быстро пробежала по улице, свернула в какой-то переулок, пока не нашла небольшой скверик. Села на скамейку и разразилась неподобающе громким смехом. Просто уже не в силах более сдерживаться. Конечно же, это та самая проклятая жемчужина Розит. Именно ее купил папаша Эйса. Вот уж воистину вещь наконец нашла своего хозяина, прибыла точно по адресу. И по заслугам ему!

Не то чтобы я желала ему смерти… О нет! Ну если только чуть-чуть… Самую малость, так сказать.

Я зябко поежилась на холоде, достала из кармана мобильник и вызвала такси. Когда подъехала машина, я залезла в салон и попросила шофера отвезти меня в Скрабс, чтобы записаться там на очередное свидание с Эйсом.

Домой я приехала, заметно успокоившись. Кажется, ситуация вокруг Эйса более или менее прояснилась. У меня вдруг возникло такое чувство, точнее даже уверенность в том, что отныне дело взяли в свои руки наши прародители. И соответственно, судьба Дэвида Раттера уже решена.

Я приехала в Хитроу встречать Ма. Она появилась из зала прибытия, как всегда, воплощением элегантности и шика. И это несмотря на долгий перелет.

– Шерри! Прекрасно выглядишь! – воскликнула Ма, целуя меня в обе щеки.

– Спасибо. Я и на самом деле чувствую себя хорошо, – призналась я, беря ее под руку. Мы сели в такси и помчались в Баттерси. Наконец зашли в мою квартиру.

– Mon Dieu! Красотища! – восхищенно воскликнула Ма, остановившись посреди гостиной, и обвела руками просторное помещение вокруг себя.

– Хорошая квартира, правда?

– Великолепная! Но Стар сказала мне, что ты собираешься продавать ее.

– Уже передумала. Риелтор сообщил мне, что цены на недвижимость в Лондоне покатились вниз. Короче, я едва ли смогу продать ее за ту же цену, за какую купила. А поэтому я пока решила сдать квартиру в аренду. Сегодня мне уже позвонили из агентства. Риелтор подыскал мне жильцов. Так что все хорошо. Давай сюда свое пальто.

– Спасибо. – Ма сняла пальто и вручила его мне. Потом присела на диван и разгладила свою твидовую юбку. Выглядит сногсшибательно, как всегда, подумала я, и по-прежнему такая же домашняя, такая своя.

– Чашечку чая? – предложила я.

– С удовольствием. Я ведь в самолете всегда отказываюсь и от еды, и от напитков.

– Очень даже хорошо тебя понимаю, – бросила я в ответ и побежала включать чайник. – Но, пожалуй, если бы я совсем не ела во время перелета до Австралии и обратно, то наверняка уморила бы себя голодом.

– А я вот до сих пор поверить не могу, что ты самостоятельно совершила все эти путешествия. Ведь я же знаю, как ты ненавидишь летать самолетом. Горжусь тобой, шерри.

– Что ж, рано или поздно в жизни наступает такой момент, когда надо побороть собственные страхи. Разве не так?

– Именно так. И ты, надо сказать, добилась на этом пути поразительных успехов.

– Стараюсь, – поскромничала я, ставя на журнальный столик перед Ма чашку с ее любимым чаем «дарджилинг». После чего присела на диван, примостившись рядом с Ма. – Как же я рада видеть тебя. Спасибо, что приехала, Ма.

– Ну, если бы даже Стар и не пригласила меня заранее в Лондон, я все равно не позволила бы тебе улететь в Австралию, не повидавшись со мной. А потому я искренне рада, что прилетела в Лондон. И знаешь, уехать из Атлантиса на несколько дней – это тоже неплохо. Итак, – она отхлебнула из своей чашки, – рассказывай мне все.

– О, мне есть что тебе рассказать. Много чего. Даже не знаю, с чего начать.

– А ты начинай с самого начала. Времени у нас предостаточно.

Так я и сделала. Правда, поначалу немного смущалась и путалась, потому что до меня вдруг дошло, что раньше я никогда не беседовала с Ма наедине. Всегда рядом со мной была Стар. Что ж, вот и еще одно преодоление себя. Ведь сегодня я вполне самостоятельная личность, а значит, мне по силам сделать и этот шаг. К тому же Ма оказалась просто идеальным слушателем. Как говорится, о лучшем и мечтать не приходится. В самых драматичных местах своего рассказа я чувствовала, как она ласково сжимает мою руку. К счастью, таких эпизодов оказалось не так уж и много.

– Да, моя девочка! – взволнованно воскликнула Ма, когда я ввела ее в курс событий всех последних недель. – Ты действительно совершила просто фантастическое путешествие. И я бы очень хотела познакомиться с твоим дедушкой.

– О да, он своеобразный человек, это правда. – Я немного помолчала, подыскивая такие слова, чтобы они максимально полно отражали мои переживания. – Знаешь, Ма… Все, что в последние месяцы случилось с Майей, Алли, Стар… Со мной, наконец… Все это заставило меня сильно задуматься.

– О чем же?

– Например, о том, каково это – быть отцом или матерью. И всегда ли только кровь решает все дело.

– И к какому же выводу ты пришла, шерри?

– Замечательно, великолепно, что у меня сейчас есть дедушка. Но он стал лишь еще одним членом большой семьи, которая у меня была и раньше. Мне нет нужды, да я и не хочу менять тебя или Па Солта на кого-то другого. Вот возьми, к примеру, моего приятеля Эйса, который сейчас в тюрьме. Его родная мать, которую он очень любил, умерла в Таиланде. Но рядом с ним, по воле случая, появилась другая женщина, которая заменила ему родную мать. Она его вырастила так же любовно, как ты растила всех нас, Ма.

– Спасибо, шерри, за добрые слова. Я действительно старалась изо всех сил.

– Ма. – На сей раз я сама взяла ее за руку. – А тебе не больно было наблюдать за тем, как мы разбрелись по свету в поисках своих настоящих корней? Ведь ты вынянчила каждую из нас с пеленок.

– Знаешь, Сиси, а ты ведь единственная из всех сестер, кто спросил меня об этом. Спасибо за твой вопрос, шерри. Да, в какой-то степени ты права. Я действительно наблюдала за тем, как вы взрослеете, с вашего младенчества. Очень гордилась тем доверием, которое выказал мне ваш отец. Любому родителю трудно видеть, как его ребенок оперяется и покидает в конце концов родительское гнездо. Обзаводится своей семьей, новой семьей, то ли из прошлого, то ли из настоящего. Но вот мы сейчас сидим с тобой вместе на диване, беседуем, и я рада была услышать, что ты хотела увидеться со мной. И поверь, мне этого достаточно. Более чем!

– Ты же знаешь, Ма, для меня всегда счастье видеться с тобой. Ты для меня… самая классная, самая лучшая.

Мы взглянули друг на друга, не зная, плакать нам или смеяться. Однако решили, что лучше все перебить смехом, и рассмеялись. А потом мы крепко обняли друг друга, и я положила ей голову на плечо, как когда-то, когда была совсем маленькой.

Я машинально глянула на свой мобильник. Девять часов вечера. Бедная Ма! Она же умирает от голода. Я позвонила в службу доставки еды, и через какое-то время мы получили на ужин вкуснейшее тайское яство – карри из курицы с овощами.

– Итак, в среду ты улетаешь в Австралию? – спросила у меня Ма.

– Да. Послушай, Ма. – Я внезапно запнулась, а потом все же закончила: – Можно тебя кое о чем спросить?

– Конечно, можно, шерри.

– Как думаешь, папа специально выбирал себе нас всех? Или это все происходило случайно? Вот возьмем мой случай. Как так вышло, что папа оказался в Бруме как раз в тот самый момент, когда я родилась и мне нужен был дом?

Ма отложила в сторону вилку и ложку.

– Знаешь, шерри, я бы с удовольствием ответила на твой вопрос, если бы знала ответ. Но ты же знаешь, ваш отец много времени проводил в плавании, месяцами бороздил моря и океаны. Однако мне ничего не известно о том, что у него был какой-то специальный план насчет вас. Более того, появление каждого младенца в Атлантисе всегда становилось для меня полнейшей неожиданностью. Особенно когда он привез тебя, Сиси. Ведь это же случилось спустя каких-то полгода после того, как в доме появилась Стар. Да. – Ма сделал глоток вина и задумчиво посмотрела куда-то вдаль. – Ты стала самым большим сюрпризом из всех.

– Неужели?

– Да, именно так! – Ма улыбнулась. – Знаешь, людям свойственно верить в то, что на все имеются планы. Может, оно и так, не стану спорить. Но если судить по собственному опыту, то скажу так: не все эти планы составляются людьми.