Семь сестер. Сестра жемчуга Райли Люсинда
– Так, – согласилась с ней Китти, с трудом подавив улыбку.
– Как думаете, он позволит мне немного самой порулить повозкой? Я всегда любила лошадей. Помню, еще когда я жила у тети, меня катал на лошади один ее знакомый.
– Думаю, мистер Ди позволит тебе управлять лошадью, – ответила Китти и откинулась на подушку, когда за девочкой закрылась дверь.
– Что я делаю? Во что ввязалась? – простонала Китти, окончательно вспомнив все события предшествующей ночи.
«Ты живешь, Китти. Впервые за много-много лет ты живешь полноценной жизнью…»
Спустившись вниз, она заставила себя выпить на завтрак чашку кофе и съесть кусок хлеба, рассеянно вслушиваясь в щебетание Сары, сидевшей напротив нее.
– Мистер Ди сказал, что подождет нас на улице, пока мы позавтракаем. А еще он велел нам взять по комплекту сменной одежды. Говорит, там пылища жуткая. Сказал, что он всем запасся в дорогу. Я рада, миссис Мерсер, что мы поедем с ним. Судя по всему, этот человек хорошо знает все вокруг. Как по мне, так здесь самый настоящий Дикий Запад. Как в кино, честное слово. Я видела в одном таком фильме, как лошади скакали по пустыне. Но никогда не думала, что увижу все это наяву.
Драммонд поджидал их на улице, стоя возле своей повозки, впряженной в пони. Женщины уселись на скамью. Китти тут же усадила Сару между собой и Драммондом, сославшись на то, что девочка хочет попробовать управлять пони. И может, на каком-то этапе их пути ей это будет позволено.
– Хорошо. Тогда трогаемся. – Драммонд легонько ударил пони хлыстом по спине, и лошадка затрусила по главной улице города.
Китти была рада, что Драммонд тут же начал рассказывать Саре о своих странствиях по аутбэку. Пусть себе пускает девчонке пыль в глаза, думала Китти, сосредоточившись на созерцании окружающих пейзажей. Они уже миновали городскую черту, и все вокруг слепило глаза ярко-красным цветом. Разве что у самой кромки горизонта виднелась подернутая дымкой горная гряда, отливающая фиолетовыми красками. Сара сыпала вопросами, и Драммонд терпеливо объяснял ей, где какие кустарники, деревья, какие животные обитают в здешних местах. Девочка впитывала в себя информацию с жадностью колючей травы, застилавшей вокруг землю и изголодавшейся по влаге.
– А вон там вот – эвкалипт. – Драммонд указал на дерево с белоснежной корой, виднеющееся вдали. – Местные аборигены почитают его священным деревом. А его кора хорошо помогает при простуде…
Солнце поднималось все выше, и жара становилась все сильнее. Китти рада была, что надела в дорогу шляпку от солнца с защитной сеткой от москитов. Ритмичная поступь лошадки клонила в сон, и в конце концов Китти задремала.
– А сейчас – влево!
Она проснулась от громкого голоса Драммонда.
– Нет, Сара! Влево!
Лошадка, слегка пошатываясь, свернула влево. Китти приподнялась на сиденье и увидела, что Сара направила пони на подъездную дорогу, которая вела к целому комплексу построек, выкрашенных в белый цвет.
– Добро пожаловать в Хермансберг, соня, – улыбнулся Драммонд и подал руку, чтобы помочь Китти слезть с повозки. – Из твоей Сары со временем получится отличная наездница. А ты даже не пошевелилась, когда я вручил ей все бразды правления.
– Ах, миссис Мерсер! Как же это было здорово! Вот бы мне еще покататься на этом пони верхом! – Сара бросила жалостливый взгляд на Драммонда.
– О, здесь полно верховых лошадей. Уверен, что тебе обязательно дадут покататься на одной из них. А сейчас пойдем, поищем пастора.
Драммонд повел их вперед. Они миновали ряд домиков и вышли на центральную площадь, где вовсю кипела жизнь. Большинство обитателей были туземцами. Множество девочек самых разных возрастов, все в белом. Китти еще подумала, что это довольно непрактично. Ведь вокруг такая пылища. Она глянула на собственное платье, уже успевшее покрыться толстым слоем красной пыли. Возле огромного сарая с открытым навесом толпились мужчины. Они развешивали для просушки на солнце огромные полотнища бежевых коровьих шкур.
– У них тут сыромятня, – пояснил Драммонд. – Миссия продает потом выделанные кожи. А вот школа. Дальше – кухня и столовая. А вон там – часовня…
– Да здесь самая настоящая деревня! – воскликнула Китти, оглядывая скопление зданий, на которые ей показал Драммонд. Из часовни донесся стройный хор детских голосов, поющих какой-то церковный гимн.
– Пожалуй, – согласился с ней Драммонд. – Такая своеобразная модель жизни для местных туземцев из племени аррернте.
– А эти дети… – Китти жестом показала на группу маленьких ребятишек, которых вывели на улицу из класса. – Их сюда привезли вопреки воле их матерей, да? Потому что они полукровки?
– Нет. Законы протектората здесь не приветствуются. Все эти люди приходят сюда добровольно. Хотят узнать о жизни Иисуса Христа. Но, пожалуй, они хотят получить не столько пищу для своих душ, сколько хорошую еду для своих желудков. – Драммонд издал короткий смешок. – Многие аборигены живут при миссии годами. Пастор позволяет им соблюдать собственные обычаи наряду с христианскими обрядами.
Издали послышался веселый детский смех. Китти невольно почувствовала, как ее охватило радостное волнение.
– Какое красивое зрелище! Пожалуй, ничего прекраснее я не видела. Две культуры взаимодействуют друг с другом в такой дивной гармонии и согласии. Возможно, именно здесь и закладывается будущее для всей остальной Австралии на многие десятилетия вперед.
– Пожалуй. А вон взгляни туда. – Драммонд указал на высокого статного мужчину, втаскивающего стол в один из домов. – Это же самый известный воспитанник миссии Хермансберг, Альберт Наматжира. Нам повезло, его редко можно застать на территории миссии. Обычно он уходит на пленэры, днями странствует по окрестным местам.
– Это сам Наматжира? – Китти слегка прищурилась на солнце, чтобы лучше разглядеть самого известного австралийского художника-аборигена, мгновенно преисполнившись почтением к этому человеку. Надо же! Сам Наматжира стоит всего лишь в нескольких шагах от нее.
– Да, он самый! Интересный малый! Будешь паинькой, так я чуть позднее познакомлю тебя с ним. А сейчас пойдем, поищем пастора.
Они миновали открытую площадку и подошли к невысокому бунгало, примостившемуся несколько поодаль от остальных построек. Драммонд осторожно постучал в дверь. Широкоплечий седовласый мужчина небольшого роста распахнул дверь и приветливо улыбнулся. Несмотря на жару, он был облачен в черную рясу с белым пасторским воротником. На большом носу висели круглые очки без оправы, напоминающие по форме пенсне.
– Мистер Ди! Какая приятная неожиданность! – просиял пастор при виде Драммонда и дружелюбно похлопал его по спине. Он говорил на английском с сильным немецким акцентом.
– Пастор Альбрехт, позвольте вам представить миссис Китти Мерсер из Аделаиды, а ранее она жила в Бруме, – промолвил в ответ Драммонд. – Ей очень хотелось лично побывать в вашей миссии. В свое время ее сын, который учился в школе и в университете вместе с Тедом, много рассказывал ей про Хермансберг.
– Вот как? – Пастор Альбрехт внимательным взглядом обозрел Китти, словно прикидывая, какое место ей стоит отвести в царствии небесном, когда она туда попадет. – К великому сожалению, Теда сейчас здесь нет. Он в настоящее время проживает в Канберре, работает над одним проектом для тамошнего университета. Но я рад приветствовать вас, миссис Мерсер, у себя в Хермансберге. А кто эта юная леди?
– Это Сара, подруга миссис Мерсер, – ответил за девочку Драммонд.
– Добрый день, ваше преподобие, – засмущалась Сара при виде церковного облачения пастора и тут же присела в книксене.
– Пить не желаете? Моя жена только что приготовила целый кувшин наливки из фузануса. – Слегка припадая на одну ногу, пастор Альбрехт провел их в небольшую гостиную, уставленную мебелью в эдвардианском стиле, которая в этом скромном доме смотрелась не совсем уместно. Гостям тут же вручили по бокалу сладкой ярко-розовой наливки, и они расселись вокруг стола.
– Ну, как у вас тут дела? Давненько я к вам не заглядывал, – начал разговор Драммонд.
– Да все как обычно. Повседневные хлопоты и суета. Слава богу, вторая волна засухи нас миновала. Тут у Альберта случились кое-какие проблемы, но вы, должно быть, уже в курсе. Да, вот еще что! Несколько недель тому назад к нам нагрянули грабители и похитили все, что хранилось в нашем сейфе. Боюсь, что ту железную коробочку, которую вы когда-то вручили мне на хранение, когда принесли к нам Френсиса, они тоже унесли с собой. Надеюсь, в ней не было ничего особо ценного. Френсис сказал мне, что его бабушка даже почему-то обрадовалась, когда узнала об этой пропаже.
Китти заметила, как Драммонд слегка побледнел, услышав рассказ пастора, но ответил самым беззаботным тоном:
– Вы правы, пастор. В ней действительно не было ничего ценного.
– И представьте себе, возмездие не заставило себя долго ждать! Оказывается, тут орудовала пара злоумышленников, промышляющих кражей скота на окрестных ранчо. Так вот, обоих нашли застреленными возле Хаастс-Блафф. А те, кто всадил в них пули, подались в бега вместе со всем награбленным. Получается, я перед вами виноват, мистер Ди.
– Словом, проклятие продолжает работать… – вполголоса пробормотал Драммонд, обращаясь скорее к самому себе.
В дверь постучали, а следом просунулась головка молоденькой девушки. Она обратилась к пастору на немецком.
– Ага! Наш хор уже готов к выступлению! – воскликнул пастор. – Что ж, мы сейчас присоединимся к остальным слушателям. Спасибо, Мэри. И пожалуйста, отыщи мне Френсиса. Он где-то тут был, помогал Альберту.
– Конечно! – широко улыбнулся Драммонд. – А где еще можно искать Френсиса?
Все четверо пересекли дворовую площадку в обратном направлении. Драммонд слегка придержал пастора, и они о чем-то негромко, но оживленно побеседовали между собой, вышагивая вслед за Китти и Сарой. Когда они подошли к часовне, Китти заметила, какое серьезное выражение лица у Драммонда.
– Сюда, пожалуйста! – Пастор жестом указал на простые деревянные скамьи, стоявшие в дальнем углу церкви. Все четверо сели. Внутри церковь была очень скромной. Единственное убранство – это большое живописное полотно, изображающее Иисуса Христа на Голгофе. Прямо перед этим полотном выстроился детский хор: порядка тридцати мальчиков и девочек в безукоризненно чистых одежках. На лицах детей застыло радостное ожидание. Ведь все ждали пастора для того, чтобы начать петь.
Китти непроизвольно закрыла глаза, услышав первые звуки божественно красивого гимна «Пребудь со Мною». Детишки-аборигены исполняли его на немецком языке. Дети закончили петь, и все четверо слушателей разразились бурными аплодисментами, не скрывая своего восторга.
– Сама я не большая мастерица петь все эти церковные гимны, – сказала Сара. – Но дети пели просто чудесно, правда, миссис Мерсер? Хоть я не поняла ни слова из того, о чем они пели.
– Danke schn, Мэри, Kinder.
Пастор поднялся со скамьи, и все трое приезжих тут же последовали его примеру. Краем глаза Китти заметила, как какой-то седовласый мужчина вкатил в часовню инвалидное кресло, на котором сидела старая женщина. Мужчина примостил кресло в самом дальнем конце храма. Их сопровождал необыкновенно красивый молодой человек. Густые каштановые кудри, кожа цвета ириски и огромные выразительные глаза. Когда Китти подошла чуть ближе, она увидела, что глаза у юноши поразительно голубого цвета, необычные по форме и с янтарными крапинками на радужной оболочке. Впрочем, взгляд молодого человека был обращен отнюдь не на Китти. Он был всецело поглощен созерцанием Сары. Та, в свою очередь, тоже уставилась на парня во все глаза.
– Какой красивый юноша, – негромко обронила Китти, пока они замерли на месте, пропуская детишек из хора.
– О да! – согласился с ней Драммонд. – К тому же он очень талантливый художник. Френсис с раннего детства везде и всюду неотступо следовал за Наматжирой… Словно маленький преданный щенок.
Китти отвела свой взгляд от Френсиса и глянула на старуху в инвалидном кресле. Женщина тоже взглянула на нее, и Китти тут же ухватилась за край скамьи, чтобы не упасть. Несмотря на свою страшную худобу, на глубокие морщины, избороздившее ее лицо, Китти сразу же узнала ее. Еще бы! Ведь она знала это лицо, как свое собственное.
– Боже правый, не может быть! – прошептала она, обращаясь к Драммонду. Потом окинула более внимательным взглядом старика, катившего перед собой коляску. – Так это же Фред!
– Да, это он, – подтвердил Драммонд. – Но сюда я привез тебя ради Камиры. У нее в запасе осталось совсем немного времени. Ступай же, поздоровайся с ней.
– Камира, это ты? – Китти направилась к ней на негнущихся ногах. – Глазам своим не верю!
– Миссис Китти, – прошептала в ответ старая женщина, судя по всему тоже потрясенная до глубины души этой неожиданной встречей. Фред, тот даже рот разинул от удивления, стоя за инвалидной коляской.
– А вот это – Френсис. А эту девушку зовут Сара, – представил Драммонд молодых людей, внимательно наблюдая за тем, какая буря эмоций отразилась на лицах обеих женщин. – Френсис, Сара обожает лошадей. Ты не мог бы прямо сейчас преподать ей урок верховой езды?
– Конечно, мистер Ди. С удовольствием! – Френсис разговаривал на английском не очень уверенно, но выражение его лица, когда он жестом пригласил Сару следовать за ним, красноречивее всяких слов говорило о том, что предстоящий урок будет действительно ему в удовольствие.
– У меня тут имеется деловой разговор к мистеру Ди, – подал голос пастор Альбрехт. – Пожалуй, Фред, ты тоже присоединяйся к нам. Оставим дам наедине друг с другом.
Когда мужчины ушли, Китти наклонилась и крепко обняла свою дорогую подругу.
– Куда же ты ушла? Я так по тебе скучала. Я…
– Я тоже скучала, миссис Китти. Но так уж получилось…
Китти разжала кольцо своих рук, сжимавших исхудалое тело Камиры.
– Что получилось?
– Вначале вы расскажите о себе, миссис Китти. Мистер Драм все же отыскал вас, да?
– Скорее уж я его отыскала. А если точнее, то мы оба нашли друг друга.
Китти коротко рассказала Камире, как и при каких обстоятельствах она снова встретилась с Драммондом. Самой же ей не терпелось узнать, почему Камира ушла из дома много лет тому назад.
– Вот видите? Сами боги на небесах желают, чтобы вы наконец были вместе.
– Все не совсем так. Потому что скоро я уезжаю в Европу. Навсегда, – ответила Китти. – И прошу тебя, Камира! Никто не должен знать всей правды про нас с Драммондом.
– Да кому я здесь стану рассказывать? – Камира издала хриплый смешок. – А что вам сам мистер Драм рассказал?
– Абсолютно ничего. Он даже не сказал мне о том, что ты живешь здесь. Прошу же тебя, дорогая Камира, расскажи мне все. И прежде всего, почему вы с Алкиной ушли тогда из дома?
– Хорошо, миссис Китти, расскажу. Хотя это длинная история. А потому присаживайтесь поудобнее, а я начну свой рассказ.
Китти присела на скамью. Задыхаясь от нехватки воздуха и потому часто прерывая свой монолог, Камира, тем не менее, поведала Китти всю правду. Правду о том, какого рода взаимоотношения связывали Алкину с ее сыном Чарли.
– Боже мой, боже! – Потрясенная Китти закрыла лицо руками. – Но почему же они не пришли тогда ко мне? Я бы наверняка дала согласие на их брак.
– Наверное. Но моя дочь была сильной и волевой. И она не захотела жить в мире белых людей, где с ней обращались бы как с подзаборной собачкой. Как с какой-нибудь беспризорной динго. – Камира подавила тяжелый вздох. – Она ведь любила Чарли, миссис Китти. Она любила его настолько, что почла за лучшее уйти прочь. Вы понимаете меня?
– Понимаю, конечно понимаю. Но если бы я объявила об их помолвке, весь город вынужден был бы признать это. Никто не посмел бы выступить против меня.
Последовало короткое молчание. Глаза Камиры устремились на живописное полотно, изображающее Иисуса на Голгофе.
– Миссис Китти, было и еще кое-что, что побудило ее покинуть дом.
– Что же это было?
Камира бросила выразительный взгляд на свою бывшую хозяйку, словно побуждая ее ответить на свой же вопрос.
– Нет! Не может быть! Она что, была беременна?
– Да. Она ушла из дома уже на четвертом месяце беременности.
– И Чарли знал об этом?
– Конечно, знал. Он все порывался отправиться на ее поиски. Умолял меня рассказать, где она скрывается. Но на тот момент я и сама ничего не знала. А потом вы уехали в Европу. Чарли понял, что он не может оставить бизнес и тоже уехать. И вот однажды ночью я поняла, что Алкины больше нет в живых. Что она умерла. Помню, мы тогда так плакали с Чарли… Оба…
– Ах, боже! Какое горе… И где же она умерла?
– Где-то здесь, в этих краях. – Камира положила голову на руку Китти. – Любовь, любовь… От нее бывают большие несчастья, от этой любви… Через какое-то время ко мне в Брум явился мистер Драм и рассказал все. И я тогда пошла вместе с ним и оказалась здесь. А потом, через пару месяцев, сюда заявился и Фред. – Камира выразительно блеснула глазами. – Ну, его-то я по запаху сразу же учуяла… Еще до того, как увидела.
– Но если Алкина умерла, тогда зачем…
– Да, Алкина умерла. Но ребеночек-то был жив. Его мистер Драм нашел у погонщиков верблюдов, которых встретил на одной из стоянок. Забрал его и отвез сюда, в Хермансберг. Можно сказать, спас младенца от верной смерти. Чудесный он человек, мистер Драм. – Камира энергично тряхнула головой. – Это наши предки помогли ему отыскать моего внука.
Китти почувствовала, как у нее закружилась голова от всего того, что она только что выслушала из уст Камиры. Конечно, у Китти была куча вопросов. Слишком много вопросов, а потому она даже не знала, с чего начать.
– Но как он узнал, что это младенец, которого родила Алкина?
– Да потому, что при нем была та плохая жемчужина. В свое время, когда я прятала ее, дочка подсмотрела, в каком именно месте я ее закопала. Явилась туда, откопала. Видно, хотела продать, чтобы выручить немного денег себе и своему ребенку. А мистер Драм, когда увидел эту жемчужину… Да еще заглянул в глаза младенцу… А они у него точь-в-точь, как у его покойной матери. Вот мистер Драм и поспешил за мной, забрал меня, привез сюда, чтобы я смогла позаботиться о малыше.
– То есть ты даже не сказала Чарли, что он стал отцом? – Китти почувствовала, как ее охватывает гнев. – Не сообщила, что его сын жив? Боже мой, Камира! Но почему же ты мне ничего не сказала?
– Может, я и совершила тогда ошибку, поступила неправильно. Но Чарли ухаживал за Элизой, и я подумала, что лучше ему ничего не знать. Он заправлял большим бизнесом, а моя дочь на тот момент уже была мертва. Как бы он смог нянчиться с этим младенцем? Растить его? А вы в то время были в Европе. Позже я узнала, что Чарли тоже умер. Печальная новость. Но зато они сейчас вместе и вместе с нашими предками. Как видите, все обернулось даже к лучшему, верно?
Камира бросила на Китти умоляющий взгляд, призывая простить ее. Однако Китти молча поднялась со скамьи и принялась возбужденно прохаживаться по проходу между рядами.
– Даже не знаю, что тебе ответить. Такое чувство, что меня в свое время вообще лишили права голоса. Не дали никакого выбора. Я чувствую себя… – Китти нервно сплела пальцы рук. – Чувствую себя кругом обманутой.
– Миссис Китти, мы вас все любим. И хотели как лучше…
– Все так, но сколько же ошибок, непоправимых ошибок мы порой совершаем, руководствуясь своей любовью…
Китти подавила тяжелый вздох. Она сделала над собой усилие, чтобы совладать с собственным гневом. Что толку негодовать на Камиру, которую она любила и которая, судя по ее иссохшему телу, доживает последние дни на этой земле? И тут Китти осенило.
– А что же случилось с младенцем, в конце концов? – спросила она, приготовившись выслушать еще одну порцию дурных новостей.
Но неожиданно лицо Камиры расплылось в широкой улыбке.
– В детстве он много болел, но потом перерос все хвори и вырос большим и сильным мальчиком. Я старалась изо всех сил, можно сказать, старалась за нас двоих, чтобы вырастить из него хорошего человека. – Камира издала короткий смешок. – Миссис Китти, вы только что видели нашего с вами внука. Его зовут Френсис.
Драммонд увидел, как Китти толкает инвалидную коляску с Камирой, направляясь к конюшне. Трудно было сказать по выражению ее лица, как она отреагировала на все те новости, что так неожиданно свалились на нее. Он повернул голову в другую сторону, туда, откуда доносились веселые взрывы смеха. Это смеялась Сара, пытаясь совладать с норовистой кобылкой и заставить ее бежать по кругу. Рядом с ними бежал Френсис, ухватившись за край веревки.
– Она хочет идти только вперед, и все тут! Можно, мы поскачем?
– Только если я буду рядом. Сейчас я тоже залезу на нее! – крикнул снизу Френсис.
Вот как порой неожиданно сталкиваются прошлое и настоящее, подумал Драммонд. Что-то метафорическое есть в словах Сары о желании двигаться вперед. Очень все точно сказано. А вот многие люди всю свою жизнь бегают по замкнутому кругу, так и не решаясь двинуться вперед, туда, где ждет их будущее, которого они так боятся.
– Конечно! Запрыгивай! – скомандовала Сара.
Френсис отпустил веревку и с легкостью вознес свое длинное, гибкое тело на лошадь, усевшись позади Сары.
Кажется, у этих двоих есть будущее, подумал Драммонд, и они смело пойдут ему навстречу.
– Я все рассказала ей, мистер Драм, – негромко обронила Камира, когда Фред забрал коляску из трясущихся рук Китти. – Она сильно расстроилась.
Китти кивком головы поприветствовала Фреда, а потом уставилась на молодого человека, скакавшего верхом на лошади.
– Может, я тогда и сделала что-то не так, – задумчиво промолвила Камира, пока все они наблюдали за тем, как Френсис старается произвести наилучшее впечатление на юную леди. Крепко обхватив Сару одной рукой за талию и тесно прижав бедра к бокам лошади, что позволяло ему полностью контролировать каждое ее движение, он постепенно перешел на легкий галоп. С уст Сары срывались взволнованные восклицания, но со стороны было видно, что оба они безмерно счастливы. Жизнь бурлит в каждом из них, устремляясь в будущее.
Китти повернулась к Драммонду и наконец заговорила:
– Полагаю, это мой внук носится верхом по полю, ублажая мою служанку?
– Абсолютно точно. Тебя это злит?
– Конечно, обидно, когда все за тебя решают другие, а тебя оставляют в полном неведении. Поневоле разозлишься.
– Прости ее, Китти. Камира посчитала, что на тот момент так было лучше для всех.
Драммонд уже приготовился услышать очередную порцию колкостей обиженной женщины. Но Китти молчала, снова глядя на Френсиса и Сару.
Наконец она обронила:
– Спасибо тебе.
– Что-что?
– Воспитанный человек отреагировал бы по-другому. Попросил бы у меня прощения, что, как ты понимаешь, в данном конкретном случае было бы вполне уместно. Но! Но поскольку ты фактически спас жизнь моему внуку… нашему внуку… – Китти положила руку на плечо Камиры, – я сделаю вид, что снова не заметила, на каком чудовищно грубом языке ты изволишь выражаться.
– Рад слышать, – улыбнулся он в ответ.
– Узнаю в нем Чарли, – прошептала Китти, и ее голубые глаза заблестели от слез. – Та же неуемная энергия, та же доброта. – Потом она подняла руку и осторожно погладила ладонью щеку Драммонда. – Я сделала столько ошибок в своей жизни…
– Забудем, Китти. – Драммонд взял ее руку и поцеловал. Потом прижался лбом к ее лбу. – Я люблю тебя, Китти. Я всегда любил тебя.
– Боюсь, и со мной все то же самое, – тоже шепотом ответила она.
– Значит, пришло время, да? Наше время.
– Да. Я тоже так думаю.
Камира слегка повернула голову и увидела, как руки мистера Ди нежно обвили Китти и прижали ее к себе. Потом Камира перевела взгляд на лужайку, по которой носился ее внук, что-то радостно кричал, передав вожжи девушке, но по-прежнему уверенно страхуя ее, пока лошадь неслась стремительным галопом вперед.
Камира закрыла глаза и удовлетворенно улыбнулась.
– Лучше я сделать не могла.
Сиси
Алиса-Спрингс, Северная Австралия
Январь 2008 года
Древний символ аборигенов, обозначающий место отдыха
33
– Вот так я познакомился со своей Сарой. Как ни смешно это звучит, но для нас обоих это была, как говорится, любовь с первого взгляда. С самого первого момента нашей встречи мы с ней поскакали прямо в солнечный закат, навстречу солнцу. – Глаза Френсиса подернулись дымкой воспоминаний.
– То есть она уже не вернулась вместе с Китти в Аделаиду?
– Нет. Она осталась в Хермансберге вместе со мной. А тут и рады были заполучить такую искусную мастерицу-швею и вышивальщицу. – Френсис кивнул на многочисленные вышитые подушки, разбросанные по дивану и креслам. – Да и с детьми у нее все отлично получалось. Сара родилась для того, чтобы быть матерью. Но по иронии судьбы нам понадобились годы и годы, чтобы обзавестись собственным ребенком.
– Это моя мама? – прошептала я.
– Да. К несчастью, врачи сразу же предупредили, что больше у нас с Сарой детей не будет. Мы оба обожали свою дочь. – Френсис с трудом подавил зевок. – Уже слишком поздно.
Но прежде чем он попытался подняться со своего места, я задала еще один вопрос. Последний… Зная, что не смогу заснуть, не узнав ответа на него.
– А что же Китти и Драммонд?
– О, типичный хеппи-энд. Он отправился вместе с ней в Европу. Бог его знает, как ему удалось заполучить документы, но, зная мистера Ди, не удивлюсь, если он дал кому-то на лапу и ему сделали фальшивый паспорт. Раньше тут такое случалось сплошь и рядом. – Френсис понимающе улыбнулся. – Они обосновались во Флоренции, где никто не знал об их прошлом, и там счастливо прожили до конца своих дней. Между прочим, Китти так и не попала к Айерс-Рок. Она оставалась в Хермансберге до тех пор, пока не скончалась Камира.
– А Китти сказала тебе, что она тоже твоя бабушка? А Драммонд – твой двоюродный дедушка?
– Нет. Это она предоставила Камире. Бабушка и рассказала мне всю историю несколько дней спустя, уже лежа на смертном одре. После своего переезда в Италию они с Драммондом постоянно поддерживали связь и со мной, и с Сарой. Вплоть до 1978 года, когда Китти умерла, завещав нам свою квартиру во Флоренции. Мы продали квартиру, а на вырученные деньги купили вот этот дом в Алиса-Спрингс, намереваясь дожить здесь свою старость. Свой дом в Бруме Китти оформила по трастовой доверенности на Лиззи. Ей же она завещала и все свои ценные бумаги и акции, которые с годами выросли в цене и стали стоить кругленькую сумму.
– А что случилось с Ральфом-младшим и его семьей, которые остались в Алиса-Холл? – поторопилась я задать свой следующий вопрос.
– О, дорогой мой дедушка Ральф! – расплылся в улыбке Френсис. – Хороший был человек, этот мой двоюродный дед. Порядочный, всегда готовый прийти на помощь, такой стойкий оловянный солдатик. Они с женой всегда радушно принимали нас в своем доме, когда мы изредка бывали в Аделаиде. С маленьким Эдди тоже все получилось как нельзя лучше. В заботливых руках Рут, окруженный любовью и лаской своих приемных родителей, почувствовав себя в полной безопасности, малыш начал говорить. Сара поддерживала с ним связь до самых последних дней. Помню, она шутила. Говорила, что стоило ему однажды открыть рот, и с тех самых пор он у него не закрывался. Он был очень способным мальчишкой и со временем стал весьма успешным адвокатом. Да он и на пенсию-то вышел только в прошлом году. Когда-нибудь я обязательно познакомлю тебя с ним, свожу в Аделаиду. Мы навестим его в Алиса-Холл.
– Будем надеяться… В один прекрасный день… А что моя мама? – Этот вопрос буквально крутился на кончике моего языка. – Она умерла при родах?
– Да. Мне очень жаль, Келено.
– Видишь ли, если не знаешь человека, никогда не видел его, то и горевать по нему не можешь как положено. Во всяком случае, мне так кажется, – обронила я после некоторой паузы. – А что же мой отец? Кто он?
– Его звали Тоба. Твоя мать познакомилась с ним, когда мы жили в Папуня. Ей на тот момент было шестнадцать лет. В Папуня тогда было полно всяких творческих личностей, такой своеобразный культурный центр для местных аборигенов из племени пинтуби и луритджа. Словом, твоя мать влюбилась в него, хотя парень был… не совсем достойным человеком. Он был талантливым художником, это да. Но любил выпить и к женскому полу был весьма неравнодушен. Когда дочь объявила нам, что беременна, – Френсис нервно сцепил пальцы рук, – мы с Сарой предложили ей прервать эту беременность и избавиться от младенца. Прости, Келено, но это горькая правда.
Я нервно сглотнула комок, подступивший к горлу.
– Понимаю. Нет, на самом деле я все прекрасно понимаю. Словом, полное повторение твоей собственной истории, да?
– Само собой, твоя мать и слушать нас не захотела. Более того, она даже пригрозила нам, что если мы не дадим ей своего разрешения на брак с Тоба, то они с любовником сбегут. Она всегда была очень импульсивной девушкой. Но боюсь, это у всех нас наследственное. – На лице Френсиса появилась вымученная улыбка. – К несчастью, ни я, ни Сара просто не поверили ее угрозам, а потому продолжали стоять на своем. А где-то спустя пару дней они действительно сбежали, – голос Френсиса предательски дрогнул, – и больше мы ее никогда не видели.
– Какой ужас! Но неужели нельзя было начать какие-то поиски?
– Как ты уже, наверное, успела понять, на наших необъятных просторах так легко затеряться. Мы поставили на уши всех, кого могли. За несколько лет мы с Сарой исколесили весь аутбэк. Как только получали от кого-то сообщение, что их вроде бы видели там-то и там-то, мы устремлялись туда. Но потом мы поняли, что все это бесполезно, и в один прекрасный день попросту свернули свои поиски.
– Да, это я тоже понимаю. Когда столько усилий затрачено, а результата нет никакого, это очень больно.
– Именно так. Больно. Но когда два года тому назад Сара серьезно заболела, она попросила меня предпринять еще одну попытку. Последнюю. И тогда я нанял частного детектива. А спустя шесть месяцев после смерти Сары мне позвонили. Детектив сообщил, что отыскал какую-то женщину в Бруме, которая заявляет, что присутствовала при твоем рождении. Поначалу я воспринял эту новость весьма сдержанно. Никакой эйфории. Слишком часто в прошлом все наши поиски не увенчивались ничем: очередной ложный след. Но кое-что все же вселяло надежду. Например, эта женщина знала, как звали твою мать: Элизабет. Ведь мы назвали дочь в честь английской королевы, которую обожала Сара.
– Элизабет, – повторила я, пробуя на слух имя своей матери, которое произнесла впервые.
– Эта женщина работала медсестрой в городской больнице Брума. Согласно сохранившимся в архивах больницы записям, Лиззи поступила в больницу как раз накануне родов, когда у нее уже начались схватки. И по срокам все совпадало.
– А про моего отца эта женщина что-нибудь сообщила?
– Она сказала, что Лиззи поступила в больницу одна, без сопровождения. Помнишь, я рассказывал тебе, что Китти оставила свой дом в Бруме нашей дочери Лиззи? Твоя мама там бывала вместе с нами, до знакомства с этим жиголо. Вполне возможно, она решила, что дом станет им отличным любовным гнездышком. Но скорее всего, как я предполагаю, этот негодяй бросил ее, еще не доезжая до Брума. Сразу же, как они уехали из Папуня. В сложившихся условиях у Лиззи просто не было иного выбора, оставалось ехать в Брум уже одной. Она ведь знала, какая обстановка царила у нас дома.
– И что случилось дальше, после родов?
Френсис поднялся с дивана, подошел к бюро и достал оттуда папку.
– Вот свидетельство о смерти твоей матери. Судя по дате, это случилось спустя семь дней после твоего появления на свет. У Лиззи были сильные послеродовые осложнения. Какая-то инфекция, что ли… А по словам этой медсестры, организм у дочери был не очень крепкий, и она не сумела побороть эту инфекцию. Прости меня, Келено, мне так тяжело рассказывать тебе все это. Но по-другому никак нельзя.
– Все нормально, – пробормотала я вполголоса, бездумно уставившись на свидетельство о смерти. Шел уже третий час ночи, мысли в голове путались, слова прыгали, как ненормальные. – А что же я?
– Вот с тобой все получилось гораздо лучше. Медсестра рассказала мне, что после смерти твоей матери они держали тебя в больнице до последнего, пока это было возможно, в надежде, что найдется семья, которая тебе удочерит. По словам медсестры, ты была прелестным ребенком. Очень красивой девочкой.
– Я?! Красивой?! – недоверчиво воскликнула я.
– Судя по ее словам, ты ей очень нравилась, да. – Френсис улыбнулся. – Ты провела в больнице где-то около двух месяцев. А потом выбора у них не осталось, нужно было начинать процедуру оформления тебя в один из местных сиротских приютов. Грустно говорить, но приходится признать очевидное. Даже двадцать семь лет тому назад, то есть практически уже в наши дни, не нашлось супружеской пары, которая захотела бы удочерить девочку-метиску. И вот как раз в тот момент, когда шел процесс оформления всех необходимых бумаг, по словам медсестры, к ним в больницу заглянул хорошо одетый джентльмен. Насколько она помнит, он приехал в Брум на поиски какого-то своего дальнего родственника, но никого не нашел. Дом, где тот раньше проживал, оказался пустым. Правда, сосед сообщил, что прежний владелец дома умер, а несколько недель тому назад в доме поселилась молодая девушка. Судя по ее внешнему виду, она была беременной. А потому он посоветовал этому джентльмену навести справки о ней в больнице. Что тот и сделал. И когда медсестра сообщила ему о смерти Лиззи и о том, что ты осталась сиротой, он мгновенно изъявил желание удочерить тебя.
– Это был Па Солт! – выдохнула я с волнением. – Да, но что он делал в Бруме? Неужели разыскивал Китти?
– К сожалению, женщина не запомнила его имени, – сказал Френсис. – Но, по ее словам, скорее всего он увез тебя в Европу и уже там совершил все необходимые формальности по твоему удочерению. Этот человек оставил имя своего нотариуса в Швейцарии. – Френсис порылся в папке с бумагами. – Вот! Некто Георг Гофман.
– Старина Георг! Добрый старый Георг! – разочарованно вздохнула я. Снова отец умудрился скрыть свое истинное лицо и остаться инкогнито.
– Да, именно к мистеру Гофману я и обратился с письмом, когда занялся твоими поисками. Я сообщил ему, что тебя дожидается наследство, те деньги и та недвижимость, которые Китти в свое время завещала Лиззи через свой трастовый фонд. А сейчас все это на законных основаниях принадлежит тебе, поскольку ты – дочь Лиззи. После продажи дома в Бруме плюс еще дивиденды, вырученные от операций с ценными бумагами и акциями, там скопилась, как тебе известно, вполне солидная сумма. Мистер Гофман ответил мне незамедлительно. Сообщил, что его клиент действительно в свое время удочерил тебя и что с тобой все в полном порядке. Он также пообещал, что все денежные средства будут немедленно переданы тебе. Тогда я попросил своего нотариуса в Аделаиде перевести деньги на указанный счет, а также вручил ему фотографию, на которой я запечатлен вместе с Наматжирой. Попросил его присовокупить и этот снимок для отсылки в Швейцарию.
– Но почему не фотографию Сары и Лиззи? – совершенно искренне удивилась я.
– Келено, я решил не вторгаться в твою жизнь нахрапом. А вдруг ты не захотела бы, чтобы тебя отыскала твоя настоящая семья? Но я хорошо понимал: если ты все же захочешь познакомиться со мной и ради этого решишь приехать сюда, в Австралию, то здесь любой с ходу опознает Наматжиру. К тому же его имя написано на той машине, которая тоже попала в кадр. А потому тебе сразу же выдадут направление поисков – Хермансберг. – Френсис удовлетворенно хмыкнул. – Так оно и получилось в итоге.
– Да, так оно и получилось. Но, знаешь, поначалу я и не собиралась заниматься поисками своей австралийской родни.
– А я со своей стороны решил вот что. Если ты не объявишься в течение года сама, тогда я снова свяжусь с Георгом Гофманом, поеду в Швейцарию и найду тебя там. К счастью, Келено, ты спасла меня от столь дальней дороги. Иначе я бы изрядно растряс свои старые кости. – Френсис взял меня за обе руки и крепко сжал их. – На тебя столько всего свалилось за эти последние дни. И много печального, увы! Как ты себя чувствуешь? С тобой все в порядке?
– Да. – Я сделала глубокий вдох. – Знаешь, я рада, что наконец узнала всю правду о себе. И это означает, что я могу возвращаться в Лондон.
– Верно.
По выражению лица деда я поняла, что он подумал, будто мои планы переменились.
– Не беспокойся, – поспешно добавила я. – Мне там нужно доделать кое-какие дела. Расставить, так сказать, все точки над i. Наведу порядок в своей личной жизни и переберусь сюда уже на постоянное местожительство.
Руки деда еще крепче сжали мои руки.
– Ты точно решила перебраться в Австралию?
– Да. Думаю, мы отлично поладим. Будем держаться вместе. Как-никак, а мы с тобой последние в семье Мерсер. Уцелели, одним словом.
– Все так. Хотя я никогда не хотел, чтобы ты, Келено, чувствовала себя чем-то обязанной – мне или собственному прошлому, неважно. Если у тебя в Лондоне есть какая-то своя жизнь, не рви эти нити, руководствуясь тем, что у тебя есть какие-то долги перед прошлым. Прошлое осталось в прошлом. А сейчас нужно жить будущим. Будущее – вот что важно сегодня.
– Я понимаю, я все понимаю. Но знаешь, здесь я чувствую себя среди своих. Я часть этой земли, – ответила я с такой уверенностью, которой никогда ранее не испытывала. – И прошлое – это тоже часть меня. Можно сказать, я сама вышла из прошлого.
На следующее утро я проснулась с тяжелой головой, словно с похмелья. Избыток информации подействовал на меня, как алкоголь. Я лежала в комнате с красивыми занавесками в цветочек, под самодельным лоскутным одеялом, которое наверняка смастерили умелые руки моей бабушки. Можно только догадываться, сколько душных ночей провела Сара за своей машинкой здесь, в Алисе, пока шила это одеяло.
Я закрыла глаза и снова подумала о своем спонтанном решении, которое вчера озвучила деду. А потом вдруг вспомнила, какой дивный сон мне приснился минувшей ночью, и тут же почувствовала легкое покалывание в кончиках пальцев на руках. Будто все моя боль, вся моя злость, все мои страхи и беспокойство, все это внезапно захотело вырваться наружу, чтобы не отравлять меня и далее своим ядом.
И я уже точно знала, что сейчас сделаю.
Я вскочила с кровати, натянула на себя какую-то блузку из гардероба бабушки и ее шорты, такие ослепительно яркие, что мои ноги сразу же стали похожи на две ножки от торшеров. Вот только если сами шорты представить абажурами, то слишком уж толстоваты мои ноги для таких торшеров.
Френсис завтракал на кухне за столом, сервированны на двоих.
– У тебя есть чистые холсты? Если можно, самый большой, какой есть, – спросила я у него прямо с порога.
– Есть, конечно. Ступай за мной.
Я была благодарна деду за то, что он не стал задавать лишних вопросов, правильно поняв мое нетерпение. Молча последовала за ним в оранжерею, которую он приспособил для хранения своего художественного инвентаря. Закрепила холст на мольберте и устроилась в саду, там, где больше тени. Френсис предложил на выбор свои специальные тоненькие кисти из собольего волоса. Я подобрала нужный мне размер и принялась смешивать краски. И стоило нанести первый мазок на полотно, как мной завладело такое же странное чувство, как и раньше, и я потеряла счет времени. Оторвалась от мольберта, только когда картина была завершена, а небо стало темным.
– Келено, пора домой! – крикнул Френсис, стоя на пороге черного хода. – Иначе москиты сожрут тебя живьем.
– Пока не смотри, ладно? Я еще не совсем закончила! – Я предприняла жалкую попытку закрыть холст руками. Хотя наверняка Френсис все уже успел прекрасно рассмотреть, пока сидел у окна в гостиной.
Он подошел ко мне, обнял за плечи и крепко прижал к себе.
Читать бесплатно другие книги:
