Трилогия алой зимы Мари Аннетт
И опустился позади Сарутахико, как старший помощник куницуками.
Эми уставилась на Тэнгу. Он что, помощник Сарутахико?.. Почему же он ни разу не упомянул об этом раньше? А ведь она частенько задавалась вопросом, почему Юмэй так стремился отыскать пропавших куницуками, когда остальные ёкаи, в лучшем случае, слегка беспокоились.
– Ты опоздал, – тихо проговорил Сарутахико. – Рад встрече, мой друг. Сколько же времени утекло?
Юмэй склонил голову в знак приветствия:
– Больше века.
– Быть может, в будущем нам стоит встречаться чаще?
– Если нам повезет насладиться будущим, – резко вмешался Сусаноо. – Солнцестояние через пять дней, и Изанами намеревается открыть Мост.
Сарутахико кивнул.
– Раз уж вам с Инари не удалось завладеть Амэ-но-Нубоко, я уверен, что Изанами собрала все необходимое. Я вижу лишь одну меру: убить ее раньше.
– Она будет в надежном укрытии и под хорошей защитой, – возразил Сусаноо. – Если выступим против нее, то наверняка придется уничтожить и Изанаги – причем в первую очередь. А как показала наша недавняя встреча, расклад отнюдь не в нашу пользу.
– Эми его ранила, – сообщил Юмэй. – Ударом в грудь. Не смертельно, однако он будет ослаблен.
– И тем не менее он останется крайне опасным врагом. Даже в одиночку он сумеет задержать нас и дать Изанами время на побег. Если, разумеется, мы ее отыщем.
– Мы и так знаем, где ее искать, – заметил Широ и, когда к нему обратились удивленные взгляды, продолжил, – в день солнцестояния.
Глаза Сусаноо потемнели от ярости.
– Ждать солнцестояния – безрассудство, которого нам надлежит избегать любой ценой.
– Напротив. – Широ уперся локтем в стол. – Думаю, как раз такое безрассудство нам и нужно.
Сусаноо зарычал.
– Да что за дурацкие…
Его гневную реплику прервал жест Сарутахико:
– Что ты предлагаешь, Инари?
Тот медленно, лениво растянул губы в усмешке, и Эми увидела в нем куда больше Инари, чем Широ.
– Ну, положим, убьем мы Изанами до солнцестояния. Даже заполучим Нубоко. Мы ведь этого хотим, так? – Кицунэ склонил голову к плечу. – И кто же из вас готов добровольно зорко стеречь копье всю свою вечную жизнь?
Узумэ нахмурилась.
– «Добровольно» – не лучшее слово, Инари, ведь долг обяжет нас оберегать Амэ-но-Нубоко от Изанами.
– Вечно? – Он вскинул брови. – А есть хоть что-нибудь в летописях любого мира, что успешно хранят целую вечность? Ничего не выйдет. В конце концов Изанами его получит. Или, быть может, оставит копье и примется рассылать своих вассалов по всем дорогам Моста, пока рано или поздно не найдет верную. У нее для этого есть сотни, тысячилет.
Эми стало настолько неуютно, что она поерзала. Сарутахико и Узумэ переглянулись.
– Сколь бы досадно это ни было, – произнес Сарутахико, – иного пути у нас нет. Пока Изанами намеревается низойти в этот мир, мы должны ей помешать.
– А знаете, что я нахожу любопытным? – Широ возвел взгляд к потолку, словно очарованный некой мыслью. – Когда Аматэрасу впервые отдала своей камигакари приказ, она могла бы отправить Эми искать и прятать копье. Или даже убить Изанами. Уверен, Эми нашла бы способ. – Он поднял запястье и тряхнул им, словно вокруг руки по-прежнему сверкали бусины онэнджу. – Она также могла открыть Эми, кто я, и приказать меня освободить, чтобы любое из этих заданий выполнил я. Однако не сделала этого. Она приказала Эми найти и освободить четверых куницуками. Всех нас. Почему, интересно?
– Потому что против Изанами и Изанаги иначе не выстоять! – рявкнул Сусаноо.
Широ пожал плечами.
– Убить Изанами – не выход. Как и оберегать Нубоко. Это все – тактика сдерживания. А ею войну не выиграть. И, собственно, как победить в войне с бессмертным, несокрушимым врагом?
– Никак. Пока противник не оставит свою затею.
– Мы никогда не поверим, если Изанами вдруг возьмет и передумает. Война никогда не окончится. – Во взгляде Широ блеснула сталь. – В конечном счете Изанами победит. Неизбежно. Мы можем помешать ей во время этого солнцестояния и еще тысячи солнцестояний после него, но мы утомимся, и она нас перехитрит, а потом пройдет по Мосту.
– Хочешь сказать, что мы должны смириться пред неминуемым, Инари? – тихо спросила Узумэ.
– Нет. – К стали в его глазах примешался огонь. – Я хочу сказать, что мы должны покончить с этим навсегда.
В комнате воцарилась тишина.
– Расскажи нам как, – приказал Сарутахико.
– Изанами нельзя уничтожить навсегда. Но есть лишь один путь из Такамахары на землю, и его… – в улыбке Широ смешались хищность и мрачное веселье, – и его-то как раз уничтожить можно.
– Разрушить Небесный мост? – охнула Узумэ.
– Безумец! – рявкнул Сусаноо. – Мост существует столько же, сколько все миры. Если его вообще возможно разрушить, то последствия будут…
– Говоришь так, будто разбираешься, – перебил его Широ. – Мост все-таки можно уничтожить… вернее, закрыть его от Изанами и прочих желающих попутешествовать. И так вышло, что те, кто способен сие совершить, собрались прямо сейчас здесь, в этой комнате. Как же кстати!
В ответ на ухмылку Широ Сусаноо оскалился.
– Мост, – продолжил кицунэ серьезнее, – это сплетение путей между мирами. Перекресток, где соединены восемь дорог, связан с этой землей великим столпом, и если его разрушить, к дорогам будет не попасть. И мы, куницуками земли, обладаем силой, способной уничтожить опору Моста в этом мире.
Сусаноо и Узумэ вопросительно посмотрели на Сарутахико.
– Твои познания о Мосте удивительны, Инари, – произнес куницуками гор. – Где ты раздобыл эти сведения?
– Поболтал с Аматэрасу.
Эми сжала кулаки. Она-то думала, что Широ уйдет от ответа, а не выдаст его вот так, без зазрения совести.
– Аматэрасу? – переспросил Сусаноо. – Как?
– В те времена, когда мы с ней ладили получше, она научила меня, как достучаться к ней в Такамахару через шинтай.
Сусаноо скрестил руки на груди, пристально глядя на Широ.
– Скажи-ка, сколько воспоминаний к тебе вернулось?
– Аматэрасу десятилетиями собирала сведения о Мосте, – продолжил кицунэ, пропуская вопрос куницуками бури мимо ушей. – Она хотела, чтобы мы разрушили мост, еще с тех пор, как впервые разгадала намерения Изанами… правда, полагала, что времени у нас будет значительно больше. Когда убить Эми не удалось, Изанами ускорилась.
– А Аматэрасу уверена, что Мост возможно разрушить без последствий? – спросила Узумэ.
– Вполне. Никто, разумеется, не знает наверняка, но она уверена.
Узумэ, Сусаноо и Сарутахико обменялись взглядами. Юмэй же, казалось, следил за Широ с настороженностью.
– Мы все еще можем попытаться убить Изанами, – произнес Сусаноо, – а потом открыть и уничтожить Мост.
– Открыть его мы не сможем. – Широ откинулся назад, упираясь рукой в пол. – Для этого нужна кровь трех амацуками.
– Трех? Почему трех?
– Без понятия.
– Мост – дело рук трех древних богов сотворения, – объяснил Сарутахико. – Потому и кровь трех небесных божеств. Мост возведен лишь для амацуками.
– Итак, – подытожил Широ, – нам нужно, чтобы Изанами открыла Мост. А потом, пока она не поднялась по нему в Такамахару, мы уничтожим столп.
– Эм-м… – подала голос Эми, сомневаясь, стоит ли вмешиваться. – Мне казалось, она хочет низойти, а не подняться.
– Ну да, – согласился кицунэ. – Однако ее дух на земле. Ей нужно сперва воссоединить дух с телом, а уже после – вернуться обратно по Мосту. Сколько это займет – минуты или часы, – неизвестно.
Сусаноо ударил рукой по столу. Эми подскочила от неожиданности, но остальные ёкаи даже не вздрогнули.
– Ты себя-то слышишь?! – прорычало божество бури. – Мы только что обсудили, что добраться до Изанами за пять дней и убить ее – задача вряд ли выполнимая, и тут ты предлагаешь нечто еще более невозможное? Устроить засаду на Изанами в момент, когда она откроет Мост, задержать или убить ее, Изанаги, Цукиёми и вдобавок всех вассалов, которых они прихватят с собой, и одновременно разрушить столп Моста?
– Как-то так. Правда, нам понадобится помощь. – Широ глянул на Юмэя. – Как думаешь, сколько дайтэнгу ты сумеешь собрать за эти пять дней?
– И близко недостаточно! – ощерился Сусаноо.
– Есть предложения получше?
– Твой безумный план слишком рискован. Позволить Изанами открыть Мост – немыслимо! Что, если мы нападем не вовремя, что, если они отразят атаку или перехитрят нас, или Изанаги нападет первым и кто-то из нас падет прежде, чем мы уничтожим Мост? Слишком много переменных и слишком многое может с легкостью пойти не так.
– Есть предложения получше? – спокойно повторил Широ.
– Убить Изанами сейчас. Не дать ей открыть Мост.
– И что тогда? Задержим ее на несколько лет или даже веков, не более. А если мы хотим остановить ее навсегда, нам все-таки придется попробовать этот «безумный» план.
– По крайней мере, мы будем готовы.
– Или не будем. Может, в следующий раз Изанами убьет нас перед солнцестоянием. Расклад не станет лучше. Только хуже.
Сусаноо впился в Широ взглядом:
– Будь у нас больше времени, мы бы…
Глаза ёкая вспыхнули алым. По комнате волной полупрозрачного пламени прокатился жар.
– Накануне гибели этого мира осторожность станет нам смертным приговором, – в его опасном, вкрадчивом мурлыканье сплелись огонь и лед. – Пусть это и путь величайшего риска, лишь он приведет нас к победе.
– Ах, – вздохнула Узумэ. – С возвращением, Инари.
Он перевел взгляд на нее.
– Я все еще не стал собой, Узумэ.
– Почти стал, мой дражайший лис. Мы соскучились.
– Говори за себя! – прорычал Сусаноо.
Эми съежилась. Сила, манера держаться, угроза, которую источал Инари… Этот ёкай был ей незнаком. А вот Узумэ, напротив, была рада его видеть. И это пугало Эми еще сильнее.
А потом Инари повернулся, и она застыла на месте, неспособная дышать, пронзенная одним лишь его взглядом в самое сердце и душу.
– А ты, малышка-мико? – спросил он. – Как-то ты непривычно притихла.
Малышка-мико. Он называл ее «малышка-мико». Эми даже и не думала услышать это ласковое обращение от Инари. Она уставилась на него – и вдруг увидела Широ. В тени улыбки на губах, в повороте лисьих ушей, в наклоне головы. Граница между его сущностями размывалась.
Нет. Граница уже стерлась. Осознание взбудоражило Эми еще сильнее, пальцы закололо от желания протянуть руку, коснуться, узнать его заново.
Она расправила плечи, сосредоточившись вновь.
– Я не уверена. Думаю, ты прав, Изанами остановит только уничтожение Моста. Но… – она сглотнула. – Мысль о том, что мы сперва позволим ей открыть Мост, меня…
Эми умолкла, не желая произносить слово «ужасает» в присутствии стольких могущественных воинов. Сарутахико сложил ладони на столе, привлекая внимание Инари. Все остальные тоже обратили взгляды на главу куницуками.
– Я согласен с рассуждениями Инари, – медленно проговорил тот низким, глубоким голосом. – Истинной победы можно достичь, лишь уничтожив Мост. Однако я согласен и с мнением Сусаноо – подобные риски недопустимы.
Сарутахико повернулся к Инари.
– На приготовления остаются считаные дни, наши силы крайне малы, и мы не знаем, как Изанами намерена обороняться, а потому подпускать ее к Мосту – немыслимо. Избавившись от прямой угрозы, мы затем отыщем способ разобраться с ней навсегда.
Инари прижал уши к голове.
– Нам уже удалось смешать планы Изанами, нельзя упускать подобный шанс. Она не повторит ошибок.
– Даже если мы обречены на вечную борьбу, в которой нам не одержать победы, наша главнейшая задача – защитить этот мир, – решительно подытожил Сарутахико, а затем оглядел всех собравшихся куницуками и ёкаев. – Дабы одолеть Изанами и Изанаги, наша стратегия должна быть безукоризненна.
Сарутахико и остальные продолжили обсуждать различные тактики. Инари сидел молча, напряженно; расслабленная уверенность сменилась ледяным недовольством, которое придавало его чертам безжалостную строгость. Не говоря ни слова собратьям-куницуками, он повернулся к Эми.
За мгновение до того она радовалась, что Сарутахико выбрал более безопасный – и все равно жуткий – путь. Но когда их с Инари взгляды встретились, ее пронзил внезапный страх – страх, что они совершают ужасную ошибку.
Глава 21
В последние дни тишина стала для Эми редким, ценным благом. Она сидела на коленях в углу просторнейших покоев Аматэрасу, у своего маленького алтаря. Установленное перед крошечной копией храма зеркало размером с ее ладонь сверкало в лучах утреннего солнца, сочившихся сквозь окно.
Прилежно сложив ладони на коленях, Эми отпустила мысли на волю. Она завершила двухчасовую медитацию и теперь ждала, когда мико заберет ее на что бы там ни было дальше в ее расписании. На рассвете Эми провела церемонию благословения бури, и следующим утром ей предстояла последняя – церемония благословения огня. После этого по землям храма пройдет процессия, нечто вроде открытых проводин. А затем Эми войдет в храм Аматэрасу и проведет остаток дня в одиночестве и медитации.
И начнется ее последняя ночь.
Обычно к закату в храм стягивались остальные амацуками. Они сопроводили бы камигакари на место церемонии, и в самый темный час Аматэрасу низошла бы в свое новое тело.
Однако этому солнцестоянию было суждено стать иным. Вместо трех амацуками Эми сопроводят четверо куницуками со своими вассалами. И отправятся они на священную землю, где Изанами намеревалась открыть Мост. Когда низойдет Аматэрасу, Эми не представляла. Но в какой-то миг ее жизнь оборвется.
На протяжении последних четырех дней ёкаи разыскивали убежище Изанами – но не обнаружили ни ее, ни Изанаги, ни Цукиёми. Куницуками сменили тактику и теперь намеревались устроить засаду в момент, когда враги приблизятся к священной земле Моста. Оставалось лишь тридцать шесть часов, и куницуками со своими вассалами были заняты лихорадочными приготовлениями – созывали воинов, заклинали талисманы, точили оружие.
Эми не знала, сколько ёкаев куницуками удалось собрать за столь короткий срок. Она все время была занята, поэтому новостями с ней делились Катсуо и Нанако. С Широ они тоже почти не виделись.
Она старалась из-за этого не переживать. Похоронить боль поглубже. Дел было предостаточно, они отвлекали от подобных мыслей; Эми еще никогда не была так предана долгу камигакари. К солнцестоянию она должна войти в полную гармонию с ки и духом Аматэрасу. Слишком многое как никогда зависело от нисхождения амацуками.
Несмотря на обещание, которое Аматэрасу дала Широ, Эми не думала, что ей доведется узреть конец битвы с Изанами. Однако это не имело значения. Эми была сосредоточена лишь на своей роли. Не доверяя силам, умениям в бою, власти над ветром. Чем она могла помочь одолеть Изанами? Зато она уже десять лет была камигакари и знала свою роль идеально.
Эми не позволяла себе думать, что меньше чем через два дня ее жизнь оборвется. Любой воин, вступающий в бой, ждал гибели. И она ничем не отличалась от него.
Открыв глаза, Эми встала и потянулась. При виде комнаты, прекрасной, но такой пустой, сердце кольнула игла одиночества. Во время приготовления ее ближайшими спутниками стали Нанако и Катсуо, и пусть им не удавалось видеться с ней часто, их дружба спасала ее в самые темные мгновения.
Размышления прервал громкий стук.
– Войдите! – поспешно отозвалась Эми.
Дверь сдвинулась, и в комнату ворвалась Нанако с большой тканевой сумкой и охапкой одежды.
– Эми! – воскликнула она. – Ты закончила медитировать? Отлично! Я принесла тебе сменную одежду.
– Для чего? – спросила Эми, не понимая, о какой церемонии позабыла – и почему ей помогает Нанако, а не мико Тамаки, которая всю неделю следила за ее расписанием.
– Скорее. На разговоры нет времени.
Пока Эми покорно раздевалась до нижнего белья, Нанако выбрала из охапки свернутую голубую вещь и встряхнула, демонстрируя ее Эми.
– Это же… – нахмурилась та. – Это сарафан.
– Очаровательный, правда? – Нанако протянула его Эми. – А теперь одевайся.
– Но зачем…
– Тебе нужно ненадолго покинуть земли храма, – нетерпеливо объяснила Нанако. – Мы не хотим, чтобы тебя узнали.
Эми нахмурилась сильнее.
– Покинуть земли? Но…
– Ты уже опаздываешь. Остальное расскажу позже. – В глазах Нанако блестело упрямство. – Давай одевайся.
Беспокоясь о том, зачем ей вдруг понадобилось покинуть храм, Эми надела сарафан через голову. Легкий хлопок приятно обтянул тело, и она невольно улыбнулась. Завязав шнурки за шеей, Эми взмахнула воздушной юбкой. Сарафан был небесно-голубой сверху и постепенно темнел до кобальтовой синевы к подолу на середине щиколотки. Эми еле сдержала желание покружиться.
– Очаровательно, – повторила Нанако, передавая ей тонкую белую кофту с пуговицами спереди. Пока Эми надевала ее, мико извлекла подходящую ленту и стянула волосы девушки у шеи.
– Нанако, зачем мне…
– И последнее, – перебила ее мико, вытаскивая что-то из мешка, а потом водрузила Эми на голову широкополую шляпку. Окинула ее взглядом, просияла, а потом спешно посерьезнела. – Тебя точно не узнают.
– Но куда…
– Пойдем. – Нанако закинула сумку на плечо и потащила Эми к двери. – Нет времени все обсуждать!
– Мы еще ничего не обсуждали, – пробормотала Эми, следуя за мико по коридору.
Сарафан приятно шуршал вокруг ног. Эми бросила взгляд на свои босые ступни и поморщилась; носки-таби смотрелись бы с таким сарафаном глупо, но без них она ощущала себя странно обнаженной. Эми еще никогда так не одевалась.
Когда они добрались до выхода, Нанако вытащила из сумки пару современных шлепанцев:
– Держи.
Эми сморщила нос и, оставив привычные сандалии, натянула странно мягкую обувь.
Когда Нанако распахнула дверь, у подножья залитых солнцем ступенек показался Катсуо. Он поднял взгляд и улыбнулся, а потом окинул взглядом новый наряд Эми и покраснел.
– Чудесно выглядишь, Эми, – произнес сохэй, когда они с Нанако приблизились.
– Я выгляжу смехотворно. Сейчас декабрь, а не июль.
– Идеальная маскировка, – заявила Нанако. – Никто ее не узнает.
Катсуо снова улыбнулся, и мико вручила ему сумку, а девушке сказала:
– Повеселись, Эми. Увидимся за ужином.
– Повеселиться? – ничего не понимая, переспросила Эми.
– Пойдем, – махнул ей Катсуо, а Нанако взбежала обратно по ступенькам и скрылась в зале. – Ты уже опаздываешь.
– Куда?! – вышла из себя Эми.
– Увидишь.
И Катсуо без лишних слов зашагал в сторону. Эми бросилась за ним, обувь зашлепала о пятки. Мико и сохэи бросали на них с Катсуо любопытные взгляды, но никак не комментировали. Он вывел ее за врата на тропу к залу поклонений. Досада Эми перерастала в гнев. Почему Катсуо в обычной одежде, а ее нарядили, словно куклу? Да, сарафан и шляпка симпатичные, но не зимой же их носить! Ее ноги ужасно мерзли, а руки даже в тонком свитере немели на резком ветру.
Катсуо свернул с главной дорожки, прошел мимо конюшен и пустой тренировочной площадки. Когда он направился к деревьям на севере, гнев Эми вдруг откатился обратно к тревоге.
– Катсуо…
– Доверься мне, Эми.
Она поспешила за ним, держась середины тропы, где снег был вытоптан. Деревья отбрасывали на землю глубокие тени.
В дюжине шагов, прислонившись к толстому стволу, в полумраке стоял Широ. Сердце Эми странно затрепетало.
– Наконец-то, – произнес ёкай, когда они подошли. – Я уж думал, вы не придете.
– Радуйся, что у нас получилось, – парировал Катсуо веселым, несмотря на сами слова, тоном и вручил Широ сумку Нанако. – Семь часов. Не позже.
– Ты что, мне не доверяешь?
Катсуо легонько подтолкнул Эми к Широ. Она смотрела то на одного, то на другого. В голове вертелось слишком много вопросов, и Эми не знала, какой задать первым.
– Повеселись, Эми, – повторил Катсуо слова Нанако и глянул на Широ. – Береги ее, ёкай.
В ответ на предупреждение сохэя Широ лишь ухмыльнулся. Махнув на прощание, Катсуо побежал по тропе обратно и пропал в ярком свете солнца за деревьями.
– Широ, – сухо обратилась к ёкаю Эми, скрестив руки на груди. – Что происходит?
Он скользнул взглядом по ее телу, лениво отмечая каждую деталь, и девушка вспыхнула. Она вдруг предельно ясно осознала, как тонко ее одеяние, в отличие от обычной формы мико, и как плотно ее облегает сарафан.
– Пойдем, – поманил за собой кицунэ. – У нас маловато времени.
– Маловато времени на что?!
Не ответив, Широ зашагал по тропинке. Спустя сотню ярдов едва заметное, но вездесущее тепло священной земли угасло. Вскоре почти исчезла и тропа, так что Эми пришлось осторожно ступать по снегу. Пальцы ее ног окончательно замерзли.
Услышав гул голосов, Эми удивленно вскинула голову.
За деревьями стояла длинная палатка, достаточно высокая, чтобы подняться внутри в полный рост. А на поляне вокруг нее толпились ёкаи – как минимум в три раза больше, чем изначально привели в Шион куницуками.
Широ повел ее к ним. Эми изо всех сил старалась не глазеть по сторонам. Они прошли мимо пары почти одинаковых мужчин в самурайских доспехах – похожих на людей телом, но с остроклювой головой орла и большими крыльями, сложенными за спиной. Мимо женщины, что стояла в одиночестве, облаченная в совершенно неуместное кимоно из двенадцати слоев – наряд королев и императриц, – с простой белой маской на лице. Мимо драконьего хвоста – темно-красного, в отличие от синей чешуи Сусаноо, и немного меньшего, – который лениво подергивался меж деревьями, в то время как сам зверь скрывался в тенях.
Взяв себя в руки, Эми заметила четверку тихо беседующих ёкаев. Из серебристых волос высокого мужчины, что стоял к ней спиной, торчали знакомые тигриные уши.
– Бьякко? – охнула Эми.
Услышав свое имя, он обернулся. На его щеках темнели полоски. Как только он заметил Эми, его золотистые глаза потускнели. Бьякко шагнул навстречу, его спутники двинулись следом. Остановившись перед Эми, он низко поклонился. Волосы, стянутые в хвост, упали с его плеча.
– Рад видеть тебя в добром здравии, Эми, – тихо проговорил Бьякко. – Я перед тобой в великом долгу.
– Первым делом идет твой долг передо мной и Сусаноо, – холодно, безжалостно произнес Широ прежде, чем Эми успела открыть рот. – Будешь страдать о том, что предал Аматэрасу и ее камигакари, если переживешь солнцестояние.
Бьякко выпрямился, смиренно не поднимая глаз.
Эми неуверенно перевела взгляд с него на Широ и пробормотала:
– Он спасал своего сына.
Одна из его спутников, потрясающей красоты женщина с волосами цвета спелого красного яблока, ниспадающими до талии, пригладила кимоно.
– Нельзя перейти дорогу куницуками и не заплатить за это, и он это знает.
– Я принимаю последствия своих поступков, – тихо отозвался Бьякко.
– Остальные шиджины – желанные союзники, – обратился к женщине Широ. – Предвкушаю битву бок о бок с тобой и Гэнбу.
Заметив во взгляде Эми вопрос, Бьякко повернулся к спутникам. Кроме красноволосой женщины, рядом с ним безмолвно и неподвижно стоял темноволосый мужчина, который не мигая следил за Эми разноцветными глазами – один был угольно-черным, а другой – серым, почти таким же светлым, как серебристые глаза Юмэя. И еще одна женщина: изящная, с удивительными лазурными волосами длиной до линии челюсти и озорным личиком.
– Стихия Гэнбу – холод, – пояснил Бьякко, указывая на мужчину, и кивнул на красноволосую: – Сузаку управляет огнем, как Инари. Они помогут ему сразить Изанаги.
– Изанаги, – повторила Эми, и ее встревожила мысль о том, что Широ опять столкнется с невероятной мощью солнца.
Сузаку чинно сложила руки на груди.
– Будет крайне любопытно. Верно, Гэнбу?
Темноволосый ёкай промолчал, не сводя глаз с Эми.
Широ шагнул вперед и потащил ее в сторону.
– Утро на исходе, малышка-мико. Пойдем уже.
Закинув сумку Нанако на плечо, он направился к палатке. Неподалеку лежал крупный кот в темную полоску, на кончиках двух его хвостов мерцали синие огни. Внутри палатки, у самого входа, спиной к проему стояли несколько ёкаев. Широ остановился, ожидая, пока они расступятся.
– Эй. – Он резко толкнул ёкая перед собой в плечо. – С дороги, пернатая башка.
Тот зарычал и развернулся. Два меча на его левом бедре лязгнули друг о друга. У Эми перехватило дыхание: она заметила, как за острыми ушами ёкаев с их темными волосами смешиваются черные перья.
Широ протиснулся к столу в центре, вокруг которого собралось еще больше воинов.
– Твои дайтэнгу совсем распустились, Юмэй, – пожаловался он.
Тэнгу, окруженный дайтэнгу и вассалами Сарутахико, оторвал взгляд от карты. Затем он встал из-за стола и что-то ответил Широ, но так тихо, что Эми не расслышала.
Ёкай, которого Широ толкнул, упер руку в бок.
– Так это и есть камигакари?
Вопрос отвлек Эми от разглядывания ёкаев, и она заставила себя расправить плечи. Дайтэнгу скользнул по ней гранатово-красным взглядом, совсем не так, как Широ, – а, скорее, как волк, что примеривается к раненой овечке.
– Недурна. – Он оскалил острые клыки. – Весьма недурна. Не заплатил бы за нее, как за таю, но…
Юмэй возник за ёкаем так внезапно, словно телепортировался. А потом схватил за волосы и вышвырнул из палатки с такой силой, что тот проехал по снегу на коленях, прежде чем Эми даже успела сообразить, что дайтэнгу сравнил ее с куртизанкой.
Юмэй пинком опрокинул дайтэнгу лицом в снег и наступил на шею сзади.
– До моего возвращения, Зэнки, ты не двинешься с этого места, – проговорил он, с силой надавив. – И даже не дыши.
В его бесцветном голосе не было гнева. Впрочем, он редко проявлял эмоции даже в моменты ярости. Юмэй оглянулся на палатку, где, не шевелясь, дожидались его остальные дайтэнгу. Он промолчал, но его поняли и без слов.
Читать бесплатно другие книги:
