Трилогия алой зимы Мари Аннетт

Подняв лишенного чувств ёкая, Широ поспешил с ним обратно на поляну.

Проход, который Юмэй открыл в Цучи, померк. Рядом с поваленным дубом, обхватив живот руками, лежала на боку Сабуро. Копье, которое ее пронзило, исчезло. Когда из-за почерневших деревьев показались Широ и Эми, она медленно повернула к ним голову.

Широ прислонил Юмэя к стволу, Эми опустилась рядом, разглядывая ожоги и колотые раны. Тэнгу стойко сражался и немало пострадал, прежде чем лишиться сознания.

– Юмэй, – прохрипела Сабуро.

– Жди здесь, – сказал Широ Эми. – Мне нужно забрать Сусаноо.

– Он?.. – прошептала та, не сводя глаз с Тэнгу.

– Не так плох. – И Широ без лишних слов скрылся за дымящимися деревьями.

– Юмэй… – простонала Сабуро и с трудом приподнялась на локте. – Мне не стоило приходить. Не стоило приводить Изанаги сюда.

Эми промолчала. Она была согласна.

Тяжело дыша, Сабуро лихорадочно пыталась сесть.

– Помоги.

– Что?

– Помоги… мне нужно… быть рядом с ним.

Эми колебалась. Вряд ли Сабуро заслужила быть рядом с Юмэем, но ее отчаяние было столь очевидным и искренним, что Эми не сумела отказать. Она зашла Сабуро за спину и подняла ее под руки, а потом подтащила ее ближе к Юмэю. Ноги женщины странно безвольно волочились по земле.

Прислонив ее к дубу, Эми присела рядом.

– Сабуро, твои ноги…

– Знаю, – отозвалась та, не сводя глаз с покрытого сажей лица Юмэя. – Изанаги перебил мне позвоночник.

Эми сглотнула.

– А это… это исцелится?

Сабуро легонько провела пальцами по щеке Тэнгу.

– Он ни за что бы не позволил мне так его коснуться, – прошептала она. – Порой мне казалось, что он этого желал. Порой я была уверена, что он желает этой близости, желает большего, нежели связь между господином и вассалом. Но он не желал. Не со мной. – Дайтэнгу обвела скулу Юмэя кончиками пальцев, и в ее глазах отразилась боль. – Его ки угасает.

У Эми оборвалось сердце.

– Он умрет?

– Изанаги владеет оружием не из стали, но из чистой силы ками. Каждый удар разрушает и наши тела, и ки.

– А его карасу? – спросила Эми, потянувшись к Юмэю. – Они ведь могут его исцелить?

– Их здесь нет. – Сабуро печально улыбнулась. – Мой храбрый, не знающий страха господин. Ты не позволил бы ни одному из своих воинов, даже опальному, пасть на твоих глазах.

Эми придвинулась к Юмэю, изнывая от безнадежного горя. Он умирал. Как его спасти? Как продлить ему жизнь? Вновь погибнув от нанесенных страшным оружием Изанаги ран, он может уже не вернуться.

Каждое движение давалось Сабуро с трудом, но она кое-как оттянула ворот косодэ Юмэя, обнажая его грудь.

– Что ты делаешь? – осведомилась Эми.

Не поднимая на нее взгляд, Сабуро надавила ладонью на свою рану в животе. Потом коснулась окровавленными пальцами кожи Тэнгу чуть ниже ключиц и, сосредоточенно хмурясь, вывела на его груди сложный символ.

Эми его узнала. Однажды Юмэй нарисовал точно такой же на груди у Широ ее кровью. Поэтому она промолчала, глядя, как Сабуро обмакнула пальцы в кровь Юмэя и повторила тот же символ у себя на ладони – хотя у дайтэнгу вряд ли было так уж много ки, чтобы жертвовать ее отдалившемуся господину.

Наконец Сабуро вытянула над ним ладонь, и ее рука дрогнула от слабости.

– Ты позаботишься о нем? – почти беззвучно спросила она. – Вернешь к его карасу и защитишь, пока не вернется его сила?

– Позабочусь, – прошептала Эми. – Клянусь.

– Ты… ты скажешь ему, что мне жаль?

– Скажу.

Сабуро опустила ладонь на алый символ. Воздух напитался магией, под пальцами дайтэнгу вспыхнул свет, и ее тело выгнулось от мучительной боли. Секунды тянулись вечностью.

А затем свет померк, и Сабуро прислонилась к дереву, едва хватая воздух ртом. Ее веки трепетали, но ей не хватало сил их открыть.

Грудь Юмэя поднялась медленным, глубоким вздохом. Он больше не шевелился, однако его лицо перестало быть мертвенно-бледным. Губ Сабуро коснулась слабая улыбка.

А затем она тихо выдохнула. И больше не вдохнула.

По щекам Эми покатились слезы. Она обхватила обожженную ладонь Юмэя своими.

– Спасибо тебе, Сабуро.

Она уложила дайтэнгу рядом с поваленным дубом, выпрямила ей ноги. Ее тело, лишенное ки, начало быстро угасать, терять очертания – так умирали ёкаи. Эми подобрала копье Юмэя, прислонила его рядом с ним и привалилась к стволу сама. Садиться она не рисковала – сомневалась, что сможет потом встать.

Когда вернулся Широ, который нес на плече Сусаноо, тело Сабуро уже стало полупрозрачным. Через минуту оно должно было и вовсе исчезнуть, возвратиться в царство духов.

Широ присоединился к Эми и опустил Сусаноо на землю. Одежда куницуками бури обгорела и изорвалась, его тело от бедра до противоположного плеча пересекала глубокая рана. Широ прислонил Сусаноо к дереву, и тот, закряхтев от боли, приоткрыл глаза.

– Инари, – прохрипел он. – Что произошло?

Присев перед собратом-куницуками на корточки, Широ мельком глянул на Эми и покачал головой.

– Изанаги сбежал с Нубоко.

Сусаноо откинул голову назад.

– Да будь он проклят. – В словах его не было запала, не было силы. Он посмотрел на кровавый знак на груди Юмэя. – Кто дал ему ки?

– Его дайтэнгу, – ответил Широ, кивнув на призрачное тело Сабуро.

– Хорошо, – пробормотал Сусаноо. – В подобном состоянии твоя ки или ки Эми его бы убили.

Эми опустилась рядом с ним на колени.

– Ты будешь в порядке, Сусаноо?

Он согласно заворчал. Эми прижала ладони к бедрам, впиваясь в них пальцами. Так близко. Они были так близко к победе над Изанаги, к копью, но Широ все испортил. Он предал все, за что они сражались и страдали, лишь для того, чтобы продлить жизнь Эми на еще несколько бессмысленных дней.

К глазам подступили жгучие слезы, и Эми зажмурилась, жалея, что промахнулась, что не воткнула наконечник прямиком в сердце Изанаги. Если бы она не ранила амацуками, а убила, ей не пришлось бы рассчитывать на Широ.

Он сделал свой выбор и имел на это полное право, но Эми боялась, что цена окажется слишком высока.

Эми смотрела в стену пустыми глазами, почти не замечая жгучую боль в руке.

Она сидела на стуле в просторной ванной, в одном полотенце и растущем количестве бинтов. Нанако тщательно промывала и перевязывала царапины, которые оставили каппа из ручья.

Юмэй по-прежнему не приходил в себя, а Сусаноо слишком ослабел, чтобы принять облик дракона, поэтому из долины им пришлось выбираться пешком. Ближайшим к разрушенному дому Юмэя убежищем был храм Шираюри, но путь к нему стал для их изможденной, израненной компании настоящей пыткой. Широ нес Юмэя, Сусаноо хромал сам, а Эми плелась последней, едва переставляя ноги.

Фуджимото и Нанако восприняли их потрепанное возвращение с удивительным спокойствием. Они уже были снаружи – следили за угасающими столбами дыма вдали.

– Как только тебя подлатаем, – произнесла Нанако, нарушая тяжелую тишину, – займусь едой. Уверена, вы все голодны.

Эми кивнула, и Нанако принялась промывать царапины на ее плече. Исцеляющая сила Аматэрасу не сработала. Эми пыталась, но ничего не вышло. Может, она просто слишком устала. Где-то в доме Широ и Фуджимото занимались ранами Сусаноо и Юмэя. Сам Широ вышел из битвы невредимым.

Нанако закрепила последнюю полоску бинта.

– Вот. Теперь сиди смирно, отдыхай, а я попробую справиться с твоими волосами. Они спутались еще хуже, чем в прошлый раз, когда ты явилась сюда всклокоченная, точно бродячая кошка.

Мико взяла расческу и присела на край ванны за спиной Эми. Несколько минут она работала молча, скрупулезно прочесывая прядь за прядью от концов к корням и закрепляя их заколкой.

– Хочешь об этом поговорить?

Эми невольно дернулась: тон Нанако прозвучал непривычно мягко. У нее задрожали губы. Она так устала. Все тело болело. Но хуже всего была мука, засевшая глубоко в сердце.

Она открыла рот, не зная, что именно собирается сказать… и вдруг слова полились сами собой вперемешку со слезами. Все чувства, которые она хранила внутри, вырвались наружу, словно сломавший дамбу поток; она рассказывала все, что держала в себе под замком с самого начала, все, что не могла ни с кем разделить, – от заигрываний Широ и растущей к нему привязанности до ее признания ему прошлой ночью и его реакции. И того, что он сделал в сражении с Изанаги.

– Он мог все закончить. – Плечи Эми тряслись, всхлипы мешали говорить. – Почему он меня спас? Он ведь ушел тогда. Я ему призналась, а он ушел! Зачем он развернулся и спас меня ценой гибели всего мира?

Эми попыталась взять себя в руки. Нанако сосредоточенно вычесывала особенно упрямый колтун.

– Не скажу, почему он так поступил, – произнесла она спустя несколько минут. – Может, он знает что-то неведомое нам. В мифах и легендах Инари описывают хитроумным, лукавым, бесшабашным… но глупым – никогда.

Эми хлюпнула носом и, вытащив из коробки на столе салфетку, промокнула глаза. Инари коварен и мудр, но Широ?

– В любом случае, – продолжила Нанако, – что сделано, то сделано. Может, он даже не решал. Порой это не выбор. Ты видишь, что твой любимый человек в опасности, и просто действуешь.

– Но он меня такой не считает, – прошептала Эми, и по ее щекам покатились новые слезы. Она прижала к лицу свежую салфетку. – Он обещал больше меня не касаться.

Нанако фыркнула и с силой потянула прядь волос.

– А вот тут нет ничего удивительного. Не знаю, как ёкаи, но ни один мужчина точно не захочет услышать от возлюбленной, что его прикосновение ее оскверняет.

Эми чуть не выронила салфетку из вдруг онемевших пальцев. Так вот что Широ услышал, когда она сказала, что ради него рискует своей чистотой? Что она думает, будто он ее оскверняет?

– Но… но он ведь и так с самого начала знал, что его… что наша… наша близость для меня опасна.

– Ну, судя по его реакции, ваши взгляды разошлись. И после твоих слов почему ему было не уйти? Зачем ему добиваться тебя, зная, что он вызывает у тебя такие смешанные чувства? Тем не менее замечу, что его отношение к тебе не изменилось. Он сегодня предельно ясно это показал.

Эми сжала виски пальцами. «Я не понимал, что ты чувствуешь». Почему ее чувства – ее терзания – так его удивили? Он знал, что близость для нее запретна, но она не останавливала его, когда… Эми закусила губу. Неужели она, сама того не желая, сбила его с толку?

Нанако собрала еще несколько прядей и прочесала концы.

– Моя бабушка была выдающейся каннуши. Как ты знаешь, женщины редко ими становятся, но бабушка была особенной. За несколько лет до ее смерти я была помолвлена и с трудом сохраняла равновесие между личной жизнью и обязанностями мико.

При упоминании помолвки Эми попыталась обернуться, но Нанако повернула ее голову обратно и продолжила работать расческой.

– За день до свадьбы я отправилась проведать бабушку. Я настолько сильно переживала, смогу ли любить своего жениха и быть ему хорошей женой и в то же время оставаться верной ками и хранить макото-но-кокоро, что довела себя до грани срыва. И я спросила бабушку: как мне быть? Она не ответила. Вместо этого она вывела меня наружу, где сохэи расставили мишени. Она взяла лук с единственной стрелой и отдала их мне. «Стреляй», – скомандовала бабушка. Но когда я взялась за тетиву, она подставила мне под локоть ладонь, не давая натянуть ее до конца. «Не могу», – сказала я ей. «Верно, – согласилась бабушка. – Лук – это твоя преданность». – «Жениху или долгу мико?» – спросила я. «А что воплощает стрела?» – спросила она вместо ответа. Я сказала, что не знаю. Бабушка окинула меня взглядом, а потом отпустила мой локоть. «Стрела, – сказала она, – это ни твой жених, ни твой долг мико. Это ты». Я натянула тетиву и спросила, что же тогда воплощает мишень. Бабушка снова внимательно посмотрела на меня и пошла прочь.

Нанако провела расческой по волосам Эми.

– На следующий день я вышла замуж, и мы провели вместе пятнадцать замечательных лет, пока мой супруг не умер.

– Соболезную, – пробормотала Эми. Она совсем не ожидала, что когда-то Нанако была счастлива замужем. – И вам пришлось оставить обязанности мико?

– Вовсе нет. – Нанако отложила расческу, перехватила волосы Эми белой лентой и пригладила длинный хвост. – Вот и все.

Эми поднялась и размяла затекшие мышцы, а потом повернулась к мико, сморщив в смятении лоб.

– Так что воплощала мишень?

– Стрела воплощала меня, – улыбнулась Нанако. – Как и мишень.

И мико без дальнейших объяснений покинула ванную, оставив Эми стоять в полотенце, растерянную еще сильнее, чем прежде.

Во сне она слышала голос Широ.

Эми ворочалась, запутываясь в одеялах, почти проснулась и вновь погрузилась в сон. Широ тихо говорил, но она не разбирала слов, их обрывки смешивались с воспоминаниями о том, что он говорил ей.

– Ты передо мной в долгу, Аматэрасу, – промурлыкал его голос, и Эми почти увидела, как Широ сидит перед ней, скрестив ноги, и на его лицо падают странные серебристые отблески.

– И о чем же ты просишь, Инари? – зазвучал ответ ее собственным голосом, хотя она молчала.

– Я не прошу. – В тон Широ закрались опасные нотки. – Я говорю о том, что ты сделаешь.

– Ты мне не указ, куницуками.

– Ты передо мной в долгу. И если откажешься отплатить, я взыщу должное куда менее приятным путем. Ты и твои вассалы никогда больше не смогут жить в этом мире спокойно.

Эми перекатила голову по подушке, содрогаясь от угрозы, что окутывала слова Широ. В груди неприятно пульсировал жар, но сонное оцепенение не отступало.

Во сне она зло зашипела.

– Я должна низойти в день солнцестояния. Чтобы остановить Изанами, нужна моя сила, я могу вливать ки в свою камигакари, но наступит миг, когда я не смогу сдержать свой дух, и мне придется завершить начатое.

– Я не говорю, что тебе нельзя низойти. Но ты будешь ждать до последнего, пока это действительно не станет неизбежно. И ни мгновением раньше.

– Пара минут или же пара часов ничего не изменит. Эми так или иначе умрет в день солнцестояния. Мне жаль, но такова ее судьба.

Глаза Широ блеснули в серебристом свете, мерцающем на его лице.

– Никогда не верил в судьбу.

– Почему ты так упрям? – В ее голосе прорезался гнев. – Останься Эми в живых, ты не успеешь и глазом моргнуть, как она состарится.

– Дело не во мне.

– А в чем же?

Широ стиснул зубы.

– Твоя сила не уничтожит ее мгновенно. Дай ей шанс довести все до конца. Она столько выстрадала ради будущего, в котором не будет жить. Позволь ей хотя бы увидеть победу.

– А если мы проиграем?

Широ скривил губы в надменной ухмылке.

– Я не намерен проигрывать.

Она издала недовольный звук.

– Ладно. Я дождусь последнего момента.

Он кивнул.

– Продержи Эми в живых как можно дольше.

– И ты передашь то, что я поведала, остальным куницуками?

– Да.

– Береги ясный разум и храни свое сердце, Инари. Не позволяй чувствам тебя ослабить.

– Я, пожалуй, займусь своими делами, а ты, будь добра, своими, Аматэрасу.

– Наступит ли день, когда рана, нанесенная нашей дружбе, исцелится? – вздохнула она.

– А это зависит от тебя, Аматэрасу. Сдержи свое обещание в день солнцестояния.

Широ поднялся с пола, и серебристый свет угас. Сон Эми заполнили тьма и тишина.

Эми распахнула глаза, резко проснувшись. В метке камигакари, под кожей, неприятно пульсировала горячая сила. Девушка сбросила одеяла и скатилась с футона, не понимая, что происходит. По-прежнему слыша отголоски слов Широ, она выхватила из шкафа хаори и накинула его поверх легкого кимоно для сна. Потом, распахнув дверь спальни, бросилась в коридор, сунула босые ноги в сандалии и вылетела из дома.

С неба сыпался снег. Горячая пульсация почти пропала, но Эми все равно побежала по знакомой дорожке, пересекла мост над прудом и попала в мощеный дворик, где на столбике перед крошечным залом поклонений висел единственный фонарь.

Эми взмыла вверх по ступенькам. Несколько недель назад, во время их первого столкновения с Изанами, зал оказался разрушен, и толком восстановить его еще не успели. Пока он представлял из себя стены из досок под плоской крышей. Схватившись за импровизированную дверь, Эми открыла ее и увидела кромешную тьму.

Сняв фонарь, она прошла внутрь. Большая часть пола здесь сохранилась, хотя тут и там виднелись редкие проломы. В дальней части единственной комнаты располагался маленький одинокий алтарь из гладкого дерева, которое разительно отличалось от грубых досок вокруг. На небольшом возвышении в его середине стояло круглое зеркало.

В комнате было пусто. Никого.

Тяжело дыша, Эми приблизилась к зеркалу – шинтаю, через который Аматэрасу направляла в этот мир силу. Оно тоже было новым. Старое разбила Изанами.

Эми осторожно коснуласьстекла. Ровная поверхность была прохладной, пустой.

Но тот серебристый свет на лице Широ и жар в метке…

Она отошла от зеркала и огляделась. Это всего лишь сон или Широ каким-то образом переговорил с Аматэрасу через шинтай, как это сделала Эми пару недель назад? Тогда амацуками с трудом поддерживала связь, магия тянулась сквозь миры, истощая богиню и ее вассалов, которые помогали ей в Такамахаре. Как же Широ это провернул?

Опустившись на колени, Эми провела пальцами по полу. А когда подняла их, то увидела темные следы сажи. Поднеся фонарь поближе, она разглядела на досках тусклые линии, смазанные, словно кто-то спешил их стереть.

Круг. Широ нарисовал круг и использовал чары, о которых Эми даже не догадывалась.

«Эми, он – божество. Ты этого, похоже, не видишь», – как наяву услышала она слова Катсуо и помотала головой, чтобы их отогнать. К Широ возвращались его воспоминания. Он свободен от проклятия онэнджу, и к нему возвращалась вечность умений и знаний. И чем больше он обретал себя прежнего, тем сильнее росла между ними пропасть – непреодолимая бездна возраста и силы.

Кто он теперь? Еще не совсем Инари – по крайней мере, не тот Инари, которого она видела в памяти Аматэрасу и Широ. Но уже и не тот Широ, которого она знала. Он менялся так быстро, что Эми за ним не успевала. Его переходы между прошлым и настоящим собой были уже не такими заметными, как раньше. Он плавно скользил от одного к другому и обратно. Грань между Широ и Инари продолжала стираться… а потом ее не станет вовсе.

Эми сжала губы, чтобы сдержать их дрожь. Вскоре он перестанет в ней нуждаться. Вскоре его сила и уверенность куницуками вернутся в полной мере.

И вскоре Эми покинет этот мир. Но, может, она все-таки доживет день солнцестояния до конца и увидит мир спасенным… или разрушенным.

Глава 20

– Прошу, госпожа, стойте смирно.

Эми попыталась удержать руки ровно, пока три пожилых мико, тихонько переговариваясь, затягивали и поправляли на ней многослойное кимоно.

– Кажется, этот ворот сюда не подходит, – произнесла одна, осмотрев их труды с головы до пят. – Может, лучше сливовый?

Остальные согласились, и Эми поникла. Мико принялись снимать с нее слой за слоем, чтобы поменять воротник. А внутри нее закипала досада, все сильнее и сильнее, но Эми ее подавила, продолжая хранить внешнюю безмятежность. Неважно, какого цвета на ней воротник. Неважно, в шелках она или в лохмотьях.

Все было неважно, ведь в день солнцестояния миру настанет конец.

Они проиграли, Изанаги заполучил копье. Ничто не мешало Изанами открыть Небесный мост. И за последние полтора дня Эми не сделала совершенно ничего, чтобы изменить грядущее.

Сусаноо покинул храм Шираюри первым и отправился к Сарутахико и Узумэ, чтобы сообщить им о неудаче с копьем. Без дракона Эми, Широ и Юмэю пришлось путешествовать по земле, поэтому в Шион их отвезла Нанако. Поездка вышла презабавная. Несмотря на все свои устрашающие таланты, Юмэй, как выяснилось, плохо ладил с машинами. Эми не знала, в чем именно было дело – может, в клаустрофобии, или его просто укачивало, – но Широ приходилось постоянно чем-нибудь угрожать Тэнгу, чтобы тот не вышел из машины. Прямо на ходу. И если бы не его полукоматозное состояние от ран, он и в самом деле попытался бы. Благо, Шион находился не так уж далеко.

Теперь Юмэю выделили переоборудованное хранилище рядом с землями храма, и он, в окружении своих карасу, быстро исцелялся. Широ оставался с ним, охраняя, пока Тэнгу уязвим.

Роли удивительным образом сменились. Когда Эми только познакомилась с Широ и Юмэем, Тэнгу был сильнейшим. Он множество раз спасал кицунэ, охранял его, когда тот был ранен. С последним витком онэнджу на руке Широ стал равен Юмэю, а теперь и вовсе взял на себя роль защитника.

И пока Сусаноо разыскивал остальных куницуками, а Широ был с Тэнгу, Эми попала в водоворот приготовлений к солнцестоянию. Ритуалы очищения, церемонии благословения и прочие дела поглощали все время. Ее искупали, привели в порядок от ресниц до кончиков ногтей, натерли щетками так, что покрытая лосьонами и присыпками кожа засветилась, подвергли массе глупых процедур по наведению красоты. Эми сомневалась, что, спустившись с небес, Аматэрасу оскорбится при виде неровных ногтей, но ее возражения никто не слушал.

Этим днем ей пришлось торчать в примерочной, где под нее подгоняли наряд для солнцестояния. Утром двенадцатого дня для процессии, что пройдет по землям храма, и последующей церемонии ей предстояло облачиться в великолепное фиолетовое кимоно.

Пожилые мико суетились вокруг, добавляя последние штрихи, а Эми с трудом сдерживала бушующие внутри чувства, злилась из-за своей слабости, бесполезности. Зачем она тут стоит? Изанами через несколько дней уничтожит мир. Почему никто ничего не делает?

Эми спрашивала у Широ, что дальше, и он ответил лишь, что надо дождаться Сусаноо. В том загадочном сне Аматэрасу упоминала, что Широ должен что-то передать остальным куницуками, однако он уходил от ее осторожных намеков так умело, что Эми в конечном итоге сдалась. Широ что-то от нее скрывал, и она не знала, что ей чувствовать по этому поводу.

– Что за гвалт? – спросила мико, недовольно цокнув языком. – Бегают по залу очищения как по детской площадке, надо же.

Эми прервала свой полный тревоги внутренний монолог и глянула на дверь, из-за которой доносились быстрые шаги и переполошенные голоса. А ведь обычно в зале было тихо, как в склепе.

Топот приблизился, дверь без стука распахнулась, и в комнату ввалился белый как мел сохэй.

– Госпожа, – выдохнул он. – В-вам нужно подойти.

– Что стряслось? – осведомилась Эми.

– Там, во дворе… гуджи Ишида в храме и… прошу, идемте! – Сохэй развернулся и выбежал обратно, махнув ей рукой.

Настороженность мигом переросла в самую настоящую тревогу, и Эми бросилась за юношей, проклиная тяжелое многослойное кимоно и распущенные волосы. У нее даже не было офуда. Что бы там ни напугало сохэя так сильно, Эми сомневалась, что сумеет справиться безоружной.

Он вел ее по коридорам почти бегом и постоянно нервно оглядывался, проверяя, идет ли она следом. Когда они добрались к выходу, там обнаружилась целая толпа. Каннуши, сохэи и мико сгрудились у закрытых дверей, словно хотели выглянуть наружу, но боялись коснуться тонкого барьера между ними и тем, что ждало снаружи.

– Кто они?..

– Не может же?..

– Почему они здесь?..

– Разойдитесь для камигакари! – провозгласил ведущий ее сохэй.

Люди подскочили так, словно их всех дружно ударили током, а потом удивительно быстро прижались к стенам. Громко стуча лакированными деревянными сандалиями в воцарившейся вдруг тишине, Эми прошествовала мимо сохэя к двойным дверям, и пара ближайших каннуши раздвинули створки.

На окутанный полумраком порог хлынул ослепительный солнечный свет. Когда зрение прояснилось, перед Эми предстал двор, и ее трепещущее сердце замерло. На мгновение она даже перестала дышать. А потом, расправив плечи, шагнула на ступени. Во рту пересохло.

Во дворе ровными колоннами стояли трое куницуками и семнадцать ёкаев.

Правую колонну возглавлял Сусаноо, облаченный в куда более изысканное сине-серое одеяние, нежели раньше. За его спиной выстроились шестеро незнакомцев: четверо мужчин и две женщины. Узумэ в роскошном зеленом кимоно с золотой вышивкой ожидала слева в сопровождении шестерки своих вассалов. А центр занимал Сарутахико. Самый высокий из присутствующих, широкоплечий и крепкий, глава куницуками источал власть одним своим видом. Его длинные темно-каштановые, почти черные волосы были забраны в высокий хвост. Величественное черное с бронзой одеяние заставило бы покраснеть от стыда любого императора. За спиной своего господина, на расстоянии – словно кого-то в их рядах не хватало, – замерли еще пятеро ёкаев.

Эми держалась спокойно, хотя чувствовала, как в воздухе потрескивает сила, как ее излучают сами ёкаи столь явно, что она буквально ощущала вкус их ки. Слуги храма теснились в дверях построек. Те, кому не повезло оказаться снаружи, сбивались в углы двора группами, словно так могли защититься. Они понимали, что в храм пожаловали отнюдь не смертные.

Когда Эми спустилась по ступеням и в одиночку приблизилась к Сарутахико, люди как будто задержали дыхание. Она же, мысленно паникуя насчет того, что совершенно не представляет, как глубоко нужно кланяться, остановилась в нескольких шагах от ёкаев и умоляюще глянула на Узумэ. Куницуками леса ободряюще улыбнулась, ее желтые глаза светились весельем.

Эми прижала ладони к бедрам и низко поклонилась. Наверное, ей стоило опуститься на колени, как перед Сусаноо и Цукиёми. Однако, пусть она человек, а Сарутахико – божество, Эми все же представляла в этом мире саму Аматэрасу. Поэтому она все-таки выбрала самый низкий поклон стоя.

К ее изумлению, Сарутахико ответил ей ровно тем же, и Эми залилась румянцем. Выпрямились они одновременно. Эми лихорадочно пыталась припомнить все уроки этикета в поисках хотя бы намека на то, как ей надлежит реагировать.

– Камигакари Кимура. – От голоса Сарутахико, невозможно глубокого, казалось, дрожали даже камни двора. – Для меня честь наконец встретить ту, что освободила меня и моих собратьев-куницуками от плена.

Все еще краснея, Эми коротко поклонилась еще раз.

– Сердечно приветствую вас в Шионе, храме Аматэрасу, амацуками ветра.

– Благодарю, – ответил Сарутахико. – Нам предстоит многое обсудить. Где, хотелось бы знать, мое своевольное дитя огня?

– Дитя? – донесся голос Широ. – Чудное, мягко говоря, у тебя восприятие возраста, старик.

Эми вскинула голову. Широ как ни в чем не бывало сидел на изогнутом краю ближайшей крыши, уперев локоть в приподнятое колено. Когда на него обратились все взгляды, кицунэ лениво потянулся и соскочил на камни двора.

– Мой выбор слов, – негромко произнес Сарутахико, – касается скорее твоего нрава, нежели возраста, Инари.

Широ пересек двор и, остановившись рядом с Эми, окинул куницуками гор взглядом. Тот бесстрастно посмотрел на него в ответ. Рядом с собратьями-божествами и Эми в ее великолепном кимоно Широ в своих привычных черных хакама и косодэ без рукавов казался до смешного неподобающе одетым.

Эми перевела взгляд с Широ на Сарутахико и обратно. При первой встрече с другими куницуками Широ цепенел, однако их предводитель почему-то никак не пошатнул уверенность кицунэ.

Узумэ мягко рассмеялась:

– Какая сцена! Эми, дитя, можем ли мы перейти в зал? Как упомянул мой супруг, обсудить предстоит многое, а время на исходе.

– Разумеется, – отозвалась Эми, в спешке чуть не запнувшись. – Прошу сюда.

Развернувшись, она зашагала обратно. Широ и остальные отправились следом. Толпа, наблюдавшая за происходящим с порога, мигом пропала – за исключением нескольких особенно смелых сохэев и каннуши, вытянувшихся в струнку. Проходя мимо, Эми подозвала одного и шепнула:

– Прошу, немедленно пошлите за угощениями.

– Да, госпожа. – Каннуши шумно сглотнул. – А это и в самом деле?..

– Да. Пожалуйста, уведите всех непричастных и сообщите гуджи. Пусть он присоединится к нам в большой комнате для переговоров.

Каннуши поклонился и поспешил прочь.

Пятнадцать минут спустя Эми уже сидела во главе блестящего стола в самой просторной и роскошной комнате зала очищения. Узумэ и Сарутахико устроились с одной его стороны, Широ – с другой, а Сусаноо опустился на колени напротив Эми. Рядом с ней сидел Ишида, его лицо немного побледнело, но сам он держался стойко, несмотря на присутствие таких необычных гостей. Гуджи чуть было не сел во главе стола, но один лишь взгляд Сарутахико заставил его попятиться.

Собрались здесь и вассалы трех куницуками. Большинство выстроилось вдоль стен в безмолвном ожидании. Позади Сусаноо и Узумэ сидели их старшие помощники – самые верные подданные и непосредственные подчиненные. У Широ, разумеется, не было ни помощника, ни вассалов. Место за Сарутахико тоже пустовало.

– Итак, – заговорил Широ прежде, чем Эми сообразила, как ей начать этот совет. – Что ж вы так долго-то?

Сусаноо, к которому был обращен вопрос, нахмурился:

– Мы собирали вассалов.

– А я думал, ты собрал их давным-давно, еще когда меч получил обратно.

– Тогда я сумел отыскать лишь своего помощника. Мои вассалы сильно рассредоточились и…

Дверь со щелчком сдвинулась в сторону. На пороге стоял Юмэй. Он взглянул на ряд ёкаев у стены, затем закрыл за собой дверь и скользнул к столу. Эми ожидала, что он займет пустующее место рядом с Широ, однако Тэнгу прошел к другой стороне.

Страницы: «« « ... 4243444546474849 » ... »»