Трилогия алой зимы Мари Аннетт
Он глубоко вздохнул, и его словно оставило напряжение. А после снова поцеловал ее. Его губы и язык дразнили, пока внутри Эми не налился жидкий жар. Широ нащупал узел ее оби на спине и распустил его, оставив ткань на талии. Его губы скользнули по подбородку, и Эми запрокинула голову, пока он целовал ее шею до впадинки меж ключиц. В то же время его пальцы скользнули по шее и схватили ворот кимоно.
Он сдвинул шелк в сторону, обнажив плечо. Эми задрожала от прикосновения прохладного воздуха. Губы Широ скользнули по плечу, руки огладили тело сквозь слои кимоно, словно дразня. А ее охватывала невыносимая потребность прикоснуться к нему, прижаться своей пылающей кожей к его.
Эми провела по его волосам, просунула руку между ними и вытащила низ его косодэ из хакама. Когда ткань распахнулась, скользнула ладонями по мышцам его живота и вверх по груди.
Широ сел, стащил с себя косодэ и отбросил в сторону. Мягкий золотистый свет лампы на другом конце комнаты рождал соблазнительные тени на его теле, подчеркивая изгибы и линии мышц. Впиваясь в Эми взглядом, кицунэ размотал ее оби и оставил кимоно держаться на талии лишь тонким шнурком.
Лис снова лег на нее, завладел губами. Его голод стал еще яростней, а пальцы дернули шнурок, распуская узел, и Эми резко вздохнула, когда кимоно распахнулось. Широ раздвинул ткань, и его руки очутились на ее коже, поглаживая линии тела. Эми застонала. Его касание дразнило, он изучал ее, находя такие места, от прикосновения к которым она начинала задыхаться.
Пальцы Широ пробежались по ее бедрам, талии, груди, снова спустились вниз, запоминая каждый дюйм ее тела. Он снова поцеловал ее, и рот его был горячим, требуя большего. Всепоглощающее желание проникало в нее все глубже, и Эми отвечала с тем же пылом.
Широ полностью стянул с нее кимоно. Мысли ускользали, когда он прижимался к ней всем телом. Когда его поцелуи, его прикосновения становились все более необузданными. Когда Эми впивалась в его плечи пальцами, безмолвно требуя большего.
Ее дыхание окончательно сбилось, когда между ними совсем не осталось одежды, и Широ заставил Эми обнять его ногами за талию, когда они стали единым целым и он двигался внутри нее. Она могла лишь крепко обнимать его, и наслаждение, жажда, отчаянная любовь переполняли ее тело и душу, пока не разлетелись на мелкие осколки.
После она лежала, дрожа, в его руках. Тело обмякло, а грудь тяжело вздымалась. Эми все еще плыла по волнам наслаждения, как вдруг Широ начал снова. На этот раз его губы пробовали ее на вкус с неторопливой, соблазнительной точностью. Руки блуждали с нежным дразнящим нетерпением, пока она не задрожала от удовольствия и не простонала его имя.
Когда они наконец улеглись вместе под одеялами, которые Широ на них обоих накинул, Эми могла только обнимать его, измученная, но окутанная блаженством. Его ладонь скользнула по ее спине, он прижимал Эми к груди, и его сердце билось у нее под ухом.
Веки Эми наливались тяжестью. Через несколько часов взойдет солнце, начнется ее последний день, и время, отпущенное им, закончится. Она придвинулась ближе, и он стиснул ее крепче, обнимая своим теплом. И она не хотела упустить ни мгновения рядом с ним.
– Я бы оставил тебя себе навеки, малышка-мико, – прошептал он мягко, едва слышно. – Я бы унес тебя куда угодно, куда бы нас ни отправило течение времени. Я бы любил тебя до самого конца.
Эми шевельнулась, незаметно для себя соскальзывая за границу сна. Ее сердце болело, любовь смешивалась с печалью, пока та не стала еще одним оттенком этой любви.
Широ коснулся губами ее уха:
– Что бы ни принес завтрашний день, не забывай этого, Эми.
По ее телу пробежала странная дрожь.
– Не забуду.
– Обещаешь?
Она уткнулась носом под его подбородок, желая быть еще ближе.
– Да, я обещаю.
Широ спрятал лицо в ее волосах. Крепко прижатая к нему, согретая и уставшая, Эми чувствовала легкое прикосновение ладони к спине, снимавшее напряжение, и боролась, пытаясь удержаться. Но вскоре сон взял свое. Она заснула последний раз в своей земной жизни.
Глава 24
Утро последнего дня Эми занималось ясным. Ярко светило солнце, небо было бесконечно голубым, а воздух холодным и свежим.
Стоя на коленях на подушке паланкина, Эми терпеливо ждала. Замысловатая деревянная платформа с четырьмя столбами и плоской крышей стояла на земле, окруженная пятью сохэями в красивом облачении того же цвета. Через несколько минут начнется шествие по землям храма.
В то утро Эми проснулась от шепота Широ, что люди идут в комнату и ему пора уходить. Сонно приоткрыв глаза, она увидела его полностью одетым. Ёкай быстро поцеловал ее на прощание, превратился в лиса и прыгнул к стене, окутанный пламенем. Едва он исчез за панелью – чары, о которых она успела позабыть, – как в дверь постучали три мико и торопливо вошли, чтобы разбудить девушку.
Отсутствие Широ вызвало болезненный озноб, но у Эми не было времени об этом думать. Все началось с церемонии благословения огня в храме, за которой последовали приготовления к солнцестоянию – благословения каннуши, обряды для гармонии и спокойствия. Эми ходила к крошечному водопаду в восточной части храма и стояла под ледяным потоком в ритуале очищения тела.
Утро быстро ускользнуло. Ее одели в многослойное шелковое кимоно фиолетового цвета с узором в виде стилизованных драконов – защитников от зла, волосы распустили, и они свободно легли на спину, как у древних императриц. Лицо, дабы придать ему благородную бледность, присыпали белой пудрой, подчеркнув глаза и щеки легкими мазками теней.
Теперь она сидела в паланкине. Шторы были откинуты, крыша защищала от полуденного солнца. Вокруг в ожидании начала расположились сохэи и каннуши. Остальные должны были присоединиться к процессии, когда она двинется в зал поклонения.
«Как странно, – думала Эми, не вслушиваясь в тихий гул голосов вокруг, – что сегодня я так спокойна». Противоречия, которые мучили ее несколько недель, бесследно исчезли, а после ночи с Широ ее сердце окутало облаком тайного блаженства. Она намеревалась сохранить этот тихий восторг внутри себя, пронести его до самого последнего момента, не позволяя ничему извне помешать.
«Я бы любил тебя до самого конца».
Что бы ни случилось, их любовь не потерять, не уничтожить. Ее единственная печаль – оставить его одного, увидев муки, которые ему причиняет расставание.
– Нельзя больше ждать, – тихо и строго сказал каннуши сохэю, ожидающему рядом с паланкином.
– Он придет. Можно дать ему еще пять минут?
– Мы должны были начать десять минут назад, – ответил каннуши, поправляя парадный головной убор. – Нам придется…
– Я здесь! – перебил все разговоры звонкий голос Катсуо. Он пробежал по тропе и остановился рядом с паланкином, прижимая ладонь к боку. – Прошу прощения. Минутку.
– У тебя тридцать секунд, – неодобрительно отрезал каннуши.
Эми выглянула. Катсуо был облачен в то же замысловатое одеяние, что и остальные сохэи, которым предстояло нести паланкин.
– Катсуо, что случилось? – спросила она тихонько.
– Ничего, – он кашлянул. – Я… потерял счет времени.
Эми высунулась чуть дальше и пристально на него посмотрела:
– Катсуо.
Он придвинулся поближе:
– В лагере ёкаев была какая-то суматоха. Я пошел узнать, что случилось, но они ничего мне не сказали.
– Они нашли Изанами? – ахнула Эми. – Битва уже началась?
– Не думаю. Инари ответил только то, что «они все выяснят».
По коже Эми пробежали мурашки.
– Выяснят что?
– Да не знаю. Из лагеря исчезла половина ёкаев, так что, думаю, они имеют дело с… в общем, непонятно. – Он беспомощно пожал плечами.
– Ну что ж, – произнес каннуши. – Пора начинать!
Катсуо выдавил улыбку.
– Не волнуйся, Эми. Что бы там ни было, куницуками справятся. Давай просто проживем этот день до конца.
Он занял свое место, и Эми осторожно выдохнула. Катсуо был прав. Что бы ни случилось, что бы ни происходило, она должна верить, что куницуками справятся. Ей здесь отведена своя роль.
Каннуши впереди отдал приказ. Катсуо с пятью другими сохэями взялись за шесты паланкина и подняли его. Эми придержалась за угловой столб, пока они устанавливали шесты на плечи. Когда ударили барабаны, сохэи двинулись вперед, а остальная часть процессии, состоящая из ярко и богато одетых сохэев и мико, синхронно последовала за ними.
Земли храма медленно проплывали мимо, Эми спокойно провожала их взглядом, держа голову прямо. Лицо ее было бесстрастным, как маска театра но. Она едва обратила внимание, что впереди к процессии присоединились трое «амацуками» – двое каннуши и мико в цветных одеждах и белых масках, которые она видела восемь дней назад. Позади паланкина должны были встать такие же «куницуками», но она не обернулась посмотреть. Это бы нарушило все приличия.
По мере продвижения процессии толпа зрителей становилась все плотнее, но они не были постоянными гостями этого храма. Впервые за сто лет камигакари завершит церемонию солнцестояния, и Аматэрасу спустится из Такамахары в мир смертных. В Шион, чтобы засвидетельствовать этот долгожданный день, устремились ее слуги со всей страны. Каннуши, сохэи и мико всех возрастов смотрели, как мимо них проносят камигакари, с торжественной серьезностью.
Это шествие не было веселым или праздничным, и его следовало проводить как можно ближе к полной тишине. Но, как ни странно, за процессией все же тянулся шепот, вслед паланкину то и дело доносились приглушенные восклицания. Эми же отогнала смятение и сосредоточилась на спокойствии.
Процессия достигла главной аллеи. Впереди, в обрамлении высоких елей, ждал великий храм. Двор был до отказа заполнен слугами Аматэрасу, свободной оставалась лишь дорожка посередине. Каменные плиты, разбитые во время нападения шикигами неделю назад, убрали, а щели засыпали песком, чтобы выровнять поверхность для сегодняшнего шествия.
Сохэи, шагая в такт грохоту барабанов, понесли паланкин к храму. Их товарищи и каннуши разошлись по обе стороны и остановились, так что во двор вошли только трое в масках амацуками и сохэи, несущие паланкин. Из второй половины процессии их должны были сопровождать лишь четверо в масках куницуками.
Трое в масках амацуками продолжали идти вперед и, поднявшись по ступеням, встали у широких дверей. Сохэи осторожно опустили паланкин в дюжине шагов от первой ступени.
Поднявшись, Эми положила руку на плечо Катсуо и слегка сжала его, когда сходила на каменные плиты, – единственное прощание, которое она могла себе позволить, когда все внимание было обращено лишь на нее. По рядам зрителей вновь пронесся странный шепоток.
Эми медленно шагнула вперед и остановилась. Она не сразу поняла, что заставило ее все-таки нарушить приличия и повернуть голову. На границе двора за толпой людей находилась сцена для выступлений – и вдоль переднего карниза крыши сидела дюжина черных птиц.
Ворон в центре – тот, что с серебряным глазами, – внимательно следил за Эми.
Когда их взгляды встретились, он опустил голову. Следом одновременно поклонились и оставшиеся одиннадцать птиц. Не в силах нарушить течение церемонии, Эми лишь слегка опустила подбородок и снова повернулась к храму. Чтобы вновь взять себя в руки, ей потребовалось несколько глубоких вздохов. Эми предполагала, что Юмэй и его дайтэнгу, как и все остальные ёкаи, будут слишком заняты последней подготовкой – или почему там в лагере царила суматоха, – но ворон пришел выразить почтение.
Еще раз глубоко вздохнув, Эми шагнула к ступеням. Каннуши в светлой маске и ярко-желтых одеждах, представляющий Изанаги, сдвинул перед ней створку двери. Оставив шепчущую толпу позади, Эми ступила в безмолвие храма. Деревянные полы сияли в свете ламп со свечами, установленными по периметру огромного пространства.
Эми плавно миновала длинную залу и приблизилась к открытым в ожидании дверям. Помещение за ними было значительно меньше, а всю заднюю стену занимал алтарь Аматэрасу. На вычурном деревянном постаменте стояло большое зеркало – ее шинтай. Посередине четырехугольной комнаты на полу был нарисован идеальный белый круг и восемь бумажных талисманов отмечали стороны света. Перед южным на небольшом подносе с резными ножками стояла миска с водой, а также лежали сложенная ткань и маленький нож из нефрита.
Эми аккуратно перешагнула черту и подошла к центру, лицом к подносу с ритуальными инструментами. Комнату заполнили тихие шорохи; к ней присоединились семь представителей богов, занявших свои места за пределами круга. Каннуши в желтом одеянии встал прямо перед ней.
Когда звуки стихли, Эми опустилась на колени. Представитель Изанаги преклонил колени рядом с бумажным талисманом, остальные последовали его примеру. Эми взяла нож, окунула его кончик в воду и бережно вытерла тканью. Положив клинок на ладони, она воздела руки и склонила голову:
– Изанаги, амацуками неба, в час солнцестояния Аматэрасу взывает к твоей силе. Даруешь ли ты ее?
В ответ каннуши протянул правую руку. Эми придержала его ладонь своей и пронзила кожу острием ножа. Когда кровь собралась, она отпустила руку «Изанаги», и он перевернул ладонь над талисманом со знаком неба. Кровь упала на бумагу, окрашивая ее алым в знак разделения силы.
– Я дарую свою силу амацуками ветра, – произнес каннуши.
Поклонившись, Эми вновь опустила нож в воду и протерла его тканью. Точными, отработанными движениями она переместила поднос с инструментами на одну восьмую круга и повернулась к юго-западной точке. Положив клинок на ладони, Эми подняла лицо к женщине в зеленых одеждах и маске совы…
И чуть не выронила нож.
По ее плечам, свиваясь кольцами на полу, стекали волны каштановых прядей. Вместо переодетого человека перед Эми опустилась на колени сама Узумэ. Так вот почему процессию преследовал шепот – стоило куницуками леса пройти мимо, как все обращали внимание на потрясающую длину ее волос.
Одежда Узумэ тоже отличалась от обычного наряда, который носили на фестивалях: слои роскошного, тончайшего зеленого шелка, рукава длиной до пола, расшитые золотой нитью, и янтарный оби вокруг ее тонкой талии, мерцавший при свечах. Маска, покрывающая ее лицо, была фарфоровым шедевром с отметинами на щеках и лбу, которые соответствовали тем, что несла сама Узумэ.
Эми подняла нефритовый нож и склонила голову.
– Узумэ, куницуками леса, – голос дрогнул, – в час солнцестояния Аматэрасу взывает к твоей силе. Даруешь ли ты ее?
Узумэ протянула тонкую руку. Эми подставила свою и прижала нож к ладони богини. Под острием выступила кровь. Эми разжала пальцы, и Узумэ перевернула ладонь. Багровая капля, упав, приземлилась в центре талисмана и впиталась в бумагу. Едва уловимо запахло деревьями, листвой. Круг напитался силой, накаляя воздух.
– Я дарую свою силу амацуками ветра, – произнесла Узумэ, и ее мягкий голос глухо прозвучал под маской.
Не символическое разделение силы, поняла Эми, уставившись на маску совы, скрывающую лицо Узумэ, но настоящий дар от богини. Эми наклонила голову и оставалась в положении дольше положенного, давая понять, насколько искренне она благодарит. Подрагивающими руками Эми очистила нож и повернулась на еще одну восьмую круга к тому, кто представлял Цукиёми. Все повторилось.
Тяжело сглотнув, она повернулась лицом к северо-западу. Еще до того, как поднять голову, Эми знала, кто преклонил колени перед ней в коричневых одеждах, и изо всех сил пыталась совладать с голосом:
– Сарутахико, куницуками гор, в час солнцестояния Аматэрасу взывает к твоей силе. Даруешь ли ты ее?
Он протянул ей руку. Эми рассекла его ладонь, и он позволил капле крови упасть на талисман между ними. Запахло землей и камнем, сила заклубилась вокруг.
– Я дарую свою силу амацуками ветра, – пророкотал Сарутахико торжественно.
Эми низко поклонилась. Очистив клинок в очередной рад, она повернулась на север, где преклонила колени в бордовых одеждах та, что представляла Изанами. Они исполнили ритуал, и Эми повернулась лицом к северо-восточной точке круга и ожидающему богу. Свирепая маска дракона, скрывающая его лицо, устрашающе смотрела незрячими глазами.
– Сусаноо, куницуками бури, – произнесла Эми, – в час солнцестояния Аматэрасу взывает к твоей силе. Даруешь ли ты ее?
Серебристо-серый рукав его одеяния переливался, словно вода. Эми пронзила ладонь Сусаноо, и он позволил капле крови упасть на талисман. Комнату с треском молний пронизал прохладный запах грозы. Сила в круге сгустилась, обжигая легкие.
Сквозь маску донесся его голос:
– Я дарую свою силу амацуками ветра.
Почтительно поклонившись, Эми выпрямилась, а затем заново промыла и обтерла клинок, чуть тщательнее – дольше, – чем требовалось. По ее спине прокатилась дрожь, и Эми пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, прежде чем обернуться к седьмой точке круга.
Повернувшись на восток, она подняла голову.
Он опустился перед ней на колени, и вокруг легли полы темно-красной одежды. Белая маска лисы со знакомыми красными отметинами на лбу и скулах, казалось, злорадно усмехалась. Сердце забилось быстрее, накатило желание броситься в его объятия. Но Эми не смела нарушить течение церемонии. Не могла прервать ритуал, когда круг уже вибрировал от нарастающей силы.
Их время закончилось. Сегодня, здесь и сейчас, он не был Широ, а она не была Эми. Перед камигакари Аматэрасу стоял куницуками огня.
Девушка подняла нож на ладонях и склонила голову.
– Инари, куницуками огня, в час солнцестояния Аматэрасу взывает к твоей силе. Даруешь ли ты ее?
Кицунэ протянул руку. Придерживая его ладонь, Эми виновато наслаждалась легким прикосновением и знакомым теплом его кожи. Поднеся нож, она рассекла его плоть, как и остальным. Убрать руку было так сложно, что она не удержалась и ласково провела по тыльной стороне. Он перевернул ладонь. Алая капля упала посередине символа огня. По кругу пронесся жар, запахло огнем и дымом.
– Я дарую свою силу амацуками ветра.
Она ненадолго прикрыла глаза, наслаждаясь звучанием его голоса. Затем поклонилась, отчаянно желая дотянуться через то крошечное расстояние, что их разделяло. Преодолев себя, Эми очистила нож и в последний раз повернулась, становясь лицом к юго-востоку. Талисман ветра лежал перед ней, но никто не стоял на коленях за ним. Подняв нефритовый клинок, Эми занесла его над своей ладонью.
– В час солнцестояния я, камигакари Аматэрасу, дарую амацуками ветра свое тело, силу и верность – отныне и навек.
Замахнувшись, она с острой, жгучей болью вонзила острие в кожу. Повернув ладонь, задержала ее над талисманом. Капля крови упала и мгновенно впиталась в бумагу.
Сила в круге пришла в движение, сгущаясь вокруг нее. Эми положила нож, все еще испачканный в ее крови, на ткань, и сцепила руки на коленях. Закрыв глаза, она ждала.
Комнату вновь заполнил тихий шелест – четверо куницуками и три человека поднялись. Эми потребовалось все самообладание, чтобы не глянуть налево, где так близко стоял Широ. Усилием воли она заставила себя сидеть неподвижно. Звуки ненадолго стихли, затем раздался негромкий стук. Двери во внутреннюю часть храма закрылись.
Эми осталась одна. Весь оставшийся день и ночь она будет в кругу, медитируя, готовясь и ожидая. А когда двери вновь распахнутся, она присоединится к куницуками и их воинам в битве против господина и госпожи Такамахары.
Дыхание Эми было медленным, тело расслабилось, голова опустилась так низко, что подбородок почти касался груди. Она давно потеряла счет времени, но где-то в глубине ощущала, что прошли часы.
Оставаясь внутри круга, среди объединенной силы куницуками, она поняла, почему церемония солнцестояния так важна для нисхождения амацуками. Пусть они могли спуститься быстро и без подготовки, как поступил Изанаги, полноценная церемония во время солнцестояния значительно уменьшала давление на камигакари. После десяти лет подготовки амацуками явно не хотелось бы рисковать своим камигакари без крайней необходимости.
Последние часы в тело Эми постепенно проникала ки Аматэрасу, а вместе с ней пришел и дух богини. Внутри Эми дрожала невиданная ранее сила, но в отличие от времени, когда она была одержима амацуками, боль не приходила. Аматэрасу наполняла тело Эми мягко, естественно и постепенно.
«Ты готова, Эми?»
Она пошевелилась от тихого внутреннего голоса и частично очнулась от медитативного оцепенения.
– Готова, – пробормотала она в тишине комнаты, не открывая глаз.
«Солнце уже клонится к горизонту, – прошептала Аматэрасу внутри нее. – Вскоре придут куницуками, и мы отправимся с ними».
– Куда? – спросила Эми вслух, посчитав, что так удобнее, чем разговаривать мысленно. – Сарутахико говорил Изанами, что Мост открывается из особого места.
«Мост привязан к сердцу этого мира, первой земле, которую создали древние боги. Священного места могут достичь только самые могущественные ками и ёкаи. Именно там куницуками и намерены перехватить Изанами и Изанаги».
Эми нервно закусила нижнюю губу.
– Засада на Изанами в шаге от попытки открыть Мост не оставляет права на ошибку…
Отголоски разочарования и беспокойства Аматэрасу кольнули и Эми.
«Я бы предпочла полностью уничтожить как Изанами, так и Мост. Но считала, что у нас есть годы на подготовку. И только когда Изанами явилась в Шираюри убить тебя своими руками, я поняла, что времени не осталось. – Аматэрасу как будто охватило легкое недоумение. – В каком отчаянии я была в ту ночь, когда велела тебе найти куницуками. Без воспоминаний Инари мало чем мог помочь, и все же вы двое каким-то образом справились. Без тебя, Эми, миру, каким мы его знаем, этой ночью несомненно настанет конец».
– Если бы я нашла их раньше, возможно, они сумели бы разрушить Мост, как ты и хотела.
«Я понимаю выбор Сарутахико, – ответила Аматэрасу. – Тем не менее боюсь, что следующей попытке Изанами будет куда труднее помешать».
Изанами с самого начала была как минимум на шаг впереди противников. Ее план строился на хитрости и обмане, и вряд ли она опять захочет вести столь тонкую игру. Однажды она уже успешно разделалась со всеми куницуками. Она может сделать это еще раз, особенно если вовремя применит смертельную силу. Один только Изанаги способен убить любого из куницуками.
Смогут ли они остановить ее вновь?
«Меня терзает тот же вопрос, – тихо проговорила Аматэрасу, – как и Инари. Он видит в будущем неминуемую победу Изанами, а его чутье удивительно безошибочно».
Следующие слова амацуками оказались приправлены слабым весельем:
«Его безрассудные ставки столь часто оказываются верны, что у меня нет сомнений в его чутье».
– Сколько тебе еще нужно времени до полного нисхождения? – чувствуя, как в душе поднимается страх, спросила Эми.
«Обычно я трачу много часов, чтобы напитать тебя моей ки и не сокрушить твое тело. Но сейчас подобной роскоши у нас нет. Когда я низойду, мы ненадолго выйдем из строя, поэтому надо точно рассчитать время».
И это означало, что Аматэрасу придется низойти до битвы с Изанами. В противном случае они рискуют лишиться сил посреди смертельной схватки. Понимал ли это Широ, когда брал с Аматэрасу обещание сойти в последний момент?
«Я не могу сказать, что понимаю Инари, – призналась Аматэрасу, – но мне кажется, он надеется победить Изанами без моего нисхождения».
Сердце Эми замерло, но она покачала головой:
– Нельзя на это рассчитывать, особенно если ты не сможешь низойти во время битвы.
«Да, – с грустью согласилась Аматэрасу. – Прости, Эми, я должна сойти на землю».
В каком-то смысле для Широ даже лучше, оборвись жизнь Эми сейчас, чем наблюдать, как она день за днем все больше угасает, приближаясь к могиле. Пути, по которому они могли бы с Широ идти рука об руку, попросту не существовало.
«И пусть я мало что могу сделать, – произнесла Аматэрасу, – но я тоже буду за ним приглядывать».
Эми кивнула и прикусила губу, сдерживая накатившую легкой волной печаль.
– Рано или поздно он простит тебя за онэнджу. Он упрям, но он поймет.
«За онэнджу он, быть может, и простит, но за то, что я заберу тебя у него, – не думаю…»
Звучащий внутри голос Аматэрасу вдруг оборвался, и Эми распахнула глаза; медитативное оцепенение разрушилось. В пустой комнате мерцал свет ламп.
– Аматэрасу?
Сила, наполнявшая ее тело, содрогнулась.
«Эми, – присутствие Аматэрасу вернулось так же внезапно, как и исчезло. – Посланник только что сообщил мне: Цукиёми покинул земное царство. Его камигакари мертв. Его дух поднимается в Такамахару».
– Что? – ахнула Эми. – Его убили Изанами и Изанаги?
«Нет, – отозвалась Аматэрасу, и ее бессвязные мысли пронеслись сквозь Эми слишком быстро, чтобы за ними успеть. – Им нужна его кровь, чтобы вызвать Мост. Без него не открыть».
– То есть… то есть Изанами теперь не сможет открыть Мост?
«Должно быть, он сам сделал этот выбор, – прошептала Аматэрасу. – Он их предал».
– Аматэрасу, – настойчиво повторила Эми, – значит ли это, что Изанами не сможет открыть Мост?
«Это значит, – ответила богиня, и ее беззвучный голос стал жестче, – что они придут за тобой».
Почти одновременно с ее словами храм задрожал. Эми прижала руки к полу. Из чаши на подносе выплеснулась вода, залив нефритовый нож. С громким щелчком половицы у дверей прогнулись. Тонкие, извивающиеся корни зазмеились из отверстия, за ними следовали более толстые, пытаясь шире раскрыть брешь. Они корчились на полу, все прибывая, и Эми шарахнулась прочь.
«Оставайся в круге!»
Эми замерла, повинуясь приказу Аматэрасу.
«С уходом Цукиёми Изанами нужна твоя кровь, чтобы открыть Мост. Ты должна оставаться в круге. Я буду…»
С внезапным толчком божественное присутствие внутри Эми исчезло во второй раз. Сила богини всколыхнулась.
– Аматэрасу? Аматэрасу!
Корни расползлись по полу, накрывая его, как перекрученный ковер. Когда они достигли белого круга, свет вспыхнул зеленым, коричневым, голубовато-серым и красным – объединенной силой куницуками. Корни обвились вокруг барьера и поднялись по стенам, окружая комнату.
Изанами нуждалась в Эми для призыва Моста – нуждалась в ее крови, чтобы заменить Цукиёми. Хватит ли круга, который питала сила четырех куницуками, чтобы защитить девушку?
Из темной полости в полу заструился золотистый свет.
Он набрал силу, замерцал, и Эми застыла. Аматэрасу все еще не вернулась, но ее сила бурлила, словно где-то там, в Такамахаре, богиня ее использовала.
Аматэрасу велела оставаться в круге. Изанами не могла открыть Мост без Эми. Солнцестояние закончится, и тогда… что тогда? В памяти всплыли слова Аматэрасу: «Боюсь, что следующей попытке Изанами будет куда труднее помешать».
Широ тоже опасался, что иной возможности больше не представится. Он предупреждал Сарутахико, что Изанами уже утратила превосходство. Она хотела ослабить куницуками, сделать их беспомощными, но вместо этого они объединились, готовясь к битве. Широ верил, что это солнцестояние – их единственный шанс ее остановить.
Золотой свет в оплетенной корнями расселине стал ярче, и комнату затопил жар, раскаляя воздух. Эми рухнула навзничь, сбив стоящий позади нее поднос. Нефритовый нож со звоном покатился по полу. Наполовину ослепленная, она схватила клинок и сунула его в тяжелые слои шелка своего оби. С последней до боли яркой вспышкой свет исчез. Эми с трудом прищурилась.
Перед кругом стоял Изанаги.
Она съежилась, но, переборов себя, поднялась внутри барьера на ноги.
– И вновь мы свиделись, камигакари, – насмешливо проговорил Изанаги. – Как прискорбно встретить тебя в последний день твоего существования в одиночестве.
– Я не одна.
– Разве? Куницуками уже ушли без тебя, и Аматэрасу… – Он вопросительно склонил голову. – Смею ли я сказать, что и она тоже тебя бросила?
Эми сжала зубы. Изанаги улыбнулся.
– Ни слова больше, моя милая. Твоя паника лучшее тому подтверждение.
Если он знал, что Аматэрасу оставила Эми, значит, сам приложил руку к тому, чтобы ее отвлечь.
– Я пришел за небольшим одолжением, камигакари. – Изанаги потер подбородок. – И настаиваю на немедленном удовлетворении.
– Для ритуала вам нужна моя кровь.
Его брови поползли вверх.
– Как погляжу, известия разносятся очень быстро. Да, именно это мне и нужно. И ты пойдешь со мной, или я уничтожу сей храм и всех, кто в нем. Затем посмотрим, какую часть города мне придется сжечь, чтобы ты передумала.
Без колебаний, без пощады. Он так и поступит. Убьет всех и уничтожит целый город, чтобы заставить Эми уступить, но она не могла выполнить его приказ. Она не могла выйти из защитного круга.
Изанаги поднял руку, и на его ладони вспыхнул золотой свет. По комнате пронесся жар, и когда покрытые корнями стены и пол за пределами круга почернели, Эми осознала, что барьер защитил ее от наихудшего.
– Мое терпение на исходе, камигакари. Кто же умрет первым? Тот невинный мальчик, которого ты привела в мой храм?
Катсуо здесь. Нанако, Фуджимото, Ишида и все остальные каннуши, мико и сохэи, с которыми она выросла, – все они здесь, беспомощные против силы Изанаги. Если он не солгал, куницуками уже ушли, и она одна. Эми крепко зажмурилась. Она должна оставаться в круге. Без ее крови Изанами не сможет открыть Мост в это солнцестояние.
А что насчет следующего? Как долго эта угроза будет висеть над миром? Изанами могла переживать неудачу снова и снова, но стоит куницуками лишь однажды совершить ошибку – и все потеряно. Но… а что, если все закончится сейчас? Что, если все закончится этой ночью?
Куницуками прибыли на место, где должен появиться Мост. Планы Изанами уже подорваны, их нарушило предательство Цукиёми. Изанаги здесь, пытается подчинить Эми, угрожая расправой над городом. Они в отчаянии.
Появится ли когда-нибудь лучший шанс?
Нет. Сарутахико решил, что это слишком опасно. Если она останется в круге, мир получит еще год существования. Даже если Изанаги уничтожит город, она не могла поставить на кон целый мир.
Но Широ был готов рискнуть всем. «Пусть это и путь величайшего риска, лишь он приведет нас к победе».
Единственный путь. И она могла помочь по нему пройти.
– Камигакари, – в голосе Изанаги послышался ледяной гнев. – Я не стану повторять.
Дрожа с головы до ног, Эми сделала крошечный шаг к краю круга.
«Аматэрасу!» – крикнула она беззвучно, но амацуками не ответила.
Эми сделала еще шаг. Барьер мерцал в считаных дюймах от ее лица. С ее кровью Изанами сможет открыть Мост… а куницуками – его разрушить.
Эми глубоко вздохнула и, встретив мрачный взгляд Изанаги, ступила за пределы круга.
Глава 25
Путешествие по тоннелю было непередаваемо ужасно. Вместо того, чтобы нести ее, как в прошлый раз, Изанаги заключил Эми в сияющую сферу и сбросил в зияющую пустоту в полу храма. Последовав за ней в точно таком же золотом шаре, он заставил их мчаться с невероятной скоростью сквозь черноту тоннеля.
Мимо мелькали своды осыпающейся земли и свисающих корней. Заключенной в золотистую ловушку, овеваемой со всех сторон горячим воздухом, Эми ничего не оставалось, кроме как сжаться в комок, пока они преодолевали многие мили. Легкие горели от каждого вздоха, кожа пересохла и натянулась, а глаза слезились от яркого света, хотя она и прикрывала их рукавом.
Сфера без предупреждения взмыла вверх. Они вырвались из-под земли и полетели над густыми деревьями в ясную ночь. Болезненно щурясь, Эми осмотрелась.
Из земли вздымалась самая большая гора, которую она когда-либо видела: с гладкими, широкими склонами, которые изящно поднимались к отчетливой, почти идеально круглой котловине на вершине. Чудовищная громада возвышалась над окружающими горами и долинами в неоспоримом величии. Темные хвойные леса окутывали склон внизу, в то время как девственные снега, мерцая голубизной в лунном свете, обхватывали крутую верхнюю половину.
С противоположной стороны пика бурлили тучи, и молнии пронзали темноту, как яростные копья. Красный туман далекого огня освещал склон, дым рвался навстречу урагану. Был ли Широ где-то среди этого пламени?
Не успела Эми осмотреться, как шар рухнул вниз и раскололся на части водопадом искр. Она упала, приземлившись на четвереньки. Разметав свою защиту, Изанаги приземлился рядом с ней.
– Могу я рассчитывать, камигакари, что ты останешься и дальше столь послушной?
Эми без слов поднялась; мышцы сводило от напряжения. Даже если бы она и хотела ему воспротивиться, то не видела смысла.
Приняв молчание за согласие, Изанаги повернулся к отвесной скале почти двадцати футов высотой. Чахлые сосны опасно кренились с ее уступа. Золотой свет исходил от его прикосновения, когда амацуками провел кончиками пальцев по камню, рисуя круг на размах руки. Внутри Изанаги с легкостью начертил сложные линии и символы. Добавив последнюю черту в центре, он отступил.
Знак ярко вспыхнул, затем растворился, и вместе с ним исчезла скалистая стена. В круглое отверстие хлынула темнота. Не дверь в Цучи, потому что ками не ступить на земли ёкаев, но также путь куда-то.
Изанаги отошел в сторону, пропуская Эми вперед, и она неохотно шагнула в темноту. Магия покалывала кожу, но ощущение не походило на холодные, чуждые прикосновения Цучи. В нос ударил теплый, знакомый запах земли, напомнивший свежевспаханное поле. Эми шла сквозь пустоту, слепая и беспомощная, считая шаги.
На восьмом шаге чуть ли не прямо перед ней возникли гигантские тории. Массивные красные колонны и перекладины мерцали золотым светом. Эми шагнула под врата, и тьма рассеялась, открыв то, что лежало за ними.
Она очутилась внутри горы – и подобного еще никогда не видела.
Высоко над головой парил скалистый потолок, пронизанный толстыми пластами чистого, сверкающего хрусталя. На скрытый мир густыми лучами падал лунный свет, а далеко слева в скалистых стенах струились нежные водопады родников. На таком же расстоянии справа алое свечение раскаленной лавы встречалось с невидимым источником воды, поднимая в воздух клубы пара.
Землю покрывал цветущий лес древних деревьев, переходя в длинный луг колышущейся травы, усеянной разноцветными пятнами полевых цветов. Посередине возвышалась приземистая гора с гладкими каменистыми склонами и плоской вершиной.
Читать бесплатно другие книги:
