Трилогия алой зимы Мари Аннетт
За последние семь лет столько всего изменилось.
После солнцестояния Эми вернулась в храм Шион. Три недели там стали для нее пыткой. Побывав камигакари, Эми не испытывала желания быть мико. Она вообще не хотела иметь ничего общего с храмами, с ками – вообще ни с чем. Чтобы увезти ее оттуда, Катсуо снял квартиру в Кигику и поселил Эми у себя. При финансовой поддержке Ишиды и Шиона, она поступила в университет и попыталась начать жизнь заново.
Неделями это казалось ей невозможным. Многие месяцы она испытывала лишь боль, доводила себя до измождения. Она ожидала смерти в день солнцестояния, но перед ней распахнулось будущее – неожиданное и пустое. И вина, из-за которой она не могла радоваться подарку оставленной жизни – подарку, который обошелся так дорого, – почти свела ее с ума.
Катсуо поддерживал ее на протяжении долгих месяцев, полных борьбы и горя, и, в конечном итоге, Эми встала на ноги. Она открыла в себе интерес к академическим наукам, в особенности к религии и истории, привыкла к простой смене учебы и работы.
Первые два года Катсуо надеялся, что ее сердце оттает и сможет увидеть в нем не просто друга. Но к тому моменту, как Эми снова ощутила себя живой, их дружба окрепла, не оставив и следа романтики. А потом Катсуо встретил Кику, и Эми могла только радоваться, что он нашел такую чудесную девушку и влюбился.
Четыре года назад они с Кику купили квартиру, и Катсуо съехал. Эми пригласила Мияко, с которой возобновила общение годом ранее. Первокурсница колледжа радостно ухватилась за предложение. Они с удовольствием делили маленькую уютную квартирку, и Эми уже давно не нуждалась в финансовой поддержке храма Шион. Она выигрывала стипендии, работала в разных местах. У нее было больше хобби и внеклассных занятий, чем она могла потянуть, и большая компания для общения, благодаря Катсуо, Кику и Мияко. Эми стала независимой, скромно успешной двадцатипятилетней женщиной.
Она старалась. Пыталась изо всех сил вести полную жизнь. Когда за окном поезда городские улицы сменились лоскутными полями, Эми наклонилась и расстегнула молнию чемодана. Оставив новый дневник, вытащила побитую жизнью книжицу. Ласково погладила обложку и открыла дневник.
На оставшихся страницах Эми описала свои последние двадцать четыре часа в роли камигакари. Больше записей в том дневнике не было. Он принадлежал камигакари, а она теперь была человеком.
Обычно Эми держала дневник в тумбочке. Каждый вечер, закончив очередную запись в новом, она извлекала старый и перечитывала последние страницы, где бережно хранилось все, что произошло с первого дня ее пребывания в храме Шираюри. Каждую ночь она освежала память, раз за разом переживая все события.
Она обещала – и не нарушит данное слово.
Катсуо все еще помнил, что тогда стряслось, но уже позабыл ёкаев и ками, которых встречал. Он больше не видел их лиц, а иногда даже забывал имена, пока Эми не напоминала их ему. Катсуо говорил, что все это похоже на сон, который с каждым годом становился все нереальнее. Без Эми он, вероятно, забыл бы уже все до конца.
Закрыв глаза, она больше не могла представить Сарутахико. Все, что сохранила память об Узумэ, – ее длинную рыже-каштановую косу. Думая о Сусаноо, она вспоминала его светлые волосы с темно-синей прядью, вспышку сапфировых радужек и призрачное видение скользкого дракона с молниями меж чешуй. Но не черты его лица.
И все же одно лицо Эми помнила. Каждую деталь, каждую мелочь. Его голос звучал в ее памяти, иногда очаровательно мурлыкающий, иногда резкий и беспощадный. Порой он так мягко нашептывал, что она почти чувствовала, как его губы касаются уха.
Она его не забудет. Каждый день Эми думала о нем, перебирая драгоценные воспоминания глубоко в душе, снова и снова. Она его не забудет, нет.
Она выглянула в окно. Широ сказал, что можно позволить ему уйти, но она не могла заставить себя даже подумать об этом. Она не забудет ни его, ни удивительный мир ками и ёкаев, который она увидела, волшебство, которое ощутила, красоту и чудо, которые испытала.
Свернувшись, она прижала потрепанный дневник к груди и погрузилась в заветные воспоминания. За окном скользили горы.
Через час поезд остановился, и она сошла с горсткой других пассажиров. Ботинки звонко простучали по деревянной платформе под шелест колесиков чемодана.
В крошечном городке Кироибара было тихо, послеполуденное солнце лениво грело и ласкалось. Эми глубоко вдохнула свежий горный воздух.
Закатав рукава до локтей, она неспешно прогуливалась по городу, улыбалась местным жителям. На северной окраине свернула на извилистую грунтовую дорогу. Впереди, на горизонте, тянулись ввысь горы, дикие, отвергнутые человечеством.
Дорога занимала минут десять, но Эми никуда не спешила и потратила вдвое больше. Ей было все равно. Полузакрыв глаза и таща чемодан за собой, она брела сквозь пестрые тени; шум ветра в деревьях успокаивал душу. Эми скучала по этому месту. Несколько лет назад она заикнулась Катсуо, что хочет переехать в Кироибару, но тот немедленно ударился в панику. Ей нельзя там жить, заявил Катсуо. Слишком много воспоминаний.
Пребывая мыслями далеко, Эми двинулась к широкой тропе через лес. В тени листвы показался силуэт: маленькие красные тории, за которыми начиналась дорожка.
Эми поклонилась и ступила под врата.
Ощущение тепла окутало ее ноги от лодыжек. Убрав ручку чемодана, Эми подхватила его и поднялась по каменной лестнице. Вторые тории виднелись вверху, и она снова поклонилась, прежде чем ступить во двор. Здесь ждали знакомые постройки: восстановленная сцена для выступлений, крошечный зал поклонений, разрушенный почти до основания семь лет назад. Она сбилась с шага, объятая воспоминаниями.
Он стоял вот здесь, истекая кровью из ужасных ран, и смотрел на нее рубиновыми бездонными глазами.
«Это ты меня когда-нибудь забудешь, малышка-мико».
«Я тебя никогда не забуду. Я буду помнить тебя до последнего вздоха».
«Обещаешь?»
«Да, обещаю».
Покачав головой, Эми отвернулась от храма и поспешила через двор. Окруженный только начинавшими цвести зелеными растениями, на солнце сверкал пруд. Остановившись на мосту, Эми засмотрелась на оранжевого кои, плавающего у самой поверхности, а затем двинулась дальше к дому.
Легко стукнув по входной двери, она открыла ее.
– Доброе утро?
Никто не ответил. Эми выскользнула из обуви, оставила чемодан у входа и ступила внутрь. На кухне обнаружила записку, написанную почерком Нанако, в которой говорилось, что они с каннуши Фуджимото отправились в город по срочному делу и вернутся к ужину, а обед в холодильнике.
Эми нашла оставленное ей тушеное мясо, сунула его в микроволновку. Перекусив, снова обулась и отнесла чемодан в одну из двух маленьких спален гостевого дома. Там воспоминания ее не настигнут.
Заглянув в ванную комнату, она расчесала волосы, которые теперь достигали локтей, и убрала их в высокий хвост, поправила косую челку. Затем, подхватив куртку, надела ее и вышла на улицу.
Обогнув дом, Эми зашагала по тропинке в лес, чувствуя, как внутри затрепетало нетерпение. Выйдя в поле, она услышала конское ржание. Четыре лошади на маленьком пастбище чутко стригли ушами в ее сторону. Черный мерин в одном белом носочке уже гарцевал к забору.
– Привет, Торнадо, – проворковала Эми, перегнувшись через заграждение, и погладила его нос. – Скучал по мне?
Конь фыркнул ей в ладонь. Эми перелезла через забор и направилась к конюшне, Торнадо последовал за ней, толкая в спину, поторапливая. Она усмехнулась и ускорила шаг.
Быстро почистив Торнадо, Эми оседлала его. Она двигалась привычно и расслабленно.
Выведя коня за ворота, она набросила повод ему на шею, поставила ногу в стремя и одним плавным движением взлетела в седло. Торнадо нетерпеливо танцевал на месте, пока она подбирала поводья.
– Ну ладно, дурень, – засмеялась Эми. – Поехали!
Коснувшись пятками его боков, она подняла коня в легкий галоп. Ветер трепал ее волосы за спиной.
Они проскакали мимо пастбища и промчались под вратами на краю поля. Тропа петляла между деревьями и начинала подниматься, склон становился все круче. В конце концов они замедлились до быстрой рыси.
Хотя Катсуо сопровождал ее во время предыдущих визитов в Шираюри, Эми всегда совершала эту часть своего путешествия одна. Огибая остатки поваленного дерева, перегораживающего путь, она старалась не обращать внимания на странную смесь нетерпения и беспокойства, поднимавшуюся внутри, и подгоняла Торнадо вперед. Солнце лениво ползло по небу, пока она двигалась по тропинке вглубь дикого леса. Птицы исступленно орали песни, а крошечные воробьи бешено сновали среди ветвей над головой.
Затем раздался звук, которого она так долго ждала.
«Кар!»
Эми задрала голову. Черный ворон с блестящим оперением вынырнул из-под зеленого полога леса, уселся на близлежащей ветке и еще раз отрывисто каркнул. Почему-то каждый год ее охватывало волнение, что вороны не придут за ней.
Птица взлетела, уводя ее с тропы. Эми повела Торнадо через подлесок, и они долго шли сквозь становящийся все более диким лес. Вороны слетались к ней со всех сторон, и вот уже Эми сопровождали больше двух десятков черных птиц. Они кричали, ссорились и ужасно галдели.
Наконец, лес раздался небольшой поляной. Посреди нее одиноко возвышался огромный дуб. Он не был настолько высоким и величественным, как древнее дерево, погибшее семь лет назад, но все равно поражал великолепием. У его основания расположилась темная фигура с зажатым между коленями клинком. Точильный камень скользил вниз по лезвию. Эми заколебалась при виде дайтэнгу, но спешилась. Ослабив подпругу и связав повод, она хлопнула Торнадо по боку.
– Не уходи слишком далеко, мальчик.
Конь уткнулся храпом в высокую траву. Оставив его пастись, Эми подошла к дереву.
Дайтэнгу поднял голову, окинув Эми гранатовым взглядом. Одетый в черное косодэ и хакама, небрежный и расслабленный, он совсем не был похож на жестокого, грубого воина, которым она его помнила.
– Зэнки, – осторожно произнесла Эми, – давно не виделись.
Он провел камнем вдоль лезвия.
– Не видел тебя со дня солнцестояния, камигакари. Удивлен, что ты меня все еще узнаешь.
– Я больше не камигакари, – отозвалась Эми.
– Что же ты тогда?
– Человек.
– Люди должны забывать ёкаев, а не помнить нас годами.
– Я просто… часто думаю о вас, вот и всё.
Дайтэнгу бросил на нее косой взгляд.
– Много думаешь обо мне, красотка, м-м?
– Не о тебе, – пренебрежительно отмахнулась Эми. – Что ты тут делаешь?
– Пытаюсь убедить его раздражительное высочество кое с чем мне помочь. – Дайтэнгу поднял меч на уровень глаз, проследил по всей длине лезвия. – Он же не думает, что может вот так, без предупреждения, призвать нас на битву, а потом воротить клюв еще пять столетий?
– А в чем тебе нужна его помощь?
– Ой, да сущий пустяк. Небольшое убийство и погром, – жестокая ухмылка Зэнки обнажила острые клыки. – И ведь знает, что будет весело. Просто упрямится.
Эми скептически вскинула брови.
– Если ты развлекал его своим даром убеждения, то почему сидишь тут?
Дайтэнгу нахмурился:
– Он меня вышвырнул.
– Значит, все хорошо, – Эми не стала скрывать веселье.
– Он в дурацком унынии уже две недели. Посмотрим, как ты справишься.
– Справлюсь, – отбросив хвост на спину, Эми дотянулась до нижней ветки дерева и взобралась на нее. Не обращая внимания на насмешливое фырканье Зэнки, осторожно встала и схватилась за следующую.
К середине подъема у нее сбилось дыхание.
Наконец, перед ней всколыхнулась тьма потустороннего прохода, врезанного в кору, и Эми шагнула в ледяной коридор. Воздух сгустился, попытался вытолкнуть, но она уперлась. Внезапно пространство поддалось, и Эми увидела тусклый свет, ощутила запах дыма.
Перед ней возникла круглая комната. Стены покрывала необработанная древесина, в полу виднелось квадратное углубление для очага, угли в нем потемнели и остыли. Рядом стоял низкий стол, привычно погребенный под грудой всякой всячины, поодаль высились ящики и сундуки.
По противоположной от Эми стене спускалась массивная лестница. На нижней ступеньке ждал хозяин дома.
Из глаз хлынули слезы, а губы сами собой растянулись в улыбке.
– Юмэй!
Глава 30
Эми бросилась через всю комнату и повисла у Тэнгу на шее. С притворным вздохом он обнял ее в ответ, заставив рассмеяться. Она знала, что Юмэй не любит объятия и всяческие проявления чувств, но все равно заставляла его перетерпеть хотя бы одно за визит. Впрочем, несмотря на недовольство, он никогда не отталкивал Эми, и от этого ей хотелось плакать сильнее.
– Эми, – негромко поприветствовал он ее.
Тихий, невыразительный голос был таким знакомым. Эми разжала руки и отступила, внимательно рассматривая строгие, красивые черты лица и жутковатые серебряные глаза. Юмэй выглядел точно таким, каким она его помнила. Ее охватило облегчение. Она пережила еще один год, ничего не забыв.
Он тоже изучал ее взглядом, чем заставил смущенно поежиться. Плотно облегающая рубашка, повседневная куртка, обтягивающие джинсы и ботинки сильно отличались от одеяния мико, которое она привыкла носить раньше. А его темное косодэ, подчеркнутое серебром, было таким же, как всегда. Он видел ее в современной одежде во время предыдущих визитов, но всегда оглядывал так, словно… что-то в ней искал.
Эми торопливо утерла слезы рукавом.
– Встретила Зэнки снаружи. Он хочет, чтобы ты отправился с ним на битву?
– Он невыносимо настойчив, – равнодушно пожаловался Юмэй. – Ничего, через неделю-другую ему наскучит, и он от меня отстанет.
– Ты не хочешь приключений? – поддразнила Эми, направляясь за хозяином дома к столу и опускаясь на потрепанные подушки.
– Не того, что подразумевает под приключениями Зэнки, – проворчал Юмэй, и его настороженный выжидающий взгляд вновь скользнул по Эми.
По сложившейся традиции она пересказала Тэнгу все события за год. О новой работе, о своих успехах в дзюдо и о лошади, на которой каталась за городом. О том, что решила бросить стрельбу и научиться играть на скрипке. Поведала о том, что изучала и исследовала для получения ученой степени. Подробно описала свадьбу Катсуо.
Юмэй никогда не просил Эми рассказывать о своей мирской жизни, редко комментировал или отвечал, но каждый год внимательно слушал, относясь с уважением к ее словам, неважно, что это навевало на него скуку. Он слушал сосредоточенно, не торопя. И это очень много значило.
Закончив, Эми поерзала на подушке, сдвинула в сторону рулоны бумаги и положила локти на стол.
– Расскажи мне о ёкаях, – попросила она.
Юмэй задумчиво постучал когтем по столешнице.
– Кроме Зэнки, в мой дом дважды вторгались Таро и Найгу, исключительно чтобы мне досадить. Других я не видел, но подозреваю, что они возродятся в ближайшие несколько лет.
Эми вздрогнула, вспомнив, как в тот роковой день зимнего солнцестояния погибли семеро из двенадцати последовавших за Юмэем в битву дайтэнгу, включая четверых из пятерки, вошедших в тайную пещеру.
– Зэнки сказал, что ты не сможешь больше их игнорировать.
– Не им решать, что я могу, а чего нет, – сухо отозвался Тэнгу. – Буду игнорировать их, сколько захочу.
Эми подавила смех. Если дайтэнгу все еще приходят его навестить, значит, не так уж категорично Юмэй их игнорирует. Она подозревала, что даже если не Зэнки, то остальные дайтэнгу все-таки сумеют втянуть его в свои приключения. Как Юмэй однажды заметил, вороны могли быть очень настойчивыми. И если знать, как легко он мог не подпускать их близко, если бы хотел, то не очень-то он на самом деле и противился.
– Ты можешь просто проводить с ними время, но не командовать, – заметила Эми. – Им нужна твоя помощь.
– Они во мне не нуждаются.
– Не нуждаются, но хотят, чтобы ты снова был с ними.
Юмэй нахмурился. Эми ответила улыбкой.
– Какие еще новости?
– Сарутахико и Узумэ решили проводить ежегодное… собрание? Аудиенцию?.. Как ни назови, каждый год они намерены встречаться со своими вассалами в течение недели.
– Чтобы проверить, как они все?
– Вероятно, – кивнул Юмэй.
– А что Сусаноо?
– Как обычно неуловим. Мы встречались прошлой осенью. – На лице Тэнгу промелькнуло веселье. – Он путешествовал в компании Сэйрю.
Эми удивленно выпрямилась. Она не очень хорошо помнила синеволосую девушку, но миниатюрная шиджин воды была красивой и бесстрашной. И более чем способной обставить дайтэнгу Юмэя в их играх с выпивкой.
– Как интересно. Хотела бы я с ним повидаться. А что остальные три шиджина?
– Пока ничего.
Рыжеволосая шиджин огня и темный шиджин холода погибли от клинка Изанаги в тайной пещере в сердце мира. Бьякко пал на склоне горы, пожертвовав собой, чтобы Узумэ успела добраться до огненных врат, пока не стало слишком поздно. Эми иногда размышляла о судьбе его сына, оставшегося сиротой, пока хотя бы один из его родителей не возродится.
Она еще поспрашивала о ёкаях, которых встретила в те сумасшедшие дни, но Юмэй мало что мог рассказать. С каждым вопросом в душе Эми росло напряжение, пока она едва ли не задрожала. В голове крутился последний вопрос, он рвался, как дождь из налитой грозовой тучи. Эми уже знала ответ. Изменись он за эти годы, Юмэй уже бы сказал. Но все равно должна была спросить:
– И, – она тяжело сглотнула, – нет ли новостей о… о…
Почему так сложно закончить? Почему слова всегда застревали в горле, не желая выходить?
Юмэй окинул ее взглядом, словно взвешивая что-то про себя, а затем произнес то, что повторял каждый год:
– Я обыскал все его храмы, но не нашел ни следа присутствия. Инари не вернулся.
Плечи Эми поникли, она кивнула. Знала, что Тэнгу ответит именно это, но почему так больно? Почему болезненное одиночество так тяжело навалилось, придавив ледяной глыбой?
Юмэй шевельнулся.
– Еще слишком рано. Его ки была уничтожена. Если он и возродится, то не раньше, чем через десятки лет. Мое последнее пробуждение заняло почти два столетия.
Эми снова кивнула. Юмэй всякий раз повторял то же самое разными словами.
– Он может никогда не ожить, – настаивал Тэнгу. – Ни один куницуками, ни один ёкай еще не умирал подобной смертью.
– Я понимаю, – прошептала она, уткнувшись взглядом в колени.
Слезы застилали глаза. Каждый год она уговаривала себя не надеяться понапрасну. Каждый год вбивала себе в голову предупреждения Тэнгу, повторяла их снова и снова. И все же каждый раз в ее душе вспыхивала надежда – искорки, которые никак не хотели гаснуть.
Юмэй молчал, но Эми чувствовала на себе его тяжелый взгляд. Внезапно Тэнгу поднялся:
– Пойдем наружу.
Она послушно двинулась за ним к темному проходу в стене. Юмэй шагнул вперед, Эми ступила в темноту следом. Мрак поглотил ее, попробовал на вкус ее человечность и выплюнул на другую сторону. Эми полетела вперед, размахивая руками, но Юмэй подхватил ее, прижал к себе и спрыгнул с ветки. Внутри у нее все оборвалось, а Тэнгу легко перемахивал с ветки на ветку. Осторожно приземлившись, он поставил ее на ноги.
Тэнгу двинулся прочь, а Эми обернулась. Зэнки так и сидел под деревом, оставшись без внимания господина. Дайтэнгу смерил Эми мрачным взглядом, и она, бросив приличия, показала ему в ответ язык.
Углубившись в лес, Юмэй замедлил шаг. Эми пристроилась рядом, терзаемая любопытством. Он никогда раньше не приглашал ее на прогулку.
Некоторое время они молчали. Юмэй заговорил первым:
– Ты рассказываешь мне о том, что делаешь целый год, – Эми смущенно моргнула, Юмэй бросил на нее пристальный взгляд. – Но рассказывая, ты словно читаешь с листа список. Лишь когда спрашиваешь о ёкаях, когда я делюсь новостями о них, тогда на твоем лице проступает жизнь.
– Просто, – поморщившись, пробормотала Эми, – я очень хочу услышать о том, что…
– Что упустила? – Он замер и повернулся к ней. – Знаешь, почему я – единственный ёкай, которого ты видишь с той самой ночи?
– Они… они, должно быть, заняты и…
– Каждый ёкай, которого ты повстречала, семь лет назад поклялся, что ты никогда не увидишь его вновь.
Ее пронзила боль:
– Они не хотят меня видеть… больше никогда?
– Они согласились, что это самое милосердное, что они могут тебе предложить.
Юмэй повернулся и продолжил идти, оставив оцепеневшую Эми позади.
– Почему? – хрипло спросила она, сжав кулаки.
– Ты очутилась так глубоко в сердце мира ёкаев, но в нем нет места человеку. Они хотят, чтобы ты жила человеческой жизнью в полной мере. И они не встречаются с тобой, чтобы не вернуть в мир, которому ты не принадлежишь.
Эми двинулась за Тэнгу, пытаясь обуздать чувства.
– Все согласились. А ты?..
– А я не согласился. Обещал, что не стану тебя искать, но и не прогоню, если ты придешь ко мне по своей воле.
У Эми перехватило дыхание.
– Но когда я вижу, как сильно ты стремишься узнать обрывки известий из нашего мира, – продолжал Юмэй, – то невольно задаюсь вопросом, не раню ли тебя?
Он чуть не споткнулась и бросилась его догонять:
– Нет, ты не…
– Можешь ли ты об этом судить? Я думал, как и остальные, что со временем твои воспоминания померкнут и ты перестанешь меня искать. Каждый год после твоего первого прихода я жду, что это будет последний раз, – он замедлил шаг. – Но ты не позволяешь себе забыть. Даже в собственном мире, окруженная человеческими хлопотами и делами, ты одной ногой стоишь в нашем царстве. – Он снова повернулся к ней, лицо его оставалось бесстрастным. – Если я откажусь видеться с тобой, освежать воспоминания и укреплять твою одержимость, ты, наконец, забудешь нас? Ты сможешь принять свой человеческий путь?
Эми охватила паника.
– Пожалуйста, не надо, Юмэй, прошу тебя, – она протянула дрожащую руку, но не посмела коснуться Тэнгу. – Это ведь… каждый год я жду этого. Больше я… больше я ничего не могу.
Юмэй крепко сжал ее ледяные пальцы в своей теплой ладони. Если она никогда не увидит его вновь, образ Тэнгу вылиняет до бесцветного безликого воспоминания в ее памяти? Пока совсем не растворится? Пока она не забудет его имя? Станет ли она, подобно Катсуо, помнить лишь общую канву событий без своих переживаний?
– Думаю, не просто одной ногой, – пробормотал Юмэй. – Как долго ты сможешь так терзать свою душу, Эми?
– Я дала слово никогда его не забывать. – Она сморгнула слезы. – Но даже если бы не обещала, я не хочу забывать.
Юмэй продолжил путь, держа ее за руку, утешая, пусть подобное и было для него странно. Возможно, Тэнгу ощутил ее волнение, пронзительный ужас от того, что она потеряет и его, потеряет все в этом мире. Она и так панически боялась, что все ускользнет.
Крепкая ладонь, сжимавшая ее руку, убеждала, что Юмэй настоящий, что она не проснется завтра, понимая, что все было лишь горько-сладким сном. Потеряй она Тэнгу, Эми осталась бы одна в человеческом мире, без единой ниточки, соединяющей ее с царством ёкаев. Она страшилась, что потеряет среди безысходности и отчаянья не только воспоминания, но и свою душу.
Когда Эми закончила чистить Торнадо и выпустила его на пастбище, солнце уже село. Она двинулась обратно по тропе, следуя за светом фонарей. Сегодня она пережила слишком много эмоций, слишком сильный страх. Близко подкралось одиночество, жестокий спутник холодной ночи.
Сусаноо, Узумэ, Сарутахико… они договорились никогда больше не видеться с ней. Стоило ли им боли это решение или они забыли ее так же легко, как ожидали, что она забудет их?
Теплые огни дома слегка согрели ее сердце. Эми открыла дверь и разулась. Едва она успела войти, из-за угла выскочила Нанако. Красные хакама хлопали ее по ногам.
– Мы уже думали, ты никогда не вернешься! – Мико потянулась к Эми и обняла ее. – Ты чудно выглядишь. Челка тебе очень идет.
Эми стиснула ее в ответ.
– Как поживаешь, Нанако?
– Хорошо, – коротко, но с улыбкой ответила женщина. – Каннуши Фуджимото становится все более рассеянным, но я держу его в узде.
– Хм, – фыркнул низкий голос. – Я прекрасно справляюсь.
Приветливо улыбаясь, Фуджимото сжал руки Эми, и морщинки вокруг его глаз стали глубже:
– Как ты, моя дорогая?
– Все хорошо, – автоматически солгала Эми. – Здесь чудесно пахнет. Вы готовили, каннуши Фуджимото?
Он хмыкнул в ответ на возмущенное фырканье Нанако, но его веселье удивительно быстро ушло. Эми перестала улыбаться, ощутив внезапное напряжение мико и каннуши.
Фуджимото кашлянул.
– Эми, к тебе сегодня приходил гость.
– Гость? Здесь?
– Да, она ждет тебя в святилище.
– Она? – сбитая с толку, Эми смотрела то на каннуши, то на мико. – Вы уверены, что меня кто-то хочет видеть? Кто это?
– Она пришла к тебе, – подтвердил Фуджимото. – Имени не назвала… но я бы советовал встретиться с ней прямо сейчас. Мы тебя подождем.
Эми заметила, что мико и каннуши сильно встревожены.
– Хорошо. Я сейчас приду.
Она надела ботинки, застегнула куртку и шагнула в ночную прохладу. Поспешила перейти через мостик, но, выйдя во двор, замедлилась. На карнизах храма висели фонари, но среди зданий и под священным деревом никого не было. Эми остановилась в нескольких шагах от зала поклонений и внимательно осмотрелась. Дверь с тихим шорохом сдвинулась. На показавшуюся фигуру упал свет, выхватив шелковое кимоно и элегантно уложенные на затылке черные волосы. Темные глаза смотрели на Эми. Лицо было слишком красивым для человека.
Эми оценивающе окинула ками взглядом. Инстинкты требовали бежать, однако она подавила страх и заставила себя глубоко поклониться. Ками склонила голову в ответ.
– Кимура Эми, – произнесла она мягким, звенящим голосом, – для меня большая честь с тобой познакомиться. Аматэрасу отзывается о тебе с крайним почтением.
– Благодарю, – выдавила Эми. – Могу я спросить…
– Я – Тагири, вассал Аматэрасу, амацуками ветра. Она послала меня в земное царство поговорить с тобой от ее имени.
Сердце бешено заколотилось от волнения. Тагири жестом пригласила ее подойти:
– Идем. Внутри нам будет удобней.
Нервно сглотнув, Эми последовала за ками в храм. На полу лежали несколько мягких подушек, рядом стояла небольшая плетеная корзина и горящая лампа.
Тагири плавно опустилась на подушку, кимоно свилось вокруг нее волнами блестящего шелка. Эми села напротив и сложила руки на коленях. Ей было неловко в джинсах и куртке, но она не надевала облачение мико с тех пор, как перестала быть камигакари.
– Аматэрасу просила извиниться за долгое молчание, – начала Тагири. – Она не знает, молилась ли ты ей, ждала ли ответа первое время после ее ухода из этого мира. Только в последние два года она обрела достаточно сил, чтобы дотянуться до земного царства.
Эми неловко дернулась. Она уже семь лет не молилась ни Аматэрасу, ни другим ками.
– Как Аматэрасу?
– С ней все хорошо. Ее уход из земного царства случился при… необычных обстоятельствах, но они не причинили ей вреда.
Эми снова вздрогнула, вспоминая ту ночь.
– Когда она изберет новую камигакари?
– Аматэрасу пока не планирует избирать новый сосуд. Она, Изанаги и Цукиёми решили остаться в Такамахаре. В настоящее время они заняты возрождением Изанами из Йоми.
Эми скривилась уже заметнее, но проглотила извинение, которое чуть не сорвалось с языка. Она сделала то, что была должна, – помешала Изанами разрушить ее мир. Но иногда в кошмарах Эми все еще слышала последний испуганный крик амацуками, когда тварь тащила ее во тьму под черными вратами.
– Что хотела передать мне Аматэрасу? – прямо спросила Эми, желая поскорее закончить разговор, сбежать от ками и переполняющих ее болезненных воспоминаний.
Тагири подвинула к себе корзину.
– Во-первых, я должна попросить тебя кое-что сделать, если ты не против.
Ками извлекла лист белой бумаги, кисточку и пузырек с чернилами. Эми напряглась, узнав инструменты создания офуда.
– Что это?
– Так необходимо. Прошу о снисхождении. – Тагири сняла колпачок с пузырька и протянула Эми кисть. – Я буду тебя направлять.
Эми посмотрела на кисть, потом на ками.
Читать бесплатно другие книги:
