Трилогия алой зимы Мари Аннетт

– Я клянусь, что не причиню тебе вреда и не обману, – спокойно произнесла Тагири.

Эми неохотна взяла кисть и обмакнула в чернила.

– Нарисуй три круга, вертикально друг под другом. Контуры должны соприкасаться.

Нарисовав их, Эми похолодела:

– Это же талисман шикигами?

– Да, самый простой.

– Я не могу создать шикигами. Я человек.

– Прошу тебя, Эми, продолжай. Напиши в первом круге свое имя.

Покачав головой, она повиновалась, но только потому, что точно знала: заклинание не сработает. Умением создавать шикигами обладали только ками.

Следуя указаниям Тагири, Эми заполнила остальную часть талисмана, и процесс оказался куда сложнее, чем ее давняя попытка на острове Цукиёми, что обернулась катастрофой.

Тагири забрала кисть и протянула маленький нож, извлеченный из корзины.

– Добавь каплю крови в нижний круг.

Раздраженная, что ради этого придется пустить себе кровь, Эми уколола мизинец и занесла над талисманом. Упав, алая капелька запачкала бумагу.

В груди зародился жар – ощущение, которого она не чувствовала уже много лет. Ее словно дернули изнутри, и бумага тускло засияла. По комнате прошелся легкий ветерок. Листок поднялся и завис над полом. Он мерцал, и вокруг него собирался крошечный вихрь.

Эми уставилась на талисман, открыв рот. Она бы обвинила Тагири в обмане, если бы не чувствовала, как ки пульсирует в ее собственной груди в едином ритме с мерцанием крошечного шикигами. А ведь она не прикасалась к офуда, не говоря уж о том, чтобы использовать ки, с самого дня солнцестояния.

– Ах! – мягко выдохнула Тагири.

Богиня протянула руку сквозь вихрь и коснулась талисмана. Бумага ярко вспыхнула и почернела. Горячая пульсация внутри Эми исчезла, лист упал на пол, обугленный и неподвижный.

– Что ж, наши подозрения подтвердились.

Эми с изумлением и недоверием прижала руку к груди там, где когда-то красовался знак Аматэрасу.

– Какие подозрения?

Тагири убрала инструменты обратно в корзину.

– То, что с тобой произошло, Эми, не случалось никогда прежде за все время существования ками. Когда мы связываем свою силу с сосудом, то заключаем себя в тело человека, полностью его контролируя с этой минуты. Чтобы вернуться в Такамахару, мы должны закончить земной путь тела, освободить свой дух.

Ками опустила крышку корзины.

– Никогда ранее человек, связанный с ками, не подвергался воздействию божественного ки, только чтобы разорвать эту связь и продолжить смертное существование. – Она указала на себя. – Когда я взяла этот сосуд, моя ки превратила его в нечто большее, чем человек. А ведь я всего лишь младшая ками, моя ки – лишь блеклое отражение силы амацуками.

Протянув руку, Тагири коснулась кончиками пальцев груди Эми.

– Ты была связана с амацуками десять лет. До единения она поделилась с тобой силой большей, чем обычно предлагается камигакари. И после низошла, заполнив твою смертную плоть своей ки.

Сердце Эми бешено застучало под ладонью ками.

– О чем вы говорите?

Голос Тагири смягчился:

– Сила Аматэрасу изменила тебя. Ты уже не совсем человек, Эми.

Она тупо уставилась на ками.

– Я человек. Всегда была человеком.

– Разве ты не начала управлять стихией самостоятельно еще до нисхождения Аматэрасу?

– Я… нет, у меня никогда не получалось владеть ею, как надо.

– Но человеку это не подвластно вовсе.

– Я человек, – повторила Эми громче. – Я больше не камигакари.

– Это правда, – согласилась Тагири, убирая руку. – И мы ждали… надеялись, что сила ками внутри тебя исчезнет, как только связь между тобой и Аматэрасу оборвется. Но, – ками указала на почерневшую бумагу на полу, – этого явно не произошло.

– Невозможно.

– Воздействие ки ками превращает наших камигакари в более подходящие долговечные сосуды. Хорошо известно, что наша сила меняет людей. Но никогда прежде человек не оставался в живых после того, как им овладел ками.

Эми подняла руки и поняла, что они трясутся. Она уставилась на свои бледные – человеческие – пальцы.

– Но… кто же я тогда?

– Ты не ками, ведь мы живем в Такамахаре, и в это царство проникает лишь наш дух. Но и не простой человек. – Глаза Тагири стали печальны. – Ты застряла посреди, ни то и ни другое.

Эми сжала кулаки на коленях, пытаясь собраться с мыслями и прояснить голову.

– И что это значит?

– В повседневной жизни для тебя мало что изменится, – ответила Тагири. – В твоей ки есть сила. Сколько – мы пока не знаем. Со временем она способна возрасти, а может, и нет. Твои офуда будут невероятно могущественными. Вероятно, ты сумеешь научиться управлять силой ветра и создавать полезных шикигами, если того захочешь. Но тебе следует быть осторожной, если войдешь в мир ёкаев. Они могут заметить изменения и попытаться тебя поглотить.

– Я только что встречалась с двумя ёкаями, и они ничего не заметили.

Тагири мягко пожала плечами:

– Возможно, они все еще видят в тебе только человека. Что предпочтительно. В любом случае Аматэрасу предлагает тебе убежище в любом из своих храмов. Отныне и навек.

По спине Эми пробежал холодок, как прикосновение зимнего ветра.

– Отныне и навек?

Тагири поджала губы, сложила руки на коленях.

– Мы еще не знаем, как именно тебя изменила сила ками. Однако, похоже… очень может быть, если ки в тебе достаточно для создания шикигами, ты способна и остановить течение времени для смертного тела.

– Что?.. – шепотом переспросила Эми.

– Мы полагаем, что старость отныне не властна над тобой.

– Вы хотите сказать, что я могу… могу быть бессмертна?

Тагари кивнула:

– Но не неуязвима. Храни твое тело, если хочешь прожить как можно дольше.

Эми замотала головой, быстрее и быстрее, словно пыталась вытрясти из нее слова ками. Комната закружилась, и Эми замерла, прерывисто дыша.

– Это всё?

Тагири нахмурилась.

– Аматэрасу знала, что тебе придется нелегко. Если пожелаешь, она изберет камигакари и низойдет при первой же возможности, дабы тебя поддержать. Да, пройдет по меньшей мере еще десять лет, но…

– Нет, – ответила Эми. – Она должна остаться в Такамахаре и помочь остальным спасти Изанами.

– Я пробуду тут еще два дня, после чего вернусь в Шион, где отныне буду жить. Если понадоблюсь, прошу, не стесняйся меня звать.

– Благодарю, – Эми машинально поклонилась.

А затем, словно в оцепенении, кое-как поднялась и вышла на заплетающихся ногах из храма, спотыкаясь. Мысли смешались, она совсем не могла думать.

Эми сама не заметила, как вернулась в дом, пропустила мимо ушей взволнованные вопросы Нанако и Фуджимото, ответила что-то невпопад. Безучастно позволила усадить себя за стол, механически съела ужин.

Сила Аматэрасу изменила ее. Она не человек. Она не ками. Нечто среднее, чего раньше никогда не существовало. Застряла между миром духов и людей. Навсегда.

«Бессмертная». Это слово еще никогда не было столь пугающим.

Все это время она так старалась приспособиться, найти свое место, пока Катсуо и другие люди, которых она знала, преуспевали. Пока она, очутившись в ловушке, разрывается между мирами, они будут жить, развиваться и… стареть.

Единственными, кто не старел, были ёкаи. Но Юмэй ясно дал понять – человеку не место среди них, а недоками нужна им и того меньше. Тот же бессмертный, который мог бы сделать для нее исключение, ушел. И, скорее всего, никогда не вернется.

Она перевела взгляд от полупустой тарелки на Нанако и Фуджимото, пытавшихся вести непринужденную беседу. Они состарятся. Умрут. Оставят ее позади… или же это она оставит их? Как ей найти свое место, если она никуда не вписывается?

Эми отодвинула тарелку.

– Мне нужно отдохнуть, – прошептала она. – Прошу прощения.

Поспешно покинув комнату, Эми выбежала в холл, натянула ботинки, но забыла куртку на вешалке. Споткнулась на ступеньках, пытаясь вернуться, но вместо этого ноги понесли ее в противоположном направлении. Эми оказалась на северной тропе, идущей мимо поля, под тории, плохо осознавая, что творится вокруг.

В свете луны она вернулась к горам. Внутри все болело. Время исчезло, неважное и несущественное сейчас. Холодные щупальца страха проникали в сознание сквозь потрясенное оцепенение. Ее движения замедлились, и разум вдруг очистился, словно очнулся от глубокого сна. Она растерянно оглядела незнакомую тропу и глубокую темень под деревьями.

Позади зашуршала листва. Не успела Эми обернуться, как гигантская рука схватила ее за запястье, разворачивая.

Мощное тело они покрывала пятнистая красная кожа. Он ухмыльнулся, выставив клыки в нижней челюсти, и поднял Эми над землей. Под тяжелыми надбровными дугами блеснули желтые глаза.

– Что я вижу! – прорычал они, царапая когтями ее запястье. – Человек блуждает по моему лесу в одиночку? Неожиданный пир!

Пальцы сжались сильнее, резкая боль отрезвила. Эми ударила они ладонью по лицу:

– Шукусэй-но-тама!

Обжигающая сила зародилась в груди и хлынула в руку. Под ладонью вспыхнул свет, перекидываясь на они, и тот с воем выпустил добычу. Эми упала, больно ударившись коленями. Тварь отшатнулась, схватившись за обожженную морду, тяжело задышала. Пошатнувшись, они развернулся и скрылся в темноте.

Едва затихли гулкие шаги, как Эми поднялась. Миг спустя в ночи раздалось громкое карканье, и к ней со свистом устремилась дюжина ворон. Они хлопали крыльями над ее головой, тревожно крича.

Из-за деревьев вылетел огромный ворон с серебряными глазами. Почти на хвосте за ним мчался еще один, поменьше, сияя гранатами радужек.

Ворон завис в воздухе, окутанный темной магией. Коснувшись земли, Юмэй принял человеческую форму. Следом опустился и Зэнки, положив руку на рукоять меча. С прибытием хозяина кружащиеся вороны успокоились и замолчали.

– Эми, что ты делаешь? – резко спросил Юмэй, направляясь к ней. – Что случилось?

– Я, – она оглянулась, – я ничего…

Он подошел вплотную, заметил кровоточащее запястье, посмотрел в лицо:

– Что случилось?

– Юмэй, – застывшая плотина внутри нее обрушилась, выпуская бурю эмоций; слезы потекли по щекам, Эми пошатнулась, шагая к Тэнгу. – Юмэй, что я такое?

Он напрягся:

– Что?

Она сунула ему израненное запястье:

– Попробуй мою кровь и скажи, что я такое?

Поколебавшись, Тэнгу осторожно взял протянутую руку и поднес к губам. Не обратив внимания на стекающие алые струйки, он пронзил клыками ее ладонь. И замер, уставившись вдаль. Когда Тэнгу разжал челюсти, с его клыков капала кровь.

– У тебя вкус человека, – сказал он негромко, – и вкус ками.

Эми поникла, зябко охватив себя руками, сотрясаемая крупной дрожью. Юмэй скинул с себя черное хаори, набросил ей на плечи. Лишь укутавшись теплой тканью, Эми поняла, насколько замерзла. Тэнгу привлек ее в объятия, вырвав вздох. Потом глянул на Зэнки:

– Найди они.

– Я разберусь, – отозвался дайтэнгу и зашагал вверх по тропе, где скрылось чудовище.

По рукам Юмэя пробежала магическая рябь. Он дернул Эми вперед, ледяная сила поглотила их, высасывая воздух из легких. Темнота захлестнула ее, ослепляя и оглушая.

Тэнгу шагнул сквозь мрак, и мир вновь вернулся. Перед ними посреди поляны возвышался дуб. Юмэй отнес Эми к дереву, вспрыгнул на ветви. В этот раз, проходя в Цучи, Эми поняла, почему ей так тяжело. В ее сущности текло слишком много ки ками, чтобы царство ёкаев радовалось ее присутствию.

Войдя в дом, Юмэй усадил Эми за стол, плотнее запахнув на ней свое хаори. Эми отстраненно уставилась на угли в очаге. Затем Тэнгу исчез наверху и вскоре вернулся с очень древним на вид железным чайником, неглубокой миской и свертком ткани. Поставив чайник на угли, Юмэй опустился на колени рядом у стола.

– Расскажи мне, что случилось.

Она судорожно втянула воздух и сбивчиво описала встречу с Тагири. Завершив рассказ, Эми нахмурилась и подняла голову.

– Почему ты не выглядишь удивленным? – глухо спросила она.

– Я когда-нибудь выглядел удивленным?

– Ты что, только что пошутил? – Эми прищурилась.

Юмэй смотрел на нее в ответ, как всегда равнодушно, и ее губы непроизвольно дрогнули, растянувшись в улыбке. Но веселье тут же испарилось.

– Ты не удивлен.

– С каждым прошедшим годом твои воспоминания не исчезали, и каждый год ты старалась найти свое место среди людей. – Он помолчал. – Вот почему я не дал другим слово тебя оставить.

Эми зашмыгала носом, утираясь рукавом. Тэнгу налил в миску горячую воду, смочил кусок ткани. Притянув к себе руку Эми, он принялся промывать отметины от когтей они. Хорошо, что хоть блузка не пострадала.

Эми справилась бы сама, но не стала предлагать. Однажды они уже сидели так: он молчал, а она терпеливо, осторожно промывала и обрабатывала его раны. Казалось, это было так давно, в другой жизни.

– Тагири сказала, – прошептала Эми, – что я, наверное, больше не постарею.

Юмэй вскинул глаза, его руки замерли над незаконченной повязкой.

– Она сказала… что я могу никогда не состариться.

Тэнгу еще раз обернул запястье тканью и закрепил повязку. Эми сложила руки на коленях.

– Почему это тебя тоже не удивляет? Ты же не мог все предвидеть.

– С тех пор, как мы встретились, ты не постарела ни на день. – Он неопределенно указал на ее одежду и волосы. – Изменилась, но не постарела.

– Почему… почему ты не сказал мне раньше?

– Ты все еще молода, я не был уверен до конца.

Эми обхватила себя руками и съежилась.

– Что же мне делать, Юмэй? Все, кого я знаю, состарятся и умрут, а я… я никогда не смогу жить среди них. Что будет через десять лет? Люди заметят, что я нестарею. И что тогда? Как же я буду, – в голосе проскользнули панические нотки. – Я не хочу быть вечно одна.

– Ты не будешь одна.

Эми подняла взгляд на Тэнгу сквозь пелену слез.

– Ты уже сказал мне, что в мире ёкаев для меня нет места.

Мышцы Юмэя напряглись.

– Я намеревался разузнать больше. Проверить до конца, прежде чем сказать тебе.

– Прежде чем сказать мне что?

Он посмотрел ей в глаза:

– Две недели назад в храме Инари видели белого кицунэ.

Глава 31

Неспешная прогулка стоила ей огромных усилий. Эми заставляла себя медленно переставлять ноги, но ничто не могло удержать бешено стучащее сердце.

Ее окружали фантастические цвета: сочно-зеленая трава, ярко-голубое небо и буйство розовых цветов, укрывающих раскидистые ветви вишен. Эми бесцельно бродила. Нежный ветерок ласкался к ней, утреннее солнце рассыпало блики. В памяти Аматэрасу она прошла меж теми же деревьями по высокой траве, украшенной алыми лилиями. Погруженная в видения, Эми не осознала, что видит земли самого крупного храма Инари. Он прятался в долине, в стороне от городов, и ухаживало за ним единственное преданное семейство, живущее в ближайшей деревне.

Именно в этих землях, оазисе сил куницуками, вороны Юмэя заметили одинокого белого кицунэ.

Прошлой ночью Тэнгу измучил Эми предупреждениями, прежде чем согласиться отнести ее утром в храм. Он утверждал, что этот кицунэ, скорее всего, просто лис из давно потерянных и вернувшихся вассалов Инари. Настаивал, что еще слишком рано для его возрождения. Повторял, что она наверняка не увидит и следа кицунэ, так ловко улизнувшего от взгляда воронов, которые пытались его повторно отыскать.

И все же, несмотря на увещевания, Эми не могла совладать с проклюнувшимся внутри бутоном надежды, который ждал теплого ветерка, чтобы раскрыть лепестки.

Она продолжала идти мимо деревьев. Розовые лепестки, кружась повсюду, летели к земле. Земли храма были огромны. Чтобы обыскать их, потребуется несколько дней. Где-то на границе ждал Юмэй. И пусть Эми удивилась, что он не стал ее сопровождать, она была глубоко ему благодарна. Тэнгу бы не одобрил ни ее дрожащих рук, ни горящих румянцем щек. Внутри билась надежда, и Эми не могла ей сопротивляться.

Даже если здесь есть кицунэ, напомнила себе она, даже если этот кицунэ на самом деле – тот самый, это не значит, что для нее что-то изменится. Проклятие онэнджу лишило его памяти, но в этот раз Инари должен возродиться полноценным. Велика вероятность, что он вовсе не будет испытывать к ней те же чувства.

Закусив губу, Эми остановилась у блестящего пруда. Утки с ярким оперением лениво плыли прочь, оставляя незваной гостье широкую полосу водной глади. Захваченная накатывающими эмоциями, Эми застыла, глядя на текущую воду.

По спине вдруг пробежали мурашки. Эми вскинула голову, пронзенная внезапным осознанием. Она обернулась, глядя на ветви дерева, где сто лет назад бездельничал Широ, потешаясь над Аматэрасу и утверждая, что та навещает его, лишь чтобы задумчиво попялиться в его пруд.

Но ветви пустовали, на них лишь трепетали светлые лепестки. Эми села, обхватив колени. Она могла бродить по землям храма весь день – и обойти всего лишь малую часть. Ей никогда не найти кицунэ, особенно если тот не желает, чтоб его нашли.

Если бы он вернулся, то захотел ли увидеть ее?

Эми закрыла глаза, сосредоточившись на солнечном тепле. Она устала об этом думать. Не могла справиться с мучившими чувствами. Грудь болела, а сердце сжималось. Все было слишком неопределенным, слишком зыбким – жизнь, ее место в этом мире. Теперь, отчаянно надеясь, все ее существо содрогалось от сомнений. Куда уж больше?

Откинувшись на траву, Эми заложила руку за голову. Немного отдохнуть – и можно продолжить поиски.

Солнышко припекало, ветерок приносил ароматы лета, а шелест листьев успокаивал. Усталость давала о себе знать: изнурительный день и бессонная ночь давили так же сильно, как тревоги и надежда. Эми не заметила, как задремала.

Беспокойство проникло в сонные мысли и разбудило. Спина затекла от лежания на твердой земле, теплые лучи солнца с лихвой воздали за неудобство.

А потом что-то, кроме солнечных лучей, коснулось ее лица.

Едва уловимое касание, легкое, как шепоток, скользнуло по волосам, отведя челку.

Эми открыла глаза.

Он сидел рядом, опираясь на руку и другой касаясь ее лица. Лисьи уши настороженно повернулись, ветер растрепал волосы так, что белые пряди упали на рубиновые глаза.

Эми уставилась на него. Сердце бешено колотилось о ребра. «Невозможно. Этого не может быть! Не может быть правдой».

– Я сплю? – прошептала Эми.

Он задумчиво склонил голову набок:

– А что, похоже?

Его голос, такой родной и желанный, причинял физическую боль. По щекам Эми скатились две слезинки.

– Да, – хрипло выдохнула она.

Он помолчал.

– Хороший сон?

– Да, – слово вышло всхлипом. Его лицо было таким же, как она помнила. Каждая черта, каждая линия. – Лучший сон в моей жизни.

Кицунэ склонился над Эми и заглянул в самую душу.

– А если это не сон?

– Тогда я могу умереть от счастья.

– Ох. Ну, тогда пусть будет сон. – Уголок его рта приподнялся. – Но тебе не обязательно просыпаться, если не хочешь.

– Не хочу. – Эми подняла руку, но ее пальцы застыли в дюйме от его щеки, подрагивая; слезы вновь покатились из глаз. – Если я дотронусь, это будет по-настоящему?

Кицунэ накрыл ее ладонь своей и прижал к лицу. Его кожа была теплой, осязаемой, живой. Его рука была теплой, осязаемой и сильной. Эми содрогнулась всем телом, из горла вырвались сухие всхлипы.

– Ты действительно здесь? Ты жив?

Он прикрыл глаза, прижимая ее руку к щеке, и его грудь поднялась и опустилась в медленном, глубоком вздохе.

– Да. И ты здесь. – Его глаза распахнулись, в них замелькали тени. – Ты… меня помнишь?

– Помню, – хрипло отозвалась Эми. – Все помню. Я обещала, что никогда тебя не забуду.

– Верно, – мягко сказал кицунэ. – Ты обещала.

Они потянулись друг к другу одновременно. Она попыталась сесть, а он поднял ее с земли, устроил у себя на коленях. Крепко обвил руками, прижимая, и Эми отозвалась таким же отчаянным объятием. Она уткнулась ему в плечо и разрыдалась, не в силах больше сдерживаться.

Он жив. Он ее обнимает. Она в его руках, а он – в ее. Жив. Он жив!

– Я думал, ты меня позабыла, – прошептал кицунэ, пряча лицо в ее волосах. – Был так уверен, что ты меня не узнаешь.

– Я никогда не смогу тебя забыть. – Она подняла голову, не утирая слез. – И никогда не переставала думать о тебе все эти семь лет.

– Семь лет? Это столько прошло?

– Ты… ты не знал? Ты давно вернулся?

– Помню снег. – Он прищурился. – Значит… несколько месяцев?

Она очертила его подбородок, желая прикоснуться, обнять, страшась, что он исчезнет, стоит ей разжать руки.

– Как ты смог так быстро вернуться? Юмэй говорил, уйдет столетие или больше.

– Юмэй – пессимист. – На лице кицунэ мелькнула улыбка и тут же пропала. – Мне кажется, я вернулся слишком рано. Моя ки… – Он поморщился и взмахнул рукой. На кончиках пальцев вспыхнуло и увяло пламя.

– Я слаб, как кодама посреди пустыни. Даже не могу пока покинуть эту долину. Но сила медленно возвращается. – Кицунэ жадно всмотрелся в лицо Эми, словно все эти годы умирал от жажды и наконец набрел на чистый родник. – Но я должен был вернуться, пока не поздно, чтобы увидеть тебя еще раз. Пусть и думал, что ты меня не вспомнишь. Я должен был убедиться, что ты выжила.

– Я выжила, потому что ты меня спас, – прошептала Эми. – И попозже я на тебя накричу за такой глупый и безрассудный поступок.

Кицунэ невинно вздернул брови.

– Но ведь сработало, правда?

Эми не смогла удержаться от смеха. Она все еще смеялась, когда он накрыл ее губы своими, сливаясь с ней в отчаянном поцелуе. Она обвила его шею, запуталась пальцами в волосах и ответила со всей силой сдерживаемых целых семь лет горя и тоски. Не могла оторваться от него, не могла разжать рук. Растворившись в полном блаженстве, Эми могла так целоваться с ним до конца света.

Ладони кицунэ скользнули по ее спине и вновь вернулись на шею. Он пропустил ее пряди сквозь пальцы, прошептав в губы:

– Твои волосы стали короче.

Эми отстранилась и откинула челку. Кицунэ следил за ее движениями, заставляя краснеть от смущения.

– Мне нравится. – Он сжал ее волосы в кулаке, заставляя запрокинуть голову, и снова прижался к губам в глубоком, жадном поцелуе.

С трудом оторвавшись, он выпустил ее волосы.

– Ты изменилась, пока меня не было.

– Наверное. – Эми всмотрелась в его лицо. – Ты тоже немного другой, как мне кажется.

Он покрутил ушами, склонив голову.

– Неужто?

Эми улыбнулась. Она подозревала, что большую часть времени он проводил в облике лиса, потому сохранил звериные повадки.

– Именно. Хотя не знаю точно насколько. В любом случае у нас полным-полно времени, чтобы…

Она замолчала, едва не упустив страх, мелькнувший в рубиновых глазах. Полным-полно времени, сказала она. Для него человеческая жизнь вообще не считалась временем.

– Широ, – она помедлила, проведя пальцами по отметине на его щеке. – Инари…

Имя казалось странным, но, взглянув на него, она осознала, что так правильно. Он больше не Широ. Не тот очаровательный обманщик-ёкай, что возник в ее спальне на месте белого кицунэ. Точнее, он по-прежнему тот самый ёкай, но не сломленный, не нуждающийся в исцелении. Он оставался Широ и, одновременно, он был больше, чем Широ. Он снова стал собой.

Эми глубоко вздохнула.

– Когда… той ночью ты сказал, что вечно бы меня оберегал… любил бы до конца времен, ты и правда имел в виду именно это?

Страницы: «« « ... 4849505152535455 » »»