Восьмой детектив Павези Алекс

Сбоку от стеллажа было небольшое окно, и рядом с ним лежали еще два трупа. Они были сложены небрежной стопкой, как продукты на рынке. Две женщины, молодая и пожилая. Сара четко помнила обеих: два дня назад они прошли мимо, когда она пропалывала клумбу с наперстянкой. Было ясно, что это состоятельная дама и ее компаньонка. Старшая вела себя властно, даже грубовато. Это было понятно по тому, как робко отвечала молодая, односложно со всем соглашаясь, а пожилая продолжала говорить, несмотря на отсутствие интереса у собеседницы.

Чарльз вошел в комнату вслед за ней.

– Здесь пахнет дымом. – Он оставил дверь открытой и топтался на пороге, напоминая ребенка, заскучавшего в музее.

Оба тела были пропитаны копотью. Из-за этого волосы у молодой женщины стали сизыми, а у пожилой почти почернели. Чарльз шагнул мимо Сары и распахнул окно, впустив в комнату свежий морской бриз. Он бросил взгляд на тела и поцокал.

– Итого шестеро, – сказал он. – И убийца все еще не найден. Думаю, мы достаточно увидели, нам пора домой.

– Мы еще не всех нашли.

– Здесь небезопасно.

Сара не ответила, она изучала дырочку в одной из стен. Ее назначение было непонятно. Под столом были спрятаны несколько банок с консервами, Библия, склянка с таблетками и кувшин с потемневшей водой. Больше в комнате почти ничего и не было. Она бегло обыскала мертвых женщин, но карманы их были пусты. У обеих с собой были сумки, когда она видела их на пути сюда, но, вероятно, в панике они где-то их потеряли.

Она направилась к двери.

– Наверное, это они сожгли свои карточки с обвинениями.

– Вполне возможно. – Чарльз остановил ее. – Сара, я знаю, как ты любишь демонстрировать свою решимость, но тебя правда не коробит весь этот ужас и опасность? Может, нам отдохнуть минутку, прежде чем двигаться дальше?

В его словах она уловила пристыженную мольбу.

– Чарльз, дорогой мой, я в полном порядке. – Она положила ладонь ему на плечо и мягко вытолкнула его из комнаты.

Когда они выходили, она провела другой рукой по торцу дверного откоса, до которого сажа не добралась. «Интересно», – сказала она себе под нос.

Следующая комната оказалась небольшой библиотекой. Ничего примечательного, за исключением широкого стола, сделанного из дерева и металла. Из стены над ним выдавалась несуразная железная полка. Она располагалась на уровне головы и, похоже, каким-то образом соединялась со столом. Сара внимательно ее изучила, пока Чарльз ждал в дверях.

Дом был не слишком велик, и, если не считать каморки, с виду нетронутой, большинство комнат на первом этаже были предназначены для приготовления пищи. Черно-белая плитка на полу тянулась из холла в эту часть дома, где было заметно холоднее и их шаги звучали куда громче. Чарльз шел впереди с пистолетом в вытянутой руке, другой же покровительственно прикрывал жену, терпеливо шагавшую следом. Вдвоем они осмотрели кухни и несколько мелких кладовок, но ничего не нашли. Ни мертвых, ни живых – только следы паники и кавардак.

Было ясно, что в какой-то момент во время передряги, которую пережил этот дом, гости решили, что пришла пора запастись оружием и провизией, и в поисках того и другого перевернули вверх дном все кухни. Все консервы исчезли, кроме тех, что выпали из чьих-то перегруженных рук и раскатились по углам или просто по полу. Банка груш в сиропе лежала на коврике у задней двери рядом с банкой солонины и парой резиновых сапог. Ножи были сорваны со своих крючков, а кастрюли прихвачены в качестве емкостей для воды.

В маленьком чулане было слякотно из-за разбитых банок с медом и рассыпанной муки. Подметки замороженного мяса валялись в коридорах и оттаивали, сохраняя отметины зубов по краям, где их обгрызли. Те скудные припасы, которые Сара и Чарльз видели под столом в прокопченной комнате, и те, что могли найтись этажом выше, были добыты ценой этого бедлама. Во многих смыслах это было куда более пугающим свидетельством случившейся катастрофы, чем сами тела погибших.

– В какой-то момент любезности кончились, – сказала Сара. – И, запасшись едой, они, видимо, бросились по своим комнатам. Это подтверждает мою мысль.

– И какую же, дорогая моя?

– Что обвинитель был одним из десяти гостей. Будь это кто-то посторонний, они объединились бы против него. Но они, наоборот, ополчились друг против друга. Так что убийца, по всей видимости, не раскрыл себя.

– И убил девятерых, одного за другим? То есть ты считаешь, что обвинения были выдумкой?

– Либо выдумкой, либо признанием.

Чарльз тревожно сглотнул.

– Значит, могут найтись еще три трупа. И куда же, по-твоему, отправился убийца, когда со всеми расправился?

Он задержал дыхание, дожидаясь ее ответа.

– Может быть, уплыл на лодке. А может, он все еще здесь.

Второй этаж дома выглядел не так солидно. Лестница заворачивала на площадку с большим окном, откуда в противоположные стороны расходились два коридора, ведущие в оба конца здания.

Все комнаты на этом этаже были либо спальнями, либо ванными. Спальни сильно различались в размерах и богатстве отделки, в некоторых были собственные уборные.

– Если тут и есть уцелевшие, – сказал Чарльз, – то они, вероятно, в одной из этих комнат.

Он настоял, чтобы Сара толкнула первую дверь кончиками пальцев, прижавшись к стене рядом с ней, в то время как он стоял перед проемом, сжимая револьвер обеими руками. Она уступила ему, сочтя этот прием довольно комичным. Дверь уныло распахнулась, открывая вид комнаты для двух слуг.

Внутри были две односпальные кровати с тускло-серым бельем. Прочая обстановка была скромной. Комната располагалась близко к лестнице и, видимо, была выбрана с прицелом на то, чтобы рано по утрам слуги могли передвигаться по дому, никого не беспокоя. Обе кровати были заправлены, а занавески задернуты. За исключением раскрытой Библии, Стаббсы не оставили здесь никаких следов пребывания.

Напротив располагалась еще одна простая комната с узкой коричневой кроватью. Окно над ней было разбито. Это самое окно они и видели в телескоп, но теперь стало понятно, что большую часть стекла выбрали руками.

– Вероятно, здесь была драка, – сказал Чарльз.

Сара заглянула в ящики небольшого стола – они пустовали. Рядом стояла корзина для бумаги, в которой лежала толстая зеленая свеча.

– Либо кто-то пытался сбежать другим путем.

С этой стороны дома были еще две спальни: одна весьма просторная, с ванной и балконом, другая поскромнее и без дополнительных удобств. Судя по виду, обеими кроватями пользовались, но только одна из них была застелена. И тут, и там на туалетных столиках лежали дамские мелочи.

– Это комнаты тех двух женщин снизу, – отметила Сара. – Угадаешь, какая где жила?

Чарльз хмыкнул, отчасти с удивлением, отчасти неодобрительно.

– Обе теперь равны в глазах Господа.

Последняя по коридору комната была непримечательной, с унитазом, раковиной и душем. Занавеска в душе была сорвана, а пол залит водой, но иного ущерба тут не было.

Они развернулись и прошли через лестничную площадку в другой коридор. Оттуда с разных сторон на них смотрели пять дверей – все закрытые.

За первой оказалась ванная с ковриком безвкусного оливкового оттенка. Шкафчик над раковиной был разорен, но больше здесь ничего любопытного не наблюдалось.

Следующая дверь была заперта. Чарльз пару минут дубасил в нее рукояткой своего пистолета, но ответа не последовало. Он огляделся в поисках ключа, но безрезультатно.

– Это не к добру, – сказал он.

– Осталось три двери. И трех тел не хватает. Вернемся сюда позже.

Вторая дверь тоже была на замке. Следующая после нее открылась в узкую светлую комнату с односпальной кроватью вдоль стены. На кровати лежала молодая женщина, все еще в дневной одежде и в туфлях. Она казалась спящей, но они знали, что это не так. Еще в комнате был прикроватный столик, на нем лежал томик рассказов русских писателей, и было видно, что книгу недавно читали. У подножия кровати нашелся саквояж, правда, нераспакованный. Несколько книг стояли на полке над столиком, зазор между ними указывал, что одну оттуда вынули.

– Я ее помню, – сказала Сара, вспоминая яркие голубые тени, которые заметила на этой женщине два дня назад. – Она прошла мимо меня с симпатичным молодым человеком. Он молчал, а она вовсю болтала. Рассказывала, что думает о наших краях.

Чарльз кивнул.

– Весьма печально, она ведь твоя ровесница. Впрочем, не могу сказать, что удивлен.

Он не пояснил свой загадочный комментарий, и они вышли из комнаты.

За последней дверью они нашли труп молодого мужчины, также лежавшего на кровати, правда, в пижаме и под одеялом. Комната была столь же бедна.

– Молчаливый молодой человек?

Сара кивнула. Его багаж был полностью разобран, и она сочла этот оптимизм трогательным в свете того, что случилось потом.

– Грустно. Он показался мне очень приятным.

– Что ж, он определенно привлекателен. – Чарльз накрыл простыней его лицо.

Сара присела, чтобы достать нечто из-под кровати. Это была еще одна книга – «Таинственные рассказы». Она повернулась к столику возле кровати. На нем стояла наполовину расплавленная темно-зеленая свеча. Она осторожно провела пальцем по растекшемуся воску.

– В соседней комнате была такая же свеча, которую тоже зажигали. В обеих комнатах нет электрического освещения. Я думаю, в свече содержится какой-то яд.

– Который выделяется, когда она горит, ты хочешь сказать?

– Да. Яд, смешанный с воском и образующий смертоносные испарения. Наверное, он и убил их обоих: этого мужчину и женщину в соседней комнате, – это единственное, что их объединяет. Судя по всему, они умерли первыми. Я видела свечу в корзине для бумаг в одной из других комнат.

На лице Чарльза был написан скепсис.

– С чего ты взяла, что они были первыми?

Сара указала на кровать.

– Их осмотрели и аккуратно уложили в приличном виде. Остальные – те, кого мы нашли, – лежали там, где их настигла смерть, кроме женщины в комнате с часами. Все трое, видимо, скончались еще до того, как вспыхнула паника, прежде чем кто-либо понял, что происходит. И эти двое, похоже, умерли одновременно: отравленная свеча – слишком заметная уловка и дважды вряд ли сработает.

Он взял ее за руку.

– Звучит очень разумно, дорогая. Но мы не можем простоять тут весь день, выдвигая теории. На улице есть сарай, там может найтись топор или что-то вроде него. Чтобы попасть в те две запертые комнаты. А потом мы уедем.

– Я подожду здесь. – Ей хотелось продолжить расследование.

Он покачал головой.

– Господи, нет. Это небезопасно. Убийца в любой момент может выскочить из-за одной из тех дверей.

– Все будет хорошо, Чарльз. Любое движение в этом доме сопровождается громким скрипом. И те две комнаты заперты. Если я услышу хоть шаг или скрежет ключа по металлу, то тут же выбегу и отыщу тебя.

– Хорошо, – вздохнул он, – полагаю, в этом есть логика. Но будь осторожна, моя лапочка.

– Кроме того, – добавила она, – куда вероятнее, что убийца прячется в сарае.

Он побледнел, пытаясь сохранить отважный вид.

– Ну что ж.

Он поцеловал ее и ушел, прежде чем она успела его выпроводить.

Сара стояла одна в конце коридора. Тишина была словно теплая ванна.

Она прислонилась лбом к стене. Это была не подобающая леди привычка – Чарльз бы не одобрил, – но ей она помогала сконцентрироваться. Никаких помех, только она и ее мысли и ощущение жара на лбу от трения об обои, по которым он неощутимо сползает. И тут до нее дошло: «Где надежнее всего можно спрятать листок? В лесу. А где проще всего спрятать лист бумаги?»

Она вошла в комнату мертвой девушки.

– «Рассказы русских писателей», – пробормотала она, поднимая тяжелый том со стола. – Прости, но не в твоем они вкусе. Эту книгу ты выбрала из-за ее размера. – Она пролистала страницы. – Все же в некотором смысле ты оказалась хитрее всех.

В книгу были вложены согнутый, исписанный от руки лист и белый квадратик картона с сеточкой тонких линий, свидетельствующих, что в какой-то момент его смяли в комок. «Скарлетт Торп, распутница, обвиняется в соблазнении мужчины и убеждении его совершить самоубийство ради ее выгоды».

Обвинение казалось еще более суровым, чем леденящее безмолвие в спальне.

Тон записки был менее враждебным. Сара присела на кровать, чтобы прочесть ее.

«Я попала в совершенно невероятное стечение обстоятельств. Меня пригласил сюда на выходные человек по имени О. Т. Кин, который узнал обо мне от предыдущего нанимателя. Он не уточнил, от кого именно. Ему нужно было, чтобы кто-то представился его племянницей на встрече с потенциальными клиентами. Он хотел создать впечатление, что у него традиционное семейное предприятие. Все, что от меня требовалось, – произвести хорошее впечатление, выглядеть компетентной, что-то в этом роде. В общем, я последовала указаниям и обнаружила, что еду с еще несколькими людьми, к которым обратился О. Т. Кин. Я не была уверена, что они не те самые упомянутые клиенты, поэтому на всякий случай представилась его племянницей. Я не знала, что мы едем на остров. Это было довольно чудно, но мне не пришло в голову отказаться. Слишком уж хорошо платили. Нанятый Кином Стаббс перевез нас на остров. Он сообщил нам, что Кин задерживается и присоединится к нам позже. Нас было восемь человек, плюс Стаббс с женой».

Сара перевернула страницу.

«C самого начла все было очень странно. Все без конца любезничали ни о чем и недоумевали, что же дальше. Затем за ужином миссис Стаббс раздала нам конверты, подписанные нашими именами, однако к тому моменту она еще не успела запомнить, как нас зовут, и ей приходилось выкрикивать наши имена, как на перекличке в школе. Каждое письмо обвиняло своего получателя в каком-то нераскрытом преступлении. Разразился большой скандал. Один мужчина зачитал свое обвинение вслух, и начались препирательства о том, должны ли остальные поступить так же. В конце концов мы все так и сделали. Кроме двух леди, которые сильно расшумелись. Эксцентричная старуха, миссис Трантер, со своей подневольной компаньонкой Софией. Она из тех невыносимых верующих, которые никогда в жизни не признаются в содеянном. Впрочем, я стояла позади них и смогла прочесть большую часть написанного. Что-то о том, как они поехали в Амстердам и столкнули попрошайку в канал. Жуть. Затем доктор – человек, чей вид вызвал у меня подозрения, – типично по-мужски назначил себя главным».

Сара поняла, кого она имела в виду: он прошел мимо ее дома вместе с учительницей в красном кардигане. Его не было среди тех, чьи тела они уже нашли.

«Он напустился на Стаббса, но Стаббс настаивал, что всего лишь следовал указаниям и никогда не встречался с Кином. Они чуть не подрались. Он вел себя как дикарь, тот доктор. Меня тоже закидали неудобными вопросами как племянницу зачинщика, поэтому я рассказала обо всем без утайки. Забавно, что мое обвинение было почти справедливым. Оно, по сути, сообщало, что я соблазнила Бенни и затем уговорила его на самоубийство. Вообще-то, соблазнение было взаимным, но я действительно дала ему таблетки и велела ими воспользоваться. Мир чище без таких мужчин – со слишком загребущими руками. Правда, об этом знали немногие. Кину определенно пришлось постараться, чтобы это разнюхать. А потом в разгар всего этого, будто хаоса и так не было достаточно, склочная дама на другом конце стола начала задыхаться. Сначала мы решили, что это просто от потрясения, но дело приняло серьезный оборот. Ей дали отпить воды, но та вылилась обратно – алого цвета. Ее пытались постучать по спине, но, кажется, сделали только хуже. Потом она начала метаться по комнате, наталкиваясь на мебель и издавая чудовищные звуки. В конце концов она замертво упала возле штор. Оказала нам всем своего рода услугу. Какой бы там шантаж ни задумал Кин, теперь к этому делу подключится полиция. Стаббс говорит, что завтра утром первым же делом отвезет ее в деревню. Удачное спасение – учитывая обстоятельства. Мне сегодня не уснуть. Кто-то кашляет в дальнем конце коридора».

На этом месте записи кончались.

Чарльз вернулся через несколько минут.

– Дорогая, тебя не было на месте. Я подумал, что случилось худшее.

Она показала ему записку. В одной руке у него был небольшой топор, в другой – пистолет. Он положил их рядом с книгой и внимательно прочел написанное.

– То есть погибшая, которую она описывает в конце, – это та самая женщина, которую мы нашли среди часов?

– Похоже на то.

– Думаешь, ее могли отравить? Что-то подмешали в еду?

– Я нашла на обеденном столе вилку, в которой не хватало зубца. Думаю, им она и подавилась. Место, куда он был вставлен, пустовало. Когда его воткнули в жесткий кусок мяса, он выскользнул оттуда и был проглочен.

Чарльз нахмурился и изобразил, будто ест вилкой.

– Место, где располагался зубец, было скошено, словно его нижний край заточили. Как острие, созданное, чтобы застрять в чьей-то глотке.

– Какая гнусность. Бедная женщина.

Сара пожала плечами.

– Похоже, она сама была мучительницей. Ты нашел что-нибудь снаружи?

Он приосанился.

– Я в итоге обыскал весь остров. Когда я был в сарае, то услышал движение и пошел разобраться. Это была просто чайка, но я решил проверить везде, раз уж начал. Ни следа живых, ни новых трупов. Я не заглянул только на пляж, где лежат Стаббс с женой. Туда можно спуститься, но тропинка крутая, и я хотел вернуться к тебе.

– Теперь мы знаем, что Стаббс и его жена умерли четвертым и пятой по счету. Я, конечно, ошиблась насчет этих двоих. Они умерли не первыми. Первой была учительница. Потом, когда все отправились спать – вероятно, раньше обычного, после разыгравшейся драмы, – эти двое зажгли свечи и продолжили бодрствовать. Одна писала, другой читал. Оба умерли от свечных испарений. Три смерти – видимо, только тогда остальных и озарило. Одна еще могла быть несчастным случаем, но не три. Полагаю, что Стаббс с женой были уже мертвы к тому моменту, когда обнаружили тела этих двоих. Их наверняка убили ранним утром, еще до того, как они успели прибраться в столовой. Вероятное объяснение: Кин попросил их о встрече на том утесе – должно быть, чтобы перед обращением в полицию условиться о единой версии случившегося за ужином, – и, подкравшись, столкнул их со скалы.

– В записке не сказано, что Стаббса в чем-то обвиняли. Или его жену, если уж на то пошло. Зачем их вообще в это впутали?

– Они помогли все подготовить. А после этого потеряли свою ценность. Думаю, было бы непрактично пытаться отыскать обслугу с нечистой совестью, которая к тому же согласилась бы работать за гроши.

– Ясно. – Вид у Чарльза был мрачный. – Они хотя бы умерли относительно быстро и безболезненно. Возможно, это все и объясняет.

– Кин по-своему милосерден.

– Надо проверить остальные комнаты. Пойдем.

Чарльз колотил топором в первую дверь, сбивая петли, пока она не сошла к нему в руки. Он не смог нащупать револьвер и запаниковал, когда выпавшая дверь придавила его спиной к противоположной стене, словно ребенка, который строит крепость из мебели, но никто не выскочил ему навстречу. Сара перешагнула через дверь и вошла в пустую комнату. Трупов там не было, только пустая кровать, голая лампочка и маленькое окно напротив входа. Не было даже свечи. Одинокий комар сидел на потолке возле лампочки.

За дверью стоял чемодан, не запертый и толком не закрытый, и башенка из консервов. На полу рядом с жестянками нашлась вилка, большой разделочный нож и полный воды таз.

– Кое-кто подготовился, – сказал Чарльз, – запер комнату, но так и не вернулся.

Соседнюю дверь они сняли схожим образом. В этот раз Чарльз отступил, как только она начала поддаваться, и ждал с двумя орудиями наготове.

– Так себе защита, вздумай кто прорваться внутрь.

Комната, в которую они вошли, была побольше, с двуспальной кроватью и ванной комнатой. На дверном косяке они заметили ряды царапин, кровавых и неровных.

– Здесь кому-то досталось, – заметил Чарльз.

– Само собой, это же самая надежная комната. Здесь есть вода и нет балкона или иного входа. Они, вероятно, за нее поборолись.

На кровати царил беспорядок: простыни были смяты, сверху валялись банки с консервированной кукурузой. Содержимое чемодана было разбросано по полу.

– В ванне что-то есть. – Чарльз медленно шагнул в сторону ванной комнаты с револьвером наготове. Он подошел к двери и взглянул вниз. – Еще один.

Сара направилась к нему. Он обернулся.

– Сара, не стоит.

Она проскользнула мимо него. В ванне, все еще полной, лежал обнаженный мертвый мужчина. Его тело было покрыто пятнами обожженной и облезшей кожи, пахло горелыми волосами. На полу стояла вода.

– Идем, – сказала она. – Тут может быть опасно.

Оба присели на тот край кровати, откуда обожженная худая фигура не попадала в поле зрения.

– Видимо, это мистер Таунсенд?

Чарльз кивнул.

– Девять тел. Получается, только одного не хватает.

У Сары на лице отобразилось волнение.

– Я помню десятого. Думаю, он был доктором. Он показался мне не очень приятным.

– То есть ты думаешь, что О. Т. Кин – это он? Он убил всех девятерых?

– Похоже, это единственный возможный вывод. – Она вздохнула. – Что-то тут не так.

– Почему?

Она покачала головой.

– Кое-что не вяжется, и у меня пока нет этому объяснений.

– Что ж, одно место мы еще не исследовали.

– Пляж, где разбились Стаббс с женой.

– Да, – сказал Чарльз. –Я играл там в детстве. Сейчас там все зачахло. – Он взглянул на Сару. – Тот мужчина в ванне. Как думаешь, от чего он умер?

Она ответила резко:

– Он сварился.

– Ты думаешь, что ванну настроили, чтобы она подавала кипяток и из холодного, и из горячего кранов?

Она помотала головой.

– Такое почувствуешь еще до того, как туда залезешь. Нет, его убило электричеством. Ванна из фарфора, но переливное отверстие сделано из металла. Через центр можно пустить электрический ток. Это хитроумный трюк. Он мог потрогать воду рукой и счесть ее безопасной, но когда он полностью погрузился внутрь, уровень воды достиг переливного отверстия. Вот тогда его и ударило током. Электричество отключилось само собой, когда вода вылилась сквозь отверстие и ее уровень снова понизился. Я думаю, что умирал он долго, судя по состоянию тела.

Внутри Чарльза прорвался барьер, и он бросился в ванную, где его стошнило в раковину в шаге от сварившегося трупа. Сара вошла следом и погладила его по спине, присев на край ванны.

– Осторожно, – булькнул он, указывая на воду.

– Я осторожна, – вздохнула она. – Когда придешь в себя, пойдем и исследуем тот пляж.

Полдень уже миновал. Вода быстро убывала, и в море вокруг острова проглядывали скалы. Они выглядели словно сборище монстров, дремлющих под волнами. Этот вид был знаком обоим, но Сара прежде не наблюдала его с такого близкого расстояния.

Небо затянуло облаками, и незатихающий ветер дул в сторону берега. «До чего унылое место для смерти», – подумала она.

Чарльз провел их сквозь невысокие холмы, из которых состояла дальняя часть острова, и когда они достигли утеса, обоим было страшно оказаться слишком близко к краю.

– Вот. – Чарльз указал ей тропинку, ведущую сквозь кусты: она вилась так и эдак вдоль утеса и затем, после небольшого препятствия в виде валуна, выводила на песчаный пятачок у воды.

Они продолжили свой путь, осторожно ступая вниз. Преодолев валун, они увидели Стаббса, уставившегося прямо на них: его мертвые глаза были подернуты пеленой страха, а подбородок подперт небольшим песчаным холмиком. Положение тела соответствовало углу откоса: вероятно, шея Стаббса была сломана. Вид у его жены, лежавшей лицом в ореоле мокрого песка, был более мирный. Но и руки, и ноги ее выглядели сломанными.

– Похоже, она приземлилась по-кошачьи, – сказал Чарльз.

Одной рукой он приподнял ее тело – песок под ним был красным. От удара ее челюсть сместилась вперед, горло было разорвано. Ее одежда была мокрой. Он обыскал ее и в кармане фартука нашел влажный квадратик белого картона. Мистер Стаббс упал ближе к воде. В одном из его карманов Сара нашла размокшую версию той же карточки, завернутую в носовой платок с кровавыми пятнами. Карточки Стаббсов выглядели точно так же, как и карточки гостей, но на этих была напечатана другая фраза: «Вы больше не нужны».

– Вот это особенно жестоко, – заметил Чарльз.

– Зато укладывается в мою теорию.

На телах слуг и в их положении больше не было ничего интересного, так что они начали карабкаться обратно на утес.

– Нам понадобится оборудование, чтобы поднять их, – ни с того ни с сего сказал Чарльз.

Добравшись до верха, он оглянулся и посмотрел на холодные просторы моря так, словно их вид мог исцелять, хотя вокруг острова оно выглядело нездоровым.

– В этом году холоднее, чем обычно, – произнес он угрюмо.

От его слов в голове у Сары что-то щелкнуло. Она смотрела на монотонные движения волн вдалеке и выстраивала логические связи. На ее лицо вернулся румянец.

– Это мы и упустили.

Она бросилась обратно к дому. Чарльз с непонимающим видом едва за ней поспевал.

Он поймал ее и заставил притормозить возле тела в траве у входной двери.

– Тот мужчина, удушенный проволокой, – выговорил он, пытаясь отдышаться. – Ты сказала, что думаешь, он умер недавно, вероятно, сегодня утром. Мог он быть заодно с Кином?

– Мы к нему еще вернемся. – Она стряхнула его руку с плеча и устремилась сквозь дверь, вверх по лестнице и по коридору налево, в пустую комнату, которую чуть раньше они обнаружили запертой.

– Скажи мне, Чарльз, что здесь не так.

– Комнатой не пользовались, и кровать заправлена, но тут есть чемодан.

– Верно, но есть более очевидная нестыковка. Год выдался холодный, как ты и сказал. Я не видела ни одного комара. За исключением вон того, наверху.

Одинокий комар все еще сидел на потолке возле лампочки.

Она проверила рукой кровать: та должна была выдержать ее вес. Сара залезла на нее и рассмотрела насекомое. Комар не шевелился. Щелчок – и он свалился на пол, отлетев в угол комнаты.

Чарльз поднял его.

– Это игрушка. Модель из проволоки. Думаешь, это что-то значит?

Но Сара уже снимала постель с кровати. Матраса не было, только жесткий металлический остов, прикрытый парусиной.

– Помоги мне.

Они потянули вверх планку, приделанную к краю кровати, и смогли приподнять ее верхнюю часть. Она оказалась чем-то вроде металлической крышки. Пространство под ней было затянуто мелкой сеткой с большой дырой посередине, сквозь которую они увидели недостающий десятый труп. Чарльз подошел к ней.

– Это доктор?

Она кивнула.

– Значит, он – О. Т. Кин?

Она покачала головой.

– Никто так с собой не поступит. Я видела такую сетку на дешевом походном оборудовании. На ней можно сидеть или лежать, и она выдержит тебя, но если встать на нее всем своим весом, то провалишься сквозь нее. Крышка, видимо, была открыта и замаскирована под часть стены. Так что, встав на кровать, он оказался на сетке. – Она оборвала остаток сетчатой материи с краев. – Внизу сплошные шипы с зазубринами, на которых он и застрял. А вот этот рычаг запустил ловушку, когда он рухнул сюда всем своим весом, от чего крышка и захлопнулась. И он истек кровью в полной темноте.

Внутри полой кровати крови было на полдюйма.

– А комар?

– Просто приманка, чтобы у него был повод залезть на кровать.

Чарльз хлопнул рукой по стене.

– Дьявольщина какая-то. Тогда, может, Кин и не был одним из гостей. Тебя не посещала мысль, что он мог приехать сюда несколько недель назад и установить все эти ловушки? Они сработали бы и в его отсутствие.

– Не совсем так. Одних ловушек было бы недостаточно. Вспомни, например, мужчину в гарроте на улице.

– Но ведь все десятеро мертвы?

Она приложила ладонь ко лбу.

– Я знаю, но среди них должен быть виновник. Надо только понять, кто именно.

– Что ж, если мы уперлись в тупик, тогда, я считаю, нам пора передать дело в руки полиции. Прибой еще достаточно высок.

Она закатила глаза.

– Нет, Чарльз. Пойдем.

Они спустились на первый этаж, в гостиную, покрытую пеплом и щепками.

– В хронологии разобраться несложно. Но давай все же проговорим ее от и до, тогда и все остальное прояснится. Первый день – прибытие. Потом за ужином раздают обвинения и случается первая смерть – та женщина, что проглотила вилку. Я думаю, они рано разошлись, слишком потрясенные, чтобы проводить вечер за беседами с незнакомцами. А слуги, вероятно, были слишком заняты возней с трупом, и им было не до уборки после ужина. Ее можно было отложить до рассвета. Тем временем двое гостей травятся свечами. Наутро пятеро других гостей просыпаются и спускаются сюда. Но от слуг уже избавились, и завтрака не ожидается. Возможно, они решают, что Стаббсы вместе уплыли с острова, но вскоре их начинают одолевать подозрения. Двое гостей слишком долго спят. Они обыскивают комнаты и находят трупы. Становится понятно, что происходит нечто зловещее. Предположу, что к этому моменту они решают обыскать остров на предмет присутствия посторонних и находят тела Стаббса и его жены. Значит, пятеро убиты и пятеро еще живы. Тогда-то, должно быть, и произошел перелом. Больше на острове они никого не находят, поэтому понимают, что все происходящее – дело рук одного из них. В гостиной происходит срочное совещание, которое завершается взрывом дров. Вместо того чтобы держаться вместе, они собирают припасы и запираются по комнатам, за лучшую их которых даже случается драка. Ты успеваешь за моей мыслью?

Чарльз живо закивал.

Сара продолжила:

– Возможно, так они протянули до второго вечера или последующего утра, но в какой-то момент две женщины покидают свои комнаты и переносят свои припасы в кабинет в соседней комнате. Почему? Потому что в спальнях небезопасно. Один мужчина заживо сварился в ванне, другой медленно истекает кровью внутри своей кровати. Весь верхний этаж дома наверняка утопал в их криках. При этом двери у обоих заперты. Мужчина постарше – тот, в траве на улице, – единственный, кто в тот момент был еще жив, кроме тех двух женщин. Дамы были знакомы до визита сюда, так что их подозрение падает на него. Правы они или нет, они все равно бегут в кабинет и придвигают стол к двери.

– Но как же они умерли?

– О, это просто. – Она подошла к камину и вдавила в стену выступающий кирпич. – Если его выдвинуть, открывается отверстие в дымоходе и дым поступает в соседнюю комнату сквозь дырку в стене. На двери в ту комнату нет замка, но она запирается, если открыть окно. Когда ты его открыл, я увидела, что из дверного косяка вышла задвижка, и услышала, как крутятся шкивы внутри стены.

– А окно слишком мало, чтобы через него выбраться наружу. В итоге они задыхаются, а единственный способ спастись – это закрыть окно, что им и в голову не придет? У Кина извращенное чувство юмора. То есть пожилой мужчина снаружи предположительно разжег огонь, который их убил? Но ты не считаешь, что он и есть Кин?

– Дай мне подумать секундочку.

Она села в одно из обитых бархатом кресел и привычным жестом надавила на лоб, чтобы усилить концентрацию, в этот раз основанием ладони. Теперь уже было неважно, увидит ли это Чарльз: прервать ее он не посмеет. Он просто смотрел на нее, открыв рот. Ее дыхания не было слышно, и он уже начал было волноваться, когда она вскочила, будто проснувшись от кошмара. Впрочем, говорила она абсолютно спокойно.