Практика любви. Осознанный подход к восстановлению и развитию отношений Торрент Лэйр

Роль историй в жизни

Они смотрели друг на друга сияющими глазами. Ее щеки вспыхнули, когда он слегка коснулся губами ее лба. Она приблизилась и положила голову ему на плечо. Я старался не показывать, что наблюдаю за ними. Их взаимосвязь казалась осязаемой, они явно любили друг друга. В их взглядах почитание смешивалось с вожделением. Полагаю, все стоящие рядом пассажиры подумали: «Снимите номер!» По всем признакам их отношения только начались. Я работаю с парами, находящимися в совершенно другой стадии, и я был заворожен энергией слияния, излучаемой влюбленными. Самое интересное, что оба выглядели не моложе восьмидесяти, и я подумал, что они встретились совсем недавно, возможно в доме престарелых. Еще в институте я читал о том, что и в этом возрасте сексуальная жизнь бьет ключом. Из-за участившихся случаев заболеваний, передающихся половым путем, для этой категории населения даже разработали специальные просветительские программы.

Мужчина посмотрел прямо на меня, заметив, что я подсматриваю за ними в момент близости, пусть и находясь в общественном месте. Он улыбнулся и кивнул, из чего я сделал вывод, что они не местные: ньюйоркцы не здороваются друг с другом в метро (вы просто не знаете, чем это может для вас обернуться). Я предположил, что они приехали в город навестить детей. Сгорая от любопытства, я нарушил неписаный закон молчания в транспорте и спросил, недавно ли они состоят в отношениях или им удалось пронести чувства через всю жизнь.

Оказалось, что Джиму и Кей не за восемьдесят, а за девяносто. И любовь их тоже немолода — они хранили ее уже шестьдесят три года. Я сказал Джиму, что собираюсь стать психологом и заниматься парной терапией. И очень хочу, чтобы у всех отношения были такими, как у них. И со своей женой хотел бы того же.

— Джим, простите за нескромный вопрос, но в чем ваш секрет? Я вижу, как вы смотрите друг на друга. Вы как будто до сих пор влюблены по уши. Это большая редкость в долгом браке, — сказал я.

Кей понимающе взглянула на Джима. Они знали, что их случай не похож на другие, — это очевидно каждому. Джим не стал пускаться в рассуждения про свадебный обет, святость брака, его сохранение ради Бога или детей. Он помолчал, посмотрел на Кей и сказал:

— Что бы ни случилось, какие бы испытания ни посылала нам жизнь — а временами она нас совсем не щадила, — я всегда помнил, как мне повезло быть с этой женщиной. Нельзя позволять проблемам встать между вами. Надо помнить о главном. Для меня это счастье — быть с ней. Я никогда об этом не забывал.

Кей кивала, пока он говорил.

— Я тоже, — сказала она и, подмигнув, добавила: — Хотя мне было проще, чем другим.

Благодаря Джиму и Кей я понял, что не существует никакого волшебного эликсира — только практика, невзирая ни на что. Мы посмеялись, и на прощание я порекомендовал им лучшие рестораны в Ист-Виллидже. На институтские лекции я пришел вдохновленный историей девяностолетней пары.

Никогда не знаешь, откуда придет вдохновение. В тот день мне его подарила пожилая пара в вагоне метро. Естественно, Джим не называл историю его отношений с Кей нарративом. Но на этом примере хорошо видно, какую важную роль играет история, которую вы рассказываете о своем партнере. Она влияет на ваши чувства к партнеру. Даже в сложных обстоятельствах она помогает помнить об отношении к любимому человеку — от этого многое зависит.

В применении к парам нарратив — это некий сценарий, который мы проигрываем в уме, думая о партнере. Одна моя клиентка описала его так: «Зацикленная бегущая строка, где написано все о моем муже». В начале отношений нарратив раскрашен «дофаминовым восторгом новизны», как я это называю. Дофамин — это нейромедиатор, связанный с чувством удовольствия, мотивации и вознаграждения. Когда некий стимул вызывает выброс дофамина, мозг придает ему важность и заставляет нас снова проживать этот опыт. В начале отношений уровень дофамина достигает максимума.

Вместе с эволюционной и биологической потребностью размножаться он заставляет нас ослабить защитные меры и показывает недостатки партнера сквозь розовые очки — провоцирует так называемую любовную слепоту, или лимеренцию[10]. Это происходит со всеми влюбленными.

Надолго дофамин в мозге не задерживается. Через полгода-год отношений его уровень снижается. Добавьте к этому разного рода факторы стресса, и вот уже иллюзии рассыпаются в прах, и нарратив меняется.

Момент, когда начинают формироваться привычки взаимодействия, является поворотным для пары. Протрезвевшие после опьянения влюбленностью Защитники возвращаются к привычной работе — спасают нас от уязвимости на новой стадии отношений. Формируется новый нарратив. Части нашего «я» нашептывают: «Ты меня никогда не понимал. Наверное, ты думаешь, что был бы счастливее с другим (другой). Я не могу тебе доверять. Я ничего для тебя не значу. Да и ты мне не очень-то нравишься. От тебя одни разочарования». В таком негативном ключе ведутся внутренние монологи. Мимолетные мысли и выводы, которым поначалу мы не придаем значения, набирают вес и искажают восприятие партнера.

Первые две практики помогают осознанно проанализировать нарратив и субличности, которые его диктуют. В состоянии осознанности мы вольны сами выбирать направление, в котором развивается наша история. Благодаря практике № 3 вы узнаете, что нарратив Мудрого, Здорового «я» привносит в отношения любовь и сострадание, укрепляет связь и сближает партнеров.

Если же пустить эти мысли на самотек, они распространятся, как вирус, и начнут разрушать отношения.

Именно это и случилось с Джеффом и Таней. Я спросил у них, когда изменились их нарративы. Почему Джефф считал Таню самым близким человеком, а потом почувствовал, что не нужен ей? И как любовь и желание Тани прожить жизнь с Джеффом превратились в ненависть к нему?

Оба согласились, что все начало меняться с рождением сына. Это неудивительно. Новорожденный ребенок — настоящее чудо, но с его появлением вас ждет тяжелый, опустошающий, выматывающий труд. В роддоме вам вручают беспомощное создание, которое вы впервые видите, но уже любите больше всего на свете, и желают удачи. Когда у нас с женой родился ребенок, мы ужасались, почему нигде нет ни инструкций, ни советов, что делать. Акушерка была уверена, что мы с Эшли сами разберемся. А я первые несколько недель поглядывал в окно в надежде, что нам на помощь придут его настоящие родители.

В брачной и семейной терапии часто повторяют: «Плюс или минус один член семьи — это всегда в два раза больше стресса». Как правило, пары меньше времени начинают проводить вместе, чаще ссорятся и реже занимаются сексом. По этому поводу Джанси Данн написала книгу How Not to Hate Your Husband After Kids («Как не возненавидеть мужа после рождения детей») — веселый и поучительный рассказ о том, как она восстанавливала брак после появления ребенка.

Джефф и Таня упомянули много связанных с детьми причин, но, судя по их поведению, между ними стояло что-то еще. Пары, в которых только ребенок нарушил привычный уклад жизни, вскоре возвращаются к нему, сами или с помощью психолога.

Однако в этом союзе партнеры придерживались холодного нейтралитета. Казалось, ничто их не связывает. Физическая близость исчезла, Джефф был в отчаянии, а поведение Тани лишь подтверждало правоту ее резкого высказывания.

Я использовал приемы из первой и второй практик и попросил Защитников Джеффа и Тани не мешать проявлению их Мудрого «я». После этого они впервые смогли открыто рассказать о чувствах, связанных с рождением ребенка.

— Когда Тревор родился, я потерял ее, — сказал Джефф. — Потерял самого близкого человека и подругу. Послушай, я понимаю, что жизнь должна была измениться, что трудно быть мамой, но мы вместе на это решились. Я тоже старался ради ребенка.

Таня пожаловалась, что матерью быть нелегко, но происходящее с Джеффом еще больше усугубило ситуацию.

— Да, он думает, что помогал мне, но на самом деле ничего подобного не было. По крайней мере, он не делал того, что мне было нужно. Он заботился о ребенке, готовил и убирал в придачу к работе, но между нами все умерло. Он со мной почти не разговаривал, мне было так одиноко в этой неизвестности. Как будто телом он был со мной, а душой — где-то далеко. Он говорит, что потерял лучшего друга. Я чувствовала то же самое. Я перестала для него существовать тогда, когда больше всего в нем нуждалась, и мне не хватило сил тянуться к нему. Вот тогда во мне затаилась обида.

На этой стадии было совершенно непонятно, удастся ли Джеффу и Тане сохранить отношения. С моей точки зрения, надежды было мало. Таня еще не ушла, но, фигурально выражаясь, уже взялась за дверную ручку. А Джефф не предпринимал ничего, чтобы заставить ее передумать. Он вцепился в свой нарратив о потерянном друге, который его бросил ради ребенка.

Мысль о том, что Таня нуждалась в нем и хотела, чтобы он был рядом, не укладывалась в его голове. В выдуманной Джеффом истории исключалась вероятность, что жена хочет сохранить семью. Таня ощущала безразличие со стороны мужа, хотя он, по его мнению, выполнял все отцовские обязанности. Ей стало казаться, что Джефф больше не хочет всего этого, что она ему не нужна или что он эмоционально не способен понять ее потребности. Все это накладывалось на разочарование, которое Таня испытала, наблюдая за тем, как ее мечты о новой семье рушатся у нее на глазах. Танин нарратив становился все фатальнее, а Джефф уже балансировал на грани безнадежности.

Возник следующий вопрос: любимый оступился, не понимает меня и совершил ошибку или он эмоционально глухой эгоист и думает только о себе? Я не уверен, что нарратив следует рассматривать в отрыве от других симптомов. Положительные аффирмации сами по себе делу не помогут. Конечно, ничто человеческое нам не чуждо, люди ошибаются и порой ведут себя бездумно, эгоистично, отчужденно и грубо. В отношениях чувства подвергаются испытаниям, старые раны дают о себе знать. Но нарратив влияет на мысли, чувства и убеждения и в конечном счете на всю нашу жизнь. Решения в профессиональной, семейной и личной сферах принимаются отчасти на основе нарратива. Если он носит негативный характер, наши чувства изменятся соответствующим образом. Следовательно, нарратив — ключевой маркер здоровья романтических отношений. Осознав свои нарративы и их роль, клиенты все еще недоумевают, почему выдуманные истории так много значат. Как мысль может повлиять на дела сердечные?

Мысли становятся чувствами, а затем убеждениями

Вспомните свое любимое блюдо, его запах и вкус, подумайте, как вам хотелось бы его съесть прямо сейчас. От этих мыслей разыграется аппетит: даже если вы только что поели и не голодны, вам захочется откусить хоть кусочек. Попробуйте то же самое с сексуальными фантазиями. Если долго думать о сексе, тело отзовется, как бы говоря: «Да, было бы неплохо!» — и вы почувствуете возбуждение.

Мозг и тело тесно связаны, они беспрестанно ведут биохимические переговоры посредством передачи нейропептидов, нейромедиаторов и гормонов. Это интересные процессы, но непосредственно к нашей теме они не относятся, поэтому достаточно сказать, что с появлением мысли мозг посылает химический сигнал, а организм дает отклик в виде чувства голода или возбуждения^{1}. Проще говоря, мысли преобразуются в чувства. При достаточном количестве сочетаний мыслей и чувств создается убеждение, или — в нашем случае — нарратив. В таком контексте случайные, «одноразовые» мысли о партнере уже не кажутся незначительными. Больше не получится списывать их со счетов. Неважных мыслей не бывает, любая из них запускает в организме химическую реакцию, которая влияет на восприятие окружающего мира и других людей.

Например, бывало ли, что вы раздражались на партнера, злились или обижались, уже не помня почему? А с его стороны не замечали ничего подобного?

Предположим, друг или коллега сказал или сделал что-нибудь обидное. Вы растерялись и ничего не ответили, но остаток дня думали об этом. Мысли превращаются в чувства, которые порождают новые мысли — так создается нарратив: «Как он посмел?», «Да что он о себе возомнил?». Вы жалуетесь приятелю: «Представляешь, какая наглость?» Мозг посылает телу химические сигналы обиды, и тело подтверждает эти ощущения. Потом вы просыпаетесь среди ночи с мыслями о произошедшем и с утра, стоя под душем, продолжаете думать об этом. Чувства к человеку уже изменились в худшую сторону, и это повлияет на вашу манеру общения с ним, хотя на деле ничего не произошло. Вы все придумали, но чувства стали реальными благодаря мысленной проработке. Из всех млекопитающих у нас лучше всего развита префронтальная кора мозга, поэтому мы способны воображать еще не случившиеся события так, будто они уже произошли.

Мысленную проработку давно и успешно практикуют спортсмены и актеры. Представляя свое выступление, они повышают вероятность определенной реакции в будущем — как на ментальном, так и на физическом уровнях. По данным исследований, мозг учится реакциям даже в отсутствие реальных стимулов. По большей части телу и разуму все равно, происходит нечто в действительности или в воображении. На снимках мозга видно, что, когда мы совершаем одни и те же действия мысленно и на самом деле, активируются одни и те же участки^{2}. Это хорошие новости для тех, кто хочет добиться успехов в спорте, на сцене, удачно провести презентацию или построить прочные отношения. Теперь у нас есть еще одна причина осознать нарратив. В режиме автопилота у нас сами собой возникают мысли, которые воплощаются в чувствах и формируют нарратив. По сути, мы воображаем, как разлюбим человека. Мы выставляем партнера злодеем, а мозг и тело продуцируют соответствующие чувства.

С таким нарративом мы прорабатываем негативную реакцию на партнера.

Сознательно выбирая любовь и сострадание и меняя под эту цель нарратив, а также напоминая себе о необходимости заботиться о партнере, мы используем преимущества закона Хебба. Как вы помните, это нейробиологическая теория, в которой утверждается, что нейроны, которые активизируются одновременно, сохраняют взаимосвязь. Так формируются новые привычки, благоприятные для отношений. Практикуя позитивные нарративы, можно перепрограммировать мозг на любовь.

Подгонка нарратива

Я был, образно выражаясь, едва оперившимся психологом и собирался вылететь из гнезда. К прощальному торжеству в интернатуре коллеги написали мне на пергаменте письма о том, как я повлиял на них в личностном и профессиональном плане. Письма зачитывали вслух, все нашли для меня добрые слова и похвалы. Некоторые сказали, что восхищаются моей храбростью и самоотдачей. Одна женщина сказала, что, с ее точки зрения, я — идеал мужа и отца. Другая выразила надежду, что оба ее сына в будущем будут похожи на меня. После прочтения письма складывали в специальный хромированный контейнер размером с кофейную чашку с деревянной крышкой. Металл символизировал блестящие способности и твердость характера, а дерево — теплоту. Коллеги сказали, что этот контейнер — зримое воплощение меня и моих заслуг.

Я был совершенно ошеломлен.

Все два с половиной года интернатуры я ждал, что меня уволят, осознав, как во мне ошиблись. Работа с клиентами шла неплохо, но я вырезал ее из нарратива.

Под влиянием страха и слабости я напридумывал про себя такое, что и не чаял быть принятым в профессиональной среде. Мать родила меня в пятнадцать лет, мы жили за чертой бедности, и я всегда считал себя ребенком из неблагополучной семьи. Интернатура в престижном частном госпитале на Мэдисон-авеню не вписывалась в мой нарратив. Здесь все было как в кино, и мои Защитники не собирались принимать это за чистую монету. Я отгородился нарративом, как щитом, и хотя он помог мне избежать многих переживаний, я упустил немало возможностей завести настоящие, глубокие отношения. Я не верил в то, что я здесь, среди этих людей, что все это происходит со мной. Реальность как бы проходила мимо меня.

В книге «Искусство покоя»[11] Пико Айер исчерпывающе точно описывает взаимозависимость мыслей (нарратива) и реальности: «Столько событий происходит у нас в голове — в воспоминаниях, воображении, размышлениях и толкованиях, — что мне кажется, будто жизнь изменится, если посмотреть на вещи иначе»^{3}.

Мы неспособны редактировать внутренние монологи, они формируются подсознательно. В нарративной терапии есть понятие подгонки нарратива. Оно означает, что человек замечает и принимает к сведению только информацию, подтверждающую его историю, а на остальное не обращает внимания. За два с лишним года интернатуры я подогнал под нарратив и пропустил многое из своего опыта и отношений с коллегами. Соответственно, менялись и мои чувства к людям. Я не замечал их доброты и поддержки и старался быть с ними начеку.

Судя по моему опыту, люди так же ведут себя в паре. Используя информацию, взятую из памяти, а также свои фантазии, домыслы и неверные интерпретации, мы создаем о партнере нарратив и видим его то рыцарем в сияющих доспехах, то отъявленным злодеем, то сексуальным и соблазнительным, то унылым и занудным.

Учтите это и больше не относитесь к мыслям о партнере безответственно, не надейтесь, что это безобидные фантазии, которые потом забудутся. Нарратив влияет на все аспекты отношений, в том числе и на физический. Сексуальное влечение зарождается в уме, но его наличие или отсутствие, как вы увидите, лишь часть нарратива.

Влияние нарратива на сексуальную жизнь

— Ты спрашиваешь, занимаюсь ли я сексом с беременной женой? Если ты об этом, то да. Да, я занимаюсь сексом с беременной женой. И если хочешь знать, стараюсь делать это почаще.

Я не смог скрыть, что вопрос друга вызвал во мне раздражение, и он в ответ промямлил:

— Ну да, я имел в виду, каково это. Как ты это делаешь?

— Как все, блин, взрослые мужики, — ответил я.

Наверное, мне не следовало грубить. Друг не знал, что делать, если его подруга забеременеет. Вопрос был естественным, хотя и неуклюже сформулированным. Эшли тогда была на восьмом месяце беременности. Честно говоря, меня тоже беспокоили эти вопросы: какие будут ощущения? Нормально ли это? Я совсем не хотел, чтобы жена подумала, что я ее не хочу, особенно в такой сложный период. Но сомнения были. Я слышал, что мужчины испытывают отвращение при виде беременной женщины, после чего отношения необратимо портятся. У Опры даже было шоу на эту тему. Позже мне пришлось помогать женщинам, чьи мужчины так с ними поступили, избавляться от гнева и страданий. Я боялся, что это случится со мной. В конце концов, я сам сказал, что так делают все, блин, взрослые мужики.

Стать «взрослым, блин, мужиком» означало осознанно ощутить любовь и создать нарратив на основе сочувствия и понимания. Тело Эшли менялось в соответствии с задачей выносить ребенка, становилось крупнее, как и положено. Ничего отвратительного в этом я не видел. Это было прекрасно, чудесно и — да-да! — сексуально. В начале беременности я подарил ей мальчишеские трусики с пистолетиками. Потом мы шутили, что к родам они растянулись до размеров мушкетов. В это время Эшли была похожа на богиню, и я это заметил благодаря тому, что победил демонов эгоизма и глупости. Я ничего не пропустил — в основном потому, что сознательно создавал соответствующий нарратив.

Секс имеет огромное значение для большинства пар. Если с ним полный порядок, то успех отношений на четверть зависит от него. Если секса нет или партнеры не получают удовлетворения, он захватывает три четверти ментального и эмоционального пространства. Сексуальный нарратив имеет большой вес. Отсутствие у Тани сексуального интереса к мужу было обусловлено ее нарративом. Как только Джефф упал в ее глазах, секс начал сходить на нет. Как психолог я считаю, что роль нарратива в спальне сильно недооценивают. Внутренний монолог заметно влияет на влечение. В давно сложившейся паре трудно поддерживать сексуальный интерес, когда лимеренция закончилась. Если партнеры часто ссорятся и холодно общаются друг с другом, любовь и влечение исчезают. Нарратив меняется с «хочу с тобой покувыркаться» на «оставь меня в покое». Недостатки внешности кажутся преувеличенными, и мы ищем минусы, не обращая внимания на плюсы. Мы начинаем сравнивать партнеров со знакомыми или со знаменитостями, отчего нарратив становится еще более негативным.

Мы не только снимаем розовые очки — у нас еще и появляется привычка, которая тоже влияет на нарратив. Поначалу хочется ближе узнать друг друга, привычное дает ощущение безопасности и интимности. Психотерапевт Эстер Перель в книге «Размножение в неволе»[12] пишет: «Возлюбленный хочет знать о вас все», любовь растет по мере многократного повторения и узнавания. Но это же и притупляет эротизм: желание «сильнее, пока присутствуют тайна, новизна, неожиданность»^{4}. Привычка в паре — тонкий лед. Если мы будем лениться, рассказывая свои истории, и если позволим нашим внутренним монологам соскользнуть в обыденность, мы рискуем потушить сексуальное пламя. Желанию не останется места в ситуации, когда ваш нарратив гласит: «Плавали, знаем».

Если страсть утихла в силу привычки, нужно внушить себе, что партнер полон загадок. Вызывайте в себе желание внутренними монологами и фантазиями, от которых захочется физической близости. Исследования доказали, что положительный сексуальный нарратив и фантазии идут на пользу не только сексуальным отношениям, но и совместной жизни в целом. В ходе четырех независимых исследований подтвердилось, что фантазии о партнере пробуждают желание и повышают интерес к любому совместному времяпрепровождению^{5}. Главный вывод исследований заключается в том, что фантазии не обязательно должны приходить сами. Даже искусственно созданные фантазии, или эротические нарративы, обладают аналогичным эффектом.

Это доказывает, что мысли превращаются в чувства и влияют на то, какими мы видим наших партнеров в постели.

Стоит отметить, что человеческая сексуальность — сложная и многогранная тема. Я ни в коем случае не утверждаю, что любые сексуальные проблемы решаются сексуальными фантазиями. Человечество создало разнообразные чудо-средства вроде «Виагры», но таблетку для влечения еще не изобрели. Так что осознанный, здоровый нарратив — это не старая песня на новый лад. Мы не только хотим представить партнера объектом желания, но и настраиваем самих себя на определенную волну. Секс часто осложняется семейными, культурными и поколенческими нормами, которые влияют на нашу интимную жизнь. Пары, которые осознанно и совместно работают над своими нарративами, получают возможность проявить доброту, сострадание, эмпатию и почитание в сфере, которая иногда до сих пор считается чем-то постыдным. Это формирует доверие, которое служит основой для глубокой и искренней близости на всех уровнях.

Джефф и Таня

Обычно я провожу по несколько пятидесятиминутных консультаций в день. В десятиминутный перерыв между сеансами я успеваю сходить в туалет, приготовить кофе, прочитать и отправить пару сообщений и записать клиента на прием. Нередко в это время я слышу разговор пары, сидящей в приемной. Но в тот день было тихо. Я подумал, что Джефф и Таня опоздали на свою, кажется, пятую по счету консультацию. На предыдущих встречах мы разбирали их истории, говорили об осознанности и субличностях. Я предположил, что эта пара решила отказаться от моих услуг. Они уже не ругались, но на смену бьющим через край эмоциям пришла холодность, и это было видно невооруженным глазом. Открыв дверь и увидев их, я удивился — оказывается, они пришли вовремя.

В кабинет Джефф и Таня вошли молча и после формального приветствия не проронили ни слова еще четыре минуты. Встречаясь друг с другом глазами, они тут же отводили взгляд — как будто с неприязнью. Казалось, никто из них не решится нарушить тишину.

Такие долгие паузы напоминают мне, как герой Саши Барона Коэна Борат внедрился в Клуб республиканцев округа Пима и устроил минуту молчания в память о погибших в ходе вымышленной «резни в Тишнике». Минута растянулась на целых десять, а по ощущениям на несколько часов, и члены клуба явно чувствовали себя не в своей тарелке. Паузы в кабинете психолога кажутся такими же долгими и неудобными, только никто не смеется. Даже опытные специалисты с трудом их преодолевают. Мне кажется, у каждого человека есть врожденная потребность заполнять такую пустоту. Во время обучения в Helix на ежемесячных групповых тренингах мы учились спокойно переносить тишину. Во время двухчасовых сессий паузы растягивались порой до часа — никто не решался высказаться первым. Чем длиннее пауза, тем сложнее ее прервать. Тогда я и привык к молчанию и научился различать разные его виды. Поначалу причиной может быть стеснительность, но чаще под покровом тишины вызревает нечто большее: мысль, чувство или переживание, которые могут вылиться в ожесточенный спор. Судя по моему опыту, между Джеффом и Таней повисло молчание именно такого рода. Никто из них не хотел говорить, зная, во что это выльется.

В конце концов Джефф спросил:

— Ты хочешь начать?

— Нет, давай ты, — ответила Таня.

Расстроенный, Джефф поежился в кресле, глубоко вздохнул и произнес:

— Ну, мне кажется, на этой неделе стало получше?

Он повернулся к Тане, как бы ожидая подтверждения своим словам.

— Да, лучше. Мы мало ссорились. Собственно, вообще не ссорились, — наконец решилась высказаться Таня.

— Правда, чтобы поссориться, нам надо было хотя бы разговаривать друг с другом, — добавил Джефф. — Она вообще не хочет иметь со мной дела. Единственное, на что, по ее мнению, я гожусь, — это приносить деньги и делать мелкий ремонт по дому. Ах да, еще давать ей ребенка, когда она захочет.

— Правда, Джефф? Да что ты говоришь! Ты действительно так думаешь? — разозлилась Таня.

— Ну а что мне еще думать? — возразил ее супруг.

Оба снова умолкли.

Таня набрала в легкие побольше воздуха и сказала, тщательно подбирая слова:

— Тебя, Джефф, как будто нет. Я знаю, ты думаешь, что делал все, что надо, но нет, не все. Если ты не на работе, то в телефоне. К тому же ты перестал со мной разговаривать. Ты кое про что забыл — про меня! Эмоционально тебя как будто нет. Ты думаешь, это ты меня потерял, но это я тебя потеряла. Ты не хочешь быть со мной. Признайся. Я не говорю, что ты не любишь детей, но я не верю, что ты хочешь с нами жить. Это очевидно.

— Да? Тогда зачем бы я сюда пришел? Зачем искал психолога? Почему я делаю все, чтобы сохранить семью?

— Я не знаю. Я об этом думала. Может, из-за денег — развод же дорого стоит? Может, не хочешь считаться разведенным? Или просто ждешь от психолога разрешения уйти — не знаю. Может, ты хочешь быть хорошим парнем, который старался.

— Ты обо мне такого мнения? — покачал головой Джефф. — Я сюда пришел потому, что люблю тебя и детей. Потому что ты не безразлична мне так, как я тебе. Думаешь, я тебя бросаю? Это ты меня бросаешь. Родился ребенок, и все, занавес — брак окончен.

Таня повернулась ко мне с саркастической ухмылкой:

— Как видите, с последней консультации мало что изменилось.

— Честно говоря, я пока и не ждал перемен, — ответил я. — Вы все еще разговариваете друг с другом на автомате, совершенно не задумываясь о том, что вы говорите. Насколько я вижу, в разговоре на передний план выходят ваши Защитники. Самую большую роль в этом играют ваши нарративы. Если их не менять, то и чувства не изменятся. Если вы сохраните нынешний нарратив про Джеффа и ваш брак, он навсегда останется для вас равнодушным и непонимающим мужем. И вас, Джефф, это тоже касается. Вы придерживаетесь мнения о том, что Таня к вам охладела, что вы ей больше не нужны. Что она получила от вас все, что хотела, и до свидания. Вот что меня беспокоит, — продолжил я. — Сейчас ваши нарративы лишь отчасти соответствуют действительности, в них есть и правда и неправда. Вам надо решить, хотите ли вы разойтись из-за этой полуправды. Вы выбираете финал истории и под него создаете нарратив. Смотрите, у вас есть спорные вопросы и накопившиеся обиды. Но я полагаю, у вас есть выбор, и вы должны сделать его сознательно.

Моя жена говорит, что, когда прекращается общение, отношения угасают. Общение заканчивается там, где начинается нарратив. Мы перестаем интересоваться реальными переживаниями партнера и довольствуемся лишь догадками.

У Джеффа с Таней хватало проблем: озлобленность, раздражение, отсутствие доверия, общения и секса. В контексте Пяти практик я видел с их стороны неспособность осознать части своих личностей и собственные нарративы. Оба обвиняли друг друга в злонамеренном равнодушии к браку. Джефф зациклился на том, что Таня нуждалась не в нем, а в его деньгах. Таня придумала, что Джеффу не нужна семья и что он не уходит лишь из жадности или нежелания иметь статус разведенного.

История этой пары — идеальный пример последствий негативного нарратива. Из чувства самосохранения оба воспринимали только то, что соответствовало их нарративу, игнорируя все, что могло бы его изменить. Изо дня в день они репетировали свое расставание.

Я не ставил себе задачу сохранить их брак любой ценой. Спасать брак ради самого брака бессмысленно, недальновидно, да и бесполезно. Меня часто спрашивают, сколько пар остались вместе благодаря мне, хотят услышать конкретную цифру. К удивлению спрашивающих, я отвечаю: «Понятия не имею. Это не входит в мои обязанности». Одни люди через несколько лет после консультаций пишут: «Спасибо, что помогли закончить отношения. Я наконец-то счастлив», а другие благодарят за спасение брака. Я ставлю на первое место не семейное положение, а счастье, и, если людям лучше врозь, чем вместе, я ни за что не буду склонять их к сохранению отношений. Я помогаю людям собрать сведения о себе, о партнере и об отношениях. С той же целью я писал эту книгу и консультировал Джеффа и Таню. Им не хватало информации для принятия взвешенного решения.

Остался вопрос, как двум обиженным и обозленным людям сложить оружие на время, достаточное для того, чтобы увидеть, как мысли становятся чувствами, а затем нарративами, от которых зависит их отношение друг к другу.

Сказка о двух волках

Однажды девушка пришла к своей бабушке за советом и сказала: «Бабуля, помоги мне. Во мне идет тяжелая внутренняя борьба. Внутри меня дерутся два волка. Один трусливый, злой, высокомерный, ревнивый, считает себя лучше других и всех унижает.

А другой всех любит, он добрый, понимающий, великодушный и щедрый. Скажи мне, как узнать, какой волк победит?»

Бабушка улыбнулась и ответила: «Нет ничего проще, деточка. Победит тот, которого ты будешь кормить»^{1}.

Эта сказка в различных вариантах известна с давних пор. Чаще главные герои мужского пола, но я взял на себя смелость заменить их женщинами.

Простой сюжет этой сказки показывает, как негативные мысли проникают в разум и как осознание нарратива помогает их остановить. История сообщает нам, что мы управляем нашим внутренним монологом и способны менять его при помощи осознанного выбора. Подобно девушке из сказки, мы должны следить за своим нарративом. Чтобы в отношениях все было хорошо, кормите любящего и сочувствующего волка.

Однако это не значит, что нужно подкармливать волка наивности и легковерия. Стать воплощением простодушия и безграничной лояльности и покрывать серьезные проблемы при помощи слащавых улыбок и самовнушения — это не что иное, как магическое мышление, вещь крайне нездоровая.

Не стоит недооценивать потенциал и значимость нарратива, а также способность человека изменить его сюжет. В книге Buried Treasures, The Journey From Where You Are to Who You Are («Поиски клада: от местонахождения до сущности») Гуру Сингх продемонстрировал силу нарратива и нашу власть над ним: «Я совершаю выбор ежесекундно, у меня всегда есть выбор. Когда меняется ход моих мыслей, меняется и все вокруг: одно и то же может казаться то прекрасным, то ужасным. Каждый момент рождает выбор, и каждый выбор рождает момент»^{2}.

Прежде чем выбирать нарратив, надо проанализировать те истории, которые мы рассказываем в настоящий момент. Для этого увеличьте громкость самых тихих, затаенных мыслей. Наберитесь смелости и произнесите их вслух или запишите, но только чтобы их не видели посторонние. Это позволит осознать вес и значимость ваших представлений о партнере. Прибавьте громкость, оцените достоверность нарратива и спросите себя, насколько он наполнен сочувствием, состраданием, справедливостью и пониманием партнера.

Прибавьте громкость

На консультации я сказал Джеффу и Тане:

— Хочу предложить вам сделать кое-что, что может, на первый взгляд, противоречить вашей цели. Произнесите вслух, что вы думаете и чувствуете по отношению друг к другу.

Джефф и Таня неловко переглянулись.

Я продолжил:

— Вы осознаете свой внутренний диалог, о котором я говорил? Вы помните свои мысли, которые произносите только в моменты сильной обиды или злости?

Оба согласно кивнули.

— Что ж, это будет любопытно, — вымолвил Джефф. — Похоже, сегодня мы что-то получим за свои деньги.

— Не буду вас обманывать, это будет тяжело, но, если мы пройдем через это вместе, уже к концу дня вы, вероятно, почувствуете облегчение, — ответил я и повернулся к Тане: — Начнем с вас, если вы не против.

Она молча кивнула.

— На предыдущей консультации вы сказали, что не знаете, почему ненавидите Джеффа. Полагаю, вы действительно испытываете эти чувства, и преуменьшать их я не смею. Но ненависть — это крайняя степень проявления эмоции, и я хотел бы уточнить, вы действительно ненавидите Джеффа? Если вы ходите кругами и молча твердите себе, что ненавидите его, и пишете историю, полную презрения к этому человеку, то тогда я даже не знаю, что делать. Меня интересует, действительно ли ваши чувства так сильны. Прежде чем отвечать, осознайте, какая часть вашего «я» участвует в этом. Если это Защитник, попросите его не мешать и старайтесь говорить от лица Мудрого «я».

Таня глубоко вдохнула и потерла друг о друга руки, лежавшие на коленях. Обдумывая ответ, она смотрела в сторону. Я почувствовал, что она понимает, что будет дальше: я попрошу ее избавиться от ненависти, и тогда она станет уязвимой перед Джеффом.

Таня неуверенно повернулась к Джеффу и сказала:

— Я тебя не ненавижу.

Далее она продолжила по списку:

— Говорить «ненавижу» было несправедливо, бесчувственно и равнодушно. Я признаю, что не стоило этого говорить. И еще я не думаю, что ты остаешься со мной из-за денег или из-за нежелания разводиться.

— Если это не ненависть, то что? — спросил я ее.

— Мне обидно, очень обидно, и я ужасно злюсь. Ты меня бросил. Это долго копилось, и части моего «я» начали говорить мне всякое про тебя.

Джефф протянул Тане руку, и она взяла ее. Мне показалось, что ей это было неприятно.

— Замечательно, Таня, — сказал я. — Защитные части вашего «я» создают определенный нарратив ради нашей безопасности. Ваши нарративы составили Защитники, и, я думаю, отношения испортились именно по этой причине.

Я повернулся к Джеффу:

— Теперь переходим к вашему нарративу.

Джефф уселся поудобнее, и Таня воспользовалась этим, чтобы отнять руку.

Я также попросил Джеффа уточнить, какая часть его личности участвует в этом конфликте, и призвать Мудрое «я». Это далось ему легко, поскольку он уже видел, как справилась с этой задачей его жена.

— Ну, с чего начать? — сказал Джефф. — Я много говорил сам с собой о Тане, кое-что из этого вы слышали от меня. Я говорил, что я ей не нужен теперь, когда у нее есть дети. Я выполняю роль банкомата и банка спермы. Я подозревал, что у нее есть другой, и даже хотел как-то проверить ее телефон, но не стал.

— Теперь давайте проверим ваши нарративы. Подумайте, есть ли в них сострадание, сочувствие и понимание, справедливы ли они и правдивы ли? — предложил я.

— И так ясно, что нет в моих нарративах ни сострадания, ни сочувствия, ни понимания. В чем-то я прав и мои слова справедливы, но, если подумать, неважно, какая Таня сейчас и какой была. Она хотела семью, и я знаю, что она хотела создать ее со мной, но сейчас я не уверен, хочет ли она этого до сих пор. В этом я сомневаюсь. Мне еще немного обидно. Вот это я действительно чувствую, — ответил Джефф.

Увеличение громкости позволяет разглядеть партнера и ваши отношения как под лупой. Люди задумываются: «А раньше так было?», «Он такой и есть или у него сейчас временные трудности?»

Это упражнение позволяет оценить отношения на всем их протяжении и понять, соответствуют ли теперешние переживания контексту. Кроме того, озвучивание служит центробежной силой, разрушающей нарратив. Бесполезные и даже вредные истории отделяются от реальных чувств. Вкратце: Таня чувствовала обиду, гнев и одиночество, а Джефф — обиду и неприкаянность. Об этом можно поговорить и подумать. Обобщения во внутреннем монологе — «Он всегда…», «Она никогда…» — не дают зацепок.

Поначалу отличия нарратива от реальных чувств размыты. Если отодвинуть Защитников и проверить, присутствуют ли в нарративе сострадание, сочувствие, правда и справедливость, начинают проступать реальные чувства. Вычленить их из нарратива еще проще, если попробовать описать их минимальным количеством слов. Например: «Ужасно обидно, этому бесчувственному засранцу на меня наплевать». Или: «Мне обидно, и я злюсь, потому что мое благополучие никого не волнует». Второе мягче, дипломатичнее, точнее и проще для обсуждения.

Джефф и Таня приблизились к пониманию точек зрения друг друга. На дом я задал им озвучивание внутренних монологов и осознание негативного нарратива. При проявлении нарратива следовало остановиться и проанализировать его, как мы делали на консультации. На словах это звучит утомительно, но на практике занимает всего несколько секунд.

Эта практика останавливает процесс превращения мыслей в чувства, а затем в убеждения. Начинается перепрограммирование мозга. Пауза и прибавление громкости тормозят рефлекторное мышление.

Разрывая порочный круг и осознавая собственные мысли о партнере, мы задействуем природную способность мозга к изменениям и адаптации. Следующим будет этап переписывания нарратива, направленный на то, чтобы сделать его более позитивным и точным. Перед этим я прошу клиентов вспомнить, почему они выбрали своего партнера. Любовь и сочувствие могут быть годами погребены под негативным нарративом. Эти чувства забываются, а они очень важны. Заново обнаружить их помогают дневник благодарности, медитация любви и доброты, а также практики сострадания и признательности. Их положительное влияние на отношения научно подтверждено.