Практика любви. Осознанный подход к восстановлению и развитию отношений Торрент Лэйр

Кипящая кастрюля

Я отец с большим опытом и прекрасно разбираюсь в криках. По тону и эмоциональным оттенкам вопля любого из своих сыновей я знаю, насколько ему больно или страшно. Так что, сидя во дворе и услышав в доме шум, я сразу прикинул, что руки-ноги у всех целы и никто не истекает кровью, по крайней мере пока. А значит, можно еще чуток посидеть, допить пиво и поболтать с остановившимся на минутку приятелем. Честь справляться с ситуацией я предоставил своей женушке. Что бы там ни случилось, никто не умер, и мне не о чем волноваться. Вопли прекратились, и я подумал, что был прав.

Вернувшись домой, я обнаружил, что пар идет не только от кастрюли с ужином. Эшли смотрела на меня так, как не смотрела никогда прежде.

Ее взгляд выражал злость с небольшой долей разочарования.

— Ты, наверное, с улицы ничего не слышал? — осведомилась она неприветливым, ледяным тоном, к которому я не привык. Обычно, что бы ни случилось, я получал от Эшли кредит доверия. Сейчас же она еле сдерживалась, чтобы не взорваться, и мой Защитник резво выступил вперед. Он завладел мной и сказал моим голосом:

— А у тебя что, язык отсох?

От этих слов во мне пробудилась другая часть, которой недостатки этой стратегии защиты были очевидны. Как при замедленной съемке в кино, голос в моей голове низко и протяжно выговорил: «Не-е-е-ет! Чт-о-о-о т-т-ты де-е-л-ла-а-еш-шь?» Мне тут же больше всего на свете захотелось взять свои слова назад.

Эшли ощетинилась и прищурилась, как перед нападением. Она была явно обижена. Она имела полное право злиться. За пятнадцать лет совместной жизни мы достаточно ссорились, но старательно взращивали культуру любви и уважения. Мои слова выходили за рамки всех гласных и негласных договоренностей.

Она развернулась и пошла к двери, что делала очень редко. Но не потому, что проиграла или разозлилась, а потому, что оказалась единственным взрослым из присутствующих. Ей не хотелось сказать или сделать что-нибудь, о чем она потом пожалеет. Она взяла на себя личную ответственность.

Глядя ей в спину, я наконец пришел в чувство и подумал: «Какого черта я творю?!» Я поднял руки вверх и сказал:

— Подожди! — Она не остановилась, поэтому я повторил: — Подожди! Пожалуйста, подожди!

Она наконец остановилась, но не повернулась ко мне. Желания продолжать дискуссию у нее не было, и она хотела сначала убедиться, что я скажу что-то дельное. Я произнес:

— Извини, пожалуйста. Я слышал крики. Надо было прийти тебе на помощь, но я этого не сделал. Мне не хотелось разбираться, и я спихнул это на тебя. Но самое главное, я не должен был так реагировать. Ты не заслужила грубости.

Я почувствовал, что она как будто смягчилась, но потом повернулась ко мне и со скептической улыбкой бросила:

— Я знаю, что ты делаешь. Ты практикуешься.

Я понял, о чем она. «Практикуешься» означало «берешь на себя ответственность». Я не пытался оправдываться, а создал условия, в которых она могла свернуть защитные меры и выслушать мои извинения. Она знала, что я делаю, и все же не смогла сопротивляться.

— Это точно, черт побери, и готов поспорить, что тебе это нравится, — сказал я^{1}.

Больше чем извинение

«Никогда не извиняйтесь, мистер, это признак слабости», — говорил персонаж актера Джона Уэйна в классической кинокартине «Она носила желтую ленту». Фильм вышел на экраны в 1949 году, но фраза популярна до сих пор. По этой и другим причинам, о которых я еще расскажу, большинство не любит брать на себя ответственность, особенно в форме извинений. Если признание вины противоречит мнению о себе, самооценка падает и человек чувствует себя слабаком^{2}. Не надо быть психологом, чтобы понимать, как страдают отношения от неспособности извиниться или неискренних извинений. Но без них раны не заживают, и недосказанность навсегда остается с вами. Как следствие, родственники прекращают общение, друзей вычеркивают из жизни, а любящие теряют любовь.

Искренние извинения от всего сердца исцеляют. Говоря «прости меня», вы показываете, что осознали обиду, нанесенную словами или поступками.

Только подумайте, как приятно обиженному наконец услышать, что с его чувствами считаются. Раскаявшийся тоже не остается внакладе: стыд и чувство вины покидают его^{3}.

Извиняться важно и нужно, но это лишь одна и притом не самая большая часть личной ответственности. Ответственность превращает противостояние в единение. Демонстрируя партнеру сострадание, сочувствие, уважение и понимание, мы разрешаем конфликт и восстанавливаем доверие. Эта практика многого требует от нас. Она сильнее затрагивает нашу жизнь и отношения, чем просто извинения. Многие люди с легкостью выражают сожаление, но не готовы к переменам. Благодаря реальным переменам отпадает нужда извиняться, потому что партнеры общаются с добротой, состраданием и почитанием. На этом уровне личная ответственность усиливает доверие, повышает качество общения и привносит в отношения атмосферу безопасности, способствующую обучению и развитию. Практика личной ответственности меняет отношения, особенно романтические, в лучшую сторону.

Книга Моргана Скотта Пека «Непроторенная дорога»[19] была одним из первых прочитанных мной изданий о самопомощи. Она удовлетворила мой интерес к устройству человеческого разума. В своей книге Пек много пишет об ответственности. В частности, он говорит о том, что тем, у кого хватит смелости взять ее на себя, «откроется новый, незнакомый мир. В проблемах они начнут видеть возможности, а в ужасных напастях — испытания.

Мысли, казавшиеся ранее неприятными, покажутся долгожданными озарениями, а нежелательные чувства — источниками сил и путеводными нитями»^{4}. Личная ответственность меняет все. Она дает новый взгляд на мир и на окружающих. В отношениях люди обретают возможность стать ближе друг другу. Я наблюдал это как на личном примере, в моем собственном браке, так и у клиентов. Соглашаясь нести личную ответственность, партнеры сразу чувствуют, как она обогащает культуру отношений. Они начинают сближаться, больше доверяют друг другу, охотнее общаются и выражают любовь, а все трудности остаются позади.

Коммуникация

На собственном опыте я убедился, как личная ответственность повышает качество общения. Мы с женой говорим с добротой и уважением друг к другу, даже между делом. Некоторые наши друзья иногда посмеиваются над нами. Не то чтобы это выглядело наигранно, просто большинство давно женатых пар общаются иначе. Я бы сказал, мы тщательнее подбираем слова и думаем, какой они произведут эффект. Я обращаюсь к жене не только с любовью, но и с уважением, показывая, что она важный человек в моей жизни. Конечно, иногда мы подшучиваем друг над другом — этого у нас не отнять, — но мы всегда думаем, что и как говорим.

Многие допускают небрежность в речи. Нередко людям хочется высказаться проще и быстрее, но из-за этого в общение постепенно просачивается неуважение. Люди оправдываются: «Что же, и пошутить уже нельзя?» — но на самом деле они высказывают неосознанные мысли и чувства. Вы наверняка встречали такие пары, у которых в порядке вещей говорить друг другу что-то вроде:

— Еще бокальчик себе налила, Шэрон? Гостям оставь хоть немного.

— Ах, не беспокойся, Том, я купила достаточно. Без выпивки я тебя слышать не могу, милый.

Шутку на грани фола можно стерпеть, если уверен в преданности партнера и знаешь, что это действительно просто шутка. «Пересмешники», как я называю таких любителей пошутить, бездумно относятся друг к другу. Между ними нет доверия, потому что они не осознают эмоций, стоящих за колкостями. Если партнер обидится, всегда готово оправдание: «Да ладно, я же шучу» или «Расслабься, уж и посмеяться нельзя». Хотя на самом деле партнер ударил по больному месту, не думал о чувствах другого и слишком близко подошел к правде. Человек всегда понимает, когда перешел грань. Без ответственности за свои слова между партнерами не будет доверия.

Ответственность нужна не только в повседневном общении, но и в сложных вопросах. Я имею в виду, конечно же, темы секса, денег, детей и родственников.

Я лишний раз упоминаю очевидное, поскольку трудности в общении стоят на первом месте в списке проблем пар, которые обращаются к психологу и подают на развод. В главе 6 я писал, что в трудностях в общении чаще всего виноваты некоторые части вашего «я» и достаточно следить, какие из них выходят на передний план во время взаимодействия с партнером. При обсуждении важных тем Защитники завладевают нами, и мы воспринимаем все с их точки зрения. В этом случае договориться невозможно, и самая интеллигентная беседа переходит в перепалку, а исход зависит от наличия или отсутствия личной ответственности.

Перед посещением психолога люди договариваются или считают само собой разумеющимся, что им придется обсуждать сложные темы. Бывает, что эти темы всплывают сами собой в ходе консультации. Люди при этом удивляются: «Надо же, до чего мы докопались. Наверное, это и привело нас сюда». В таких случаях я предлагаю сделать паузу и осознать происходящее. Каждый проверяет, какие части его личности участвуют в этом. «Когда мы начнем обсуждение, которое трудно давалось вам в прошлом, обратите внимание, какие части вашего „я“ активны, и возьмите на себя ответственность за них», — говорю я. Защитников, Внутренних Критиков и Обиженных Детей надо попросить подождать. Мы обязуемся говорить от лица своих самых мудрых и сострадательных субличностей, и личная ответственность в этом деле играет ключевую роль. Одни и те же чувства, выраженные разными частями «я», производят различное впечатление. Вместо того чтобы переполняться желчью и злобой Защитника, можно выразить любовь, сострадание и заботу от лица Мудрого «я». Но это невозможно сделать без личной ответственности.

Осознать негативные чувства и присутствие Защитников недостаточно, надо взять на себя ответственность и не допустить их к штурвалу своего корабля. Когда партнер скажет что-нибудь обидное или злое, надо не просто осознать свои чувства и определить, какая часть вашего «я» руководит вами. Надо взять на себя ответственность за ту часть вашей личности, которая будет говорить. Без этого пары никогда не придут к согласию, будут вечно конфликтовать и обходить в разговоре стороной многие вопросы.

Личная ответственность — один из языков любви

Личная ответственность тоже язык любви. Отвечая за свою несдержанность и манеру общения с партнером, мы проявляем любовь, доброжелательность, самоотречение и альтруизм. Следите за тем, чтобы вести себя как взрослый, ориентированный на отношения человек, и тем самым вы сможете прекратить регулярные ссоры.

Сара и Бен обратились ко мне, когда уже не знали, что делать. Они поженились сразу после того, как Сара забеременела, поэтому период ухаживаний быстро завершился. Вслед за первым ребенком они решились на второго, который родился инвалидом. Забот стало много, у партнеров росло недовольство друг другом. Однажды они договорились говорить только о погоде, потому что по всем остальным вопросам ругались.

— Мы четыре года ссоримся без перерыва, — сказала Сара.

— Я хочу наладить отношения ради детей, но так жить больше невозможно. Если изменений не будет, я уйду, — добавил Бен.

Как и Мэй с Кейтом, Сара и Бен начинали выяснять отношения с «Вот если бы ты…», то есть не брали на себя ответственность за улучшение ситуации.

Каждый из них считал, что другой полностью виноват в ссорах, а значит, ему и исправляться. Я начал развивать у них личную ответственность. Вместо того чтобы обвинять друг друга и говорить «Вот если бы ты…», они должны были думать: «Если бы вся ответственность в данный момент лежала на мне, что бы я сделал?» Далее надо было сделать это. Первый этап дался им непросто. По причинам, о которых я расскажу позже, личная ответственность сложнее других практик. Но вскоре Бен и Сара смогли отвечать за участвующую в ссорах субличность и за свою манеру поведения.

— Поход к врачу с младшим сыном отнимает у меня много сил, после этого я рыдаю, а Бен сидит, уставившись в стену. Не обнимет, не утешит, просто молчит, — сказала Сара.

На это Бен ответил, что ему так же трудно, но он все держит в себе, чтобы не делать Саре хуже. После практики личной ответственности он сказал:

— У меня в голове словно бы свет зажгли. Я подумал, как поступить, и понял, что веду себя так, будто это моя личная трагедия, а у Сары все нормально. Мать моего ребенка и моя жена нуждалась в поддержке. И я вдруг почувствовал к ней сострадание. Тогда я ее обнял, сказал, что все будет хорошо, мы справимся.

Постепенно Бен и Сара научились поддержке и заботе друг о друге.

В скалолазании есть понятие «страховать напарника». Я использую его в парной терапии.

Страхующий отвечает за состояние веревки и должен удержать напарника, если тот сорвется со скалы. Это всегда казалось мне идеальной аналогией личной ответственности в отношениях. Ответственный выбор не сразу приходит в голову и не всегда кажется справедливым, но мы обязаны страховать партнера и крепко держать веревку, чтобы он не упал. Страховать надо по очереди, один не может вечно стоять с веревкой. Такая ответственность свидетельствует о любви, и это неожиданный, но очень приятный бонус. Мы даем партнеру понять, что он стоит наших усилий. Что он любим, в безопасности, важен и достаточно хорош. Именно поэтому личная ответственность тоже язык любви.

Это просто сексуально

Несколько лет назад стало появляться большое количество мемов, видеороликов и рекламы с объективацией мужчин: женщины смотрели на них с вожделением. Но авторы обошлись без клише: мужчины в кадре не демонстрировали тело, не качались и не поднимали тяжести. Они меняли подгузники, готовили, стирали и делали уборку. Взяли на себя ответственность по выполнению черной работы, вели себя проактивно, помогали партнерам и другим членам семьи. Даже на таком примитивном уровне ответственность крайне сексуальна. Я уже писал, что личная ответственность — это не только умение извиняться. Есть и другие ситуации, в которых личная ответственность пробуждает сексуальное желание.

У Моники и Джерри было несколько проблем, и в их числе — отсутствие у мужа вдохновения на работе и в жизни. Он хорошо зарабатывал, но его жизнь была далека от его идеала. Моника жалела мужа, но его вечно несчастный вид стал ее раздражать. На одной консультации Моника сказала:

— Мне все равно, что ты будешь делать и во сколько это обойдется. Я больше не могу смотреть на твое упадочное состояние. Оно антисексуально, я тебя уже не хочу.

Моника озвучила горькую, но необходимую правду. Пассивность Джерри, граничащая с депрессией, повлияла на их сексуальные отношения. Многие, глядя на энтузиазм партнера, тоже начинают им проникаться. Партнер кажется интереснее и привлекательнее, если не боится трудностей. Когда партнер вдохновлен, когда дышит полной грудью и не боится брать на себя ответственность за собственную жизнь, вокруг него создается ореол сексуальности.

— Ваша проблема заключается в отсутствии личной ответственности, — сказал я Джерри. — Дело не в том, что вы делаете и чего не делаете. Вы не признали свой страх. Вы не считаете, что сами виноваты в своем нынешнем положении. Откройте книгу, начните тренироваться, поезжайте на семинар — сделайте хоть что-нибудь. Энергия — это приложение усилий в каком-нибудь направлении, и вам сейчас подойдет любое. Возьмите ответственность за свою жизнь и за свои мечты. И если я правильно понял вашу жену, секс к вам вернется.

Оба засмеялись так, что стало понятно, что я прав.

Необходимость просить, умолять и требовать взять на себя ответственность совершенно не соблазнительна. Неважно, что партнер у вас выпрашивает — уборку, извинения или решить, что делать дальше в жизни, — это антисексуально.

Без конца доказывать свою обиду неприятно и быстро надоедает. Одному все время приходится изображать «плохого полицейского».

Он не получает поддержки, потому что из-за неспособности или нежелания партнера взять на себя ответственность вынужден постоянно быть ему родителем. Это приводит к инфантильности. В таких отношениях один всегда сверху, другой снизу, и любовь если и присутствует, то без влюбленности. Один из партнеров становится для другого в большей степени опекуном, чем возлюбленным, а другому все время приходится выкручиваться. Ложь и полуправда становятся нормой. Партнер-родитель пытается с ложечки скормить другому хоть немного чувства ответственности. Естественно, секс постепенно сходит на нет, поскольку начинает казаться инцестом.

Газлайтинг

В крайних проявлениях недостаток личной ответственности превращается в газлайтинг. Это форма психологического насилия в отношениях, когда один заставляет другого сомневаться в своих воспоминаниях, восприятии реальности и здравомыслии. Тот, кто использует газлайтинг, отрицает чувства партнера или убеждает, что тот все неправильно понял, потому что истеричка или неженка. Это тоже попытка уклониться от ответственности и сообщить партнеру: «Я лучше заставлю тебя страдать, чем буду отвечать за свои действия и разбираться с последствиями». В результате второй партнер уже не понимает, что происходит, из-за постоянной лжи, манипуляций и отрицаний. Он чувствует, что сходит с ума, боится и не доверяет своим ощущениям. Нет нужды говорить, что от доверия не остается и следа, а потом, как правило, прекращается и физическая близость.

С другой стороны, искреннее, честное извинение и признание обиды может быть своего рода афродизиаком. Личная ответственность сексуальна. Когда человек не отрицает ваших чувств и переживаний, когда он готов ответить за свои ошибки и сказать: «Мне очень жаль, что я тебя обидел», когда он не ждет объяснений, что именно он сделал не так, — это чистой воды эротика. Джерри заметил это сразу. И не только стал чаще брать на себя ответственность за домашние дела, но и нашел себе увлечения. Он перестал изображать птичку в золотой клетке и признал свою ответственность за решения, которые привели его к нынешнему состоянию. Он понял, что прокладывать новую дорогу в жизни придется самостоятельно. На следующей консультации Моника много говорила о том, как приятно это видеть. Она подмигнула Джерри и сказала:

— Что скрывать, когда я на это смотрю, то хочу немедленно сбросить с себя одежду.

От «я» до «мы» и 200 % ответственности

Практика личной ответственности меняет внутренние установки с «я» на «мы». Люди сами себе обещают считаться с чувствами и нуждами партнера в не меньшей, а лучше даже в большей степени, чем со своими. Споры о том, эгоистичны мы по своей природе или бескорыстны, продолжаются по сей день, но я считаю, что душевная щедрость или недостаток душевной теплоты — это приобретенные в долгосрочных отношениях качества. По мере возникновения неприязни партнеры начинают меньше общаться, между ними пробегает холодок, их Защитники чаще дают о себе знать, а в нарративах появляются негатив и обобщения. Личная ответственность заканчивается, когда партнеры начинают говорить в стиле «Вот если бы ты…», устанавливается любовное эмбарго, начинаются бесконечные отговорки и перекладывание вины друг на друга.

Все это «я»-установки. Партнеры страдают, ругаются по поводу и без и удивляются, осознав, что действуют с позиции жертвы. В книге The Big Leap («Большой прыжок») Гай Хендрикс пишет, что люди и страны ведут споры ради того, «чтобы занять позицию жертвы в отношениях. Обе стороны пытаются вытеснить с нее друг друга. Иначе говоря, они наперегонки предоставляют доказательства, что являются настоящей жертвой». Далее Хендрикс утверждает, что единственный способ разрешить спор — это взять на себя 100 % ответственности, не меньше^{5}. Это радикальная форма личной ответственности. Вместо соревнования за позицию жертвы надо полностью взять на себя ответственность за свою вину и за поиск решения. В пылу спора кажется проще изображать жертву и обвинять других, велик соблазн наставить партнера на путь истинный. Но это ничего не упрощает. Один мой клиент, который после долгой борьбы с собой научился брать на себя ответственность, в итоге сказал: «Так проще». Он прав, хотя вначале в это трудно поверить. Убедить кого-либо в том, что вы страдаете по его вине, гораздо сложнее. Принимая во внимание то, как наше поведение влияет на отношения, и беря на себя ответственность, вы принимаете мы-установку и тем самым даете понять партнеру, что он любим и может не бояться поступать так же.

Доверие и игра без победителей и проигравших

Мы едва не стали частью пищевой цепочки. Много тысяч лет человек вычеркивал себя из меню хищников, а мы сознательно на это наплевали, встав на доску для серфинга.

Эта мысль с размаху ударила меня по голове, когда мы с Эшли проезжали вдоль болот, а затем по двум мостам, соединяющим материковую часть Южной Каролины с барьерным островом Фолли-Бич. Мне показалось странным, что перспектива быть съеденным акулой-людоедом не самая пугающая на сегодняшний день. Что же казалось мне страшней акул? Как ни странно, то, что жена окажется более способной серфингисткой, чем я.

Я всю жизнь занимался спортом и до этого момента считал само собой разумеющимся, что у меня хорошо получится стоять на доске, во всяком случае лучше, чем у Эшли. Но подсознание меня обманывало: жена у меня тоже спортивная. Помимо физической формы, надо признать, меня убеждали в собственной правоте соревновательный дух и чуточку гендерных предрассудков. В голове проносились образы уверенной Эшли на доске для серфинга, летящей впереди всех. Я внутренне сжался, и мне мерещилось, что друзья смеются над рассказами о том, как я барахтаюсь в воде, безуспешно пытаясь встать на доску. Нет, только не это, у меня получится лучше, чем у нее. Я представил, как мы едем обратно, и Эшли расстроена неудачным опытом. Наверное, повиснет неловкая тишина, как часто бывает после споров, которые могут перерасти в ссору. Конечно, я не хочу, чтобы у нее совсем ничего не получилось. Пусть будет как у меня, но не лучше. Но мне не хотелось, чтобы она думала, что я ее обошел или что она мне проиграла. Стало ясно, что итоги предстоящего дня зависят от меня. Я мог взять ответственность за свое эго, подсознательные предрассудки и желание победить и просто получать удовольствие.

Я мог вести себя, как мне подсказывают зрелые части моей личности, независимо от того, как у меня получится. Я мог поддержать Эшли. Собственно, разве не это моя обязанность?

К концу дня мы оба всласть накатались и падали примерно с одинаковой частотой. Было весело, мы подбадривали друг друга. Этот опыт сблизил нас, и мы по сей день обожаем серфинг. Но главный вывод, который я сделал в тот день, имел отношение не к спорту, а к соперничеству и его деструктивному влиянию на отношения.

В Америке конкуренция является неотъемлемой частью культуры. У жителей капиталистических стран — даже тех из нас, кто не любит соревноваться, — она в крови. Проигрывать стыдно и унизительно, никто не хочет быть хуже всех. Кто мы, если мы не на первом месте? Кто мы, если не победители? Винс Ломбарди, один из лучших тренеров в истории Национальной футбольной лиги, сказал: «Победа — не главное, а самое главное». Второго места нет — есть победитель и проигравшие. И это лишь отдельные примеры того, какую роль играет конкуренция в нашей культуре. Такой образ мышления настолько доминирует, что стал нормой, положительным качеством, навыком в резюме, которым следует гордиться. Эта идея так тесно связана с нашим самовосприятием, что на нее преступно посягать.

Именно поэтому я считаю, что конкуренция в целом и в отношениях в частности убийственна. Это самая вредная и незрелая установка для пары, которую только можно представить.

Страсть к конкуренции проникает повсюду, и она плохой союзник. Казалось бы, что плохого в небольшом дружеском соревновании? В книге Beyond Success and Failure («Кроме успехов и неудач») Уиллард и Маргерит Бичер описывают, как конкуренция подрывает фундаментальные американские принципы: «Одна из базовых эмоциональных установок конкуренции — враждебность. Дружеского соперничества не существует. Конкуренты всегда враги. Это следует из желания занять главенствующую позицию и подчинить себе остальных»^{6}. Получается, со своими партнерами ни во что нельзя играть? А как же настольные игры или шуточная борьба? Остается только о погоде говорить, если политика, искусство, музыка и прочее опасны из-за возможной конкуренции? На это Бичер отвечают: «Дух конкуренции противоположен духу игры. Конкурентов не интересует игра ради удовольствия — они хотят выиграть или произвести хорошее впечатление»^{7}. В отношениях соперничество рождает сомнения и ревность: когда в возлюбленном на мгновение видится враг, на смену уязвимости и состраданию приходят соперничество и раздор, а общность превращается в разобщенность.

Если вы думаете, что вам до этого далеко, давайте посмотрим, как конкуренция просачивается в отношения и разрывает связь между людьми. Ко мне регулярно приходят пары, пострадавшие от соперничества и не решившиеся взять на себя ответственность за это. Обычно они не могут радоваться чужим успехам, не умеют идти на компромисс, бросаются ультиматумами, унижают друг друга, недоговаривают и любой ценой доказывают свою правоту.

Одна женщина как-то спросила мою жену, которая тоже пишет книгу, как та отнеслась к тому, что я заключил контракт с издательством:

— Вы, наверное, переживаете? Я бы завидовала на вашем месте.

Эшли ответила коротко и метко:

— Мне и в голову не приходило завидовать.

Не приходило потому, что мы ответственно договорились не конкурировать в отношениях и искренне радоваться успехам друг друга.

Недавно мои клиенты, гомосексуальная пара, усыновили ребенка. В придачу к тому, что воспитание и без того непростое дело, они ни в чем не могли прийти к согласию. Кормление, продукты, подгузники, ясли, сон — они спорили по любому поводу. Они обменивались ультиматумами, и победителя в их ссорах никогда не было. Я дал им понять, что проигравших в этих спорах всегда трое: они двое и ребенок.

Самая неприятная сторона конкуренции состоит в том, как пара ведет себя во время ссоры. Борьба предполагает победу, даже если сражаются влюбленные. Судя по применяемой стратегии, борьба между ними ведется не за близость и даже не за разрешение конфликта, а за власть, за подчинение одного другому. Ни один не понимает, что победителя в такой борьбе быть не может. Все ссорятся, это нормально. Когда супруги говорят, что никогда не ругаются, я подозреваю, что кто-то из них не может, не готов или просто боится делиться мыслями и чувствами. Или пытался, но его не услышали. Вопрос не в том, ссоритесь ли вы, а в том, как это происходит. Стремление к победе в спорах быстро уничтожит романтические отношения. Начнет накапливаться неприязнь, а позже к ней добавятся враждебность и страх.

«Знаете, что будет, если партнер проиграет? — говорю я обычно таким парам. — Вы тоже проиграете. А если вы действительно любите этого человека, с чего вам желать ему поражения?»

Можете представить себе сценарий, при котором пара борется друг за друга и за свои отношения? Что цель перебранки — стать ближе друг другу? Романтические отношения следует считать игрой без победителей и проигравших: оба участника приходят к общему знаменателю с чувством, что получили столько же, сколько отдали.

Целью должно быть не разрушение, а взаимоуважение и близость. В этом случае в паре воцарится атмосфера безопасности, поскольку будет установлено доверие и партнер почувствует себя признанным и избранным. Единственный способ этого добиться — истребить конкуренцию на корню, признав ее наличие и взяв на себя ответственность за ее существование.

Побочным результатом личной ответственности становится доверие. Когда борешься не против партнера, а вместе с ним, рождаются вера и чувство надежности. Если не заниматься постоянными поисками способов ослабить или победить супруга, а наоборот — помогать ему, он поймет, что может на вас положиться, и начнет доверять. Продемонстрировать это проще всего при помощи любой формы личной ответственности.

Но это легко лишь на словах. Когда я предлагаю клиентам прекратить борьбу и взять на себя ответственность, многие сопротивляются этому, вооружаются до зубов, нападают на меня и борются против такого предложения. Вот один из диалогов.

— Вы предлагаете мне взять на себя ответственность?

— Да.

— Предлагается отвечать за все?

— Да.

— Хотите, чтобы я перестал бороться и взял на себя ответственность?

— Да.

— Вы хотите, чтобы я сдался?!

— Нет.

Взять на себя ответственность не означает сдаться. Люди боятся, что ответственность лишит их чего-то, сделает покорными чужой воле.

Поясню, что ответственность — это не сдача позиций. Это возможность приподняться над ними, увидеть нехоженые тропы. В стихотворении «Неизбранная дорога» Роберт Фрост писал:

Никто не заставит вас взять на себя ответственность. Нам решать, за что и как отвечать. Насильно взваливать на кого-то ответственность — значит лишать его независимости и навязывать свою точку зрения. Ежеминутно у нас есть выбор, две дороги, о которых писал Фрост: дорога страха или любви, обвинений или ответственности. Дорогу личной ответственности редко выбирают, но все остальное не играет роли.

Кейт и Мэй (на той же консультации)

— Знаете, Лэйр, мне, в общем-то, нравится ваш подход, лишенный всякой ерунды, но у меня такое впечатление, что сейчас вы излагаете нам сугубо мужской взгляд на проблему.

Это меня, надо признаться, задело. Я очень стараюсь не вести себя как стереотипный белый психолог-мужчина среднего возраста. Практикующий специалист обязан искать у себя слепые пятна и невольные предубеждения. Невозможно не замечать разницы между собой и другими — это первое, что регистрирует мозг. Чтобы белому гетеросексуальному психологу мужского пола завоевать доверие клиента, надо признать различия и назвать их, тщательно обходя стереотипы. Я задумался над тем, не пропустил ли я какое-нибудь слепое пятно в работе с Кейтом и Мэй, раз они сказали про «сугубо мужской взгляд». У меня по коже забегали мурашки от одной мысли о том, что я разговаривал как какой-то нечуткий мужлан — снисходительным и покровительственным тоном. Может ли такое быть? Возможно, но маловероятно, ведь я же учился так не делать, я разбираюсь в данном вопросе, в конце концов, я рос среди сильных женщин.

Нет, все-таки более вероятно, что Кейт догадался, к чему я клоню, и снова переложил на меня ответственность.

— Послушайте, если я хоть в какой-то мере продемонстрировал неуважение и снисходительный тон, прошу за это прощения, но настаиваю на своей правоте. Я считаю, что вы отказываетесь от личной ответственности, и, как профессионал, я обязан вам об этом сказать. Если вам иногда кажется, что я на вас давлю, то это тоже входит в мои обязанности, — произнес я.

Кейт и Мэй поежились в своих креслах, ощущая неловкость. Иногда приходится настаивать на своем в работе с клиентом, когда он сопротивляется вам и ему кажется, что вы настроены против него, тогда как вы боретесь за него и за его отношения.

— Я не думаю, что это мужская точка зрения, Лэйр, — сказала Мэй. — Наверное, вы задели больное место и приблизились к правде.

Последние слова она адресовала Кейту.

Мэй хотела продолжить, но я ее перебил:

— Простите, Мэй, я хочу вас выслушать, но сначала мне надо убедиться, что у нас с Кейтом нет претензий друг к другу.

— Все нормально, — сказал Кейт, оторвав взгляд от шва на джинсах, который теребил все это время. На его лице появилась беззаботная улыбка, и Кейт спросил: — И за что я должен взять ответственность?

Я улыбнулся в ответ. Два деловых человека пришли к соглашению. Иногда мне приходится говорить неприятные вещи, но Кейт мне доверял, по крайней мере пока.

— Давайте начнем с переписки с вашей коллегой. Что вы об этом думаете?

Кейт закатил глаза:

— Господи, опять про это? Да не о чем здесь говорить. Меня не интересует эта женщина!

На это Мэй ответила:

— Кейт, я видела, что ты писал!

— Да это ничего не значит! Безобидный флирт, Мэй. Как будто ты ни с кем не кокетничаешь, когда ходишь в бар. Я там тоже был и все видел. Тебя все время лапают — я тебе хоть слово сказал?

— Нет, не сказал, — сухо ответила Мэй, — но только потому, что тебе нравится смотреть, как я флиртую с другими, ты сам мне говорил, что тебя это возбуждает. Разница в том, что в баре все происходит при тебе и в основном ради тебя. А я понятия не имела про твою переписку. Я не знаю эту женщину и не представляю, на что она рассчитывает, когда шлет сексуальные фотографии в любое время суток.

Кейт повернулся ко мне:

— Вот так всегда. Я ничего плохого не делал. Да, мы пофлиртовали немного, тоже мне проблема. Мы общаемся по работе и симпатизируем друг другу. Я не давал ей повода, но она прислала мне фотографии. У меня с ней ничего не было.

— Так, Кейт, простите, но я вас перебью, — ответил я. — Не сомневаюсь, что вы говорите правду, но и хорошего в ваших словах мало.

Существует правда, которая не решает проблему, и в данном случае это была дружба Кейта с коллегой. Между ними действительно ничего не было. Кейт не сделал ничего плохого. Но настаивать на этом означало приближать катастрофу. Тем самым Кейт отрицал, что задевает чувства Мэй. Доказывая свою правоту, он отталкивал человека, которого обещал любить больше всего на свете.

— И что вы хотите, чтобы я сделал? — спросил Кейт. — Признался в том, чего не было? Я не согласен.

Мэй сидела молча, явно расстроенная. Она глубоко вздохнула, стараясь успокоиться.

— Возьмите на себя ответственность, — предложил я. — Хоть немного. Это обязательно поможет. Вы не изменяли, но и коллегу не останавливали. Я бы даже сказал, в чем-то ее поощряли. Это ведь близко к правде? Если бы вы взяли на себя ответственность в этой ситуации хоть за что-нибудь, то что сделали бы?

Кейт вздохнул и посмотрел на Мэй.

— Ладно, честно говоря, я знал, что нравлюсь ей не только как коллега. И да, я ничего не сделал, чтобы дать ей понять, что у нас с ней ничего не будет. Я признаюсь в этом. Мне льстило ее внимание. Но я бы ни за что тебе не изменил. У нас есть проблемы, в частности в сексе. Очень приятно, когда тебя любят и хотят, только и всего. Я не хотел причинять тебе боль.

Как только Кейт перестал стоять на своем и начал говорить правду, в нем что-то изменилось. Ответственность заставила его выйти из оборонительной позиции. Он бросил оружие и признал, что обидел Мэй. Кейт наконец взял на себя ответственность за чужие чувства, и это был ключевой момент. Раньше Кейту и Мэй не удавалось сдвинуться с мертвой точки, а сегодня наконец они сделали маленький шаг вперед.

Когда наш партнер перестает обороняться, иногда нам хочется ринуться в атаку. В этот момент надо взять на себя ответственность за свое стремление победить любой ценой. Если бы Мэй воспользовалась шансом дать отпор, когда Кейт открылся и показал свою уязвимость, мы потеряли бы то, чего достигли с таким трудом.

Защитники Кейта вмиг рванулись бы в бой, или он спрятался бы в свою раковину, и доверие было бы утрачено — возможно, навсегда. «Извинения требуют постоянного баланса между ответственностью и принятием. Они предполагают сострадание к извиняющемуся как со стороны самого себя, так и со стороны другого человека. Это обоюдный, непрерывный процесс»^{1}.

Мэй собралась было ответить, но я хотел, чтобы она формулировала правду осознанно, тщательно подбирая слова.

— Мэй, вижу, вам есть что сказать, но, пожалуйста, не забудьте использовать все, чему мы с вами научились. Не спешите, осознайте свои мысли и чувства, присутствующую часть личности, нарратив, — попросил я.

Я буквально вел ее за руку, потому что это был поворотный момент в отношениях. Им предстояло узнать, каково это — общаться по-новому, и пережить уникальный эпизод. Наступила очередь Мэй брать на себя ответственность, продуманно озвучивая правду. Любой другой вариант перечеркнул бы все совместные усилия, которые мы прикладывали на консультациях.

Мэй сделала глубокий вдох.

— Честно говоря, меня сейчас переполняют противоречивые мысли, но я их озвучу. Во-первых, меня бесит, что ты так долго не мог это сказать. Я жила как на пороховой бочке. С твоей стороны было ненормально отрицать реальное положение вещей. Но — и это важное «но» — я очень благодарна тебе за то, что ты наконец решился сделать это. Я понимаю, что внимание приятно. Мне тоже нравятся другие люди, и мне льстит, когда они отвечают взаимностью. Давай посмотрим правде в глаза: в наших отношениях подобным вещам находилось место. Мы размываем эту границу, но я чувствую себя в безопасности только тогда, когда мы делаем это вместе. Особенно сейчас, когда у нас проблемы с сексом.

— Эти проблемы связаны с какой-то из ваших субличностей? — спросил я.

— В последнее время я не очень хорошо себя чувствую, и мне было не до секса, — ответила Мэй. — Я хотела сказать Кейту, чтобы он не думал, что дело в нем, но так и не собралась это сделать. Нам надо больше общаться.

Благие намерения

Он наблюдал за тем, как она безуспешно пытается скрыть разочарование, и недоумевал, как ему в очередной раз удалось облажаться. Она несколько раз жаловалась, что он ни разу не делал ей сюрпризов, и вот сегодня он наконец подарил ей цветы. Покупая их, он думал о том, как сильно ее любит и как много она для него значит. Но дома первоначальный восторг подруги при виде букета почти сразу сменился унынием. Он выбирал цветы, стараясь угодить ей, но его угораздило купить желтые.

Она несколько раз говорила ему, что ненавидит желтые цветы. Во время откровенных полночных разговоров она рассказывала, что у нее неприятные ассоциации с желтыми цветами. Они напоминали ей обои в ванной, где она пряталась, когда мать с отцом ругались, а потом — когда отчим напивался. Она смотрела на узоры из желтых цветов часами, а ей казалось, что проходили дни.

Она обиделась, а потом разозлилась. Ее парень, мой клиент, на консультации сказал:

— Но я же купил цветы. Она просила цветы, и я купил. Почему она не ценит, что я старался? Почему ей обязательно надо к чему-нибудь придраться?

Придиралась ли она? Не могла ли она просто оценить его старания? Может, ей стоило улыбнуться и принять подарок, зная, что он преподнес его из лучших побуждений? Об этом можно поспорить. Ей пришлось бы подавить свои чувства, и мой клиент упустил бы возможность ближе узнать и понять свою подругу.

Молча приняв подарок, она — в переносном смысле — снисходительно погладила бы его по головке, как бы говоря: «Хорошая попытка» или «Ты сделал все, что мог». Но я считаю, что надо стремиться к большему.

Мой клиент купил подруге цветы. Это неоспоримый факт, как и то, что он сделал это из лучших побуждений. Но это факты нематериального свойства, они относятся к той категории правды, от которой становится только хуже, как это было в случае Мэй и Кейта. Существует миллион причин не обижаться на то, что сделано из лучших побуждений. В этом случае один старается соответствовать ожиданиям или выполнить обещание, но умудряется добиться обратного эффекта. Партнеры ополчаются друг на друга: оба обижены и разочарованы, но один потому, что его старания не оценили, а другой — из-за неудовлетворенной потребности.

Разрешить эту дилемму поможет личная ответственность. Благие намерения не так уж много значат. Намерения, как и связанные с ними чувства, касаются только нас, и они же мешают разглядеть, что партнер не рад. Апелляция к нашим намерениям может показаться правильной и логичной. Но многие не понимают, что, настаивая на этом, они отрицают право партнера на собственные чувства в этой ситуации. Вы когда-нибудь просили человека перестать испытывать сильные эмоции? И чем это закончилось?

Мой клиент, как и многие другие люди, смотрел на проблему не с той стороны. Если бы он просто признал свою ошибку и извинился за то, что нечаянно обидел подругу, конфликт был бы исчерпан. Очень важно уметь отвечать за обещания и причиненные обиды. Стоит отметить, что это ни в коем случае не перечеркивает добрых побуждений; напротив, персональная ответственность, так сказать, протирает линзы и помогает разглядеть наши намерения.

Вернись и скажи это первым

Вернуться и сказать это первым означает намеренно завести разговор на определенную тему, которую вы сейчас не обсуждаете. Обычно это проблема, о которой знают оба партнера, но по каким-то причинам не говорят о ней: от повседневных, не слишком неприятных вопросов до серьезных проблем, угрожающих отношениям. Сейчас такой проблемой чаще всего становится использование смартфонов: многие уделяют им больше времени и внимания, чем партнерам. Предположим, вы заметили, что чаще общаетесь с телефоном, чем с любимым человеком. Он пока что молчит, но вы чувствуете, что он недоволен. Вернуться и сказать это первым означает признать свою вину до того, как проблема назреет и партнер взорвется. Например, вы можете сказать: «Слушай, я знаю, что много времени провожу с телефоном в ущерб тебе. Это плохо, и я буду стараться этого не делать». Говоря о явной проблеме, вы предлагаете партнеру поделиться своими чувствами. Такой вариант ответственности дает партнеру право ожидать от вас определенных действий в будущем и задает планку «взрослых» отношений, благодаря чему вы можете безопасно обсуждать широкий диапазон проблем.

Трудно выбрать подходящий момент для этого приема. «На этой неделе я не сказал, потому что все так хорошо шло, не хотелось портить», — говорят клиенты, а в следующий раз сокрушаются: «На этой неделе все и так было плохо, я не хотел делать хуже». Всегда найдется повод не брать на себя ответственность за свои поступки, особенно если никто не заставляет.

Это упреждающий удар по самому себе, и хотя в глубине души мы понимаем, что он важен и необходим, сопротивляемся ему из-за базового инстинкта защищаться и побеждать.

Да, это непростая задача. Привлечь внимание к тому, что мы хотим изменить и что, возможно, неприятно партнеру, сродни самоубийству. Большинство не знает, как это сделать, или не хочет.

Несмотря на это, прием «Вернись и скажи это первым» обладает колоссальным целительным потенциалом. Принимая личную ответственность на этом уровне, мы избавляем партнера от необходимости делать это за нас. Мы ведем себя как взрослые. Укрепляем тылы и показываем, что можно не бояться уязвимости, играем в игру без победителей и побежденных, мыслим в категориях «мы», а не «я» и совершаем похвальный акт выбора.

Метод «Вернись и скажи это первым» действует как бальзам на израненную душу, особенно в тех случаях, когда доверие уже пострадало, как правило из-за измен, тайных зависимостей, растрат и всеобъемлющей лжи.

Если после этого партнеры остаются вместе, один из них больше не уверен, что сможет снова доверять обманщику. И здесь на помощь приходит этот прием. Я советую клиентам не бояться говорить вслух о своем проступке. Эту тему стоит поднимать чаще, особенно когда очевидно, что вы оба думаете об этом. Это опять-таки противоречит инстинктам, но демонстрирует партнеру, что вы помните о проблеме, надеетесь на ее разрешение и готовы ее обсуждать.

Когда вы не боитесь затрагивать темы, которые считались запретными или опасными, вы разряжаете обстановку, выносите проблемы на свет божий и следуете по пути к исцелению.

Это тяжкий труд

Есть одна известная история про фермера, который владел картофельными полями. Как-то раз он нанял батрака, и у того все в руках спорилось. Дрова пилить — пожалуйста, напилит больше всех за день. Чинить ограду — тоже с завидным результатом. И вот однажды фермер поручил ему самую ответственную работу — перебирать картофель. Урожай раскладывали по трем ведрам: на продажу, на посадку и на выброс. Вечером батрак пришел к фермеру и говорит: «Я увольняюсь». Фермер испугался, что потеряет лучшего работника, спросил, чего тот хочет, и предложил удвоить ему жалованье. «Нет, такая работа не по мне, — ответил батрак. — Пилить дрова и чинить ограду я могу, но вот эта ваша картошка — это же надо с каждым клубнем решать, что делать»^{2}.

Личная ответственность — это тяжкий труд, который не каждый осилит. Многие понимают значимость личной ответственности в теории, но на практике уклоняются от нее, как тот батрак. Чаще всего такое происходит в романтических отношениях: каждый надеется, что у другого хватит ответственности на двоих. В других сферах жизни все не так запущено. На работе, например, многие мои клиенты ведут себя очень ответственно, как и принято в корпоративной культуре.

Где-то личной ответственности даже обучают, как профессиональному навыку, она считается преимуществом и действенным инструментом управления. Существуют статьи, книги, лекции и курсы о преимуществах личной ответственности в профессиональной сфере. Но отвечать за нанесенную другому человеку обиду мало кто решается: ответственность приравнивается к вине, а вслед за этим нам становится стыдно, появляется чувство, что мы все испортили. Для эго такие ситуации подобны пытке. Личная ответственность угрожает нашему самовосприятию и приводит к эффекту, называемому когнитивным диссонансом. Это стресс от осознания двух противоположных мыслей, убеждений, чувств или мнений. Предположим, вы считаете себя добрым, любящим и внимательным и вдруг обидели партнера бездумным или неосторожным поступком или словом. Чувства партнера опровергают ваше восприятие себя. Возникающая вследствие этого тревога и есть когнитивный диссонанс. Люди готовы на все, лишь бы уклониться от ответственности, избежать стресса и сохранить прежнее представление о себе^{3}. Из-за этого возникает много проблем в отношениях. Как только мы научимся преодолевать врожденный инстинкт бить или бежать и вместо этого начнем признавать вину и отвечать за свои поступки, то станем ближе друг к другу.

Личная ответственность не дается легко. Ситуацию еще более усложняет заблуждение, что нам придется соглашаться с партнером в том, в чем мы с ним не согласны. Во многих случаях конфликты происходят из-за того, что партнеры не могут найти общий язык. Один из них, например, решил, что другой намеренно оскорбил его. Начинается теннисная партия, мяч перебрасывают туда-сюда: «Ты сказал…», «Нет, не говорил…», «Нет, говорил…», «Да, но другими словами…». Вы не представляете, сколько раз я слышал подобные диалоги.

Чтобы прекратить их, надо понять, что для сочувствия не нужно согласие. Люди по-разному помнят подробности ситуации, но дело совершенно не в этом. На самом деле спор идет о чувствах. Есть простое, но эффективное правило: если кто-то вам сказал, что вы его обидели, скорее всего, так и есть. Оспаривать это бессмысленно и вредно. Надо согласиться с тем, что партнер обижен и что это как-то связано с вами. Нравится вам это или нет — в отношениях мы обязаны признавать чувства партнеров, даже если считаем их безосновательными. Начинайте с признания, и практика личной ответственности будет даваться вам проще.

Практика Кейта и Мэй

Мысли, чувства и переживания Мэй и Кейта противоречили их самовосприятию. У каждого были чувства, которые другой не желал признавать. Для Кейта согласиться с тем, что его отношения с коллегой зашли слишком далеко, означало признать, что он опасно приблизился к измене. Он предпочел утверждать, что ничего не было, не желая брать на себя ответственность за обиду Мэй.

Мэй стеснялась своего тела, что негативно сказалось на сексуальных отношениях. Ей было трудно смириться с возрастными изменениями, появившимися к сорока годам. Она всегда была в хорошей физической форме и чувствовала себя сексуальной и привлекательной. Новое восприятие тела противоречило прежней картине, из-за чего снизилось либидо.

Партнеры вышли из оборонительных позиций и почувствовали сострадание и сочувствие, когда перестали обвинять друг друга и взяли на себя свою долю ответственности.

Они начали применять прием «Вернись и скажи это первым», стали замечать, когда благие намерения оказывались бесполезными, принимать отношения за игру без победителей и проигравших и смотреть на вещи с точки зрения «мы», а не «я». Все это помогло разрешить конфликт, который привел их ко мне.

Раньше на этом этапе они пропадали и обращались ко мне снова только тогда, когда опять начинались проблемы. Но на этот раз все пошло иначе. Вдохновленные близостью, обретенной с помощью личной ответственности и других моих рекомендаций, Кейт и Мэй продолжали работу над укреплением отношений. Они наслаждались друг другом все время, а не как раньше, когда мирились после ссоры, и хотели большего, чем «достаточно хорошие отношения», каковые обычно складываются у неудовлетворенных пар.

Помимо выполнения описанных упражнений, Кейт и Мэй взяли на себя главное обязательство — выполнять первые четыре практики: осознанность, субличности, нарратив и выбор. По мере продвижения работы с практиками они научились останавливать рефлекторные реакции, вести диалог от лица Мудрого «я», составлять сочувственный нарратив и говорить на языке любви друг друга. Проблемы, конечно, не исчезли, но теперь Кейт и Мэй знали, как их решать, чтобы укрепить отношения. Мы с ними виделись все реже, поскольку они во мне почти не нуждались. Как ни парадоксально, моя работа в этом и заключается. Я вижу своей целью научить клиентов обходиться самостоятельно, без моих еженедельных наставлений.

Это возможно только при условии личной ответственности. Такой результат не приходит сам, сколько бы вы ни ждали. Ради него надо выйти из зоны комфорта, прекратить обвинять партнера и взять на себя ответственность за все, что вы сделали или не сделали, сказали или не сказали. Надо понять, что даже с самыми благими намерениями можно ранить партнера, и за это надо отвечать. Про ответственность часто говорят «принять», и у людей с западным мировоззрением это вызывает протест. «Принятие» часто употребляется в негативном смысле и приравнивается к капитуляции. С этой точки зрения «принять» означает поджать хвост. Для выполнения практики ответственности необходимо пересмотреть значение слов. Благодаря этому изменятся ваши взгляды и мышление, и термины «принятие» и «личная ответственность» перейдут из области постыдного и унизительного в сферу героического и бесстрашного.

Что, если партнер не берет на себя ответственность?

Что, если человек не может изменить свою точку зрения и отказывается брать на себя ответственность? Не все верят, что благодаря ответственности отношения улучшатся. Многие продолжают обвинять, судить, стыдить и читать нотации, сопротивляясь призывам — моим и своих партнеров. На то могут быть разные причины — от элементарного упрямства и эгоизма до защиты своего самовосприятия и боязни стать уязвимым. Как бы там ни было, результат всегда один: партнер злится, обижается, расстраивается и сомневается, стоит ли продолжать отношения.

Если партнер упорно перекладывает ответственность на вас, у вас есть два варианта. Первый — остаться в отношениях, но изменить свои ожидания от партнера и до некоторой степени снять с него ответственность. Вам придется помнить, что вы в заведомо проигрышной ситуации и играете с партнером по разным правилам. Второй вариант — расстаться и найти человека, который будет готов работать над собой ради вас и ваших с ним отношений. Это радикальный выход, но, судя по моему опыту, если партнеры отказываются брать на себя ответственность за свои слова и поступки, ничего другого не остается.