Спаси меня Кастен Мона
– И правда, – пробормотала я и убрала за ухо прядь волос, которая неприятно щекотала мне подбородок. – Алистер. Если бы было по-твоему, меня бы не пригласили.
– Это не так.
– Тогда как? – Я понятия не имела, отчего обиделась. Он был против моего присутствия на вечеринке.
– Здесь просто не то место, где тебе надо быть, Руби.
По ощущениям, он будто меня чем-то больно уколол – может быть, острием ножа. Мне стоило больших усилий сделать так, чтобы он не заметил эту боль.
– То есть… я не так выразился, – тотчас поправился он. Кажется, прием «не показать свою боль» удался не так хорошо, как я думала.
– Да все ясно. – Я отвернулась от него и посмотрела сквозь большое стекло в сторону бассейна, где как раз кто-то прыгнул в воду полностью одетый. Через несколько секунд Джеймс придвинулся ближе и полностью загородил обзор.
– Эй, послушай. Я хотел этим сказать только то, что мне очень не хотелось бы допускать тебя близко к некоторым людям. Они в конце концов попытаются навредить. Я чувствую себя в ответе…
– Я и сама за собой присмотрю, большое спасибо, – язвительно ответила я.
Он снова начал пристально вглядываться в мое лицо, и я сделала маленький глоток колы, чтобы разорвать этот зрительный контакт. Когда он так смотрит, меня бросает в жар, а здесь и без того слишком душно.
– Я ни в коем случае не хочу быть твоими кандалами. Просто веди себя как обычно, – сказала я и в конце сделала движение рукой, охватывающей все это помещение. Что бы ни делал обычно Джеймс на таких вечеринках, пусть это и делает. Я не хочу, чтобы он нянчился со мной.
Он кивнул и одним глотком допил свой напиток. После этого взял мой стакан и поставил его вместе со своим на одну из стоек. Через мгновение Джеймс снова оказался рядом. Он потянул меня в центр зала, протискиваясь между танцующих. Сердце бешено колотилось, я не понимала, что он, черт возьми, задумал, когда притянул ближе к себе. Его грудь соприкасалась с моей, и он ненадолго сжал мою руку, прежде чем отпустить ее и начать двигаться в такт музыке.
Джеймс Бофорт танцевал со мной. Он с улыбкой смотрел на меня сверху вниз и делал круговые движения бедрами.
– Что ты делаешь? – смущенно лепетала я. Я была единственной, кто неподвижно застыл посреди танцпола.
– Я делаю то, что и обычно на вечеринках, – ответил Джеймс.
В его взгляде я снова увидела вызов, который просто не могла не принять. Я пыталась двигаться так, как это делает он. Меня кто-то толкнул сзади, я упала на Джеймса, и он положил руку мне на талию, чтобы удержать равновесие. В горле пересохло, и сердце забилось чаще. Тело бросило в жар, когда я снова подняла на него глаза. Мы были так близко друг к другу, что между нами не поместился бы даже лист бумаги.
Кто-то рядом издал ликующий крик. На нас смотрели как минимум пять пар глаз.
Должно быть, я потеряла рассудок. Пусть мы с Джеймсом и живем в мирном сосуществовании, но то, что происходит сейчас, – нечто совсем другое. И если я не хочу, чтобы слухи о нас разнеслись по всей школе, как пожар, то мне немедленно надо уйти.
– Мне нужно в туалет, – сказала я.
Джеймс тотчас же отстранился. Глаза его заблестели, а я в тот момент была слишком смущена, чтобы понять, что это означает. Он кивнул в левый угол зала, где арка в стене вела в коридор:
– Первый поворот направо, вторая дверь налево.
Я проскользнула между танцующими парнями и девушками и вышла в коридор. На стене висели портреты членов семьи Вега, и обои поблескивали зеленым и золотым в свете ламп. Темно-красный ковер под ногами образовывал причудливый узор из разных абстрактных форм, напоминающих зверей. Я свернула направо, как и сказал Джеймс. Эта часть холла была совсем пустой, и я облокотилась на стену.
У меня действительно не было ни малейшего представления, что я здесь делаю. Не говоря о том, что я чувствовала себя не в своей тарелке, в отличие от Джеймса. Его прикосновения, его взгляды, его шепот – если бы я не знала о наших взаимоотношениях, то могла бы подумать, что он со мной флиртует.
Когда он в понедельник, стоя у дверей моего дома, сказал, что не хочет возвращаться к тому, что было, я не рассчитывала на то, что из этого может выйти нечто подобное. Он так танцует со всеми своими знакомыми? Вероятно, да.
Может, следует рассматривать это как задание. Эти люди – из школы, нравится мне это или нет. И если удастся поступить в Оксфорд, придется находить общий язык с некоторыми из них и еще со многими другими ребятами из богатых семей.
Я сделала глубокий вдох, сжала кулаки и с новыми силами оттолкнулась от стены. Сейчас я освежусь, потом вернусь в зал, выпью колу и буду танцевать с Джеймсом. Что такого случится? О нас теперь так или иначе будут сплетничать, надо хотя бы получить от этого удовольствие.
С таким решением я подошла к двери, которая была на два метра дальше по левую сторону холла, и открыла ее в надежде обнаружить за ней ванную комнату. Там оказалось темно, если не считать света, проникающего из холла. Глазам понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к темноте, и только потом я смогла различить очертания большого античного секретера, мягкий уголок для сидения и… огромное количество книжных полок.
Но это определенно не ванная, это библиотека! Я немного помедлила, потом с любопытством шагнула вперед и огляделась. Уже на первом стеллаже стояло больше книг, чем было во всем нашем доме. Улыбка расползлась по моему лицу, и я отважилась на следующий шаг… и потом услышала это.
Тяжелое дыхание. И приглушенный стон.
Отвернись и уходи! – пронзительно крикнул голос в моей голове, но было поздно. Взгляд упал на Алистера, стоящего в комнате дальше, прислонившись к стеллажу с книгами. Он запрокинул голову и в этот момент громко простонал.
Я услышала легкий чавкающий звук.
– Если ты и дальше будешь так громко стонать, я перестану.
Я оцепенела. Этот голос показался мне знакомым. Тихий и низкий, слегка хрипловатый.
– Продолжай, – прошептал Алистер и опустил голову.
Тип, который стоял перед ним на коленях, поднялся:
– Только если ты хорошо попросишь.
Алистер притянул его за волосы к себе, чтобы поцеловать. Тип оперся обеими руками о стеллаж и ответил на поцелуй. Теперь я узнала, кто это.
Кешав.
Я ахнула, а Кешав тем временем скользнул губами по лицу Алистера вниз…
В эту секунду Алистер заметил меня в дверях.
– Кеш, прекрати, – занервничал он и оттолкнул друга.
Я развернулась и на каблуках выбежала из библиотеки обратно в холл. В панике осмотревшись по сторонам, я решила вернуться в зал. Я протиснулась мимо танцующих, лица которых расплывались перед глазами, и начала искать глазами Джеймса.
Я обнаружила его стоящим возле бассейна с сестрой, Сирилом и Рэном. Они о чем-то говорили, и Рэн энергично жестикулировал.
Мне нужно время, чтобы прийти в себя.
Какого черта я все время застаю людей во время секса, когда им однозначно не нужны зрители? С каких пор я стала хранителем чужих тайн? Это же ненормально.
Стоило огромных усилий немного успокоиться и отдышаться. Я пришла к выводу, что надо взять назад только что принятое решение. Я не смогу расслабиться, и мне никогда не привыкнуть к этим людям.
Я хотела пойти к Джеймсу и попросить его отвезти меня домой, но он стоял так близко к краю бассейна, что я помедлила. При виде воды я остолбенела. В конце концов набралась смелости и осторожно вошла в зимний сад, остановившись у стены. Рэн отреагировал первым.
– Да вот же она.
Я коротко кивнула ему и с облегчением вздохнула, когда Джеймс сделал те два шага, которые нас разделяли. Никогда бы не подумала, что он станет тем человеком, рядом с которым на вечеринке я буду чувствовать себя лучше всего. Мне даже пришлось сдерживать себя, чтобы не схватиться за его руку.
– Все в порядке? – спросил Джеймс. У него в руке был новый стакан все с тем же темно-коричневым содержимым. На щеках уже проступил румянец.
– Я хочу как можно скорее уехать домой, – прошептала я, все еще толком не отдышавшись.
Джеймс поднял брови, но сразу же кивнул. Кажется, он видел, что я близка к срыву.
Он осушил стакан перед тем, как поставить на ближайший столик.
– Без проблем.
– Да брось. С каких это пор ты уходишь с вечеринки раньше четырех утра? – обиженно спросил Сирил.
– С тех пор, как появился человек, которого мне надо отвезти домой, – ответил Джеймс и твердо посмотрел в глаза другу. Вот она, эта стена непреодолимой заносчивости.
– Да брось ты, Руби. Не будь кайфоломщицей. Оставь нашего друга, – сказал Рэн и опустился на корточки, чтобы почерпнуть ладонью воды из бассейна и брызнуть на меня. Пара капель попали мне на шею, и от этого из легких вышибло последний воздух.
– Перестань, – заверещала я и сама не узнала свой голос, так визгливо он прозвучал.
– Ты что, сахарная или как? – смеясь спросил Сирил. На нем уже нет рубашки, только черные купальные трусы. Волосы у него мокрые после купания. Он подошел на шаг ближе к нам. Я отступила подальше и взялась за локоть Джеймса. Мне было все равно, что подумают люди.
– Перестань, Си. Оставь ее в покое, – сказал Джеймс, но не смог добиться убедительного звучания. Сирил ухмыльнулся, глядя на нас как хищник. В следующий момент он бросился в мою сторону, схватил сумку и передал ее улыбающейся Лидии.
– Сирил, я тебя предупреждаю… – пробурчала я задыхаясь, но было поздно. Он захватил меня в объятия без каких-либо нежностей и прыгнул вместе со мной в бассейн. Я закричала, со всей силы ударившись о воду, и безуспешно начала биться руками и ногами.
Мы пошли ко дну, и мое сердце на секунду остановилось. Я вдруг оказалась не в доме Вега, а в мутном желто-зеленом озере. Мне больше не семнадцать лет, а снова восемь. И я не могу плыть и беспомощно погружаюсь все глубже и глубже в холодную воду.
Я не могу дышать.
Водоросли тянут ко дну, и я больше не в силах шевелиться. Руки и ноги не слушаются. Я перестаю контролировать свое тело.
Давление на грудь становится все сильнее. И мне остается только одно – впустить в себя воду.
17
Джеймс
Пока сестра и Рэн громко смеялись, когда Сирил победно вынырнул и обрызгал всех вокруг, я смотрел на Руби, которая под водой превратилась в темное, размытое пятно. Только что она вырывалась как безумная, а теперь не двигалась.
Что-то здесь не так.
– Если бы она знала, что нам знаком этот прием, то не притворялась бы мертвой, – сказал Рэн, протягивая Сирилу руку, чтобы вытянуть его из бассейна.
Руби все не выныривала. Где-то глубоко внутри себя я понимал, что что-то случилось. Сердце бешено забилось, и я разбежался.
– Джеймс, я не думаю, что она серьезно… – Я не дослушал Лидию и нырнул в бассейн. Рывками поплыл к Руби, обхватил ее тело одной рукой и потянул наверх.
Она не шевелилась.
– Руби, – задыхаясь шептал я, когда мы снова оказались на поверхности воды. – Руби!
Внезапно она начала бить вокруг себя руками. Девушка кашляла и ловила ртом воздух, а я прижимал ее к себе, чтобы она снова не пошла ко дну.
Руби была совершенно вне себя.
– Вытащи меня отсюда, – пронзительно закричала она. – Вытащи!
Я кивнул и поплыл с ней к бортику. Подняв ее за бедра, усадил на край бассейна. Она снова громко и сильно закашляла, чтобы освободить легкие от воды, которой успела наглотаться. Я подтянулся на бортик, сел рядом с ней и приобнял, пока она кашляла.
– Увези меня отсюда. – Ее голос – надломленный хрип – потряс до глубины души.
Я встал и помог Руби подняться. Она опустила глаза, но я все равно видел ее слезы, они смешались на лице с каплями воды. Уже стоя на обеих ногах, она вдруг снова завалилась набок. Я почувствовал, как сильно она дрожит, и присел на корточки, чтобы снова поднять ее. Руби не вырывалась из рук, а опустила голову ко мне на грудь, чтобы никто не видел, что она плачет.
Я в гневе повернулся к Сирилу, у того ухмылка сразу же стерлась с лица.
– Ты ублюдок, – тихо сказал я. Мне хотелось крикнуть это ему в лицо, но я боялся напугать Руби.
Обнимая ее одной рукой, я повернулся и вышел с ней из зимнего сада через заднюю дверь.
Перси потребовалось время, чтобы приехать, зато у него были полотенца и вещи, чтобы переодеться. Руби избегала моего взгляда, пока я укутывал ее в несколько полотенец и растирал, чтобы она согрелась. Бедолагу сильно колотило. Перси молча подал мне еще одно полотенце, и я накрыл им ее голову, промокнув волосы. Возможно, я преувеличивал, но я действительно собирался растирать Руби, пока она не прекратит трястись. Даже если бы для этого понадобилась целая ночь.
Тут тело Руби начало дрожать от немых рыданий. Я замер. Как больно, оказывается, видеть плачущим такого сильного человека, как она. И я понятия не имел, что должен делать. Я продолжал растирать ее, гладить по спине и попросил у Перси толстовку Макстон-холла, которую он прихватил.
– Можешь расстегнуть блузку? – осторожно спросил я.
Руби не подала никакого знака, что услышала меня. Поскольку я и без того сомневался, что она смогла бы это сделать своими трясущимися пальцами, я просто натянул на нее толстовку через голову и принялся вслепую расстегивать блузку. Расстегнув до конца, я осторожно стащил ее с плеч, и помог Руби просунуть руки в рукава толстовки. Когда я надел ей на голову капюшон, она подняла руки. Пальцы были все еще ледяные.
Тут она подалась вперед, спрятала лицо у меня на груди и судорожно вздохнула. Дыхание такое же неровное, как и дрожащее тело. Это ужасно, видеть ее такой.
– Это я во всем виноват, – шепнул я.
Руби оторвала голову от моей груди и посмотрела вверх. Глаза у нее все еще странно блестели, но, кажется, она уже более-менее пришла в себя. Она снова выглядела как Руби. Строптивая, готовая к бою Руби, которая ни от кого ничего не потерпит. У меня камень с души упал, и в груди разлилось чувство одновременно и легкости, и тяжести.
Я отвернулся от нее и расстегнул мокрую рубашку, чтобы надеть вторую сухую толстовку, привезенную Перси.
– Садись. Мы отвезем тебя домой, – сказал я наконец и открыл перед ней дверцу «Роллс-Ройса».
Она села, и я влез вслед за ней на заднее сиденье. Перси завел двигатель, я откинул голову на спинку. Алкоголь вдруг снова дал о себе знать, и мир вокруг завертелся немного быстрее.
Руби зашевелилась, и я бросил на нее быстрый взгляд. Она натягивала рукава синей толстовки себе на пальцы, чтобы согреть ладони. Меня охватило желание дотронуться до ее нежной кожи. Я быстро отвернулся.
– Я страшно боюсь воды, – шепнула Руби в тишине.
Мне пришлось взять себя в руки, чтобы не смотреть на нее. Казалось, ей будет спокойнее, если я по-прежнему буду смотреть в окно.
– Почему?
Она не сразу ответила.
– Папа любит рыбалку. Раньше он всегда брал меня с собой на лодку, и мы все выходные проводили с ним на озерах. Когда мне было восемь, мы пережили несчастный случай.
Руби напряглась, и я почувствовал, что она погрузилась в страшное воспоминание. Даже дыхание у нее стало прерывистым. Я все-таки взял ее ладонь, спрятанную в рукав, и сжал пальцы.
Ладонь у нее маленькая и хрупкая, при этом я уверен, что Руби – полная противоположность любой хрупкости.
– И что же случилось?
– Нас не заметила более мощная лодка, и налетела… Наша полностью развалилась, а папа получил сильный удар. Он повредил голову и сломал позвоночник.
Я коротко сжал ее руку.
– С тех пор он сидит в коляске. А я панически боюсь воды, – быстро закончила она.
Я думаю, история намного длиннее, но не стал расспрашивать об этом. Того, что Руби рассказала, было достаточно, чтобы получить представление о том, что она чувствовала, когда Сирил бросил ее в бассейн.
– Мне очень жаль, – произнес я и сам себя почувствовал в тот момент полным идиотом. Она только что поделилась со мной переживанием, причинившим ей боль, а я в ответ промямлил какое-то вялое извинение.
– Ничего. Ты не такой, как твои друзья. – Пальцы вынырнули из рукава, и ладонь осторожно коснулась моей кожи. Я сплел наши пальцы вместе и медленно стал поглаживать большим пальцем тыльную сторону ее ладони.
– Это не так, – пробормотал я, отрицательно качая головой. – Я такой же, как они. Даже хуже.
Она еле заметно помотала головой:
– Сейчас ты как раз не такой.
Остаток пути мы провели в согласном молчании, и я все это время думал о том, что она кому-то доверилась. Руби даже задремала, и ее голова сползла мне на плечо. Хрупкая рука ни на секунду не отпускала мою ладонь, и я задумчиво водил большим пальцем по коже, которая, к счастью, уже согрелась.
Через двадцать минут мы подъехали к дому Руби. Внутри еще горел свет, и мне надо было ее разбудить. Но я не сразу решился на это, такой беззащитной она выглядела.
– Она хорошая девочка, мистер Бофорт, – вдруг прозвучал из громкоговорителя голос Перси. Я посмотрел вперед, перегородка была поднята. – Не обижайте ее.
– Не понимаю, о чем это ты, – ответил я.
Но не отпустил руку Руби.
18
Руби
Субботу мы с Эмбер провели в пижамах. Мама и папа были у друзей, а мы, пользуясь случаем, оккупировали кухню и пекли шоколадные печенюшки. Когда миска с тестом совсем опустела – раздался звонок в дверь. Мы с Эмбер вздрогнули и переглянулись. Тут я молниеносно постучала пальцем себе по носу. Эмбер издала страдальческий стон, признав поражение, и поплелась в прихожую.
И я услышала решительный, хорошо знакомый голос:
– Привет, ты Эмбер? А я Лин. Где твоя сестра? Надо срочно поговорить!
Не успела я и глазом моргнуть, как Лин уже стояла передо мной, протягивая телефон:
– Только не говори, что это была действительно ты.
Какое-то время я просто таращилась на нее. Лин впервые явилась ко мне домой. До этого она несколько раз подвозила меня, но всегда оставалась в машине. Честно говоря, ее присутствие немного нервировало. В конце концов, она учится в Макстон-холле, а значит, является частью другой жизни, которая должна быть как можно дальше от моей семьи. Но чем дольше я смотрела на нее, стоящую на нашей кухне, тем яснее мне становилось, что это не тот случай. Я была рада, что она пришла. Недавняя ссора отчетливо показала, что мы не только одноклассницы и могли бы стать кем-то большим. Может быть, наступило время, когда я осмелюсь немного открыться.
Я еще раз намеренно облизала скребок для теста, чтобы рот был занят и не пришлось отвечать. Лин бесцеремонно подошла ближе и сунула прямо под нос свой телефон, так что пришлось чуть отклониться назад, чтобы вообще что-то рассмотреть на темном снимке.
Там оказался Джеймс, снятый сзади, и он нес на руках девушку, которая обняла его руками за шею и спрятала лицо у него на груди. В этой девушке никак нельзя было опознать меня, но к моему лицу все равно прилила кровь, стало жарко. Я прикинула, сколько существует таких снимков. И сколько людей все это видели.
– Руби, – спросила Лин уже не таким бойким голосом, – что вчера произошло?
– Я была на вечеринке Сирила, – ответила я наконец. – Я же тебе рассказывала.
– Да, ты рассказывала. Я хотела бы знать, что происходит вот здесь.
– Что и где происходит? – спросила Эмбер и выхватила телефон из рук Лин. Увидев фото, она раскрыла рот: – Это что, правда ты?
– Да, – созналась я. Просто хотела забыть о вчерашней ночи. То, что произошло… я сама не знаю, что это было. Не говоря уже о том, чтобы выразить это словами и разобраться с тем, как к этому относиться.
– Сейчас же расскажи, что там вчера произошло, – потребовала сестра таким тоном, будто не потерпела бы никаких возражений, тоном, который она несомненно переняла от мамы.
Я наклонилась к духовке, чтобы взглянуть на печенье. К сожалению, оно было не готово и не могло спасти меня от пытливых взглядов Лин и Эмбер. Я тихо вздохнула, бросила скребок для теста в миску и кивнула в сторону стола. После того, как мы уселись, я начала рассказывать.
После моей истории они смотрели на меня совершенно по-разному. Лицо Лин было скорее скептическим. Эмбер же, напротив, подперла подбородок кулаком и мечтательно улыбалась.
– А этот Бофорт, кажется, хороший парень, – вздохнула она.
– Вовсе нет! – недоверчиво возразила Лин. – Тот, о ком ты сейчас рассказывала, никак не может быть Джеймсом Бофортом.
Я лишь пожала плечами. Кажется нереальным, что он действительно заступился за меня перед друзьями, но… он это сделал. И даже более того. Он обо мне заботился. Переодевал и вел себя при этом как джентльмен. Он держал меня за руку, когда я рассказывала про историю с папой.
За прошлую ночь между нами точно что-то произошло. Я это отчетливо чувствовала. По всему телу пробежали мурашки, когда я вспомнила его взгляд и то, как он поглаживал мою руку. Как тело содрогнулось от жара, в который меня бросило, а Джеймс подумал, что я все еще мерзну – а ведь все было как раз наоборот. Как он ко мне прикасался, будто я сделана из тонкого, хрупкого стекла.
– Именно это я и имела в виду, когда говорила быть осторожной, – сказала Лин, качая головой, и вернула меня в реальность.
– Я знаю, – пробормотала я. Мне бы очень хотелось забыть то, что я чувствовала, когда шла под воду.
– Не могу поверить, что Сирил это действительно сделал, – продолжала она. – Как только увижу его, сразу сверну ему шею.
Она выглядела так растерянно и огорченно, что я задалась вопросом, не является ли для нее Сирил кем-то большим, чем просто парнем из школы. И нет ли между ними какой-то истории, а если есть, то какая именно. До сих пор она всегда замыкалась, когда речь заходила о личной жизни. Может, сейчас был как раз подходящий момент, чтобы еще раз осторожно попробовать пробить эту стену – в конце концов, я-то перед ней только что открылась.
Однако Эмбер перебила мои мысли своими словами:
– Хорошо, что там был Джеймс. – Глаза у нее были такие, что того и гляди превратятся в два маленьких красных сердечка. – Я не могу поверить: он действительно вынес тебя с вечеринки. На руках!
Я тоже не могла поверить. Особенно когда воспоминала, как холодно и высокомерно он вел себя со мной поначалу. Эту его версию я просто никак не могла сопоставить с тем Джеймсом, который вчера укутывал меня в полотенца и гладил по спине, пока я не перестала дрожать. С тем Джеймсом, который навел беспорядок в моих мыслях и сегодня ночью приснился мне, прикасаясь своими теплыми руками к голой коже.
Плохо дело. Плохо дело. Плохо. Дело.
– Не будь у меня этого фото в качестве доказательства, я бы не поверила, – сказала Лин и снова уставилась в телефон. – Как парень, который постоянно вел себя как козел, вдруг стал рыцарем?
– Возможно, он заметил, что Сирил перешел границу в отношении Руби, и поэтому заступился. Это доказывает, что он хороший парень, – сделала вывод Эмбер. Она посмотрела на меня и вдруг поменялась в лице: – О, о!
Лин подняла голову:
– Что? Руби!
Я все еще сидела в шоке.
– Я тоже не знаю, понятно? – Вообще-то, я сама его не выношу, но… – Я замолчала и беспомощно пожала плечами.
Эмбер, похоже, хотела что-то сказать, но потом вдруг встала:
– Пойдемте проверим печенье.
Мы втроем пошли в кухню, которая уже наполнилась приятным ароматом. Пока мы с Эмбер доставали печенье из духовки, Лин аккуратно раскладывала их на большой тарелке. Когда мы доползли с этой тарелкой в гостиную, она неожиданно подтолкнула меня локтем в бок:
– Это нормально, когда тебя вдруг начинает тянуть к человеку, которого ты раньше считала полнейшим придурком.
Так и подмывало спросить, уж не из собственного ли опыта ей это известно. Но Лин неразговорчива, когда дело касается личной жизни, поэтому я не решилась так поставить вопрос и спросила только:
– Ты так считаешь?
Она кивнула.
Мои мысли опять как бы сами собой вернулись к Джеймсу. Рука начала чесаться в том месте, где он ее поглаживал, и когда я вспомнила, как он раздевался передо мной, по телу пробежала волна жара.
– Но я все еще не могу поверить. Как нарочно, именно Бофорт. Проклятый король школы, – бормотала Лин, садясь на диван.
– Я и сама не знаю, как так получилось, – ответила я и взяла печенье. Оно было слишком горячим, но я все равно откусила, чтобы не пришлось разговаривать.
– Если он правда так заботлив, то я его благословляю, – вступилась Эмбер и тоже взяла себе печенье. После этого она закинула ноги на стол и скрестила их. – И что же ты теперь будешь делать? Вы с ним разговаривали после вчерашнего?
Я отрицательно помотала головой:
– Вообще-то, я хотела сегодня приятно провести день с сестрой.
Эмбер вытянулась как сурикат:
– Ты должна ему позвонить!
Я отрицательно мотала головой, глядя то на сестру, то на Лин.
– Да вы что, это же ничего не значит. Мы же просто… друзья. – Мне и самой казалось странным называть Джемса «другом», но ничего лучшего мне просто не пришло в голову.
– Понятно. Напиши ему, – потребовала Лин, и я со вздохом достала из кармана телефон.
Немного обдумав, что бы ему написать, я выбрала первое, что пришло в голову:
«Спасибо. – Р.Д.Б.»
Отправив эсэмэс, я сунула телефон в щель дивана, чтобы не смотреть на него.
– Что ты ему написала? – спросила Эмбер.
– Я поблагодарила…
Лин поморщила нос и тоже наконец взяла себе печенье. Она разломила его на четыре части и положила в рот один кусочек. Странно, что Лин позволила себе что-то сладкое. Она строго следит за питанием и запрещает себе почти все вкусное. Мне грустно на это смотреть, но до сих пор мне так и не удалось убедить ее в том, что жизнь с шоколадом намного приятнее, чем без него.
Телефон завибрировал. Я собрала всю волю в кулак, чтобы не сразу схватить его. Мне было бы стыдно так повести себя перед Лин и Эмбер.
К счастью, они не слышали, как часто забилось мое сердце, когда я наконец разблокировала экран и принялась читать сообщение.
«Ты мне так и не сказала, что означает буква Д. – Д.М.Б.»
Я тут же ответила:
«Отгадай. – Р.Д.Б»
«Джеймс. – Д.М.Б»
«Это слишком эгоцентрично, ты не находишь? – Р.Д.Б».
«Дженна. – Д.М.Б.»
«Нет. – Р.Д.Б.»
«Джимайма. – Д.М.Б.»
«Я впечатлена, что тебе удалось угадать с трех раз. – Р.Д.Б.»
Какое-то время он не отвечал. Я уставилась в темный экран и заметила на себе выжидательные взгляды Эмбер и Лин. При этом я сама не знала, чего именно жду, пока телефон спустя несколько минут снова не завибрировал.
«Тебе лучше?»
Без инициалов. Теперь без шуток. В горле моментально пересохло. Я не хочу вспоминать вчерашнее, не хочу думать о воде или о том, что опозорилась перед людьми из школы, потому что была в истерике. Особенно мне не хотелось думать о понедельнике и о том, что меня ждет.
«Я боюсь понедельника. Уже пересылают наши фото».
Лин и Эмбер начали говорить между собой о чем-то, не связанном с Джеймсом и вчерашней вечеринкой, и Эмбер машинально включила телевизор. Она достала из шкафа DVD и поставила его.
Я была благодарна им за то, что они предоставили мне немного личного пространства прежде всего, когда я прочитала очередное сообщение от Джеймса.
«Не беспокойся. На снимке видно только мою мокрую спину».
Я задержала дыхание. Это сообщение подразумевает под собой только то, что написано, или это скрытый флирт? Я не имела ни малейшего понятия. Я только знала, что хотела бы держаться с ним вровень.
«Хотя бы в этом смысле фото радует».
Мне пришлось долго ждать его следующего ответа. Так долго, что я успела пожалеть, что вообще напечатала эти слова. Мы посмотрели уже половину фильма, когда телефон снова завибрировал.
«Руби Белл, а может быть, ты пытаешься со мной флиртовать?»
Я расплылась в улыбке и спрятала ее в воротничке пижамы. Выключив телефон, я всеми силами попыталась сосредоточиться на фильме.
19
Читать бесплатно другие книги:
