Двойник Герритсен Тесс
«Нет, я не такая. Я не такая!»
Мэтти отпустила одеяло. Оно упало с ее плеч, открыв то, что она прятала под ним, – носок, набитый восемью батарейками. Она подняла руку и взмахнула носком как молотом, вложив в этот удар всю силу своей ярости. Пусть он был диким, неуклюжим, но она испытала восторг, когда батарейки с хрустом обрушились на его голову.
Тень пошатнулась и опрокинулась.
В считаные секунды она вскарабкалась по лестнице и вылезла из ямы. Ужас заставляет тебя забыть о собственной нерасторопности, он обостряет чувства, делает тебя быстрой, как газель. Едва ступив ногами на твердую землю, она тут же оценила обстановку, отметив десятки деталей. Месяц, выглядывающий из-за деревьев. Запах почвы и влажной листвы. И деревья, кругом деревья, похожие на грозных стражей, загораживающих все, кроме звездного купола над головой. «Я в лесу». Одного взгляда было достаточно, чтобы принять молниеносное решение, и она ринулась вперед, в узкую расщелину между деревьями. И тут же провалилась в овраг, скатившись вниз по диким зарослям ежевики и молодым деревцам, которые яростно хлестали ее по лицу.
Она приземлилась на четвереньки. В одно мгновение вновь вскочила на ноги и побежала, правда теперь уже прихрамывая – правое колено пульсировало от вывиха. «Я слишком шумная, – подумала она. – Я топаю, как слон. Не останавливайся, не останавливайся, он может оказаться сзади. Продолжай движение!»
Но она была словно слепая в этом лесу, дорогу ей указывали лишь звезды и слабая луна. Ни света, ни указателей. Она и понятия не имела, где можно найти помощь. Место было совершенно незнакомое, она блуждала, как в страшном сне. Продираясь сквозь заросли кустарников, инстинктивно двигаясь вниз по склону, отдав себя на милость силе притяжения. Горы всегда ведут в долины. Долины ведут к рекам. Реки ведут к людям. О черт, звучит здорово, но так ли это на самом деле? Колени уже ломило, сказывалось недавнее падение. Еще раз оступиться – и она уже не встанет.
Очередной приступ резкой боли. Она остановилась, переводя дыхание. Схватка. Мэтти согнулась, выжидая, пока утихнет боль. Когда наконец она выпрямилась, пот лил с нее градом.
Что-то зашуршало у нее за спиной. Она обернулась, но не смогла увидеть ничего, кроме непроницаемой тени. Она чувствовала, что зло приближается. И снова бросилась бежать сквозь ветки деревьев, подгоняемая паникой. «Быстрей. Быстрей!»
На склоне холма она уже шаталась, едва удерживая равновесие. Если бы не молодое деревце, она бы так и рухнула животом на землю. «Бедный малыш, я чуть не придавила тебя!» За спиной не было слышно никаких звуков, но она знала, что он где-то рядом, идет по следу. Страх гнал ее вперед, сквозь паутину веток.
И вот деревья как будто испарились. Мэтти прорвалась сквозь последний пучок веток и ощутила утоптанную почву. Зачарованная, она остановилась и огляделась вокруг. Водная гладь в отблесках луны. Озеро. Дорога.
И вдалеке маленькой точкой вырисовывался силуэт хижины.
Она сделала несколько шагов и застонала – очередная схватка сжала ее в кулак; Мэтти не могла дышать, двигаться, ей оставалось только лечь на дорогу и скорчиться от боли. Тошнота подступала к горлу. С озера до нее донесся плеск воды и крик птицы. Она чувствовала себя ужасно и боялась, что, упав, уже не встанет. «Только не здесь! Не оставайся здесь, на открытом пространстве!»
Она побрела вперед, боль немного отступила. Мэтти заставляла себя двигаться дальше, к призрачной надежде – хижине. Она снова побежала, превозмогая боль в колене. «Быстрее, – уговаривала она себя. – Он может увидеть твое отражение в воде. Беги скорей, пока снова не начались схватки. Сколько минут осталось до следующей? Пять? Десять?» Хижина казалась такой далекой.
Она сделала отчаянный рывок вперед – ноги топотали по земле, воздух ревел, врываясь в легкие и вырываясь из них. Надежда была ее реактивным двигателем. «Я буду жить. Я буду жить».
Окна хижины были темными. Мэтти постучала в дверь, не смея подать голос, который мог эхом отозваться в горах. Ответа не последовало.
Она колебалась всего секунду. «К черту приличия, игры в хороших девочек! Бей это чертово окно!» Она схватила булыжник, валявшийся возле двери, и ударила им по дверному окну. Звон битого стекла взорвал ночную тишину. С помощью все того же камня она отколола остатки стекла, просунула руку и открыла дверь.
«Разбить и ворваться! Вперед, солдат Джейн!»
Затхлый воздух в домике пах кедром. Эта летняя хижина, должно быть, давно была заперта и покинута. Осколки стекла хрустели под ногами, когда она бродила по комнате в поисках выключателя. И, уже включив свет, осознала: он увидит. «Слишком поздно. Надо хотя бы найти телефон».
Она оглядела комнату, увидела камин, сложенные поленья, мягкую мебель, накрытую пледами, но телефонного аппарата нигде не было.
Она кинулась в кухню и увидела телефонную трубку на рабочем столике. Схватила ее и начала набирать 911, но вдруг до нее дошло, что нет гудка. Линия отключена.
В гостиной захрустело битое стекло.
«Он в доме. Выбирайся! Сейчас же».
Мэтти выскользнула из кухни и тихо закрыла за собой дверь. Оказалась в тесном гараже. Лунный свет струился в одинокое оконце, и она сумела различить контуры весельной лодки, которая лежала на прицепе. Больше негде укрыться, негде спрятаться. Она попятилась от кухонной двери, чтобы оказаться в тени. Плечом ударилась о металлическую полку, с которой посыпалась давняя пыль. Она вслепую обшарила полку в поисках какого-нибудь оружия, но под руку попадались лишь старые банки из-под краски с присохшими крышками, малярные кисти с намертво склеенной щетиной. Наконец ее пальцы нащупали отвертку, и она схватила ее. Жалкое оружие, такое же опасное, как пилка для ногтей. Пожалуй, одноименный коктейль посильнее будет.
Под кухонной дверью показалась полоска света. Мелькнула тень. Замерла.
Как и дыхание Мэтти. Она попятилась к гаражной двери, чувствуя, что сердце вот-вот разорвется. Выбора не было.
Она нажала на ручку двери и приоткрыла ее. Дверь предательски заскрипела, словно завопив: «Она здесь! Здесь она!»
В тот самый момент, когда распахнулась дверь кухни, она бросилась вон из гаража и опять побежала в ночь. Мэтти знала, что он видит ее на этом безжалостно открытом берегу. Знала, что бежит медленней его. И все равно неслась к залитому луной озеру, увязая ботинками в грязи. За спиной шуршали камыши – он неумолимо приближался. Остается плыть, подумала она. И ринулась к воде.
Но уже через мгновение скорчилась от новой схватки. Такой боли Мэтти еще не испытывала. Она упала на колени, прямо в воду. Боль достигла пика, зажав ее в тиски, так что на мгновение у нее почернело в глазах, и она почувствовала, что заваливается на бок. В рот набилась грязь. Она корчилась, кашляла, валяясь на спине, будто перевернутая черепаха. Схватка стихла. Наверху, в небе, ярко светили звезды. Она чувствовала, как вода ласкает ее волосы, щеки. Совсем не холодная, наоборот, теплая, как в ванне. Она слышала, как приближаются его шаги. Видела, как расступается перед ним камыш.
И вот он остановился над ней, возвышаясь на фоне неба. Победитель, предъявляющий права на награду.
Он опустился на колени возле Мэтти, и вода отразилась в его глазах искорками света. То, что он держал в руке, тоже блестело: серебристое лезвие ножа. Казалось, он уже знал, что она покорилась. Что ее душа ждет того момента, когда сможет вырваться из оболочки измученного тела.
Он схватился за пояс ее безразмерных брюк и стащил их, обнажая белый купол живота. Она даже не шевельнулась, словно застыла. Уже сдавшаяся, уже мертвая.
Он положил одну руку на ее живот, а другой схватил нож и нагнулся, чтобы сделать первый надрез.
Вдруг вода взметнулась серебристым фонтаном, и ее рука выскочила из грязи. Отвертка устремилась ему в лицо. Налившись яростью, она запустила свое жалкое оружие прямо ему в глаз.
«Это тебе за меня, ублюдок!
А это за моего ребенка!»
Отвертка проникла глубоко, Мэтти чувствовала, как ее орудие пронзило кость и мозг и ушло туда по самую рукоятку.
Он рухнул, не проронив ни звука.
Некоторое время она не могла пошевелиться. Он упал ей прямо на бедра, и Мэтти чувствовала, как ее одежда пропитывается кровью. Мертвые тяжелые, гораздо тяжелее живых. Она принялась с отвращением спихивать его. Наконец ей удалось свалить тело, и оно опрокинулось на спину, распластавшись в камышах.
Мэтти с трудом поднялась на ноги и, шатаясь, побрела к твердому берегу. Подальше от воды, подальше от крови. Там она упала на траву. И лежала, пока не пришла следующая схватка. А потом еще одна, и еще одна. Затуманенным от боли взглядом она наблюдала за тем, как плывет по небу четвертинка луны. Как меркнут звезды и розовый рассвет подступает с востока.
Когда солнце поднялось над горизонтом, Мэтти Первис произвела на свет дочь.
30
Грифы-индейки лениво кружили в небе в предвкушении свежей добычи. Мертвые не остаются без внимания матушки-природы. Запах тлена влечет мясных мух и жуков, ворон и грызунов, собирающихся на устроенную Смертью пирушку. «Ну и чем я отличаюсь от них?» – думала Маура, спускаясь к воде. Ее тоже влекло к мертвым, и она, как любой представитель фауны, питающийся падалью, терзала остывшую плоть. Место было слишком красиво для того, чтобы заниматься столь мрачным делом. Безоблачное небо сияло голубизной, озеро отливало серебристым блеском. Но у кромки воды под белой простыней лежало то, что так привлекало грифов.
Джейн Риццоли, которая стояла рядом с Барри Фростом и двумя полицейскими из Массачусетского управления, сделала шаг навстречу Мауре.
– Тело лежало в воде, на расстоянии нескольких сантиметров от берега, вон в тех камышах. Мы вытащили его на берег. Просто хотела вам сказать, что его переместили.
Маура посмотрела на закрытый труп, но не прикоснулась к нему. Она еще не была готова к встрече с тем, что скрывалось под простыней.
– С женщиной все в порядке?
– Я навестила Матильду Первис в реанимации. Она, конечно, не в лучшем виде, но жить будет. А малышка чувствует себя превосходно. – Риццоли показала на островок травы. – Она родила ее вон там. Сама со всем справилась. Когда лесничий объезжал хозяйство около семи утра, она уже сидела у дороги и нянчила малышку.
Маура взглянула на берег и подумала о женщине, рожавшей в одиночку под открытым небом. Никто не слышал ее криков. А в это время в двадцати ярдах от нее остывал труп.
– Где он держал ее?
– В яме в трех километрах отсюда.
Маура нахмурилась:
– Она шла оттуда пешком?
– Да. Представляете – бежать в темноте через лес. Прямо перед родами. Из леса она выбралась вон по тому склону.
– Даже представить себе не могу.
– Вы бы видели ящик, в котором он ее держал. Совсем как гроб. Неделю была заживо погребенной – не знаю, как она не рехнулась.
Маура подумала об Алисе Роуз, которую посадили в яму много лет назад. Всего одна ночь отчаяния и темноты преследовала ее на протяжении всей короткой жизни. И в конце концов убила. Мэтти Первис сумела не только сохранить рассудок, но и оказать сопротивление. Выжить.
– Мы нашли белый фургон, – сообщила Риццоли.
– Где?
– Он был припаркован там, в тридцати-сорока метрах от той ямы, где он держал ее. Сами мы бы ее никогда не нашли.
– А других останков не обнаружили? Там ведь наверняка захоронены и другие жертвы.
– Мы только приступили к осмотру местности. Там густой лес, так что зона поисков большая. Придется перекопать весь холм.
– Столько лет и столько пропавших женщин. Одна из них могла быть… – Маура запнулась и окинула взглядом лесистый холм.
«Одна из них могла быть моей матерью. Может, в моих жилах вовсе не течет кровь чудовищ. Может, моя настоящая мать мертва вот уже много лет. Очередная жертва, погребенная в этих лесах».
– Прежде чем делать выводы, – заметила Риццоли, – вам необходимо осмотреть труп.
Маура нахмурилась. Посмотрела под ноги, на укрытый простыней труп. Потом опустилась на колени и приподняла уголок простыни.
– Постойте. Я должна предупредить вас…
– Да?
– Вы увидите совсем не то, что ожидали.
Маура застыла в нерешительности. Над ухом жужжали насекомые, изголодавшиеся по свежему мясу. Она глубоко вздохнула и откинула простыню.
Некоторое время она молча смотрела на мертвое лицо, не в силах произнести ни слова. Ее шокировали не выдавленный левый глаз и не рукоятка отвертки, торчавшая из него. Все это детали для протокола вскрытия. Нет, ее ужаснуло лицо мертвеца.
– Он слишком молод, – пробормотала она. – Этот мужчина слишком молод для Элайджи Лэнка.
– Я бы сказала, что ему лет тридцать – тридцать пять.
Маура судорожно выдохнула:
– Я не понимаю…
– Вы ведь заметили, верно? – тихо произнесла Риццоли. – Черные волосы, зеленые глаза.
«Как у меня».
– Я хочу сказать… конечно, у миллиона парней волосы и глаза такого же цвета. Но сходство… – Джейн немного помолчала. – Фрост тоже заметил. Мы все обратили внимание.
Маура накрыла труп простыней и отшатнулась, словно решив сбежать от правды, которая неумолимо пялилась на нее с мертвого мужского лица.
– Доктор Бристол уже в пути, – сказал Фрост. – Мы подумали, что вам не захочется делать это вскрытие.
– Тогда зачем вы меня вызвали?
– Вы ведь сами сказали, что хотите быть в курсе, – объяснила Риццоли. – И я вам обещала. И еще потому… – Джейн взглянула на закрытое тело. – Потому что рано или поздно вы все равно узнаете, кто этот человек.
– Но мы ведь не знаем, кто он. Сходство всего лишь домыслы. Но не доказательство.
– Есть кое-что еще. Мы узнали об этом сегодня утром.
Маура взглянула на нее:
– Что?
– Мы пытались разыскать Элайджу Лэнка. Перелопатили кучу информации, где могло промелькнуть его имя. Аресты, транспортные билеты, все. Сегодня утром пришел факс из Северной Каролины. Свидетельство о смерти. Элайджа Лэнк умер восемь лет назад.
– Восемь лет назад? Выходит, это не он был с Амальтеей, когда она убивала Терезу и Никки Уэллс.
– Нет. К тому времени Амальтея уже работала с другим партнером. Который заменил Элайджу. Чтобы продолжить семейный бизнес.
Маура отвернулась к озеру. Зеркальная гладь воды слепила глаза. «Я не хочу слышать продолжение, – подумала она. – Я не хочу этого знать».
– Восемь лет назад Элайджа умер от сердечного приступа в госпитале Гринвиля, – продолжала Риццоли. – Он обратился в отделение скорой помощи с жалобой на боль в груди. Согласно записям, в госпиталь его доставили члены семьи.
«Семьи».
– Его жена Амальтея, – произнесла Риццоли. – И их сын Сэмюэл.
Маура глубоко вдохнула воздух, который пах разложением и летом. Жизнь и смерть сплелись в едином аромате.
– Извините, – сказала Риццоли. – Извините, что пришлось сказать вам это. Впрочем, вполне вероятно, что мы ошибаемся насчет этого человека. Возможно, он вовсе не имеет к ним отношения.
Нет, они не ошибались, и Маура это знала.
«Я все поняла, когда увидела его лицо».
Когда в тот же вечер Риццоли и Фрост вошли в бар Джей Пи Дойла, полицейские, толпившиеся у барной стойки, встретили их громкими приветственными возгласами и аплодисментами, отчего Джейн даже смущенно вспыхнула. Черт, даже те, кто не испытывал к ней симпатий, проявили профессиональную солидарность и аплодировали ее успеху, который как раз в этот момент освещался на телеэкране в пятичасовом выпуске новостей. Когда Риццоли и Фрост подошли к стойке, толпа начала скандировать их имена, а радушный бармен уже выставил для них стаканы с напитками. Для Фроста – порцию виски, а для Риццоли…
Большой стакан молока.
Когда все кругом зашлись от хохота, Фрост наклонился к Джейн и прошептал на ухо:
– Знаешь, у меня сегодня что-то желудок расстроился. Хочешь, махнемся?
Самое забавное заключалось в том, что Фрост действительно любил молоко. Она подвинула ему свой стакан и попросила у бармена колы.
Пока Риццоли и Фрост лакомились орешками и потягивали свои целомудренные напитки, коллеги по очереди подходили к ним, чтобы пожать руку или похлопать по плечу. Джейн тосковала по своему излюбленному элю «Адамс». Ей вообще многого не хватало – мужа, пива. И тонкой талии. И все-таки сегодня был хороший день. День, когда одним преступником становится меньше, всегда удачный.
– Привет, Риццоли! Мы тут принимаем ставки. Двести баксов за то, что у тебя будет девочка, и сто двадцать – что мальчик.
Она оглядела бар и заметила, что к стойке подошли детективы Ванн и Данливи. Толстый хоббит и тонкий хоббит держали в руках одинаковые пинты «Гиннеса».
– А если рожу двойню? – спросила она. – Близнецов?
– Хм, – произнес Данливи. – Этого мы не учли.
– И кто тогда выиграет?
– Думаю, никто.
– Или все? – засомневался Ванн.
Оба глубоко задумались. Настоящие Сэм и Фродо, размышляющие над разгадкой великой тайны на Роковой горе.
– Что ж, – подвел итог Ванн, – думаю, нам следует добавить еще одну категорию.
Риццоли рассмеялась:
– Да, ребята, пора.
– Кстати, отличная работа, – заметил Данливи. – Подожди, скоро о тебе напишут в журнале «Пипл». И преступник, и все эти женщины. Какой сюжет!
– Хочешь, скажу тебе правду? – Риццоли вздохнула и отставила свой стакан с колой. – Это не наша заслуга.
– Как это?
Фрост посмотрел на Ванна и Данливи:
– Это не мы его обезвредили. А жертва.
– Обыкновенная домохозяйка, – пояснила Риццоли. – Запуганная беременная домохозяйка. Ей не понадобились ни пушка, ни дубинка, только носок, набитый батарейками.
По телевизору закончились местные новости, и бармен переключил канал. На экране замелькали девушки в мини-юбках. Женщины с тонкой талией.
– Ну а что насчет пули «Черный коготь»? – поинтересовался Данливи. – Как она вписывается в это дело?
Риццоли немного помолчала, потягивая колу.
– Мы пока не знаем.
– Нашли орудие убийства?
Джейн перехватила взгляд Фроста, и на душе снова стало неспокойно. Это был вопрос, который мучил обоих. В фургоне они не нашли пистолета. В багажнике обнаружили лишь мотки веревки и окровавленные ножи. Да еще блокнот, в котором были аккуратно записаны имена и телефоны девяти других посредников по усыновлению – Теренс Ван Гейтс был не единственным. Нашлись также расписки в получении наличных, переданных Лэнкам за все годы, – кладезь информации, которую следователям предстояло отрабатывать не один год. Но вот оружия, из которого была убита Анна Леони, в фургоне не оказалось.
– Да ладно, – разрядил обстановку Данливи. – Может, всплывет где-нибудь. Или же он уже избавился от него.
«Может быть. А может, мы все-таки что-то упустили».
Было уже темно, когда Риццоли и Фрост покинули бар Дойла. Вместо того чтобы ехать домой, Джейн вернулась в «Шредер-плаза» – разговор с Ванном и Данливи все не шел из головы – и уселась за стол, заваленный папками. Сверху лежали файлы из НЦКИ о пропавших без вести, собранные в процессе охоты на Зверя. Но ведь толчок к расследованию дало убийство Анны Леони. Оно было тем брошенным в реку камешком, от которого по воде разошлись широкие круги. Убийство Анны вывело их на Амальтею, а потом и на Зверя. И тем не менее смерть Анны так и осталась вопросом без ответа.
Риццоли убрала файлы НЦКИ и принялась разбирать папки в поисках досье на Анну Леони. Уже не раз она читала это дело, но сейчас вновь принялась просматривать свидетельские показания, протоколы вскрытия, отчеты из лабораторий по волокнам и тканям, дактилоскопии, ДНК. Очередь дошла до баллистической экспертизы, и Джейн снова наткнулась на знакомые слова: «Черный коготь». Она вспомнила, как выглядела пуля на рентгеновском снимке черепа Анны Леони. Вспомнила и разрушительные последствия ее взрыва в головном мозге.
Пуля «Черный коготь». Где же оружие, из которого ее выпустили?
Она закрыла папку и уставилась на картонную коробку, которая вот уже неделю стояла возле ее стола. В ней были документы, переданные ей для изучения Ванном и Данливи по делу об убийстве Василия Титова. Он был единственной, помимо Анны, жертвой «Черного когтя» в бостонском округе за последние пять лет. Она достала из коробки файлы и сложила их на столе, вздохнув при виде внушительной стопки. Даже самое простое расследование оставляет после себя кипы бумаг. Ванн и Данливи собрали для нее самые важные доказательные документы, и, ознакомившись с ними, Риццоли пришла к выводу, что детективы произвели задержание по всем канонам жанра. Последовавший за этим суд и скорое вынесение приговора Антонину Леонову лишь подтверждали этот факт. И вот она в очередной раз принялась перечитывать документы по делу, которое не оставляло сомнений в том, что арестован именно убийца.
Итоговый отчет детектива Данливи был подробным и убедительным. Леонов в течение недели находился под наблюдением полиции в ожидании поставки героина из Таджикистана. Двое детективов видели из машины, как Леонов подъехал к дому, где проживал Титов, постучал в дверь и был впущен внутрь. Через несколько мгновений в доме прозвучали два выстрела. Леонов вышел, сел в свою машину и уже собирался отъехать, когда Ванн и Данливи перегородили дорогу и арестовали его. В доме, в кухне, был обнаружен труп Титова, убитого в голову двумя пулями «Черный коготь». Позже баллистики подтвердили, что обе пули были выпущены из пистолета Леонова.
Дело открыто и закрыто. Преступник осужден, пистолет изъят полицией. Риццоли не видела никакой связи между убийствами Василия Титова и Анны Леони, за исключением того, что в обоих делах фигурировали пули «Черный коготь». Очень редкая разновидность пули, но этой детали недостаточно, чтобы связать оба преступления.
Она упорно продолжала листать документы, забыв даже про ужин. К тому времени, когда она добралась до последней папки, у нее уже не было сил переворачивать страницы. «Нет, все-таки я ее добью, чтобы спать спокойно», – подумала она.
Она открыла папку и наткнулась на протокол обыска, произведенного на складе Антонина Леонова. В протоколе содержалось описание рейда, составленное детективом Ванном, список арестованных служащих Леонова, а также подробный перечень конфискованного имущества, начиная от контейнеров и наличности и заканчивая бухгалтерскими книгами. Она просмотрела протокол до конца, остановившись на списке офицеров полиции – участников операции. Десять полицейских из Бостонского управления. Ее взгляд застыл на одном имени – имени, которое она не заметила, когда читала протокол неделю назад. «Просто совпадение. Это совсем не значит…»
Она задумалась. Вспомнила рейд по изъятию наркотиков, в котором участвовала, будучи еще патрульным офицером. Много шума, еще больше эмоций. И полная неразбериха. Когда десяток взбудораженных адреналином полицейских врываются во вражеское здание, суетятся, нервничают, стремятся быть осторожными. В такой суматохе непонятно, что делает твой коллега. Что сует в свой карман. Наличные, наркотики. Коробку с пулями, которой никто никогда не хватится. Это всегда присутствует – искушение прихватить сувенир. Сувенир, который впоследствии может пригодиться.
Она сняла телефонную трубку и набрала номер Фроста.
31
В компании мертвых было не очень уютно.
Маура сидела у микроскопа, вглядываясь в образцы легких, печени и поджелудочной – кусочки ткани, взятые с останков жертвы самоубийства и окрашенные в ярко-розовый и пурпурный цвета гематоксилин-эозином. Тишину нарушали лишь позвякивание предметных стекол да слабое шипение кондиционера. В то же время она была в здании не одна: внизу, в холодильном отделении морга ожидали своей очереди полдюжины молчаливых посетителей в застегнутых на молнии мешках. Непритязательные гости, каждый из которых может многое о себе рассказать, но только тому, кто захочет прощупать и сделать надрез.
На ее столе зазвонил телефон, но она не стала брать трубку, предоставив возможность поработать автоответчику, включенному по окончании рабочего дня. «Здесь никого нет, кроме мертвых. И меня».
История, которую Маура изучала сейчас под микроскопом, была ненова. Молодые органы, здоровые ткани. Тело, которое прожило бы еще долгую жизнь, если бы только душа того пожелала, если бы внутренний голос шепнул отчаявшемуся человеку: «Постой, подожди минутку, горе не беда. Боль уйдет, и однажды ты встретишь и полюбишь другую девушку».
Маура рассмотрела последнее предметное стекло и убрала его в коробку. Какое-то время сидела, задумавшись, но не о той судьбе, которую только что изучала под микроскопом. Перед глазами возник молодой человек с темными волосами и зелеными глазами. Она не присутствовала на его вскрытии; в тот день, когда его тело анатомировал доктор Бристол, Маура осталась наверху, в своем кабинете. Но, допоздна диктуя отчеты и рассматривая предметные стекла, она думала только о нем. «Хочу ли я знать, кто он на самом деле?» Она так и не смогла ответить на этот вопрос. Даже собираясь домой и нагружая сумку папками, она не была уверена в ответе.
И вновь зазвонил телефон, и вновь она проигнорировала звонок.
Маура побрела по тихому коридору, мимо закрытых дверей и опустевших кабинетов. Ей вспомнился другой вечер, когда она так же покидала пустынное здание и, выйдя на улицу, обнаружила на своей машине отметину Зверя. Сердце учащенно забилось от этих воспоминаний.
«Но его больше нет. Зверь мертв».
Она вышла с черного хода, окунувшись в теплую летнюю ночь. На мгновение остановилась под фонарным столбом, оглядывая полутемную автостоянку. Устремившиеся на свет мотыльки кружили вокруг фонаря, и она слышала, как шуршат их крылья при столкновении с лампой. И вдруг тишину нарушил другой звук: захлопнулась дверца автомобиля. Прямо на нее надвигался силуэт, постепенно приобретая четкие очертания.
Она вздохнула с облегчением, когда увидела, что это Баллард.
– Вы что, ждали меня?
– Я увидел вашу машину на стоянке. Пытался дозвониться вам.
– После пяти я включаю автоответчик.
– Вы и по сотовому не отвечали.
– Я его отключила. Не надо пасти меня, Рик. Со мной все в порядке.
– В самом деле?
Маура вздохнула, когда они шли к машине. Она взглянула на небо, усеянное звездами, которые казались бледными по сравнению с городскими огнями.
– Я должна принять решение насчет анализа ДНК. Понять, хочу ли я знать правду.
– Тогда не делайте его. В конце концов, неважно, родные они вам или нет. Амальтея же не принимала участия в вашем воспитании.
– Раньше я тоже так говорила.
«Прежде чем узнала, чья кровь течет в моих жилах. Прежде чем узнала, что мои родители чудовища».
– Зло не передается по наследству.
– И все равно не очень-то приятно сознавать, что твоя мать имеет отношение к серийным убийствам.
Она открыла дверцу автомобиля и села за руль. Баллард заглянул в салон как раз тогда, когда она вставляла ключ в замок зажигания.
– Маура, поужинайте со мной, – предложил он.
Она замерла, не глядя на него. Уставившись на зеленоватое свечение торпеды, раздумывала над его приглашением.
– Вчера вечером, – продолжил он, – вы задали мне вопрос. Проявил бы я к вам интерес, если бы не любил вашу сестру. Мне кажется, вы не поверили моему ответу.
Она повернулась и посмотрела на него.
– Мне и не нужен ваш ответ. Вы ведь ее любили.
– Так дайте мне шанс узнать вас. Мне ведь это не приснилось там, в лесу. Вы это почувствовали, я это почувствовал. Что-то между нами было. – Он еще ближе наклонился к ней. И тихо произнес: – Мы просто поужинаем, Маура.
Она подумала о тех долгих часах, которые провела в этом стерильном здании в окружении мертвых. «Сегодня я не хочу быть одна. Я хочу быть с живыми людьми».
– Здесь неподалеку китайский квартал, – сказала она. – Почему бы нам не поехать туда?
Рик скользнул на пассажирское сиденье, и на мгновение их взгляды встретились. Свет уличного фонаря падал сбоку, освещая часть его лица. Он протянул руку и коснулся ее щеки. Потом попытался притянуть ее ближе, но этого и не надо было делать: она сама придвинулась к нему. Почти прижалась. Его рот отыскал ее губы, и она услышала собственный вздох. Почувствовала, как смыкаются вокруг нее его теплые руки.
Она вздрогнула от взрыва.
Поморщилась, чувствуя, как осколками стекла обожгло щеку. Она открыла глаза и уставилась на Рика. Вернее, на то, что осталось от его лица. Кровавое месиво. Его тело медленно оседало прямо на нее. Голова упала ей на колени, и теплая кровь пропитала брюки.
– Рик. Рик!
Ее испуганный взгляд был устремлен в окно. Из темноты вынырнула фигура в черном, неумолимо надвигаясь на нее с оперативностью робота.
«Приближается, чтобы убить меня».
«Ехать. Нужно ехать».
Маура подхватила тело Рика, пытаясь сдвинуть его с коробки передач. Его лицо истекало кровью, и ее руки тут же стали скользкими. Ей все-таки удалось сдвинуть рычаг в положение заднего хода, а потом нажать на педаль газа.
«Лексус» дал задний ход и выехал с парковки.
Убийца надвигался откуда-то сзади.
Всхлипывая от стараний, она столкнула лицо Рика с коробки передач, и ее пальцы утонули в кровавом месиве. Она включила переднюю передачу.
Когда взорвалось стекло заднего вида, на ее волосы дождем обрушились осколки, заставив ее зажмуриться.
Она вдавила педаль газа в пол. «Лексус» с визгом рванул вперед. Стрелок перекрыл ей ближайший выезд со стоянки, оставалось только одно направление, куда она могла двигаться, – примыкающая автостоянка Медицинского центра Бостонского университета. Парковки разделяла полоса бордюрного камня. Она ехала прямо на него, готовясь к неизбежному столкновению. Подпрыгнула на сиденье, стиснула зубы, когда автомобиль перевалил через бетонное препятствие.
Просвистела еще одна пуля; треснуло ветровое стекло.
Маура инстинктивно пригнулась, когда осколки посыпались на торпеду и ей в лицо. «Лексус» несся вперед, выйдя из-под контроля. Она лишь на мгновение подняла взгляд и увидела прямо перед собой фонарный столб. Удара не избежать. Она закрыла глаза, и в тот же миг выстрелила подушка безопасности, прихлопнув ее к спинке сиденья.
Она медленно открыла глаза, не понимая, что произошло. Надрывался клаксон. Он не замолк, даже когда она выбралась из-под подушки безопасности, открыла дверцу и вывалилась на тротуар.
Она еле держалась на ногах, в ушах звенело от надрывного гудка. Ей удалось доковылять до припаркованного поблизости автомобиля. Она с трудом передвигалась между рядами машин и вдруг остановилась.
Прямо перед ней простиралось открытое пространство парковки.
Она упала на колени, спрятавшись за ближайшей машиной, и осторожно выглянула из-за бампера. Кровь застыла в жилах, когда она увидела, как из тени выплывает темная фигура, неумолимо приближаясь к искореженному «лексусу». Фигура остановилась на островке света под фонарем.
Маура уловила мерцание светлых волос, стянутых в конский хвост.
Стрелок распахнул пассажирскую дверь и заглянул в салон, где лежало тело Балларда. Потом опять показалась голова, и фигура медленным взглядом обвела полутемную автостоянку.
Маура снова спряталась за колесо. В висках стучало, она не дышала, а в панике ловила воздух. И безотрывно глядела на открытое пространство, освещаемое другим уличным фонарем. На противоположной стороне улицы на здании Медицинского центра ярко-красным светилась вывеска «Скорая помощь». Нужно было лишь перебежать на ту сторону Олбани-стрит. Наверняка гудок клаксона уже привлек внимание персонала больницы.
«Так близко. Помощь так близко».
С бешено колотящимся сердцем она балансировала на подушечках пальцев ног. Она боялась двигаться, боялась стоять. Она осторожно выглянула из-за шины.
Черные ботинки уже стояли с другой стороны автомобиля.
«Беги!»
Она бросилась вперед и в одно мгновение оказалась на открытой площадке. Здесь уже негде было прятаться, оставалось только в панике мчаться вперед. Туда, где призывно светила вывеска «Скорая помощь». «Я смогу, – думала она. – Я смогу…»
Пуля врезалась ей в плечо. И тут же опрокинула на асфальт. Маура попыталась встать на колени, но левая рука предательски повисла. «Что с моей рукой, – подумала Маура, – почему она не слушается?» Застонав, она перекатилась на спину и увидела прямо над собой слепящий свет фонаря.
А потом в этом круге света возникло лицо Кармен Баллард.
– Один раз я уже убила тебя, – произнесла Кармен. – Теперь придется повторить.
Читать бесплатно другие книги:
