Отношения под запретом Киланд Ви

Айрленд

– Я уж думал, ты меня кинула, – сказал Грант с кормы. Он успел переодеться в шорты и футболку и опять расхаживал босиком. Отчего-то при виде него без обуви я улыбнулась: это приятно контрастировало с его обычным официальным видом.

Я помахала белой коробкой.

– Ужасно захотелось чизкейка, не могла не купить. Стоп, ты к чизкейку как относишься? Если плохо, это станет препятствием в наших отношениях.

Грант подал мне руку, чтобы помочь взойти по трапу.

– Нормально, хотя я вообще не сластена, – на борту он не отпустил мою руку и притянул меня к себе. Сжав мой затылок, он впился в мои губы: – Если, конечно, на сладкое не ты!

Тело мгновенно среагировало на близость Гранта. От поцелуя у меня перехватило дыхание. Почувствовав, как его губы двинулись по моей шее, я выронила чизкейк на палубу.

Грант заговорил будто через силу:

– Нелегко с тобой не спешить. Ты принесла десерт, а я могу думать только о том, чтобы размазать его по твоему телу и слизать…

А-а-а, бо-же мой!!

Не успела я приехать, а трусы уже влажные. Пока Грант пожирал мою шею, я едва могла стоять на ногах.

Рядом послышались голоса, и он со стоном оторвался от меня. На палубу соседней яхты высыпали люди. Грант провел рукой по волосам.

– Вот черт… Останься тут, я принесу вина. Если мы уединимся, это может быть небезопасно.

Я прикусила губу.

– Давай я помогу тебе в каюте?

Зеленые глаза Гранта потемнели, превратившись почти в серые. Взглядом он прошелся по мне с головы до ног.

– Ты точно этого хочешь?

Я сглотнула и кивнула.

Грант с легкой усмешкой нагнулся за чизкейком.

– Он нам понадобится.

До каюты было всего несколько шагов, но пока я шла, желание во мне перекипело в волнение. Грант закрыл за нами дверь, и мир снаружи исчез.

Оглядевшись, я заметила, что шторы везде опущены. Я вспомнила, что Грант рассказывал мне о своих шторах: эти явно были светонепроницаемые, хотя свет в салоне горел.

Грант перехватил мой взгляд.

– Я опустил шторы, чтобы солнце не раскаляло каюту, а не потому, что планировал заманить тебя сюда. Но я могу открыть окна, если тебе так спокойнее. Скоро закат, вид отсюда изумительный.

Я вспомнила закат, которым мы любовались несколько дней назад, – там действительно было на что посмотреть. Но если быть честной, зрелище передо мной тоже было захватывающим. Я подошла к Гранту и взялась за его футболку, стиснув ткань в горстях.

– Пожалуй, сейчас я предпочту уединение.

Грант смотрел на меня сверху вниз, и от ставших огромными зрачков глаза казались бездонными.

– Да?

Я кивнула.

Он смотрел мне то в один глаз, то в другой и наконец, будто найдя то, что искал, показал подбородком на диван:

– Присядь. Сейчас будет десерт.

Что-то в его тоне намекало, что меня ждет не просто кусок чизкейка. Обертоны его голоса вызвали во мне дрожь предвкушения. Опустившись на диван, я смотрела, как Грант одним взмахом рассек красную ленту на коробке и отрезал две порции нежнейшего сливочного чизкейка. Положив оба куска на одну тарелку, он взял из ящика вилку и подошел ко мне.

– Одна тарелка и одна вилка… Будем есть по очереди или это все мне одной?

Грант не ответил. Он взял вилку с тарелки, которую я держала, отделил щедрый кусок чизкейка и поднес к моим губам. Торт просто таял на языке, но то, как Грант смотрел на меня, очень отвлекало. В глазах у него плясал огонь, пока он смотрел, как я жую и глотаю торт. Я невольно облизнула губы, хотя Грант был аккуратен.

– Ну как? – поинтересовался он.

– Супер. Попробуй!

Его улыбка стала откровенно плутовской. Отложив вилку, он двумя пальцами оторвал еще чизкейка и медленно поднес руку к моему лицу, но когда я открыла рот, покачал головой:

– Не жадничай, ты уже попробовала.

И размазал чизкейк мне по шее, гладко скользнув до ключицы.

Я беззвучно ахнула, когда его рот прильнул к моей шее, и язык начал слизывать сливочную сладость. Грант не торопился, вылизывая и засасывая кожу и постепенно опускаясь. Дойдя до ложбинки между грудей, он принялся дразнить меня языком, и моя грудь поднималась в такт учащенному дыханию.

Грант отодвинулся и взглянул на меня полуприкрытыми глазами из-под темных ресниц…

– Ты права, торт прекрасный!

Не знаю, как я удержалась, чтобы не прижать его голову к себе, но он вдруг снова взялся за вилку. Если это игра, я согласна подыграть. Грант скормил мне еще порцию чизкейка и опять наблюдал, как я жую и глотаю. Его взгляд не отрывался от моих губ.

Когда я доела, он снова отложил вилку на тарелку и оторвал пальцами новый кусок. Я сидела, положив ногу на ногу, и он свободной рукой взял меня под колено и снял мою ногу на пол. Легонько нажав на колени, Грант заставил меня раздвинуть ноги.

Дыхание у меня участилось, когда он коснулся чизкейком колена и повел, оставляя дорожку сливочного крема, по самой чувствительной, почти атласной коже, остановившись у края шортов. Взглянув на меня с самой сексуальной улыбкой, Грант наклонился и принялся слизывать крем.

На этот раз он не был так нежен, как с шеей: он лизал, всасывал и прихватывал зубами, причем каждый укус колючей молнией отдавался в клиторе. Когда Грант дошел до шортов, я уже извивалась на диване, борясь с желанием схватить его голову и прижать к себе между ног.

Лукавая усмешка на лице выпрямившегося Гранта подтвердила, что он прекрасно знает, что делает.

– Ах, ты любишь дразнить? – выдохнула я. – Никогда бы не подумала.

– Дразнить значит что-то показывать и не давать, а я буду счастлив дать тебе все, что ты захочешь. – Грант чуть наклонил голову набок. – Скажи мне, чего ты хочешь, Айрленд!

Мне хотелось тысячи разных вещей: чтобы он не останавливался у начала грудей и покусывал мои соски так же, как только что бедро, чтобы он всасывал мой клитор так же, как только что кожу на шее.

– Я… Я не хочу, чтобы ты останавливался!

Грант улыбнулся и взял у меня из рук тарелку с тортом.

– Откинься и подвинь попу к краю дивана.

Опустившись передо мной на колени, Грант большим пальцем потер мой клитор через шорты.

– Давай-ка их снимем.

Руки у меня дрожали, когда я расстегивала пуговицу и короткую молнию. Грант снова улыбнулся:

– Привстань…

Шорты и трусы скользнули по ногам и улетели в сторону. Сидя перед ним голой, я вдруг почувствовала себя беззащитной.

– Откройся для меня пошире.

Я колебалась, и тогда Грант поднял на меня глаза.

– Я хотел попробовать твой вкус с той минуты, как впервые увидел тебя, – он сделал паузу и перевел взгляд вниз: – Шире, Айрленд!

Вопреки инстинктивному побуждению сжать колени я расставила ноги как можно шире. Грант одобрительно улыбнулся, облизнул губы и нагнулся ко мне. Он провел языком по мне с одного конца до другого и принялся щекотать мой центр, устроив мне чудесную пытку. Всякое стеснение исчезло, когда он всосал мой клитор. Извиваясь на краю дивана, я запустила пальцы в густые волосы Гранта и потянула. Мне было так немыслимо хорошо, что уголки глаз защипало от слез.

– О господи! – я дернулась, когда язык Гранта проник в меня.

– Я хочу выпить все твои соки, милая. Кончи мне на язык.

От вибрации его слов мне в самую нежную кожу я задрожала. Язык Гранта вернулся к клитору, а во мне оказались два его пальца. Это было слишком много и слишком скоро, а он стонал и все просил меня кончить ему в рот.

Когда я, приподняв бедра, впилась ногтями ему в кожу, Грант удержал меня на месте, сгибая пальцы внутри меня и посасывая сильнее.

– О господи… да… да…

Оргазм скрутил меня почти неистово. Я замотала головой, а Грант массировал и поглаживал нужную точку внутри меня, пока по телу не прошла последняя судорога. Тяжело дыша, я приходила в себя, вялая, будто бескостная, видя звездопад крепко зажмуренными глазами.

Наконец Грант встал, подхватил меня на руки и уселся туда, где я только что сидела. Я уронила голову ему на грудь, не в силах удержать широкую улыбку.

– Это был лучший в мире чизкейк.

Грант засмеялся и припал к моим губам.

– На вкус ты лучше любого десерта.

Я покраснела, хотя голова этого мужчины только что прижималась к моим самым интимным частям.

– Прости, но сейчас я практически бесполезна. Дай мне пару минут отдышаться, и я смогу заняться тобой.

Брови Гранта сошлись на переносице.

– Это не «ты мне, я тебе», Айрленд.

– Но я до тебя еще даже не дотронулась!

Он немного отодвинулся, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Не пойми превратно, потом я буду долго стоять под душем, но в первый раз, когда я кончу с тобой, я хочу быть в тебе. Я настоял на том, что здесь только что было, но к сексу я принуждать не стану. Когда будешь готова, сама дашь мне знать.

Я вздохнула.

– Честно говоря, я бы тебя не остановила, если бы все произошло прямо сейчас.

– Твое тело было готово, – он помолчал и постучал подушечкой пальца по моему виску: – Но вот здесь…

Я хотела возразить, что он ошибается, но Грант был на сто процентов прав. Мое тело безумно его хотело, но разум еще сопротивлялся. Тот факт, что Гранту было небезразлично, чтобы мы с ним оказались на одной странице, многое для меня значил.

Я улыбнулась.

– Спасибо.

– За оргазм или за то, что не заставляю?

– За то и другое.

Чуть позже Грант пошел в ванную, а я оделась и выглянула в окно, приподняв штору. Солнце клонилось к западу. В этой бухте действительно изумительные закаты…

Грант вернулся и обнял меня за талию, поцеловав в плечо.

– Хочешь подняться на палубу и полюбоваться закатом? Я отрежу тебе еще чизкейка и на этот раз не буду мешать доедать.

– Хорошо, – я засмеялась.

Мы устроились на баке, наслаждаясь покоем. Грант сел спиной к мачте, а я устроилась между его расставленных коленей, откинувшись ему на грудь. Мы потягивали вино и говорили, на что похожи облака. Сразу после моего приезда мы кинулись утолять долго сдерживаемое желание, а мне все-таки было любопытно расспросить о Лео. Зная, что Лили – его сестра, я не хотела показаться нескромной, поэтому начала издалека.

– Твои сестры очень милые.

Грант вздохнул.

– Две кобылы с яйцами, вот они кто. Выкачали столько информации, сколько смогли, и отвалили переваривать.

Я усмехнулась.

– Значит, и Кейт подозревала, что ты затеял эту комиссию с единственной целью – чтобы у нас появилась, так сказать, площадка для общения?

Грант покачал головой.

– Чувствую, мне это до самой смерти будут припоминать. Знаешь, до сих пор не могу понять, что на меня нашло, когда я придумал такую дичь.

– То есть ты признаешься, что создал комиссию ради повода мне позвонить?

– Ну, ты скажешь! Когда я тебе звонил, ее и в проекте не существовало. Мне казалось, спросить, как у тебя дела в первый день после восстановления в должности, достаточно веская причина для звонка. Но ты меня разоблачила, спросив, обо всех ли подчиненных я пекусь. Я запаниковал и на ходу сочинил эту фигню.

Я запрокинула голову, посмотрела на Гранта и торжествующе улыбнулась.

– Не злорадствуй, милая. Ты такой же воск в моих руках, как я в твоих, просто я не рвусь тобой командовать.

– Я не воск у тебя в руках!

– Ах, так? Тогда открой рот, и посмотрим, сможешь ли ты меня остановить, когда я буду лапать тебя на глазах у соседей, вышедших полюбоваться закатом.

– Ну, ты засранец!

– Пусть засранец, но я готов спорить на эту яхту, что, если мы начнем целоваться, ты не станешь меня удерживать, когда я запущу пальцы в твои шорты и устрою фингер-сеанс твоей сладкой дырочке.

У меня даже рот приоткрылся.

Грант нагнулся и поцеловал меня в подбородок.

– Осторожнее, – прошептал он мне на ухо. – Если так и будешь сидеть с открытым ртом, я туда кое-что положу.

Я хотела ответить, что он придурок, но от одних слов «фингер-сеанс сладкой дырочке» у меня снова начало приятно покалывать между ног. Пожалуй, Грант был прав. Решив его не провоцировать, я отвернулась, снова пристроив затылок ему на грудь.

– Интересные отношения у тебя с Лео.

– Пацан нашел себе новое хобби – отравлять мне существование.

Я засмеялась.

– Он сказал, ты уже очень давно его «старший брат».

Грант ответил после долгого молчания:

– Лео – родной брат моей бывшей жены. Он родился в той самой больнице, где его мать лежала в неврологии. С его папашей она сошлась в социальном приюте. Залетев, бросила принимать лекарства и загремела в психиатричку. На третий день после рождения Лео уже оказался на попечении государства.

– Да, жесть. Он так и живет в приюте?

– Нет, тетка его папаши оформила временную опеку, но она пожилая и не справляется с подростком. Когда Лео влип в неприятности за кражу, я попросил передать опеку мне, но суд предпочел кровную родню бессемейному свойственнику, который живет на яхте и впахивает по шестьдесят часов в неделю…

Мне нравилась честность Гранта – сейчас уже не приходилось вытягивать из него правду, как в начале знакомства. Но я по-настоящему зауважала его, услышав, что он не побоялся попросить опеку над трудным подростком, родственником бывшей жены. Обернувшись, я посмотрела ему в глаза и потянулась к губам.

– Это за что? – спросил Грант после поцелуя.

Я пожала плечами.

– Ты мне нравишься. Чем больше я тебя узнаю, тем больше ты мне нравишься.

Грант на мгновение отвел взгляд.

– Помнишь, ты вроде не всегда правильно оцениваешь ситуацию с первого свидания и выбираешь исключительно негодяев?

– Ну?

Он посмотрел мне в глаза:

– Так вот, сейчас ты именно это и делаешь.

Я недоуменно сморщила нос.

– О чем это ты?

– Прекрасные принцы и злодеи встречаются только в сказках. В жизни бывают еще и полутона. Иногда прекрасный принц может оказаться немного злодеем.

– Не поняла.

Грант помотал головой.

– Я не хочу тебя разочаровать.

– С какой стати мне разочаровываться?

– Айрленд, я вожу женщин в свой пентхаус, чтобы их трахать.

Я моргнула.

– Об этом ты уже говорил. Но сегодня ты мог поторопить события и переспать со мной, пока мы были в каюте, однако ты же этого не сделал.

Он не сводил с меня глаз.

– Я не хочу задеть твои чувства, Айрленд.

– О’кей, усвоила, но я большая девочка, переживу, если что. Не нужно меня сто раз предупреждать.

Грант прикрыл глаза. Спустя долгую паузу он снова посмотрел на меня и кивнул.

– Ладно.

После этой коротенькой беседы атмосфера ощутимо изменилась. Мне утром рано вставать на работу, поэтому, когда совсем стемнело, я напомнила Гранту, что мне пора.

Он проводил меня до машины.

– Спасибо, что ты пришла на карнавал.

– Мне было очень весело. Значит, ты завтра уезжаешь по делам?

– Да, в семь часов самолет.

– Значит, нам обоим подниматься в чертову рань, – я засмеялась.

Грант шагнул ко мне и нежно поцеловал в губы.

– Я буду звонить всю неделю.

– Хорошо.

До самого дома я вспоминала пролетевший день. С виду все прошло прекрасно – веселый карнавал, умопомрачительный оргазм и великолепный закат, но отчего-то Грант не мог оставить все как есть: ему непременно нужно было рассказать мне, какой он плохой, притом что буквально все доказывало обратное. Я снова и снова проигрывала в голове наши встречи, стараясь понять, что давало толчок такому повороту, и нашла единственную общую черту: как только мы заговаривали о бывшей жене Гранта, он делал шаг назад.

Значит, у головоломки имелся недостающий кусочек, которого я пока не нашла.

Грант – 7 лет назад

– Она – совершенство, – я поцеловал Лили в лоб и поглядел на свою туго спеленатую маленькую принцессу. Восемь фунтов четыре унции нового человека. Из одеяльца то и дело высовывалась крошечная ножка. Трудно было представить, что такая крохотулька с ходу оставит такой большой след в моем сердце, но так уж случилось. Едва увидев личико дочки, я почувствовал себя покоренным навсегда.

Последние месяцы были просто замечательными. Беременность успокоила Лили – или это помог психотерапевт, к которому она ходила? Точно я сказать не мог, но она была очень счастлива и до самых родов пребывала в приподнятом настроении. Мы много говорили о нашем незадачливом детстве и чему мы научились на собственном опыте – как нельзя поступать. Нам не терпелось дать нашему ребенку все, о чем мы сами когда-то мечтали. То, что дали мне Пия и Вильям.

Я натянул одеяло на ножку нашей девочки.

– Странно будет сказать, что я чувствую себя совсем другим?

Лили улыбнулась.

– Ей всего два часа от роду, так что немножко странно, да.

Я не мог объяснить, что изменилось с той минуты, как родилась моя дочь. Я заглянул в ее глазки и увидел там невинность – и в этот момент у меня дрогнули колени от обрушившейся на меня отцовской ответственности. Мне предстояло не только менять подгузники и платить за колледж; мой долг защитить дочурку от всего, что понемногу подтачивает невинность, с которой все мы появляемся на свет. Наркомания моей мамаши и ненормальность Розы заставили нас с Лили повзрослеть до срока, но с моей малышкой этого не случится. Я буду охранять ее от злобы мира.

Лили потерлась носом о носик малышки.

– Давай назовем ее Лейлани?

Я уже с полгода предлагал самые разные имена, но Лили заявила, что ребенок – это как произведение искусства: будучи законченным, он сам подсказывает свое название. Честно говоря, я считал это глупостью, но сейчас, глядя на новорожденную дочь и любуясь ее прелестным личиком, я понял – жена была права.

– Лейлани, – повторил я и кивнул: – Подходит!

Лили подняла на меня глаза.

– Идеально. Совсем как она сама.

Я поцеловал жену в макушку.

– Вы у меня обе прекрасны. Мои девочки – Лили и Лейлани… Я всегда буду о вас заботиться. Айрленд

– Спасибо, Джордж! – поблагодарила я парня из экспедиции, который занес нам почту. Сверху лежал коричневый конверт с моим именем, размашисто написанным поперек.

Я сбросила туфли и присела за стол, чтобы вскрыть конверт. Внутри оказалось уведомление о слушании в связи с нарушением регламентаций зонирования. Посреди страницы был приклеен желтый стикер с надписью: «Мистер Лексингтон просил передать вам это письмо, как только оно придет. Милли».

Сперва я растерялась: что это Грант затеял с документацией на мою стройку? Но я обратила внимание на дату слушаний – через неделю. Архитектор сетовал, что строительный департамент завален работой на месяцы вперед. Разве я говорила об этом Гранту? Ох, точно, я же пожаловалась Санте-Гранту! Но как ему удалось так подвинуть сроки?

Я схватила мобильный и начала набирать сообщение, но через минуту решила позвонить – все равно я хотела напомнить ему еще кое о чем.

Грант ответил на первый же звонок.

– Ты что, настоящий Санта-Клаус?

Он засмеялся.

– Подожди секунду.

Я услышала приглушенные звуки разговора – как будто мембрану прикрыли ладонью, фразу «Извините меня, джентльмены, я вернусь через минуту», звук открывшейся и закрывшейся двери, и Грант заговорил в трубку:

– Я так понимаю, ты получила извещение от городской администрации?

– Да, но как…

– У меня в строительном департаменте знакомый, который передо мной в долгу. Я позвонил и попросил подвинуть твое рассмотрение.

Я покачала головой.

– Даже не верится! Спасибо тебе огромное!

– Не могу же я допустить, чтобы у меня работали бездомные.

– Ах, ты помог, потому что я у тебя работаю? Как раз у нас Джим из бухгалтерии жаловался, что хозяин вышиб его из квартиры и заселил туда свою доченьку. Я ему передам, что ты занимаешься такими вопросами и живо найдешь ему новое жилье!

Грант засмеялся.

– Так и знал, что ты не промолчишь…

Я откинулась на спинку стула.

– Спасибо тебе огромное за такое внимательное отношение. А я как раз думала – уже среда, а ты все не звонишь, совсем на меня забил.

Грант помолчал с минуту.

– Я решил пока оставить тебя в покое…

– Повтори?! То есть ты покоя захотел?

– Что ты хочешь услышать, Айрленд? Что я не могу выбросить из головы мысли о тебе с самого дня знакомства? Что я дрочу всю неделю, вспоминая, как ты выглядела, когда кончила мне на язык?

– Если это правда, то да!!!

В трубке послышался шумный вздох, и я представила, как Грант морщит лоб и проводит рукой по волосам. Когда в трубке стало тихо, я поднялась и плотнее прикрыла дверь кабинета.

– Откровенность за откровенность: я тоже не могу перестать думать о тебе. Вот вчера вечером, например, деятельно думала, пока принимала ванну.