Девочка в подарок Резник Юлия
– Угу, – выдыхает, облизав губы.
– Хорошо, – прижав Маню к себе, Брага разворачивает ее лицом к отделанной камнем стенке. Распластывает по ней ее ладони своими. Осторожно тянет вверх банный халат, в который Марфа переоделась, оголяя упругие ягодицы. – Выгни спинку. – Целует в шею. Маню бьет крупной дрожью. По коже расходится пугливая рябь. – Все будет хорошо. Ты мне веришь?
Медлит… Медлит. От напряжения едва не подпрыгивая. Но все же прогибается, выпячивая попку и чуть шире расставив стопы.
– Да…
Брага выдавливает на пальцы предусмотрительно купленную смазку и принимается осторожными круговыми движениями втирать. Дрожь Мани – заразная штука. Он ввинчивает в нее палец, тянет, а его самого колотит. Спина взмокла от напряжения.
– Расслабься. – В ответ на команду Маня хнычет. – Расслабься. Не сопротивляйся. Впусти… Да. Вот так.
Он в полубреду. Как будто в первый раз все. Или в последний. В глазах темнеет, в затылке тянет, в груди сводит, что ни вдохнуть. Взять бы себя в руки, так заняты. Брага добавляет второй палец. Манюня скулит и на носочках приподнимается вверх, чтоб соскочить, но черта с два.
– В смазке анестетик. Чем больше я в тебя его вотру, тем безболезненнее все пройдет. Шуметь можешь сколько угодно. Дергаться – нет.
Он не узнает свой голос. Он себя не узнает. Он сам не знает, откуда в нем это терпение, когда она на одной высокой ноте стонет… Нет.
– Ну, вот. Кажется, все. – Арсений убирает руку, но не дает Марфе выпрямиться. – Остался последний штрих. – Вынимает из кармана пробку.
– Ч-что ты…
– Потужься немного. Игрушка подготовит твои мышцы…
– Я не уверена, что…
А Брага ведь краем ходит. Он определённо не в том настроении, чтобы спорить. Да и в принципе, чтобы ей все объяснять – не в том. Арс обжигает ее ягодицу болезненным шлепком. Маня, естественно, от неожиданности вскрикивает. Мышцы на секунду расслабляются. Это ему и нужно… Он проталкивает в нее пробку и, пока очумевшая Манюня не пришла в себя, притягивает ее к себе за горло.
– Вот и все. А ты боялась, – покусывает ухо.
– Ты меня ударил!
– Только чтобы расслабить. Вот смотри, оно ведь не больно совсем? Но сколько бы мне пришлось потратить времени, чтобы убедить тебя в том, что это так?
– Дискомфортно, – шепчет Маня.
– Ничего, ты быстро привыкнешь. Со временем она будет по чуть-чуть увеличиваться.
Арс возвращает халат Мани на место и осторожно поворачивает ее к себе. Паника в ее блестящих глазах такая… сладкая. Он готов пить ее, он готов жрать… Ее эмоции. Всю ее. Ч-ч-ерт.
– Что значит, увеличиваться?
Тихо посмеиваясь, Брагин касается влажной щеки Мани костяшками пальцев.
– То, что на запись у тебя есть четыре часа. Потом я возьму свое, даже если ты не успеешь выключить камеру.
Круглые глаза Мани становятся еще больше. Она проходится языком по губам.
– Ты предлагаешь мне записываться… с этой штукой внутри?
– Вот именно. У тебя осталось три часа пятьдесят восемь минут. На твоем месте я бы поспешил.
Делать вид, что сам он – кремень, все сложнее. Поэтому Арсений первым от греха подальше выходит из ванной. И да, он, конечно, может, как никто другой, концентрироваться на работе, но, пожалуй, еще никогда это не было так дьявольски сложно. Он делает что-то свое, а сам прислушивается к Манюне в соседней комнате…
– Всем привет! С вами очередной выпуск… Бла-бла… Тема сегодняшнего эфира – почему матриархата никогда не было. Знаю-знаю. Звучит несправедливо, но против фактов, как говорится, не попрешь. Так какие же открытия указывают на то, что чисто матриархальных обществ не существовало?
Брага улыбается, как дурак. С досадой косится на вибрирующий телефон. И вдруг неожиданно для себя понимает, что с гораздо большим удовольствием он послушал бы еще одну Манину лекцию, чем вот это вот все…
– Да, отец.
– Какого черта происходит?! Почему я от посторонних людей узнаю, что ты собираешься оставить компанию? Где ты? Нам нужно срочно все обсудить!
– В каком это смысле? Я тебе много раз говорил, что меня больше не удовлетворяют условия контракта.
– Я отписал тебе десять процентов акций!
– А сам держишь еще сорок пять. Если ты сегодня преставишься, они достанутся Глебу с Надей. Как думаешь, кто первым пустит нас по миру – наркоман или маньячка?!
– Это мои активы! И мне решать, кому их оставлять!
– Безусловно, но мне, знаешь ли, жаль гробить свое время на компанию, у которой есть все шансы загнуться.
– Где ты? Я подъеду поговорить, – цедит Брагин-старший.
– Непременно. Мы поговорим. На совещании в понедельник.
– Вот как? В понедельник? Думаешь, так твой дешевый шантаж сработает? Черта с два.
Брага отключается. Это не шантаж. И даже не блеф. Это шанс для отца. Хоть раз, мать его, поступить по уму.
Глава 12
Это пытка. То, что он с ней сделал. Такие действия определенно нужно вписать, как недопустимые, в конвенцию по правам человека. Марфа пытается отвлечься, записывая ролик, гонит порочные картинки прочь, концентрируясь на суфлере, но получается у нее так-сяк. Кучу усилий уходит на то, чтобы не ерзать в кадре, не кусать губы и не стонать – ведь сидя распирающая ее пробка ощущается гораздо острее. Маня до предела заведена. Ей приходится перезаписывать несколько кусочков, потому что в самый неподходящий момент ее тупо вышвыривает из реальности. И она то вообще замолкает, то продолжает зачитывать текст неуместно томным, сочащимся сексом голосом. В самой перезаписи как таковой ничего страшного нет, это обычная рутинная практика. Другое дело, что повод для всё новых дублей в этот раз у нее был весьма… пикантный.
Как бы там ни было, Маня справляется даже быстрее обычного. Арсений еще весь в делах. Марфа тайком приоткрывает дверь, чтобы немного понаблюдать за ним в естественной среде обитания. Как она и думала, в рабочей обстановке Брагин производит неизгладимое впечатление. Он абсолютно неутомим. Прет вперед как каток. Как робот… Напористый, точно знающий, чего он хочет, и как этого достичь. Несгибаемый. Бескомпромиссный. Азартный. Матерый волк…
– Нет, я не знаю наверняка, Назар. Но если старый мудак не лишился последних мозгов, я выторгую для себя хотя бы контрольный пакет… – слушает, что ему говорят. – Ну, а если нет, с удовольствием понаблюдаю за тем, как он сам себя утопит. Да уверен я! Уверен… Ну, что ты думаешь, я рисков не просчитывал? Брось.
Это он про отца – понимает Маня. Странные у них отношения… Что неудивительно, учитывая Брагин рассказ о детстве. После этого их разговора Мане в принципе многое стало понятней. Например, почему Арс настолько эмоционально заколочен. Достучаться до него, заинтересовать очень сложно. А пробиться в сердце – нереально вообще. Там, что бы он не говорил, открытая рана… Для него любовь равна боли и предательству. Дать слабину – значит стать вновь уязвимым. А поскольку даже при желании нельзя закупорить в себе все чувства, те все равно, хочешь ты или не хочешь, будут искать выход, Арс по чуть-чуть выпускает пар, занимаясь сексом. Отсюда и его искушенность, и постоянная жажда нового…
Как говорится, вот и все, вот и все.
Она его раскусила.
Маня переступает с ноги на ногу, отчего игрушка внутри проходится особенно чувствительно.
– О-о-ох, – выдыхает она. Брага резко вскидывает голову. Дремавший у его ног Принц вскакивает на лапы.
– Закончила?
– Д-да. И уже отправила в монтаж запись.
– Мне понадобится еще минут сорок. Можешь пока заказать обед, – говорит он и снова сосредотачивается на работе.
– Но…
– Что еще?
– Пробка. Она же…
– Ничего с ней не будет, Манюня.
Ей кажется, что клыки Браги хищно поблескивают, когда он вновь утыкается в свой ноут.
С пробкой, может, ничего и не будет, да. А с ней? Это же невозможно!
Маня возвращается в спальню. Берет меню и рассеянно пролистывает. Сегодня Арс впервые поручил ей сделать выбор, а она и половины названий не знает. И еще эта проклятая игрушка! Одни проблемы. К счастью, когда она звонит в ресторан, собеседник ей попадается довольно приятный. Он весьма любезно уточняет состав тех или иных блюд, и даже советует к ним вино, в котором Марфа совсем не разбирается. Посчитав свою миссию выполненной, Маня решает искупаться. Она вся липкая от выступившего пота. Она буквально сочится похотью. Темной… Испепеляющей. Лишающей воли.
Когда Маня выходит в гостиную, Брага сидит за накрытым столом.
– Я тебя заждался.
– Извини. Я решила освежиться.
Под его пристальным взглядом Марфа на негнущихся ногах пересекает комнату и осторожно, не дыша, бочком садится.
– Ты же не стала вынимать нашу подружку без разрешения?
– Нет.
– Вот и хорошо. Я хочу это сделать сам. Ешь. Суп остывает.
Суп?! Он не в себе? Она сейчас взорвется, он почти пять часов ее мучал. А теперь собирается жрать долбаный суп?!
– Грхм…
– Что-то не так, Манюня?
Маня сжимает в кулаке ложку.
– Нет. Все прекрасно.
– Как прошла запись?
Он что, собирается вести светские беседы?! Маня чуть не плачет.
– Как всегда. Только в новой локации. А ты… кхм… как поработал?
– Продуктивно. Надеюсь, следующие шесть дней меня ничто не будет отвлекать от тебя.
– А я надеюсь, что выживу к седьмому, – бурчит Маня.
– Ты что-то сказала?
– Да так. Это я про свое.
– Понятно. – Некоторое время Брага молча ест. – А родители твои что же? Успокоились?
– Я им время от времени пишу, что еще жива.
Арс оскаливается:
– Отличная тактика. То есть если в следующий раз ты не выйдешь на связь, мне можно ждать облавы?
– Не сомневайся. Мой отец и брат в прошлом военные. Уверена, они пришлют за мной аж целый взвод спецназа.
– Что ж. Тогда и впрямь надо как-то умудриться не затрахать тебя до смерти.
– Слова-слова… – мстительно мурлычет Маня.
– Нарываешься? – сощуривается Брага. Под его изучающим взглядом Марфа ежится.
– Что ты. Всего лишь констатирую факт. Если следующие шесть ночей пройдут как вчерашняя, у меня есть все шансы выжить.
– Я дал тебе возможность отдохнуть, – цедит сквозь зубы Арсений.
– Правда?! Нет, это даже мило, что наши мысли в этом плане настолько похожи!
– В каком таком плане?
– Я ведь тоже подумала, что тебе нужен отдых. Ну, знаешь, возраст, и все такое…
На заросших скулах Брагина вздуваются желваки. Молодец, Манюня… Очень умно. Все равно, что курить на бензозаправке. Или совать голову в пасть тигру. Или мчаться навстречу катку.
– Манюня…
– Ой, я что-то не то ляпнула, да? Да ты не переживай. Не трать нервные клетки. У тебя же их, наверное, уже и без того дефицит с такой-то жизнью…
– Какой жизнью?
– Ну-у-у… Какой? Нервной, конечно же. Поди, не сахар – миллиардами ворочать. Я все понимаю.
– Ты же это специально делаешь, да?
– Что именно?
– Вот это все говоришь. Хочешь вывести меня из себя?
– Вот еще! Ты сам спросил. Я отвечаю. Десерт?
Маня сама не знает, зачем лезет на рожон. Скорей всего, она просто не желает становиться одной из тех, кто безропотно глядит ему в рот. Ей не хочется его отстраненности и холодности… Марфе это все поперек горла.
– Да. Пожалуй. – Отложив салфетку, Брага встает. – Пойдем.
Маня затравленно глядит на протянутую руку. Длинные пальцы с большой ногтевой пластиной, смуглая кожа, темные короткие волоски в основании… Марфа вкладывает свою ладошку в его. Черепушка вот-вот лопнет от напряжения. И как всегда в моменты особенного волнения, Маня заводит свою извечную песню…
– А ты знал, что именно рука сделала человека человеком?
– Да что ты… – Брага подталкивает ее к двери.
– Представь себе! Еще прямохождение и большие мозги, конечно, но в том числе и рука, приспособленная под изготовление орудий труда.
– Ты просто ходячая энциклопедия. – Они заходят в спальню, Арс подводит Марфу к кровати.
– Я – ученый. Изучаю обезьян, – лепечет она зачем-то.
– Да неужто? – повторяет Брага, расстегивая пуговицу на ее брючках.
– Да. В частности, бонобо. Ужасно миролюбивые зверушки. За пятьдесят лет наблюдений среди них зафиксирован всего один случай каннибализма.
– Уверен, ты как-то этому поспособствовала, – хрипло усмехается Брага, освобождая Маню от брючек.
– Почему это я? – возмущается та, стуча зубами. Он еще ничего не делал, а ее колбасит…
– Потому что ты кого угодно доведешь до ручки!
– Но…
– Лучше помолчи.
– Ладно… – вздыхает и покорно опускается на постель, наблюдая за тем, как Брага избавляется от одежды. Подходит ближе, что-то бросает на кровать и накрывает ее своим огромным телом. Маня по привычке зарывается пальчиками в короткие волосы у него на груди. Арс касается ее губ. Целует коротко, но жадно, вкусно. Стекает по телу вниз. Накрывает ртом то одну вершинку, то другую. Посасывает. Трется носом. Ведет черту к аккуратной лунке пупка. Прикусывает выступающие косточки на бедрах. Маня выгибается струной, предвкушая… Но вместо того, чтобы уделить внимание ее девочке, Брага снова возвращается вверх. Ловит ее взгляд. И касается губок пальцем. Марфа томно вздыхает. Это тоже очень хорошо. Не так нежно, не так изысканно, как языком, но довольно приятно. Она разводит ноги шире, стыдливо утыкаясь лбом ему в грудь. Но кто ж ей позволит спрятаться?
– Не-а, – смеется Арс, фиксируя Манин подбородок. – Смотри на меня.
Ничего другого ей не остается. Он проходится пальцами глубже, по сердцевине. Толкает основание пробки. И Маню будто током бьет.
– Ах ты ж черт… Ну какая же сладкая девочка мне попалась!
Маня всхлипывает. К стыдному удовольствию, что рвет ее на ошметки, добавляется странное, очень болезненное чувство. Она все-таки прячется от его взгляда. Она не может… Не хочет… чтобы Арс понял ее тревогу. Потому как она очень глупая. И только портит все. Но разве хоть что-то может ускользнуть от внимания Браги?
– Что такое? Маня… Давай, выбирайся. Что не так? Тебе больно?
– Нет, – качает головой.
– Неприятно? Отвратительно?
– Нет.
– Что тогда?
– Я не знаю, как это объяснить. – В носу Мани колет. Она такая дура! Самой за себя стыдно. – Просто…
– Что?
– Ничего. Продолжай. Это все глупости…
– И не подумаю, пока ты не объяснишь, что с тобой происходит. – Глаза Браги загораются невыносимым раздражающим упрямством. На висках вздуваются толстые вены, на щеках – желваки.
– Просто для меня происходящее… ну, не знаю. Как таинство…
– Та-а-ак. Пока мне все нравится, – улыбается Арс ей в волосы. – Но… есть же какое-то «но»?
– Есть. Для тебя все, очевидно, не так и… Говорю же, это глупость ужасная. Тебе не понять. Ты это сто раз уже делал. Подготавливал, и все такое. Ты знаешь, что, куда и как… А я ничего не знаю. И от этого ощущаю себя ужасно уязвимой.
– От того, что не знаешь, что, куда и куда? – усмехается Брага, целуя ее дрожащие веки, – или потому что думаешь, будто я со всеми так парюсь?
– И то, и другое, – в конце концов, признается Марфа, сгорая со стыда.
– Девочка моя бедная. Ну, ты чего себе надумала? Что я вокруг каждой хороводы развожу? Да брось. Я бы в жизни не стал заморачиваться. Оно мне надо? Сама подумай.
– Но ты же заморочился. Со мной.
– В том-то и дело, что с тобой. Ты невинная. Тебя просто необходимо готовить, иначе никак. Я ж не зверь какой… Так что считай, в этом ты у меня тоже первая.
– Правда?
– Угу. Переворачивайся на животик.
Брага оставляет поцелуй на ее губах и откатывается в сторону. Маня неловко переворачивается.
– Лучше ляг поперек. Хочу тебя видеть, – кивает на зеркало у стены. Марфа медлит, она ужасно, невыносимо смущена. И возбуждена. Ужасно. – Давай, Манюня. Смотри, какая ты красивая девочка.
А она не может взглянуть. Стоит на коленях, низко-низко опустив голову и выгнув спину, как кошка. Маслянистые пальцы Браги касаются основания пробки. Он толкает ее и медленно вынимает. Толкает и вынимает. Она ерзает, охает, хнычет. Чувствуя будрами жар его тела, его животную мощь…
– Красивая. Готовая. Сладкая… – он медленно избавляет ее от игрушки и с шипением погружается сам. Это все равно очень болезненно. Если бы не его порхающие пальцы на ее клиторе, она, может, и не выдержала бы первых толчков.
– Арс…
– Смотри!
Он тянет ее за волосы. Маня послушно поднимает взгляд.
– О господи…
Она понимает, почему он настаивает на том, что это нужно видеть. Картинка двух сплетающихся в древнем танце тел завораживает. Она такая беззащитная и маленькая на фоне его, огромного и, кажется, уже совершенно неуправляемого. Оскалившегося в экстазе… Но в то же время такая бесстрашная и сильная. Сумевшая подчинить себе зверя, стать для него всем. Воздухом, кровью, сердцебиением, самой жизнью… В этот раз оргазм Мани зарождается в голове. Прокатывается по телу и концентрируется в клиторе. Чтобы отправить Марфу в нирвану, Арсу остается только с силой зажать тот между средним и указательным пальцами. И тут же отлететь вслед за ней.
Глава 13
– Ты там не спишь?
– Нет. Просто хорошо очень… – признается Маня. Брага улыбается, сидя на ее бедрах, сдавливает чуть сильней мышцы в воротниковой зоне, старательно мнет и проходится большими пальцами по позвоночнику. Не имея никакой возможность оторваться от Мани, но также понимая, как важно дать ей передышку, чтобы переварить случившееся, Брага находит компромиссный вариант и берется делать Мане массаж.
– Не больно?
– Нет.
Тоненькая она – аж страшно чуть придавить посильнее. Удивительно даже, что при такой хрупкости у нее приличных размеров грудь и изумительная круглая попка. А ведь все свое, как говорится. Родное. М-р-р.
– Арсений… – настороженно шепчет Маня.
– Упс. Я не специально.
– Ага. Он сам. – Тихонько смеется. В отместку Брага соскальзывает и цапает ее за румяную ягодичку зубами.
– Ай!
– Прости. Не мог удержаться, – заявляет Арс голосом нераскаявшегося грешника.
– Двойка тому, кто учил тебя обхождению с девушкой после секса.
– А меня этому не учили. Я вообще в этом деле полный профан. Так что если тебе требуется какое-то специальное обхождение, говори, как ты это видишь, – щедро рубит Брага с барского плеча.
– И ты исполнишь все мои пожелания?
Арс напрягается. Как-то не хотелось ему это дело превратить в торговлю, не так он все видел, но раз уж назвался груздем…
– Конечно. Кое-кто сделал меня о-о-очень добрым. Так чего бы тебе хотелось после самого потрясающего секса в твоей жизни? Конечно, кроме повторения оного.
Маня хихикает.
– Чтобы у кого-то чуть поуменьшилось непомерно раздутое эго?
– Этого обещать не могу. И вообще, что ты имеешь против раздутого?
– Ничего! – поспешно сливается Маня, понимая, что ни за что не выиграет в словесной дуэли на такую опасную тему. – Мы могли бы проваляться в постели весь вечер, смотреть какие-нибудь фильмы и есть пиццу прямо в кровати.
Ах, она об этом? Все-таки он испорчен. Напридумывал себе всякого. Что она от него бриллиантов стребует или, на худой конец, шопинг в Милане. А Манюне кино с пиццей подавай. Глупенькая. Чистенькая. Его…
– Это можно. – Осипнув. – Это все, что может захотеться девушке после…
– … самого потрясающего секса в жизни? – смеется Марфа. – Нет. Не все.
– И чего же еще хочется девушке?
– Н-у-у… ты мог бы сказать мне что-то красивое или сексуальное.
Арсений улыбается как дурак, хотя ему не то чтобы весело. Скорее он до глубины души тронут.
– Твоя спина очень сексуально скрипит.
Маня фыркает. И опять смеется.
– Вынуждена резюмировать, что в комплиментах ты безнадежен. Не вздумай их кому-нибудь повторять, если дорожишь своей репутацией сердцееда.
– Безнадежен?! Я?! – возмущается Брага. Переворачивает Маню на спину, снова нависает над ней. – Ну, тогда слушай. Ты самая красивая, самая нежная, ласковая девочка из всех, что я когда-либо видел. Твои глаза, как…
– Сапфиры? – помогает Маня, кусая дрожащие от смеха губы.
– Нет. Сапфиры холодные. А твои глаза теплые-теплые. Как море. И в них золотистые точки, как песок.
– Тогда мои глаза, как морской берег.
– Да. Пусть так. Мне нравится. И твои губы… Они вкусные, сладкие и такие послушные. Я люблю, как ты их открываешь, чтобы впустить мой язык. И не только его, если честно.
– Да уж понятно! Теперь можно перейти к другим частям тела. Уверена, уши у меня тоже ничего.
Арс смеется, разгадав Манюнин план остановиться на самой безопасной части тела.
– Уши? Дай-ка я разгляжу их как следует.
– Вот, пожалуйста. – Маня вертит головой.
– Уши ничего, да. Когда я кусаю мочку, ты ежишься. Вот смотри! – осторожно прикусывает. – Видишь?
– Вижу.
– Твои мурашки – мои любимые звери.
– Ты исправляешься прямо на глазах! – восхищается Марфа, прижав кулачки к груди. И такая она хорошенькая, что Брагин глаз от нее оторвать не может. Так и смотрят друг на друга, пока улыбки медленно тают на губах.
– Значит, комплиментов достаточно?
– Пока да. Тут хоть бы эти переварить.
– И что теперь? Кино?
– И пицца! Я жутко проголодалась. Сделаешь заказ? А я пока выберу, что посмотреть.
– Надеюсь, не мультики, – бурчит Брага.
– Надейся, – мстительно замечает Манюня.
К телефону Арс идет, улыбаясь во весь рот.
– Мань, а ты какую пиццу любишь?
– Да что ж такое-то? Ты делаешь успехи!
– Серьезно?
Читать бесплатно другие книги:
