Девочка в подарок Резник Юлия
– Угу. До этого тебе даже в голову не приходило спросить, чего я хочу.
– Правда? Как некрасиво с моей стороны.
– А я о чем?
– Только знаешь, тут есть небольшая несостыковочка. Помнится, когда ты заказывала обед, то тоже ничего у меня не спрашивала.
– Это потому что про тебя все ясно и так. Ты хищник, а значит, мясоед.
– А ты?
– А я люблю пиццу Маргариту. И тебя, конечно.
Маня переворачивается на живот, подтаскивает ноут, видно, чтобы таки найти фильм, а Брага еще некоторое время стоит неподвижно и смотрит на нее, открыв рот. О том, что «люблю» Марфы относится к их давнему уговору, он вспоминает почему-то не сразу.
Несмотря на опасения Арсения, фильм она выбирает хороший. Но смотрят они его все ж не в постели, а на подушках, разбросанных у камина. И это очень хорошо… Просто лежать вот так, с рычанием поглощая пиццу из Манюниных рук и попутно игриво прихватывая губами ее тонкие пальчики, перепачканные соусом. Кто-то, возможно, скажет, что это редкая дурь. Но, во-первых, идите в пеший тур со своим мнением, а во-вторых, когда ему было дурачиться, как не теперь? В детстве? Так того у Браги не было толком... И вообще он же хищник, блин. Надо соответствовать.
– О чем задумалась? – на ушко, а пальцами в волосы. Они у Мани цвета спелой пшеницы. Красивые.
– Над темой нового выпуска.
Обидно. Сам Брага ни о чем, кроме Мани, думать не может.
– И какие варианты?
– Причины перехода к прямохождению. Новые теории.
– Боюсь, я и в старых не силен.
– Ну, вообще считается, что прямохождению способствовала острая необходимость освободить руки. Например, чтобы нести детеныша, который уже не мог удерживать себя сам, хватаясь за материнскую шерсть, или чтобы, например, отбиваться дубиной от каких-нибудь саблезубых тигров.
– Звучит разумно.
– Точно. Вот только близкое общение с тобой наводит меня на совершенно другие мысли.
– Правда? – восхищается Брага. – И на какие же?
– Возможно, дубина могла понадобиться, чтобы отбиваться от озабоченных типов вроде тебя. Ты ж меня ни на секунду не оставляешь в покое!
– Это все потому, что кое-кто утверждал, будто после секса девушке нужно особенное отношение!
– А-а-а, так вот этим всем рукоблудием ты просто выражаешь свое особенное отношение ко мне?
– Фи! Такая умная, а что есть рукоблудие, не знаешь. Я же тебя трогаю, а не себя, Мань… Хотя, когда мы перепробуем все другие способы, можно попробовать и этот. Даже хорошо, что ты о нем вспомнила. Я с радостью понаблюдаю за тем, как ты сама себя ласка…
– Ну, уж нет, – испуганно перебивает Маня. – Спасибо.
– Между двумя любящими друг друга людьми не может быть никаких табу. Это всем известная заповедь, ты разве не в курсе?
Марфа закусывает губу и отворачивается. Но Брага успевает уловить то самое растерянное выражение лица, которое уже не раз у нее наблюдал. И это его беспокоит. Арс чувствует, что делает что-то не так, а что – понять не может. Поэтому его смех в этот раз выходит как будто натужным…
– Очень занятно. И где же это, позволь спросить, записано? В Евангелии от сатаны?
– От сатаны-ы-ы, – хохочет Арс. – Манюнь, я тебе говорил, что ты прелесть?
– Нет. Но спасибо. Ты тоже не так плох, как можно было подумать.
– Эй! А почему это сразу думать обо мне плохо?
– Ну, не знаю… Чего ждать от человека, которому на день рождения решили подарить девственницу? Мне казалось, ты – пресытившийся самовлюбленный циник. Испорченный деньгами донельзя.
– Не так уж ты и далека от правды.
– Да, но… И далека в то же время. Ты не плохой. Я рада, что именно ты стал моим первым мужчиной.
Глотку Арса перехватывает. Он кивает. С нежностью целует Маню в висок.
– Слушай, а ты ведь до сих пор мне не рассказала, зачем тебе понадобилось… хм… вот это. Ты же не такая совсем. В смысле… не продажная.
– Если я скажу, что ради науки, ты мне поверишь?
– В каком смысле? Ты сейчас проводишь какой-то эксперимент? Надо мной?
– Да нет же! – Маня смеется. – Эксперимент я провожу с обезьянами. А твои друзья, считай, его финансируют. К тому же…
– Да?
– Когда я увидела, с кем мне предстоит быть… – Маня пожимает плечами. – В общем, ты показался мне привлекательным.
Напрочь забыв о первой части их разговора, Брага расплывается в широкой улыбке:
– Привлекательным, значит?
– Угу.
– Ты мне тоже показалась привлекательной. Прямо любовь с первого взгляда.
– М-м-м, – невнятно бормочет Маня. – Слушай, а мы же так и не посмотрели твой соляр.
– Кого?
– Ну, помнишь, подарок твоей матери.
– О, нет. Избавь меня от этого. Лучше расскажи мне что-нибудь…
– О чем?
– О чем угодно. О чем мы там говорили?
– О любви, – вспоминает Маня, с неожиданной серьезностью на него глядя.
– Ну, вот о ней и расскажи – ты же все можешь объяснить с точки зрения науки – что это за чувство-то такое – любовь?
– Та же физиология… – Марфа отводит глаза, садится и в задумчивости ведет пальцем по полу.
– Но ее же не было у наших предков?
– Нет. Это физиология более высокого уровня. В этом процессе задействованы прогрессивные отделы головного мозга, появившиеся несколько позже. Есть версия, что именно под действием любовного чувства мозг совершенствовался.
– А я читал, что любовь, наоборот, отключает голову полностью.
– Ты поэтому так боишься влюбиться?
Какой-то странный вопрос. Неожиданный.
– Я не боюсь, Манюня. Я на это попросту не способен. Но разве мы обо мне говорим, м-м-м?
– Нет. – Встает, начинает собирать коробки от пиццы, стаканы.
– Что ты делаешь?
– Навожу порядок. Есть идеи, чем заняться вечером?
– Можем погулять. Или сходить в ресторан. Как твоя…
– В порядке.
– Не болит?
– Я приняла обезболивающее. Давай лучше прогуляемся. Что толку идти в ресторан, если мы наелись? К тому же Принца надо выгулять.
Принц, который все это время лежал рядышком, гипнотизируя их еду, поднимает голову с лап и глядит на Марфу с явным недовольством. Видно, неохота чудовищу морозить свой крысиный хвост. Да и Брага с гораздо большим удовольствием вернулся бы в кровать. Но Манюне явно достаточно его… хм, внимания.
Наведя порядок на полу, Маня пошлепала утепляться. Арс же отвлекся на разговор с одним из своих топ-менеджеров. Все же в любой другой ситуации он ни за что бы не бросил дела накануне совета директоров. Это все Манюня. Спутала ему карты.
Разговор затягивается. Маня, глядя на такое дело, машет рукой и указывает пальцем на раздвижные створки окна, мол, мы без тебя пойдем, ладно? Арс кивает. Ну, не париться же ей в куртке, пока он наговорится? Он как раз надевает куртку, когда слышит приглушенный лай и женские крики. Выскакивает сломя голову на улицу. Во дворе – темень, с трудом разбавляемая светом фонарей. Что происходит – ни черта не понятно. Видит только, как Принц рванул к озеру, а за Принцем – какой-то огромный зверь, за зверем Маня, за Маней – его ребята.
– Ну-ка, стой! Я кому сказала…
Лед трещит, Принц заливается лаем. Маня подхватывает уродца, прокатившись животом по льду. На нее несется огромный ротвейлер. Люди Арса достают пушки… В общем, сплошной дурдом. И в этот момент Маня что есть сил гаркает:
– Сидеть!
Ротвейлер падает на задницу и так, на ней сидя, прокатывается по льду. Если бы Арсу не было так страшно, он бы в голос заржал.
– Вот так. Хороший песик. А теперь ты пойдешь домой, да? Давай-давай, топай. А ты, Принц, замолчи бога ради! – велит Маня, поднимаясь на ноги.
Арс не верит своим глазам, но здоровенная зверюга начинает послушно пятиться, несмотря на то, что мелкий уродец в руках у Манюни не затыкается ни на секунду. И продолжает нарываться по полной. Из-за этого лая совершенно не слышно, как трещит лед. Весь ужас ситуации Брага понимает, когда тот проваливается у Мани под ногами.
Глава 14
– Ну и чего ты так орешь? Все нормально же.
– Я не ору!
– Орешь!!! И пугаешь Принца.
– Пугаю Принца? – Брага останавливается, несмотря на то, что им бы явно не мешало поторопиться. Маня хоть и не сильно провалилась под лед, ноги мокрые аж до колена. – Да мне насрать на эту безмозглую скотину, чтоб он провалился!
– Он и провалился, – хохочет Маня, стуча зубами. До домика всего ничего, но Брага понимает, что на морозе, да мокрой… Ой!
– Ты ненормальная! Вы друг друга стоите. Вот зачем ты за ним бежала, а?! А если бы этот ротвейлер тебя загрыз?!
– По-твоему, лучше, чтобы он загрыз Принца?!
– Вот именно! Хоть одним геморроем стало бы меньше. Роман, давайте сюда врача… Тут есть медпункт? Или везите из города. И найдите, чей это ротвейлер. Надо выяснить, какого хрена собака бегала по территории без намордника.
– Зачем врача? Господи, я просто промочила ноги.
– А ты вообще молчи! Тебе слова не давали. Сядь…
Дверь за ними закрывается. Тело окутывает тепло. Брага толкает Маню на первый попавшийся стул и садится перед ней на пол. Так гораздо удобнее стаскивать ее промокшие насквозь ботинки. Охранники на такое дело глядят с открытыми ртами. Да только Арсений не видит охранников. Он вообще ни хрена, если честно, не видит. Перед глазами, будто в слоу мо, снова и снова клыки ротвейлера, а потом – как она падает.
– Сядь! – передразнивает Маня, обиженно шмыгнув носом. – Как собаке…
– Ты только что чуть не утонула у меня на глазах!
– Сложно утонуть, когда воды по колено.
– Молчи, – стискивает зубы. – Вот просто молчи! Ты ходячая катастрофа! Как ты до двадцати пяти вообще дожила?!
– А ты – параноик! Тоже вопрос, как дотянул до пятого десятка, не померев от инфаркта в молодости.
– Я?! Ну… ладно. Что с тебя взять? Ты не в себе. А вы какого черта стоите? – Это уже охране. – Я же сказал – давайте сюда врача. – Стаскивает с нее один ботинок, берется за другой.
– А я сказала, не надо мне никаких врачей! Сейчас ноги попарю, и все будет нормально.
Брага набирает полные легкие воздуха. Выдыхает. В конце концов, ничего нового не произошло. Он и без того знал, что Маня немного отбитая.
– Ладно. Оставьте нас. И этого урода прихватите. Глаза бы мои на него не смотрели.
– Принц не урод! И он останется здесь, потому что ты обещал мне его забрать, а не отдать кому-то.
Арс выдает очередную порцию мата.
– Черт с тобой! Оставьте нас.
Штаны с нее тоже надо снять. Не делать же этого при посторонних…
– Что тебе гиббон.
– Как ты меня назвала?
– Никак.
– Ты назвала меня гиббоном?
– Ну, те тоже орут, дай боже. Правда, в их случае в этом есть хоть какой-то смысл. Насколько гиббона слышно, настолько и простираются его владения. А вот чего рычишь ты – вообще непонятно.
Как она даже в такой момент умудрилась вставить идиотскую лекцию?!
– Встань!
У Арса руки заледенели еще на этапе снятия с нее ботинок. Так что со штанами приходится повозиться. Те липнут к телу и ни в какую не хотят слазить. Брагин рычит, чертыхается. Глаза Мани начинают влажно блестеть…
– Ну, ты чего?
– Ничего! А ты чего на меня злишься? Я не могла бросить Принца на произвол судьбы! Он же… мой. Я должна его защищать. Вот ты бы… ты бы бросил на верную гибель того, кого считаешь своим?
В голосе Мани звучат праведный гнев и слезы. Он поначалу концентрируется на этом. Смысл слов доходит до Арса потом. И бьет под дых…
– Нет. Не бросил бы. Ты права. Подними руки.
– Там ничего не намокло. – Капризничает и куксится. Обидел он ее, сам того не желая, обидел…
– В баню одетой пойдешь? Давай, не упрямься, – это было сказано уже совсем по-другому. Даже с нежностью. И со снисхождением, конечно, которого, впрочем, было немного.
– И ты раздевайся. Тоже ведь замерз, – вздыхает Маня. – Посмотри, вон, руки какие красные! Ужас. – Подносит к лицу и застывает так, прижав его ледяную руку к своей щеке. А ему ведь так, с ней, ни черта не холодно. У него внутри термоядерная реакция. Он пы-ла-ет. – Так мы пойдем?
– Угу, – сипит Арсений. – Пойдем. Но на полноценный жар не рассчитывай. Баня, наверное, еще и не нагрелась толком.
Брагин раздевает Маню, заталкивает в парилку, а уже после раздевается сам. От греха, как говорится, подальше. Когда он возвращается, Маня располагается на нижней полке попой кверху. Ну, ведь нарывается, а? – мелькает искушающая мыслишка. А тут ведь еще как на грех – березовый веник в ведерке. Бери, да отхаживай, сколько душенька пожелает. Руки прямо чешутся, но куда это годится? Арсений понимает, что ему нужно немного остыть, поэтому вместо того, чтобы сесть возле Мани, берет специальный половник и льет на раскаленные камни воду. Жар опаляет кожу.
– Ты на меня до сих пор злишься?
– Нет.
– Так я и поверила.
– Не злюсь. Но выпороть тебя мне все равно хочется.
– Им? – Маня кивает в сторону распаренного веника.
– Ну… им тоже можно, да, – усмехается Брага и все же садится рядом. Легкие горят, напитывая изнутри ароматами трав, дерева и соли.
– Выпори, если тебе полегчает, – вздыхает смиренно Маня.
– Не искушай, – открывает Арс один глаз. – Не то пожалеешь.
– Иногда мне тебя тоже хочется выпороть. Ты бываешь совершенно невыносимым.
– Так выпори, – усмехается Брага.
– Ты серьезно? – Марфа оборачивается и тут же слетает с лавки. Только ее и видели. – Тогда ложись!
– Э-э-э… – тянет опешивший Арс.
– Я тебя классно попарю. Будешь еще добавки просить.
– Сомневаюсь. – Арсений, кряхтя, укладывается на живот. Дернул же его черт предложить такое! Знал ведь, что она абсолютно непредсказуема, но все равно недооценил. Вот так с ней и шути.
– Ну, вот. Опять ты меня обижаешь. А между прочим, парить меня учил настоящий банщик.
– Какой такой банщик? – Брага сощуривается и перехватывает Манину руку с зажатым в ней веником.
– Мой дедушка… Он это дело умел, как никто. Вот смотри, сначала, взмахами вдоль тела нагнетается жар, – Маня резко проходится вдоль его тела веником, не касаясь кожи. – Что скажешь?
Что сказать? Он целиком и полностью сосредоточен на том, как мягко при каждом движении колышется ее грудь.
– Это прекрасно. – Хрипит.
– Вот! А я тебе что говорила? – Маня проходится веником по его стопам и постепенно продвигается вверх. Дойдя до головы, возвращается в обратном направлении, ведет по бокам, как будто оглаживая их. Брага ежится. Щекотно... С губ Мани срывается довольный смешок, за которым следует несколько первых хлестких ударов. Веник проходится по спине, ягодицам, ногам, и заканчиваются движения на пятках. – Все. Теперь нужно остыть… Купель? Или душ?
– Душ. И на выход. Ты сама-то согрелась, Мань?
– Я даже пропотела. Знаешь ли, сложная это работа – парить такого здоровяка, как ты.
– Надеюсь, у тебя осталось немного сил, чтобы потереть мне спинку.
– Ну, это совсем несложно. Пойдем.
Они не в первый раз моются вместе, но все равно это безумно приятно. Маня скользит ладошками по его рукам, груди, мылит, смывает, улыбается…
– Ты прямо как султан.
– А ты моя наложница?
– Вроде того.
Закутываются по очереди в халаты. Браге кажется, что кости в его теле превратились в желе. Этому и страх за нее поспособствовал, и, конечно, баня. Маня действительно парила хорошо. Он точно не отказался бы от такой наложницы. И даже сделал бы скидку на ее чудинку, потому как, чтобы она ни сделала и не сказала, один черт все заканчивалось, к их взаимному удовольствию, хорошо.
– Я чет совсем поплыл.
– Ничего. Так уж и быть, помогу тебе дойти до кроватки. – Маня и впрямь обхватывает Брагу за пояс и ведет в спальню. Глупая. Да ослабей он до того, что его понадобилось бы нести, она бы в жизни его не утащила. Но готовность подставить плечо Арс оценил. И оттого у него в груди становится так тепло, будто его изнутри пропарили.
– И уложишь? – ведет носом Мане за ухом. Пахнет она деревом и травами.
– И уложу. И песенку спою, если хочешь.
– Странно, что ты провалилась под лед, – зевает Брага.
– Потому что мороз стоял крепкий?
– Нет. Потому что святая женщина вроде тебя явно должна уметь ходить по воде. – Брага зевает еще раз, так что челюсть трещит.
– Ну, вот и пойми тебя, мужчина. То ненормальной меня зовешь, то святой. А еще говорят, что это женщины непостоянные.
– Все святые чуток того… Блаженные. Так что одно другому не противоречит.
– Ну да, – улыбается Маня, накрывая Брагу одеялом, как ребенка. И он виснет, пытаясь вспомнить, поправлял ли ему одеяло хоть кто-нибудь раньше. Нет… Похоже, это тоже для него новый опыт.
– Постой. – Задерживает в своей руке ее руку. – Ты сама-то куда?
– Чай заварю. После бани полагается обильное питье.
– Только долго не задерживайся. Я…
Что я? Не хочу без тебя? Так глупо… Брага так ничего и не договаривает. Вопрос, появившийся в глазах Марфы, исчезает по мере того, как затягивается молчание. Она неловко переминается с ноги на ногу:
– Ну, я сейчас приду. А ты пока можешь найти еще один фильм. Но я бы с большим интересом посмотрела на твой гороскоп.
– О господи, ты опять об этом?
– А что? Вдруг там написано, что сегодня тебе нужно было быть осторожнее? Вот и узнаем, есть ли там хоть доля правды.
– Я, в отличие от некоторых, осторожен всегда, – бурчит Арсений вслед уходящей Мане. Следующие несколько минут он в приоткрытую дверь наблюдает за тем, как Манюня хлопочет у барной стойки, заваривая чай. Что-то там нюхает, добавляет в заварник, будто приворотное зелье готовит. Арсу немного стыдно, что под лед провалилась она, а хлопочут над ним. Но в то же время это так хорошо. С ней вообще все хорошо, даже ругаться и спорить.
– Осторожно, чай горячий.
Маня обходит Брагу бочком, ставит круглый поднос на тумбочку возле кровати и наклоняется, видно, чтобы разлить чай, но Арс затаскивает ее в кровать.
– Пусть настоится.
– Ну ладно. Фильм нашел?
– Нет. Лень.
– Тогда открывай гороскоп.
Брага закатывает глаза. Перекатывается к своей тумбочке, берет телефон, находит нужное сообщение и протягивает Марфе:
– Похоже, это тот самый случай, когда согласиться проще, чем объяснять, почему я бы этого не хотел.
– Знаю-знаю, ты не веришь в астрологию, – Маня садится по-турецки, оживленно сверкая глазищами. – Отнесись к этому проще. Как к игре. Мы же просто веселимся. Так… Слушай, солярный гороскоп – это гороскоп, который построен в тот момент времени, когда транзитное Солнце приходит в максимально точное соединение с Солнцем натальным.
– Мне что транзитное, что натальное, ни о чем не говорят.
– Мне тоже. Может быть, станет понятнее дальше… – Манюня задумчиво поглаживает бровь пальцем, выбирая, очевидно, самые интересные моменты. – О! Гляди, что пишут… День рождения в астрологии имеет очень большое значение. От того, как пройдут следующие двенадцать за днем рождения дней, зависит, как пройдет весь следующий год. Интересно! Ведь большую часть из этих дней ты проведешь со мной! Как думаешь, что это значит?
– Не знаю. А ты как думаешь?
– Хм… – Маня неловко пожимает плечами. – Дальше пишут, что сфокусировав энергию на определенных сферах жизни, есть шанс внести в судьбу положительные изменения.
– Не понимаю, зачем. – Решив, что чай уже достаточно заварился, Арс самолично наполняет две чашки. – У меня в жизни и так все прекрасно. За это и выпьем.
– А вот тут дальше пишут, что не все так хорошо, как тебе кажется. Вот смотри, поскольку углы соляра попадают в угловые дома радикса, следующий год у тебя будет особенно запоминающимся. Главное событие года у тебя произойдет в семейной сфере.
– Еще бы. Я, наконец, прижучу отца.
– Но с семьей также может быть связана твоя самая большая потеря. – Маня отпивает чай. – Может, все-таки это отец тебя прижучит?
– Посмотрим.
– Хм… Венера в радиксе у тебя находится в седьмом доме, а в соляре выходит на значение середины неба. Это значит, что в текущем году Венера реализует событие седьмого дома.
– Все бы ничего, но это мне ни о чем не говорит. Манюнь, кончай ерундой страдать…
– Здесь речь о браке. В этом году у тебя есть все шансы жениться.
Глава 15
– Жениться? – хмыкает Брага.
– Угу.
– Ты это придумала? Или там правда написан весь этот бред?
– Написан! – Марфа доверчиво кивает головешкой. Поворачивает экран телефона к Арсу, но осознав до конца его слова, одергивает руку и, настороженно сощурившись, интересуется: – В смысле – придумала?
– Ну, не знаю. Чтобы я, подчинившись воле судьбы…
– Чего? Женился на мне? Ну, ты и… – от возмущения Маня даже пыхтит. Отбрасывает к чертям телефон и на заднице съезжает к краю кровати.
– Эй, ты чего? Я же пошутил, – останавливает ее Арсений, посмеиваясь. И этим только еще больше подстегивает ее злость.
– Ну да. Знаешь что? Таких самовлюбленных напыщенных павлинов, как ты, я в жизни еще не видела! Думаешь, я сплю и вижу, как тебя на себе женить?! Ха! Да я вообще не хочу замуж, а с тех пор, как тебя узнала – тем более!
А вот это уже интересно!
– И чем же тебе не угодил брак?
– Всем.
– Ну-ка аргументируй!
– Легко. После убийства женщины первым делом полиция выясняет, не причастен ли к преступлению супруг жертвы. Это все, что нужно знать о браке в принципе.
– Ну, если бедолаге попадается такая жена, как ты, неудивительно, что он ее в конечном счете придушит.
Читать бесплатно другие книги:
