Один за другим Уэйр Рут
Я лежу неподвижно, впитываю звуки: вот Лиз смотрит в мою чашку, вот зависает надо мной, тяжело дыша. Наконец она принимает какое-то решение, и я слышу мягкие удаляющиеся шаги и скрип ступеней.
Терплю, сколько могу, затем сажусь, морщась от каждого шороха ткани и скрипа диванных пружин.
Рука и бедро намокли от чая — но Лиз, кажется, не заметила расплывающегося по дивану пятна, обратила внимание лишь на пустую чашку. Слава богу.
Таблетки были в чайнике. Я заподозрила это при первом же глотке: чай отдавал чем-то едким, химическим и имел сладковатый привкус — видимо, от сахарной оболочки. Окончательно я убедилась, когда Лиз поднесла чашку к губам, а пить не стала. Дальше я тоже притворялась — и, пользуясь темнотой, потихоньку сливала чай по руке на диван, стоило Лиз отвести от меня взгляд.
Я понятия не имела, когда таблетки должны подействовать; приходилось полагаться на то, что Лиз тоже не в курсе. Она не могла знать, какую дозу я приняла и через сколько она возымеет эффект. Десять минут? Пятнадцать? В любом случае Лиз, похоже, купилась на мой спектакль с бессвязным бормотанием и забытьем.
Теперь все зависит от количества таблеток в чайнике. Если там была смертельная концентрация, тогда в моем распоряжении чуть больше времени — пока Лиз не вернется и не увидит, что я по-прежнему дышу. Если же расчет был только меня усыпить, то вернется она быстро — с целью прикончить. Что это будет? Подушка на лицо, как с Ани? Удар в голову, замаскированный под падение с лестницы? Или нечто другое?
Не важно, выяснять не хочется. Я просто обязана сбежать, причем как можно скорее.
Не дыша и прислушиваясь к звукам сверху, я поспешно хромаю к дверям за лестницей. Они ведут к лыжным шкафчикам. Мой лыжный костюм наверху, в комнате, идти за ним нельзя, но вот ботинки с лыжами хранятся внизу. В шкафчиках найдется одежда, из нее можно худо-бедно составить комплект, который согреет в пути. В том, что на мне сейчас, я не переживу ночь под открытым небом, да и ступать на ногу очень больно. Я должна спуститься в Сент-Антуан! Как? Единственный вариант — лыжи, а вся надежда — на ботинки, которые сумеют надежно зафиксировать лодыжку.
Двери в раздевалку открываются с негромким щелчком, я проскальзываю внутрь и закрываю их за собой с бесконечной осторожностью. Сердце выскакивает из груди. Раздевалка погружена во мрак, сквозь заваленное снегом окно слабо просачивается лунный свет. Мои глаза привыкли к темноте, я различаю смутные очертания висящих на крючках курток и штанов, а также ботинок, сохнущих на лыжных палках. Сдергиваю с крючка штаны. Лишь надев их и глянув вниз, понимаю, что они принадлежали Ани. Я «влезла в шкуру» мертвой девушки… Внутри все виновато сжимается. Нет, нельзя поддаваться чувствам. Ани умерла, я ее не спасу. Зато попробую отдать в руки правосудия ее убийцу.
Натягиваю чью-то куртку — Эллиота, суда по размеру, — и вспоминаю рассказ Лиз, как она жаловалась и жалела саму себя. И ведь я могла бы ей поверить. Не знаю точно, что произошло на том балконе, но вполне могу поверить в эту часть рассказа: напуганная девушка, отчаянный толчок… Я также могу понять ее страх перед Евой, ужас загнанного в ловушку зверя, — и нанесенный от безысходности контрудар.
Однако я не нахожу оправданий убийству Эллиота. Тем более — убийству Ани. Бедной маленькой Ани, задушенной во сне лишь за то, что она увидела нечто нежелательное для Лиз.
Что бы Лиз ни думала про Еву и того безымянного инвестора, даже про Эллиота, — Ани подобного точно не заслуживала. Никак.
Убить ее способно только чудовище.
Пока я надеваю влажные толстые носки и шарю вокруг в поисках варежек, перед моими глазами стоит лицо Ани.
Лицо в россыпи красных точек, которые уличают Лиз во лжи.
Ведь, по утверждению Лиз, она не хотела смерти Ани — так вот, это неправда. Ани боролась. Боролась за каждый вдох так отчаянно, что у нее полопались кровеносные сосуды.
А Лиз прижимала подушку все крепче — и ждала, долго-долго.
Чтобы задушить человека, нужно хотеть его смерти. Очень хотеть.
Я думаю об Ани, когда широко раскрываю лыжный ботинок. Об Ани, когда сую внутрь ногу и скрежещу зубами от внезапной острой боли в лодыжке.
Дыхание становится прерывистым, я невольно поскуливаю и всхлипываю, хотя надо соблюдать тишину, — но вкручиваю ступню в ботинок. Кости протестующе скрипят, пластмассовая скорлупа ботинка сдавливает распухшую плоть. Я должна это сделать. Должна.
Ани. Ани. Ани.
Хрусть! — и нога проскальзывает на место. Я вся взмокла, над верхней губой выступили капли холодного пота, меня трясет… Зато нога в ботинке. И, о чудо, боль вполне терпимая, голенище ботинка жесткое, поэтому вес тела приходится скорее на голень. Я туго затягиваю клипсы и молю о том, чтобы такой фиксации сустава хватило для спуска в деревню. Если я сломала кость, то меня ждет долгая хромота, — но лучше хромота, чем смерть.
Быстро надеваю второй ботинок, застегиваю.
И слышу шум на лестнице.
Сердце замирает. Это Лиз, она возвращается в гостиную.
Меня парализует. Я одета и обута… Можно ли выбраться через задние двери? Они выходят в сторону бассейна, а значит, заблокированы лавиной.
Двери открываются внутрь. По крайней мере… Да нет, внутрь. Я прижимаю пальцы к вискам, вспоминаю. Куда же? Если наружу, мне конец. Все же я уверена, что внутрь. Другой вопрос — сумею ли я прокопать снег?
Взгляд перескакивает на узкое окно над лыжными шкафчиками. По форме оно похоже на прорезь почтового ящика, и, хотя длинна у «прорези» вполне приличная, высота составляет дюймов двенадцать, даже меньше, если учитывать раму и петли. Ладно, лучшего варианта, пожалуй, не придумать.
Вздрагивая от каждого шума, я забираюсь на деревянную лавку и, перегнувшись через шкафчики, открываю окно. Лицо обжигает ледяным воздухом. Отверстие не заблокировано, на стекло просто налипли хлопья снега, поэтому оно казалось заметенным. Под окном большой сугроб, почти до верха шкафчиков. Хорошо, он смягчит падение.
Сначала я проталкиваю лыжи, одну за другой; они с глухим звуком втыкаются в мягкий снег. Затем палки. Натягиваю чьи-то варежки, хватаю с вешалки первый попавшийся шлем. Он оказывается впору. Слава богу, времени выбирать нет. Я залезаю на шкафчики и растягиваюсь плашмя. С минуту они опасно покачиваются.
От волнения меня мутит. Из глубины шале доносится удивленный вскрик, затем:
— Эрин?.. Эрин, ты где?
Лиз обнаружила мое исчезновение.
Выставляю из окна ноги. Падать на больную лодыжку страшновато, только нырять головой в снег тоже не вариант. Да, на мне шлем, и все же при падении я могу сломать шею или, если сугроб глубокий, застрять в вертикальной позе и задохнуться. Ногами вперед безопаснее.
Отверстие тесное, но я прохожу. Один ботинок, повернутый набок, — сначала здоровая нога. Затем второй. От ощущения тяжести ботинка на повисшей в воздухе больной лодыжке я тяжело вздыхаю. Ничего, выдержу.
Двери в раздевалку открываются.
Сперва я ничего не вижу, поскольку Лиз держит фонарь — телефон Эллиота, наверное, — и светит мне в лицо. Тем не менее я различаю в дверном проеме фигуру и узнаю ее раньше, чем она рывком кидается ко мне — звериным, не человечьим.
Лиз хватает меня за руки, дергает и царапает, ногти соскальзывают с толстой гладкой ткани. Я проталкиваю в узкое отверстие пятую точку, сила тяжести делает свое дело, влечет меня наружу. Но вдруг — сильный рывок, и я застреваю.
Что произошло?! Лиз закрыла окно? Схватила мой шлем? И тут до меня доходит.
Черт! Шлем не пролезает.
Я вишу на шее и уже начинаю задыхаться, ремешок шлема впивается в горло, я извиваюсь, точно рыба на крючке. Руки в варежках шарят по шее, отчаянно пытаются ослабить натяжение ремня. Ноги неистово молотят по мягкому снегу, ищут опору, чтобы облегчить давление на горло.
Ступня что-то нащупывает, теряет, вновь находит, всего на секунду, — но я успеваю расстегнуть шлем.
Падаю, ловя ртом воздух и чувствуя рвотные позывы, в кучу рыхлого снега и какие-то острые штуки, в которых лишь через минуту-другую узнаю собственные лыжи с палками.
Медлить некогда.
Лиз яростно дергает застрявший шлем, хочет освободить отверстие и рвануть за мной. Я жду, что она будет орать мне вслед — ничего подобного, Лиз молчит, лишь тяжело, прерывисто дышит, и от ее молчания меня охватывает леденящий страх. Надо уходить, пока она не расчистила себе путь.
Мне удается встать — и тут же провалиться в сугроб. Используя лыжи вместо костылей, я с трудом выбираюсь на утрамбованный снег.
Там провожу быструю инвентаризацию. Варежки — есть. Лыжи — есть, обе. И палки.
Шарф — пропал. Наверное, слетел вместе со шлемом. Шапки, конечно, тоже нет. Я обычно не надеваю шапку, шлем достаточно теплый, но сейчас жалею об ее отсутствии. Холодный ветер ощутимо кусает щеки и лоб. Ничего не поделаешь. Возвращаться нельзя. Придется идти в Сент-Антуан так.
Еще у меня нет лавинного рюкзака.
Черт. Черт! В какую сторону?
Медленно, мучительно я тащусь вместе с лыжами за угол шале и обозреваю окрестности.
Длинная синяя трасса к Сент-Антуану — просто катастрофа, по-другому не опишешь. Я видела начало спуска, когда мы с Дэнни ковыляли назад к шале от разбитого фуникулера. Лавина усеяла всю трассу огромными валунами, опорами подъемника, бревнами… По ней не то что на лыжах — пешком не пройти. Лесная тропа к зеленой трассе, Ачум, тоже недоступна: этот лесок принял на себя весь удар лавины, и вырванные с корнем деревья теперь уничтожены, погребены под сотнями тонн снега.
Однако есть и другая дорога.
Называется Тайная долина — по крайней мере, так ее окрестили английские лыжники. По-моему, официального названия она не имеет, это не трасса, а просто негласный маршрут, по нему можно с горем пополам проехать только при определенных погодных условиях и только очень опытному лыжнику, не боящемуся трудностей. Кроме того, слово «трасса» совершенно неприменимо к данной дороге: оно вызывает в воображении ровную снежную гладь, по которой элегантно петляют и скользят лыжники. Тут же ничего похожего нет. Тайная долина — это вытянутое ущелье между двух отвесных скал, дно глубокой горной расселины. Оно выстлано острыми валунами, и, чтобы их покрыть, нужно много снега. К тому же ущелье до того узкое, что два лыжника рядом по нему не пройдут. Местами можно вытянуть руки в стороны — и коснуться пальцами скал.
Если я сумею туда попасть… Ущелье наверняка проходимо — для валунов снега хватает, а лавина прошла стороной.
Передо мной полоса препятствий, сплошное петляние между валунами и бревнами, труднопреодолимое даже днем, что уж говорить о катании при лунном свете. Еще там часто бывают мини-лавины: снег собирается на верху скал и ни с того ни с сего обрушивается на незадачливых лыжников, погребая их под собой.
Впрочем, хуже всего другое: из Тайной долины некуда деться. Стены ущелья растут все выше и выше, и попавшего в беду лыжника невозможно оттуда эвакуировать даже вертолетом. Остается лишь идти вперед, пока расселина не выплюнет тебя в лесок над деревней.
Мой единственный шанс. Лиз вряд ли знает об этом ущелье. Вход в него должен кто-то показать, самому не найти.
Мой самый страшный кошмар.
Выбора нет.
Переставляя лыжи на манер костылей, я начинаю путь к вершине перевала.
Лиз
Снуп ID: ANON101
Слушает: не в сети
Снупписчики: 1
Эрин нет.
Я замечаю не сразу. Возвращаюсь в полной уверенности застать Эрин в гостиной. Боковым зрением вдруг улавливаю что-то странное. Гостиная выглядит не так, как до моего ухода. Обернувшись, вижу, что именно изменилось: диван пуст.
В первый миг я просто смотрю на него, от удивления даже тревоги не испытываю. Эрин очнулась? Пошла в туалет?
— Эрин! — громко зову я.
Перемещаюсь в вестибюль. Осматриваюсь во мраке, подсвечивая фонариком лестницу, кухню.
— Эрин, ты где?
Она не могла уйти далеко. От такого количества таблеток любой спал бы неделю!
Лишь вновь оказавшись в гостиной, я обнаруживаю на диване большое темное пятно. Щупаю его, подношу пальцы к носу. Пахнет чаем. Вот тогда-то до меня и доходит. Эрин ничего не пила…
Я не часто ругаюсь, а тут не выдерживаю. Обманула!
Бегу. Сперва к входным дверям в вестибюль, но снег за ними лежит нетронутым. Этим путем Эрин шале не покидала.
Затем в кухню — Эрин нет.
Мчусь на второй этаж проверять номера, как вдруг на середине лестницы слышу звук. Очень слабый, будто что-то упало на снег. Звук доносится снаружи, с другой стороны здания, от лыжного входа.
Опять в вестибюль. Открываю дверь на заднюю половину шале, в раздевалку. Несколько секунд глаза привыкают к темноте, затем я различаю что-то — кого-то? — в дальнем конце помещения. Эрин! Залезла на шкафчики и уже почти выбралась из окна.
Метнувшись через раздевалку, карабкаюсь на деревянную скамью под окном. В колене вспыхивает боль. Хватаю шлем Эрин, который вот-вот скроется в окне.
Тут я понимаю, почему она еще здесь. Шлем не проходит в отверстие. Эрин застряла. Она висит на шлеме, страшно хрипит, молотит ногами в попытке нащупать опору и высвободиться.
Я не успеваю ничего сообразить: рывок — шлем легко поддается. То ли ремешок порвался, то ли Эрин сумела его расстегнуть, не знаю. Мгновение она лежит в снегу, хватая ртом воздух, затем поднимается, подбирает лыжи и ковыляет к фасаду шале, к тропе, ведущей к фуникулеру.
Мне нужно за ней! Нет, шлем намертво застрял в раме. Я дергаю, дергаю… Лишь через несколько бесплодных попыток понимаю, что это глупо. У Эрин есть лыжи и палки. Она явно намерена спуститься в Сент-Антуан — и я должна ее остановить.
Должна поехать следом.
Бросив шлем, слезаю со скамьи. Комбинезон уже на мне. Остается найти ботинки, лыжи и варежки. Быстрее! Пока Эрин не укатила.
Меня успокаивают два факта. Во-первых, на мягком снегу следов не скрыть. Я увижу, куда она направилась.
Во-вторых, я поеду быстрее Эрин. Мое вывихнутое колено уже почти в порядке, а вот ее лодыжка наверняка нет. Я видела, как сильно хромала Эрин пару часов назад. Она не может опираться на ногу, там перелом, я уверена, — а с переломом на лыжах не помчишься. Эрин придется двигаться медленно и осторожно, у нее уйдет много времени на то, чтобы одолеть разрушенный участок в начале синей трассы. Я видела, что там творится после лавины: сплошные заторы — камни, мусор, бревна. Даже если дальше трасса чище, этот участок будет сложно преодолеть. Я смогу догнать Эрин. Если потороплюсь.
Решено. Нахожу свои ботинки, запихиваю в них ноги. Хватаю лыжи и палки. Варежки — в кармане комбинезона. А вот шлем… Где шлем? В шкафчике нет. Через несколько секунд до меня доходит: это мой шлем взяла Эрин, именно он торчит сейчас в оконной раме.
Дергаю его еще несколько раз — безрезультатно. Шарю вокруг в поисках другого шлема. Нет, зря теряю время! Эрин сильно опередит меня даже с больной лодыжкой, могу не догнать.
Сунув телефон Эллиота в карман, я закидываю лыжи на плечо, громко топаю назад, в вестибюль. Открываю двери в снег и втискиваюсь в ночь.
Холод невероятный. Сразу становится ясно — каким бы ледяным ни казалось неотапливаемое шале, оно хорошо защищало нас от ненастья.
На улице, наверное, градусов двадцать мороза. Или больше. Небо ясное, вокруг луны — необычный ореол, похожий на алмазную пыль, какой возникает только при очень низких температурах.
Даже в теплом комбинезоне меня пробирает дрожь.
Фиксирую лыжные крепления и оглядываюсь в поисках следов Эрин. Вон они — глубокие темные борозды на подсвеченном луной белом снегу.
Странно, следы ведут не к синей трассе. Они поворачивают в другую сторону, в лес.
Эрин
Снуп ID: LITTLEMY
Слушает: не в сети
Снупписчики: 10
Я и забыла про начало. О боже, начало. Отвесная стена глубокого рыхлого снега, окаймленная деревьями и нашпигованная валунами, сужается до крутой тропы шириной всего несколько футов. Сделать первый шаг, по сути, означает прыгнуть с обрыва, надеясь на то, что снег тебя удержит.
С двумя здоровыми ногами я смогла бы — наверное, не очень изящно, но смогла бы. Я многое подзабыла, однако за моими плечами достаточно внетрассовых спусков, и в своем техническом мастерстве я уверена. Я знаю, как вести себя на рыхлом снегу, как проходить трудные повороты, избегать сугробов и поддерживать темп.
Знаю все это в теории. Вот только последний раз я каталась вне трассы больше трех лет назад. К тому же непонятно, сумею ли я со сломанной лодыжкой применить теорию на практике.
Сердце выскакивает из груди. Выхода нет — Лиз увидит следы на снегу, пойдет за мной. Нужно ехать.
Нога, расположенная ниже по склону, примет на себя основной вес тела. Я фиксирую лыжные крепления, разворачиваюсь так, чтобы здоровая нога стояла ниже, — и, в глубине души умирая от страха, направляю тело вперед.
Сначала все идет хорошо. Я боком мчу вниз по нетронутому пушистому снегу, это напоминает плаванье с обернутым вокруг ног одеялом. Впереди деревья, и меня стремительно несет на них. Придется поворачивать — на больную ногу.
Неуклюже проделываю параллельный поворот. Черт… Я успела забыть, какой физической мощью обладает глубокий рыхлый снег; он тянет лыжи в другую сторону, я едва удерживаюсь от падения. Настоящая проблема возникает, когда я приземляюсь на сломанную лодыжку. Боль пронзает весь позвоночник, и я торопливо меняю наклон корпуса, перенося вес на здоровую ногу.
Бесполезно — опять нужно поворачивать. Из темноты выступает новое дерево, и на этот раз верхняя лыжа зарывается в снег и выворачивает мне лодыжку с такой дикой силой, что я кричу. Крик эхом отскакивает от крутых скалистых стен. Я тяжело наваливаюсь на больную ногу, пробую удержать равновесие при помощи палки, а дальше… Не знаю, что происходит дальше. Знаю лишь, что бедная нога не выдерживает, палка глубоко проваливается, и я падаю, кувыркаюсь в мягком снегу, прикрываю голову руками от полузасыпанных булыжников, выстилающих склон.
Одну лыжу срывает, палки выкручивают запястья, я лечу то вниз головой, то вверх, скольжу вперед на бедрах, делаю сальто — и, наконец, после зубодробительного удара о камень замираю у подножия тропы.
Первое время даже шевельнуться не могу, лишь хватаю ртом воздух и пытаюсь сдержать крик от пульсирующей в ноге боли.
Пробую сесть. Позвоночник хрустит, как разбитое стекло под ногами, а от боли в лодыжке накатывает жуткая тошнота. Однако сознание ясное. Сотрясения мозга нет. Вроде бы. Встаю на колени. Нога болит сильно, но терпимо.
Опираюсь на палку, с трудом встаю. Отдыхаю, дрожа от потрясения и боли, заставляю себя дышать медленно и глубоко. Помогает… отчасти. Немного успокоившись, я отряхиваю снег с волос и воротника, оцениваю потери. Одна лыжа по-прежнему на мне, и одна палка тоже сохранилась. Вторая валяется на камне у противоположной стены ущелья. Ковыляю туда, беру палку трясущимися руками. Так. Хорошо.
Другая лыжа… где она? С одной палкой я ехать могу, а вот на одной лыже — нет. Если не найду пропажу, мне конец.
Вон она! Носок лыжи торчит из снега в нескольких футах от меня, на крутом склоне, с которого я сорвалась. Вздохнув, отстегиваю оставшуюся лыжу и взбираюсь по рыхлой, зыбкой стене расселины, дергаю беглянку изо всех сил — застряла глубоко. Похоже, крепления за что-то зацепились под снегом. Я поправляю варежки и начинаю копать.
Меня вдруг обжигает жуткое воспоминание — яркое и отчетливое, как было в первые дни, когда я каждое утро просыпалась в поту из-за вновь пережитого во сне кошмара.
Копать. Копать, отбрасывая снег. Волосы Уилла. Его лыжа. Холодное, восковое лицо…
Содержимое желудка поднимается ко рту.
Я сглатываю.
Скребу пальцами снег.
Снег на ресницах Уилла, на заледеневшем носу…
Хочется плакать, но нельзя. Нельзя, я и так уже наделала много шума. Лиз где-то рядом.
Порванный шарф. Синие губы…
Вот она, лыжа! Теперь, когда крепления очищены от снега, я без особого труда выдергиваю ее.
Соскальзываю по склону назад, ко второй лыже, меня трясет. Зубы выбивают дробь, а руки дрожат с такой силой, что я не могу продеть их в петли палок. Ботинки приходится тыкать в лыжные крепления раз шесть или семь. Наконец раздается ответное «щелк», и я чувствую надежную фиксацию.
Какое-то время просто стою, тяжело навалившись на палки. Даю короткую передышку измученным вибрирующим мышцам. Сама не знаю, что подкашивает меня сильнее — боль, усталость или воспоминания о смерти Уилла и Алекса. Наверное, все вместе. Нет, я не могу позволить себе отдых. Не могу.
С вершины склона доносится шум. Сурок? Потревоженный мною снег? Или?.. Лучше не выяснять.
Отталкиваюсь палками и осторожно скольжу к устью ущелья.
Лиз
Снуп ID: ANON101
Слушает: не в сети
Снупписчики: 1
Неужели я ошиблась? Следы Эрин останавливаются на вершине вертикального склона. Передо мной ущелье, окутанное глубокой тенью, дна не видно. Там может быть что угодно: острые камни, горная река, обрыв глубиной в тысячу футов…
Хотя, если приглядеться, на склоне есть отметины. Что-то — или кто-то — тут спускалось. Нет, по такой отвесной стене пройдет только горный козел. Глаза постепенно привыкают к темноте, и я различаю на снегу две глубокие борозды — словно от лыж, заходящих на поворот.
Стою в нерешительности. Что делать? Не могла же Эрин рвануть в ущелье по склону? Да еще со сломанной лодыжкой. Даже для человека с большим опытом внетрассовых катаний это настоящее самоубийство.
Все же следы Эрин определенно ведут сюда. И определенно здесь заканчиваются. Она пошла вниз пешком? Нет. Отметины на снегу — явно от лыж. Сорвалась в пропасть? Если так, то мои проблемы, скорее всего, решены.
Или это какой-то ловкий трюк?
Я оглядываюсь, подвоха не вижу. К краю обрыва ведут следы двух лыжников: мои и Эрин. Назад следов нет. Времени на фокусы в духе Шерлока Холмса у Эрин не было. Если бы она решила меня обмануть и поехала в обратном направлении по собственным следам, я бы ее встретила.
Значит, внизу должна пролегать дорога к Сент-Антуану. И Эрин каким-то чудом сумела спуститься в ущелье.
Что ж, сумела она — сумею и я.
На лыжах точно не поеду. Может, Эрин это и удалось, не знаю, но я вне трасс каталась мало, и такую крутизну мне не одолеть. Снимаю лыжи. Держа их одной рукой, сажусь на край обрыва и осторожно опускаю ноги в мягкий снег. Попробую пешком.
Жестокая ошибка! Без лыж, которые распределили бы мой вес по снежной поверхности, я моментально проваливаюсь в глубокий пушистый сугроб. Пытаюсь выбраться, По-моему, официального названия она не имеет, это не трасса, а просто негласный маршрут, по нему можно с горем пополам проехать только при определенных погодных условиях и только очень опытному лыжнику, не боящемуся трудностей, — скребу руками в поисках опоры, использую для поддержки лыжи, — а снег подо мной начинает ползти. Он вдруг не выдерживает, и мы скользим вниз по склону с безумной скоростью — я, лыжи и рыхлая снежная масса. Становится страшно. Я держусь на ногах, вижу, куда меня несет, успешно уклоняюсь от деревьев и даже потихоньку замедляю движение. Но тут нога цепляет камень. Остановиться я не могу, слишком большой вес снега толкает в спину. Лечу носом вперед. Лыжи вырывает из рук. Я падаю — падаю в жутком белесом облаке, состоящем из снега, камней и лыж.
Защищаю голову руками. Что-то врезается в щеку, я ударяюсь плечом — о, как больно. Кричу. Умираю? Не хочу так умирать…
Сильнейший удар — и все останавливается.
Я лежу на спине, головой вниз по склону, из щеки бежит горячая кровь. Плечо пульсирует болью. Кажется, сломана ключица.
Пытаюсь сесть. Коварный снег подо мной ползет, и я едва не кричу, когда вновь начинаю падать; через несколько футов снег замирает; я не шевелюсь, тяжело дышу, скулю от ужаса — и вдруг понимаю, что последнее падение вынесло меня почти к подножию склона. В паре шагов подо мной — тропа. Поперек нее — моя лыжа.
Медленно, с мучительным трудом я разворачиваюсь ногами вниз и последние метры сползаю на спине. Все. Распластываюсь на ровной поверхности, чуть не плача от облегчения.
Тело болит, во рту привкус крови. Зато я внизу! И здесь, на дне мрачного ущелья, я убеждаюсь в своей правоте — в душе вспыхивает радостное волнение, которое помогает отвлечься от ноющего плеча.
На снегу явственно видны следы, идущие по дну ущелья в сторону Сент-Антуана. Следы одного человека, глубокая лыжня с отметинами-углублениями по бокам — там, где лыжник отталкивался палками.
Эрин все-таки здесь была. Если я поспешу, то догоню ее.
Эрин
Снуп ID: LITTLEMY
Слушает: не в сети
Снупписчики: 10
Никогда бы не поверила, что будет настолько трудно. Я помню, как мы проходили этот маршрут при свете дня, — где-то в вышине искрилось на замерзших деревьях солнце, отражалось от снега под нашими ногами, слепило. Помню изгибы, повороты, смех, прыжки через припорошенные снегом валуны, маневрирование между кочками.
Теперь же препятствий не видно. Они вырастают из темноты внезапно — ветви деревьев хлещут по лицу, иззубренные камни вздымаются из-под снега, и я раз за разом уклоняюсь, вкладывая в маневр все силы. Лодыжка воет при каждом толчке и повороте.
Я даже рада тому, что ущелье укрыто толстым ковром свежевыпавшего снега. Ехать по нему изнурительно, и нет следов, по которым можно ориентироваться, зато не надо постоянно снижать темп. Последний раз я каталась тут по снегу, плотно утрамбованному предыдущими лыжниками. Я видела, где они маневрировали, где неверно оценивали угол поворота и влетали в дерево или зарывались в сугроб. В то же время на такой отполированной лыжне быстро набиралась сумасшедшая скорость, а поскольку дорожка была слишком узкой для полноценных поворотов, то все мои силы уходили на попытки сбросить скорость и удержать темп. Глубокий рыхлый снег не требует подобных ухищрений, но создает другую актуальную проблему: Лиз пойдет на лыжах за мной, по моим следам. Она сможет двигаться гораздо быстрее по проторенной лыжне, да еще и ориентироваться по ней насчет препятствий.
Надо увеличить темп. Однако в таком случае я просто сверну себе шею.
Я отталкиваюсь палками, вхожу в крутой поворот, лодыжка возмущенно хрустит — и тут же бьется о притаившийся под снегом бугор. От мучительной боли я кричу, вихляю и мешком падаю на снег, врезавшись в каменную стену ущелья. Несколько минут не шевелюсь, тяжело дышу, по щекам текут горячие слезы. Невероятная боль, невыносимая… Я не рискую расстегнуть ботинок и посмотреть, что там с ногой, но она пульсирует, от пальцев до бедра. Не знаю, смогу ли я после такого вновь кататься на лыжах. Не знаю даже, смогу ли ходить…
Лиз убила уже троих. Я должна идти дальше.
Делаю глубокий вдох и пытаюсь встать, опираясь на палку. Не получается. Мышцы дрожат, дрожат сильно, я не могу заставить себя вновь ступить на ногу. От одной мысли все тело трясет.
Неожиданно в отдалении раздается шум. Крик — кого-то стегнула по лицу коварная ветка? — затем резкий скрежет лыж, выполняющих экстренное торможение.
Лиз догоняет. Она близко.
Я должна это сделать. Должна!
Втыкаю палку в снег, наваливаюсь на нее и встаю, потея и дрожа.
Вперед.
Лиз
Снуп ID: ANON101
Слушает: не в сети
Снупписчики: 1
Где. Же. Она.
Где. Же. Она.
Слова непрерывно звучат в голове, пока я закладываю виражи, упорно двигаясь по следам Эрин. Она не могла сильно меня опередить, и ее лодыжка в куда худшем состоянии, чем мое колено. Я уже должна была догнать Эрин! Ничего подобного. От данного факта я испытываю… не тревогу, нет, до этого еще не дошло. А вот разочарование — да, определенно.
Разочаровывает еще и то, что лыжня трудная, намного труднее, чем я ожидала. Даже после того, как глаза привыкли к лунному сумраку на дне ущелья, я вижу в основном только следы Эрин, и у меня нет иного выбора, кроме как вслепую ехать по ним на максимально возможной скорости и надеяться — если Эрин ни во что не врезалась, то и я не врежусь.
Впереди длинный прямой участок, я сильно отталкиваюсь палками и пригибаюсь, придавая телу более обтекаемую форму. Ветер свистит в лицо. Я вдруг налетаю на небольшую кочку, незаметную в тусклом свете, секунду ощущаю под лыжами воздух — и вновь приземляюсь на снег, всем весом на вывихнутое колено. Дыхание перехватывает. Надо замедлиться, восстановить равновесие… Не успеваю — непонятно откуда взявшаяся ветка хлещет меня по лицу, я вскрикиваю.
Машинально торможу — резко, плугом. Снег под лыжами шуршит и скрипит, сердце дико колотится. Встаю как вкопанная.
Еще бы немного и… Будь я без защитных очков, эта ветка меня ослепила бы. Она и так наделала горя — рассечение на щеке вновь открылось. По подбородку бежит горячая струйка крови, щекочет.
Ладно, стоять нельзя. Просто надо быть осторожнее. Я вновь отталкиваюсь палками, внимательно смотрю во мрак. Эрин уже близко, наверняка близко!
Наконец-то… Метрах в ста впереди я слышу звук — свистящий шепот лыж. Кто-то входит в крутой поворот, раскидывая лыжами снег.
Пульс ускоряется, я пускаюсь вдогонку.
Эрин
Снуп ID: LITTLEMY
Слушает: не в сети
Снупписчики: 10
В ущелье очень темно. Каменные стены вздымаются так высоко, что лунный свет не достигает дна. Наверху растут вековые сосны, их ветви закрывают небо. Я не смею снижать скорость.
Этот участок трассы я помню лучше всего. Участок почти перед самой деревней. Я уже рядом. Вот длинный плавный поворот, он выводит на склон ущелья между двумя чахлыми деревцами. Я проскакиваю между ними, стараюсь не обращать внимания ни на боль в лодыжке, ни на бешеное трепыхание сердца, разогнанное бешеным количеством адреналина.
Теперь поворот направо.
И дальше… О черт!
Я едва не налетаю на отвесную каменную стену. Перед ней — убийственный поворот налево, о котором я забыла. Проход тут до того узкий, что сбросить темп нет ни малейшей возможности.
Черная стена маячит в темноте совсем близко, я вхожу в отчаянное боковое скольжение, лыжи со свистом раскидывают вокруг искристый хрустальный туман. Одна задевает скалу, я на миг теряю равновесие. Нога горит огнем от боли, но я не бросаю исступленных попыток затормозить. Если я влечу в поворот на такой скорости, то не просто упаду — без шлема я погибну.
Поворачиваю, поворачиваю лыжи почти перпендикулярно склону… Да, получилось! Тут же бьюсь о корень дерева, нога подгибается, и я лечу кубарем. Лыжи, снег, лыжи, круговерть…
Встать. Лиз близко. Я слышу свист ее лыж, он звучит все громче, громче, усиливаемый глубоким ущельем. Встать! Пытаюсь подняться — и не могу. Лодыжка не выдерживает веса тела. Пробую вновь — колено подгибается. Еще раз. Теперь я всхлипываю, и плевать на шум. Обрушиваюсь на снег, с воем и руганью.
Лиз почти догнала меня. Она приближается — и приближается быстро.
Лиз
Снуп ID: ANON101
Слушает: не в сети
Снупписчики: 1
Я уже рядом с Эрин — и вдруг слышу волшебные звуки. Крик, треск лыж. Да! Она упала!
Меня накрывает волна ликования, я ускоряю темп. Все получится. Я догоню Эрин! О том, что тогда будет, не думаю. Всему свое время.
Вновь пригибаюсь. Ветер свистит в лицо. Хорошо. Я смогу.
Перескакиваю через кочку, меня охватывает такое же пьянящее возбуждение, как было при спуске по черной трассе, — нет, даже лучше. Я превращаюсь в стрелу, в птицу, парю в воздушном потоке, тело само катит и поворачивает с непринужденным мастерством. Я будто…
Все происходит в один миг.
Из темноты в нескольких футах впереди вырастает каменная стена.
Читать бесплатно другие книги:
