Империя вампиров Кристофф Джей
– Во имя крови, брат Серорук. – Де Косте поклонился. – Серафим, сестра.
На прощание Ифе улыбнулась нам. Талон с отсутствующим видом кивнул, по-прежнему разглядывая руку маленького Клода. Мы же с Аароном вышли в морозный вечер. Оказавшись на ступенях крыльца, я заскрипел зубами, еле сдерживая гнев. Да, я ослушался приказа Серорука, безусловно, и пусть я даже изловил мальчишку де Бланше, наказания заслуживал. Но такого ли?
Де Косте пригладил превратившиеся в грязную мочалку белокурые пряди.
– Каждое утро по колено в дерьме, а, пейзан? Совсем как у тебя дома.
– Кстати о доме… как там твоя мама? Передашь, что я скучаю по ней, ладно?
Де Косте развернулся ко мне. Стоило ему подойти ближе, и я заметил, что мы почти сравнялись в росте. Хоть он и был старше, я более не смотрел на него снизу вверх.
– Закрой глаза, – велел он.
Слова Аарона проникли мне в уши, словно нож в умелой руке. Это было несравнимо с пулей, обернутой бархатом, подобно которой меня ударил приказ темного мальчишки из Скайфолла. Де Косте воздействовал оньше и страшнее. Бледнокровкам использовать свои дары на товарищах запрещалось, и часть меня вскипела от гнева – да как Аарон посмел! – но в то же время это показалось мне самым разумным поступком в мире. «Аарон – твой друг, – зашептало у меня в голове. – Ты ему доверяешь. Он тебе нравится».
И я закрыл глаза.
Он ударил меня под дых, выбив весь дух. Хватаясь за ноющий живот, я опустился на ступени крыльца.
– Б-бьешь как л-лорд, – выдавил я.
– Ты мне не нравишься, ублюдок неотесанный.
– Т-так это… не п-предложение руки и сердца?
Аарон навис надо мной, обнажив клыки.
– Ты выставил меня идиотом перед Сероруком. За мной, сука, кровавый долг. Нашему наставнику, может, и хватило отправить тебя разгребать дерьмо, а вот мне уж точно нет. Теперь, когда он не приглядывает за тобой, лучше тебе спать вполглаза, слабокровка.
Аарон сплюнул на ступени рядом со мной и отправился в казарму. Применив ко мне свой дар крови, он нарушил законы Сан-Мишона, и я едва сдержался и не подколол его напоследок по поводу трусости. Правду сказать, я был только рад, что он, сука, оставил меня одного. Я видел, как переглянулись Серорук с Талоном: уж не знал ли серафим нечто о том, как я нанес увечье мальчишке де Бланше?
Я задался целью выяснить это. И вот, когда Аарон наконец отвернулся, я показал ему в спину папаш и, хватаясь за ушибленное брюхо, проскользнул обратно в оружейную.
Сердце в груди бешено колотилось, но мне пришел на помощь юношеский опыт: разом вспомнились ночи, когда я тайком наведывался в спальню к Ильзе. Даже если меня не ждали горячие поцелуи, я все еще при желании мог сделаться чертовски скрытным. В приглушенном медовом свете потолочных огней я крался вдоль рядов арсенала и вскоре вновь затаился у дверей Алого цеха.
Заглянул внутрь. Серорук с Талоном стояли над телом маленького Клода, а сестра Ифе отошла в другой конец комнаты и занималась там цеховыми делами.
– …если учесть, сколько у этой личинки было времени на охоту, обратить он успел много народу, – рассуждал серафим. – Говоришь, сам он обратился всего два месяца назад?
– Почти три. – Серорук кивнул. – Но, oui, кровь у него сильная.
– Занятно, что породившая его пиявка убежала.
– Она могла не знать, что мальчик обратился. Возможно, покидала город в спешке.
– Гм-м-м… – Талон ввел мальчишке в грудь серебряную трубку, и тот завизжал сквозь кляп. – А этот ожог у него на руке… В послании, которое доставил Лучник, говорилось, что это боевая рана.
Оглянувшись на Ифе, Серорук понизил голос до заговорщицкого шепота.
– Мой мальчик сотворил с ним это голыми руками.
– Де Косте?
– Де Леон.
Талон фыркнул:
– Этот мелкий жидкокровный членосос?
– Рану нанесли две недели назад, – напомнил Серорук. – Ей следовало затянуться к рассвету, и тем не менее она держится. Когда я ворвался в комнату, где сцепились этот холоднокровка с де Леоном, я успел заметить, как кипела кровь у вампира том в месте, где его хватал де Леон.
– …Кипела?! Ты уверен?
– Собственными глазами видел. Чуял запах. Талон, ты ведь знаешь, что это.
– Ничего подобного мне неизвестно.
– Дьявол подери, раскрой глаза, друг. Это сангвимантия.
Съежившись у двери, я напрягся всем телом. Что значит это слово, я не понимал, но от того, каким тоном его произнес Серорук, у меня в отбитом животе похолодело. В голосе наставника слышалось изумление. Изумление и страх.
– Невозможно, – прошипел Талон. – Этот род истребили. Века назад.
– Века для этих тварей – ничто. Вдруг рассказы ошибочны, Талон? А то и лживы? – Снова оглянувшись на Ифе, Серорук еще сильней понизил голос. – Все этапы испытания крови де Леон провалил, но на это мы его не проверяли. Что, если пиявка, оплодотворившая его ма…
– Тогда его немедленно надо отвести к Небесному мосту, – прорычал Талон. – Перерезать глотку и отдать водам реки.
У меня внутри снова затрепетало. Ведь нас учили, что есть всего четыре клана: Восс, Честейн, Илон и Дивок. Но я же не ослышался?
Речь шла о некоем пятом роде?
И я что… происходил из него?
Я привалился к двери спиной. Было непонятно, то ли сердце опустилось в живот, то ли желудок поднялся в грудь. Наставник солгал, сказав, будто не знает, что я сотворил с мальчишкой де Бланше, а Талон призывал убить меня. Может, надо было бежать, спасаться? Вернуться в конюшню, оседлать Справедливого и скакать прочь?
– Не будем торопиться, сперва поговорим с Халидом, – шепнул Серорук. – Я наставник этого мальчишки. Он нетерпелив, заносчив, слишком жаждет славы, но при том один из лучших фехтовальщиков, которые были у меня в учениках. А еще он в одиночку уложил этого холоднокровку, хотя его по самые уши накачали rvre [20]. Если то, что я думаю о его роде, верно… он может стать величайшим из нас, Талон.
– Или ужаснейшим.
– Разве не Богу это решать?
– Бог помогает тому, кто помогает себе сам, мой старый друг. – Талон оперся на плиту и вздохнул. – Ты наставник мальчишки, и с тобой я спорить не стану. Но один приказ Халида, и мы его прикончим…
Серорук мрачно кивнул.
– Быть по сему. Поговорим с аббатом после вечерней мессы.
Во рту ощущался сильный привкус металла и адреналина. Пока Серорук не застукал меня, я шмыгнул прочь – снова тайком пробрался через арсенал, выбежал в двери и метнулся по веревочному мосту к казарме. От подслушанного голова шла кругом.
Скрытый дар под названием сангвимантия.
Пятый вампирский род.
Что все это значило? Почему Серорук так боялся? И правда ли я рожден от крови этого загадочного клана, а не слабокровкой, каким назвал меня Талон?
Жан-Франсуа, не отрывая шоколадных глаз от книги, обмакнул перо в чернильницу.
– Нельзя было просто спросить у настоятеля Халида?
– Нет, сука, – зло ответил Габриэль. – Я же все подслушал. В Скайфолле Серорук мне солгал, а Талон – Господи Всемогущий! – собирался отвести меня к Мосту. К тому же не в моей привычке было жаловаться взрослым на невзгоды. С отчимом вроде моего быстро учишься разгребать свои беды сам.
Габриэль провел большим пальцем по выступающему контуру семиконечной звезды на ладони.
– Вот я и решил разбираться самостоятельно.
VII. Библиотека призраков
– Тем вечером я сделал нечто, о чем и не думал с тех пор, как приехал в Сан-Мишон.
– И что же? – спросил Жан-Франсуа.
– Нарушил правила.
Вампир в тревоге округлил глаза.
– Какой скандал.
– Ёрничай, если хочешь.
– Merci, пожалуй, так и сделаю.
– Иди в жопу, – сердито ответил Габриэль. – Ты, хер бескровный, понятия не имеешь, на что это было похоже. Всю жизнь меня растили в Единой вере, и мне соврать – как петлю на шею накинуть. Сан-Мишон был священен, и за семь месяцев, проведенных в его стенах, порядки Ордена стали для меня подобны заповедям Вседержителя. Нарушая их, я словно шел против Самого Господа, а ведь моя, бледнокровки, душа и так пребывала в вечной опасности. Однако больше мне ничего не оставалось, к тому же в моих жилах текла не кровь агнца.
Габриэль вздохнул и сделал большой глоток вина.
– Еду я всегда запивал только водой, памятуя о том, что сотворило вино с моим отчимом. А вот Аарон, как и условился, раздавил с Батистом бутылку вина: когда я ложился, он уже вовсю пускал слюни в подушку. Его приятель де Северин лежал на спине и размеренно дышал, вернувшись недавно с охоты близ Авелин. Тео Пети храпел так, что дрожали половицы, но я сам не спал из-за натянутых нервов.
Рядом под одеялом я спрятал Львиный Коготь, держа одну руку на эфесе. Сердце громыхало в груди, во рту пересохло. Я так и ждал, что сейчас в казарму войдут Талон с Сероруком и потащат меня на Небесный мост. Я знал: мне с ними не справиться, но поклялся биться до последнего, если они все же, сука, за мной явятся. Однако часы шли, а я не слышал тяжелой поступи, и смерть не подошл к изножью моей койки. Наконец я понял, что настоятель Халид, должно быть, решил оставить меня в живых: какой бы ни была правда о моем происхождении, она не стоила моей смерти.
Я позволил себе вздохнуть с облегчением. Узел в животе постепенно ослаб и развязался, но хоть я и получил отсрочку, покой все не наступал. Серорук меня обманул, Талон ненавидел, и моей жизни, возможно, все еще грозила опасность, а мне хотелось докопаться до истины. Я знал лишь одно место, куда мог за ней обратиться.
Жан-Франсуа выгнул бровь в молчаливом вопросе.
– Большая библиотека. Запретная секция. Нас, инициатов, неспроста туда не пускали, но если где в Сан-Мишоне и можно было отыскать упоминание о пятом роде вампиров, то ждало оно меня там.
С наступлением ночи казарма запиралась, но я уже придумал, как улизнуть из этой конуры. Дрожа, я встал с кровати и тихо-тихо пробрался в нужник.
От отходов в Сан-Мишон избавлялись просто: одна стена казармы была устроена так, что выступала за край массивного каменного столпа, на котором и располагалась. Вдоль этой стены тянулась скамья с десятком отверстий, а внизу, в пяти сотнях футов, ждали воды реки Мер.
– Какая прелесть, – пробормотал Жан-Франсуа.
– Уж лучше так, чем вываливать все в окно, – пожал плечами Габриэль. – Я приподнял крышку нужника и посмотрел вниз, на серебристую ленту Мер внизу, спрашивая себя: не сошел ли я с ума, раз иду на такое? Я ходил по тонкому льду после Скайфолла, и если бы меня поймали после отбоя вне казармы, Талон мог бы убедить Серорука вывести меня на Небесный мост и прикончить. Однако терзало меня не праздное любопытство. Я чувствовал угрозу и не знал иного способа выяснить правду о себе. К тому же, победив вампира голыми руками, все еще чувствовал себя в некоторой мере неуязвимым. И вот, сделав глубокий вдох, я скользнул в желоб нужника.
Габриэль молча и пристально посмотрел на холоднокровку.
– Ну и?
– Что – ну и?
– Жду саркастичных замечаний о человеческих отходах и моем отношении к ним.
– Я тебя умоляю, де Леон, я эти замашки двенадцатилетнего оставил еще десятки лет назад.
– Что, никаких шуточек про то, как я спустил свое ученичество в отхожее место?
– Если бы я решил сострить, то придумал бы что-нибудь посмешнее.
Габриэль хмыкнул.
– Порывы ветра секли, как ножи, трепали волосы, и от холода у меня посинели ногти. Я спрыгнул на леса внизу и присел, выпростав руки для равновесия. Обычный муж после такого прыжка переломал бы себе ноги, но мужем я еще не был, как не был и обычным. Я прошелся по деревянным мосткам, затем взобрался по скале и оказался на узком карнизе, огибающем казарму по периметру. Стараясь не смотреть вниз, шажок за шажком прошел по нему и наконец, преодолевая легкое головокружение, достиг внутреннего двора.
– Стражи не было? Ночных дозорных?
– Возле склепа кто-то стоял с химическим фонарем. Должно быть, привратник Логан. А так – ни одной живой души я не заметил. Проходя под карнизами собора, я осенил себя колесным знамением и мысленно попросил Бога простить за ослушание. Минуя очередной мост, я думал, не решит ли Он сейчас оборвать его, чтобы я полетел вниз и разбился насмерть? Однако вскоре я уже стоял у входа в Большую библиотеку.
Двери, эти окованные медью плиты, украшенные барочным рельефом с образами мучеников – Клиланд с ключами от преисподней и Мишон с серебряной чашей, – конечно же, были закрыты. Я уже приготовился вломиться внутрь силой, но, как ни странно, двери оказались не заперты. И затаив дыхание, чувствуя грохот сердца в груди, я прокрался в огромный зал библиотеки Сан-Мишона.
Он представлял собой единую комнату, в которой от пола до потолка тянулись ряды книг. В тусклом свете поблескивало латунное убранство, а потолок украшали фрески с ангелами небесного воинства. К самым верхним рядам книг тянулись лестницы на бегунках. Вглядевшись во мрак глазами бледнокровки, я увидел знакомые корешки кожаных переплетов, пыльные свитки, прекрасные тома. И все это было омыто радужными тонами проходящего через витражи лунного света.
Однако интереснее всего мне казался пол с огромной картой империи и пяти королевств, из которых она состояла. На северо-востоке – ледяные земли Тальгоста, ныне под пятой Вечного Короля, на востоке – ставка императора Александра, великий Элидэн, а между ними – неизменный Нордлунд, а вдоль его западной границы – могучий хребет Годсенд; также Оссвей и Зюдхейм на юге. Нигде я не чувствовал себя так странно, как в стенах Большой библиотеки: вокруг меня на стенах были собраны знания со всей империи, а сама страна раскинулась у меня под ногами.
Я крался в тени длинных книжных полок, мимо бесчисленных томов, каждый из которых готов был поведать свои истории, и вот наконец оказался у тяжелых кованых ворот, преграждающих путь в запретную секцию. За толстыми прутьями я разглядел лабиринт нескончаемых полок и, как ни странно, ощутил запах свечного дыма, а еще слабенький, мягкий аромат…
– Крови, – шепнул я.
Волосы у меня на загривке встали дыбом, рот наполнился слюной. Во время вечерней мессы я причастился, но зверь во мне всегда был голоден и вот сейчас зашевелился. Я вспомнил, как в первый же вечер, когда я прибыл в Сан-Мишон, во время Красного обряда перерезали горло брату Яннику. Та же судьба ждала каждого бледнокровку.
И если Талон добьется своего, меня она постигнет раньше прочих.
Я напомнил себе о цели и взялся за ограду. Думал сперва, не пустить ли в ход свои темные силы, чтобы разогнуть прутья и протиснуться между них, но вот створки сами разошлись, подобно водам Вечного моря – от молитв святого Антуана.
Их кто-то отпер до меня…
Петли даже не скрипнули. Я скользнул внутрь и, по мере того как пробирался лабиринтом заваленных книгами, свитками и страннейшими диковинками пыльных стеллажей, запах крови становился сильнее. Тут хранились черепа людей со звериными зубами, семиконечные звезды из человеческих костей, металлические, покрытые загадочными глифами шкатулки-головоломки… Когда я проходил мимо одной стеклянной банки, заспиртованное в нем скелетообразное создание – клянусь! – моргнуло. Книги здесь хранились всех форм и размеров, обтянутые светлой кожей, поблекшей от времени. Не книги даже, а скорее их трупы. Чувство было, что я брожу по библиотеке призраков.
Впереди теплился слабый свет, и вместе с запахом крови усиливалась моя тревога. Обогнув очередной стеллаж, полный поблекших и молчаливых тайн, я застал картину, страннее которой в библиотеке еще не видал.
– Боже Всемогущий… – прошептал я.
Крепкий дубовый стол, заваленный книгами и окруженный кожаными креслами, освещала единственная свеча. На нем развалилась девушка в светлом облачении новиции; ее лицо прикрывали темные волосы, а под щекой натекла густая лужа крови.
Благая Дева-Матерь, аромат стоял просто райский…
Похоже было, что кто-то проломил девчонке череп, пока она сидела тут за чтением. Я подкрался и, чувствуя, как грохочет сердце, протянул руку, хотел было убрать волосы у нее с лица, а она возьми да и очнись. Взглянула на меня в упор и как, сука, завизжала.
Я с криком отскочил назад, а она встала и, перемазанная в крови, схватилась за подсвечник – с намерением проломить череп уже мне. Но потом, осмотревшись дикими темными глазами, прижала к груди бледную ладонь и поставленным аристократическим тоном прошептала:
– Ах ты ж сволочь…
– Прошу прощения.
Девушка провела дрожащей рукой по длинным темным волосам и вздохнула.
– Говори, чего хочешь, мальчик. У меня из-за тебя чуть сердце к херам не лопнуло.
– Ты ведь та новиция, что нанесла мне эгиду, – сообразил я. – Это тебя при мне высекли на конюшне.
– А ты – пейзан, забравший мою лошадь.
– Я не пейзан, – сердито отозвался я. – Инициат Серебряного ордена.
– Одно другому не мешает.
– Как ты?
Она пожала плечами.
– Так, дала роздых глазам, если тебе, конечно, есть до этого дело.
– Лицом в луже крови?
Новиция удивленно моргнула, сообразив наконец, что половина лица у нее липкая от крови и еще больше ее натекло на стол.
– Ох ты ж падла, – проворчала она, доставая из складок одежды платок в красных пятнах. – Извини. Все не так худо, как может показаться.
Чувствуя, как кровь стучит в висках, я уставился на испачканные губы новиции. Я впервые с того дня, когда чуть не погубил Ильзу, оказался наедине с девушкой. Вспомнил, как мне в рот лился теплый красный поток, а Ильза со стонами извивалась…
– Я уж было решил, что тебе пробили череп, – выдавил я.
– Нос, – ответила она, утирая лицо. – Сильно кровоточит в последнее время. Думаю, все дело в высоте, на которой торчит этот Богом забытый свинарник.
Голова пошла кругом. Что, во имя семерых, эта девушка тут делала? Одна, посреди ночи, против правил? Но главное, несмотря на кровь – а может, и из-за нее, – я невольно отметил про себя, какая она красивая. Кожа – как молоко, над нежным изгибом окровавленных губ – родинка. Глаза точно у темного ангела.
Габриэль улыбнулся.
– И речи, как у дьяволицы во время месячных.
– Я о тебе думала, – заявила она, движением головы откидывая со лба волосы. – Исколола тебя вдоль и поперек, а ведь нас так толком и не представили друг другу. Меня зовут Астрид Реннье.
– Габриэль де Леон, – ответил я, все еще сильно взволнованный.
– Oui, де Леон. – Она окинула меня взглядом темных глаз. – Не больно-то ты на льва похож. С другой стороны, отзвонили отбой, а ты не в постели, значит, мужества в тебе больше, чем в остальных мальчишках, грубиянах неотесанных.
Она очень медленно протянула мне руку.
– Думаю, мы с тобой славно поладим.
Я уставился на ее руку, словно на свернувшуюся перед броском змею. В конце концов, эта девица видела меня полуголым, касалась там, где меня редко кто трогал. Аромат ее крови взволновал мою память – да и мою собственную кровь тоже. Однако она была новицией Серебряного сестринства, которой вскоре предстояло стать Божьей супружницей, а я – инициатом Серебряного ордена, слугой того же Отца Небесного. Мне не стоило даже говорить с ней, не то что…
– Придворные манеры требуют, чтобы благовоспитанный мужчина поцеловал даме ручку, – подсказала Астрид, пошевелив пальчиками.
– Кажется, я не хочу ее целовать.
– Ну, значит, ты – невоспитанный пейзан, за которого я тебя поначалу и приняла. – Астрид одарила меня невинной улыбкой, но я видел, что за ловушку она передо мной расставила: либо подчинись ей, либо останься грубияном. Да вот беда: ни того ни другого мне не хотелось. Если не считать священных обетов и Божьих законов, эта девица напоминала мне Аарона де Косте и прочих инициатов – с их аристократическим произношением и высокомерными рожами, – превращавших мою жизнь в ад. Сколь ни была она прекрасной, каким бы невероятным ни казался ее аромат, Астрид Реннье вела себя как стерва.
И все же при помощи чернил и иголок она сотворила у меня на груди шедевр. К тому же мама всегда учила обращаться с девушками так, как я бы хотел, чтобы они обращались со мной.
– Мужчины по-разному относятся к женщинам, Габриэль. Одни видят в нас врагов, которых надо победить; другие – приз, который надо завоевать; третьи – людей. Советую выбрать третий путь, милый, если не хочешь, чтобы женщины избрали по отношению к тебе первый.
Вот я и взял Астрид Ренье за руку.
После холода снаружи ее ладонь показалась мне восхитительно теплой. Я слышал аромат ее волос – розовая вода и ландыш, – который мешался с головокружительным запахом крови. Я постарался не вздрогнуть, вспомнив прикосновение ее пальцев к моей голой груди, боль от игл. Решив, что целомудренный поцелуй сильно Бога не прогневает, я коснулся губами костяшек ее кулака и как можно церемоннее произнес:
– Очарован, мадемуазель.
– Пока еще нет, – пообещала она.
– Что вы тут делаете?
– Могу спросить вас о том же, добрый брат.
– Я пока еще не брат Ордена. По правилам меня следует именовать инициатом.
– О, вот кого мы из себя строим? – Она вскинула темную бровь. – Правильного?
Я присмотрелся к книгам, которые Астрид читала. Почти все они были написаны на языках совершенно мне не знакомых, а прочие показались странной подборкой. Их страницы украшали безумные каракули, странные геометрические фигуры и загадочные символы. Я погладил один бледный корешок, пробормотав:
– «Полный и окончательный отчет об опасности, которой люди Божьи дали имя ереси Аавсенкта. Изложено в семи частях, из которых сия книга третья».
– Не самый изобретательный заголовок, правда?
– «О знамениях астрологических и предсказаниях ужасающих. Полная история».
– А ты, мать твою, что-то против имеешь? – спросила Астрид, покровительственно накрывая книги.
– О чем ты таком здесь читаешь? И почему ночью?
– Твое ли дело?
– Нет, но чужие дела – мои любимые.
Она слабо улыбнулась.
– И все же, с какой стати мне с тобой делиться?
– Мы оба нарушаем правила. – Я пожал плечами. – Воровская солидарность?
– Я не воровка, Габриэль де Леон, но если уж тебе так надо знать, то я читаю тут по ночам, поскольку архивист Адамо днем в запретную секцию новиций не пускает. Да даже будь я полноправной сестрой, у меня есть грудь, а это само по себе лишает меня доступа ко всему, что тут содержится. А в этой вот куче лошадиного дерьма, поросячьей кончи и безумного бреда я копаюсь в попытке добраться до причин мертводня. – Он сдула упавшую на глаза прядку темных волос. – Доволен?
– Мертводень, – прошептал я, неожиданно заинтригованный. – И как, нашла что-нибудь?
Она ответила, по очереди указывая на книги:
– Дерьмо, конча, бредятина. Если честно, то мне кажется, что истинная причина, по которой это собрание объявлено запретным, в том, что всё тут однажды собрали сдуру и теперь хозяевам стыдно такое кому-то показывать.
Присев рядом с ней, я с новым интересом взглянул на книги.
– Почему ты докапываешься до тайны мертводня?
– Почему бы нет, раз уж я все равно застряла в этой жопе? Империя скоро окажется в осаде растущей банды кровожадных трупов. Вам-то хорошо, вы шляетесь по сельской местности в чудесных кожаных пальто, заставляя холоднокровок обращаться в пепел, а крестьянских девок течь, но вот никто из власть имущих, похоже, и не думает всерьез о том, что за феномен вообще вызвал эту сраную катастрофу. Они просто… – Новиция повела рукой в воздухе. – Реагируют на это.
– Порой я и сам так думаю, – признался я.
– Как видно, Вседержитель одарил тебя рабочими мозгами. Гип-гип ура! В этом сральнике мозги – большая редкость.
Я уставился на нее во все глаза. Персоной Астрид оказалась занятной. Вот она, как по мановению руки, становится очаровательной, а вот плюет ядом, что твоя гадюка.
– Извини, – вздохнула она, снова промокая нос платком. – Когда меня ломает, то я прямо дракониха, у которой месячные. Сейчас исправим.
Она встала и отошла к одной из полок. Сунула руку за стопку книг и из устроенного там тайника извлекла трубку с длинным мундштуком. К собственному изумлению, я увидел, что та целиком отлита из золота. Астрид тем временем взяла небольшую щепотку измельченного ловикорня и щепоть побольше липкой зеленой гадости из золотого ларчика.
– Что это? – спросил я.
– Rvre, – ответила она.
– Новициям дозволено курить дурман-траву?
– Конечно. Я же смеха ради выбегаю на мороз посреди ночи, чтобы выкурить трубочку.
Я закатил глаза.
– Туше. Где ты ее достала?
Астрид пожала плечами.
– Привратник Логан и Кавэ кое-чем обязаны мне.
– Кавэ? – переспросил я. – Младший брат Каспара?
Астрид кивнула.
– Они вместе с добрым привратником ездят пополнять припасы в Бофор, а там у меня остались кое-какие друзья: Кавэ они щедро платят, а меня любезно снабжают.
Признаюсь, я ощутил себя неловко, ведь поначалу принимал Кавэ за этакого дурачка. Потом вспомнил необычную встречу с ним и сестрой Ифе на конюшне, прибавил к этому откровение Астрид и понял, что паренек не так уж и прост.
Астрид нахмурилась и, высунув кончик языка, стала смешивать ловикореь с rvre. Наконец, набив трубку, она взяла мундштук в рот и, нагнувшись к свече, сделала большую затяжку. Трепеща длинными дымчатыми ресницами, она чуть выгнулась и задержала дыхание.
Ловикорнем никого не удивишь: веками его курили зюдхеймские моряки, а теперь, когда табак стало выращивать слишком трудно, им набивали трубки по всей империи. Зато сон-трава – наркотик тяжелый, популярный среди бардов, писателей и прочих дрочил. С наступлением мертводня выращивать его стало практически невозможно, и стоил он небольшого состояния. Эта девушка явно была не из бедных, а присмотревшись к ее золотой табакерке, я пораженно увидел тиснение: вздыбленный единорог на фоне пяти скрещенных мечей.
– Где ты это взяла? – тихо спросил я.
Астрид вскинула палец, а у меня в голове вихрем закружились предположения: пристрастившийся к дурман-траве такую ценность скорее всего украл бы, но я заставил себя мыслить глубже. Заглянуть за фасад ее красоты и происхождения, мыслить как охотник, которого из меня и делали.
Ладони – мягкие, значит, трудом не занималась. Держалась как Аарон де Косте, а не просто какой-нибудь наркоман из трущоб: те же выговор и высокомерие, смягченные внешностью и обаянием. Да и греб на табакерке…
Астрид подошла к окну и выдохнула в ночь бледно-серую струю дыма.
– Мученики и Дева-Матерь, так-то лучше.
Я снова указал на табакерку:
– Это герб Александра Третьего, императора Элидэна.
– И что? – лениво, мягким голосом спросила Астрид.
– А то, что ты либо обычная воровка, либо какая-нибудь княжна.
Астрид вскинула трубку.
– Сказала же: я не воровка, Габриэль де Леон.
Я фыркнул:
– Стало быть, княжна?
Она снова глубоко затянулась и долго молчала, задержав дыхание. Но вот наконец выдохнула в темноту за окном облачко сладкого наркотического дыма и заговорила звенящим сталью голосом, зазвучавшим контрапунктом теплому осоловелому взгляду ее налитых кровью глаз:
– Я не княжна. Я, мать твою, королева.
VIII. Сделка с дьяволом
– Слабо верится, – как можно равнодушнее ответил я. – В этом мире есть только одна государыня, и зовут ее Изабелла Первая.
– Чтоб ее дьяволы задрали, эту сифилитическую шлюху, – прорычала Астрид.
И снова она меня потрясла. Император – правитель по праву помазанника Божьего, его брак благословлен Самим Господом, и говорить о его супруге так – не просто измена, а богохульство. Но этой новиции, похоже, было плевать с высокой колокольни и на то и на другое.
Астрид словно опомнилась и предложила трубку мне.
Читать бесплатно другие книги:
