Желание Спаркс Николас

– Девятого мая.

– Ты зайдешь к нам попрощаться?

– Возможно. Просто я стараюсь лишний раз не появляться на людях. Но мне хочется поблагодарить вас за доброту и радушие.

Она кивнула, словно такого ответа и ожидала, однако ее лицо по-прежнему было озабоченным.

– Хотите, я поговорю с ним? – крикнула я ей вслед, пока она катилась к фургону.

Она только махнула рукой и отозвалась через плечо:

– У меня такое чувство, что скоро он сам решит поговорить с тобой.

* * *

Я еще сидела на ступеньках, когда час спустя вернулась из магазина тетя Линда. Я увидела, как она останавливает машину и вглядывается в меня, прежде чем выйти.

– Ты как, ничего? – спросила она, подходя ко мне.

Я покачала головой, она помогла мне встать. В доме она провела меня к кухонному столу, усадила и сама села напротив. Спустя некоторое время она взяла меня за руку.

– Хочешь рассказать мне, что случилось?

Сделав глубокий вдох, я рассказала ей все, и к тому времени, как умолкла, выражение ее лица смягчилось.

– Я сразу поняла, что она тревожится за Брайса, когда виделась с ней сегодня.

– Что же мне ему сказать? Стоит ли мне с ним поговорить? И объяснить, что он должен поступить в Вест-Пойнт? Или хотя бы попросить – пусть поговорит со своими родителями о том, что задумал?

– А тебе, надо полагать, что-нибудь об этом известно?

Я покачала головой. И добавила:

– Не понимаю, что с ним творится.

– А мне кажется, понимаешь.

Дело в тебе, имела в виду она.

– Он ведь знает, что я уезжаю, – возразила я. – И знал с самого начала. Мы постоянно об этом говорили.

Тетя, кажется, задумалась над своим ответом.

– Возможно, – мягко произнесла она, – то, что ты говорила, ему не понравилось.

* * *

Я плохо спала и в ту ночь, и в ночь на воскресенье, и поймала себя на мысли, что согласилась бы даже на двенадцатичасовую поездку в церковь как способ отвлечься от раздумий, движущихся по замкнутому кругу. Когда Гвен пришла на очередное обследование, мне едва удалось сосредоточиться, а после ее ухода стало еще хуже. Куда бы я ни направилась в пределах дома, мои тревоги следовали за мной, вопросы возникали один за другим. Даже редкие схватки Брэкстона-Хикса отвлекали меня ненадолго, настолько я привыкла к этим спазмам. Беспокойство изнуряло меня.

Было 21 апреля. До предполагаемой даты рождения ребенка оставалось восемнадцать дней.

* * *

В понедельник утром, явившись ко мне заниматься, Брайс почти ничего не рассказал о том, как провел выходные. Я принялась расспрашивать его, будто ради поддержания разговора, и он упомянул, что они заплыли дальше от берега, чем собирались, а сезон ловли желтоперого тунца как раз в разгаре, так что оба дня принесли им приличный улов. Брайс ничего не сказал ни о причинах, по которым пропадал в выходные предыдущие две недели, ни о своих планах на поступление, и я, не уверенная, стоит ли допытываться, перевела разговор.

И все пошло по-прежнему, будто ничего не случилось. Больше учебы, еще больше фотографии. К тому времени фотоаппарат я знала как свои пять пальцев и могла менять настройки с завязанными глазами; я заучила почти наизусть технические характеристики всех снимков из коробки и понимала, какие ошибки допустила, делая фотографии сама. Вернувшись домой, тетя спросила, не найдется ли у Брайса несколько минут – помочь ей повесить новые полки для книжного отдела магазина. Он охотно согласился, а я осталась дома.

– Как все прошло? – спросила я, когда тетя вернулась домой одна.

– Он прямо как его отец – мастер на все руки, – восхищенно ответила она.

– А как он сам?

– Никаких странных вопросов и замечаний, если ты об этом спрашиваешь.

– Вот и мне сегодня показалось, что он ведет себя как обычно.

– Но ведь это же хорошо, да?

– Наверное.

– Забыла сказать: сегодня я говорила с директором и твоими родителями насчет школы.

– Зачем?

Она объяснила суть дела, и хотя я согласилась с ней, она, должно быть, уловила что-то в выражении моего лица.

– У тебя все хорошо?

– Даже не знаю, – призналась я.

И хотя Брайс тоже вел себя, будто все шло как обычно, мне казалось, что и его что-то беспокоит.

* * *

Остаток недели прошел почти так же, но Брайс дважды ужинал со мной и с тетей – во вторник и в среду. В четверг, после того как я написала три контрольных и тетя вернулась в магазин, Брайс пригласил меня на второе свидание на следующий вечер, опять на ужин, но я поспешно отказалась.

– Мне правда не хочется, чтобы на меня все глазели, – объяснила я.

– В таком случае, может, я приготовлю ужин здесь? А потом можно посмотреть какой-нибудь фильм.

– У нас нет телевизора.

– Могу принести свой и видеомагнитофон заодно. Посмотрим «Грязные танцы» или еще что-нибудь.

– «Грязные танцы»?

– Моей маме этот фильм очень нравится. А я его не видел.

– Как же так получилось, что ты не смотрел «Грязные танцы»?

– Не знаю, заметила ли ты, но в Окракоуке кинотеатров нет.

– Он же вышел еще в моем детстве.

– Мне было не до того.

Я засмеялась.

– Все равно мне придется спросить у тети разрешения.

– Помню.

Как только он это произнес, я вдруг вспомнила неожиданный приезд его мамы в предыдущие выходные.

– А это будет рано вечером? Если в субботу тебе опять рыбачить?

– В эти выходные я буду здесь. Хочу кое-что показать тебе.

– Опять кладбище?

– Нет. Но думаю, тебе понравится.

* * *

В пятницу утром я написала последние контрольные, получила удовлетворительные результаты, и тетя Линда не только разрешила мне второе свидание, но и добавила, что охотно проведет вечер у Гвен.

– А то что же это за свидание, если я буду сидеть здесь с вами? В какое время мне уйти?

– Если в пять – ничего? – спросил Брайс. – Чтобы я успел приготовить ужин?

– Замечательно, – кивнула она, – но, скорее всего, я вернусь к девяти.

Она уехала в магазин, а Брайс сообщил, что его отец возвращается на следующей неделе.

– Когда именно, не знаю, но мама очень рада.

– А ты?

– И я, конечно, – подтвердил он. – Многое проще, когда он дома. Близнецы не так бесятся.

– У твоей мамы все под контролем.

– Да уж. Но ей не нравится постоянно быть злодейкой.

– Невозможно представить злодейкой твою маму.

– Не дай ей обмануть тебя, – посоветовал Брайс. – Когда надо, она умеет быть жесткой.

* * *

Брайс ушел в середине дня – у него нашлись кое-какие дела. Проснувшись после краткого дневного сна, я придирчиво оглядела себя в зеркало. Даже те джинсы на резинке, которые были размером побольше, теперь едва налезали, а топы большого размера, купленные мне мамой на Рождество, натянулись на животе.

Выглядеть сногсшибательно в таком наряде было невозможно, поэтому я накрасилась ярче, чем обычно, в основном полагаясь на свое умение наводить голливудские стрелки: если не считать «Фотошоп», легко мне давалась только способность пользоваться подводкой. Когда я вышла из ванной, даже тетя Линда задержала на мне взгляд.

– Перебор? – спросила я.

– Не мне о таком судить, – ответила она. – Я не крашусь, но, по-моему, выглядишь ты потрясающе.

– Надоело ходить беременной, – пожаловалась я.

– К тридцати восьми неделям всем женщинам надоедает быть беременными. Некоторые девушки, с которыми я работала, даже начинали делать наклоны тазом в надежде вызвать роды.

– И помогало?

– Трудно сказать. Одна бедняжка переходила больше двух недель после предполагаемой даты, так вот она делала эти наклоны часами и плакала от досады. Было так жалко ее.

– А почему врач не вызвал у нее роды?

– Врач, с которым мы в то время работали, отличался консерватизмом. Он следил, чтобы беременности протекали естественным образом. Разумеется, если жизни женщины не угрожала опасность.

– Опасность?

– Ну да, – кивнула она. – Преэклампсия, к примеру, бывает крайне опасна. При ней артериальное давление резко подскакивает. Но возможны и другие проблемы.

О таких вещах я старалась не думать и пропустила все самые пугающие главы в книге, которую мне дала мама.

– А со мной все будет в порядке?

– Разумеется, – подтвердила она, пожав мое плечо. – Ты же молода и здорова. И потом, Гвен не спускает с тебя глаз, и она говорит, что у тебя все идет прекрасно.

Я кивнула, но невольно отметила, что другие девушки, о которых она говорила, тоже были и здоровыми, и молодыми.

* * *

Брайс пришел точно как обещал, с пакетом из магазина в руках. До тетиного отъезда он еще успел переговорить с ней, потом вернулся в свой пикап за телевизором и видиком. И некоторое время провозился, устанавливая и подключая все это в гостиной, а затем перешел в кухню.

С ноющими ногами и ощущением дискомфорта от очередной схватки Брэкстона-Хикса, я присела за кухонный стол. Схватка прошла, я отдышалась и спросила:

– Тебе помочь?

Я даже не удосужилась скрыть отсутствие энтузиазма в голосе, и Брайс явно уловил его.

– Пожалуй. Сходи наружу, наколи дров для костра.

– Ха-ха.

– Не переживай, я справлюсь. Это не так уж трудно.

– Что ты готовишь?

– Бефстроганов с салатом. Ты как-то говорила, что это твое любимое блюдо, и Линда дала мне рецепт.

Поскольку в доме он бывал часто, ему не требовалась моя помощь, чтобы отыскать ножи или разделочную доску. Я смотрела, как он режет латук, огурцы и помидоры для салата, потом грибы, лук и мясо для основного блюда. Он поставил кипятиться кастрюлю с водой для яичной лапши, обвалял мясо в муке и специях, подрумянил в смеси сливочного и оливкового масла. В ту же сковороду, что и мясо, он положил грибы и лук, чтобы пропассеровать, затем снова поместил туда же мясо вместе с говяжьим бульоном и грибным крем-супом. Я знала, что сметану он добавит в самом конце – я много раз видела, как готовит это блюдо тетя Линда.

Пока он готовил, мы разговорились о моей беременности и самочувствии. В ответ на мои расспросы о рыбалке Брайс ни словом не упомянул о том, что тревожило его мать. Но о ранних выходах в море он рассказывал с оттенком благоговения.

– Дед просто знает, где есть рыба, и все, – объяснял он. – Мы отходили от пристани вместе с еще четырьмя лодками, и все двигались в разных направлениях. И каждый раз наш улов оказывался больше, чем у всех остальных.

– У него большой опыт.

– Так ведь и у других тоже, – возразил он. – Некоторые ловят рыбу почти так же долго, как он.

– Похоже, он интересный человек, – заметила я. – Хотя я не понимаю ни слова из того, что он говорит.

– А я не рассказывал тебе, что Ричард и Роберт учили местный диалект? Что, кстати, довольно трудно, ведь по нему нет учебников. Мама сделала для них аудиозаписи, и они заучили их наизусть.

– А ты – нет?

– Я был слишком занят репетиторством с одной девчонкой из Сиэтла. Оно отнимало уйму времени.

– С той умницей-красавицей, да?

– Как ты узнала? – усмехнулся он.

Когда ужин был готов, я собралась с силами и накрыла на стол; салат уже стоял в миске сбоку. Брайс привез даже порошковый лимонад, который я развела в кувшине, прежде чем мы сели есть.

Ужин был восхитителен, я взяла себе на заметку узнать перед отъездом рецепт. На протяжении почти всего ужина мы вспоминали наше детство, его воспоминания вызывали вспышки в моей памяти, и наоборот. Несмотря на мой огромный живот, а может, именно из-за него я не смогла много съесть, а Брайс подложил себе добавки, и в гостиную мы перешли лишь в половине седьмого.

Фильм мы смотрели, устроившись на диване: я прислонилась к Брайсу, он обнял меня за плечи. Похоже, фильм ему понравился, и мне тоже, хоть я до этого уже смотрела его раз пять или шесть. Как и «Красотка», он входил в число моих любимых. В момент кульминации – когда Джонни высоко поднимает Бэби над полом на глазах у ее родителей, – у меня, как всегда, навернулись слезы. Пока шли титры, Брайс взглянул на меня и изумился.

– Ты что это? Плачешь?

– Я беременна, у меня гормоны. Само собой, я плачу.

– Но они же хорошо станцевали. Никто из них не пострадал, она ничего не испортила.

Я понимала, что он просто поддразнивает меня, поднялась со своего места на диване и отошла за коробкой с салфетками. Достав одну, я высморкалась, махнув рукой на все попытки выглядеть шикарно и понимая, что с моим животом это все равно невозможно. А Брайс, казалось, был чрезвычайно доволен собой, и когда я вернулась на диван, схватил меня в объятия.

– Наверное, в школу я уже не вернусь, – сообщила я.

– Никогда?

Я закатила глаза.

– В смысле, когда приеду домой. Тетя поговорила с моими родителями и директором, и мне разрешат писать годовые контрольные дома. Ходить на уроки я опять начну только следующей осенью.

– А тебя это устраивает?

– По-моему, странно было бы появиться в школе незадолго до летних каникул.

– Как у тебя с родителями? Все так же говоришь с ними по телефону раз в неделю?

– Ага, – кивнула я. – Обычно недолго.

– Они говорят, что скучают по тебе?

– Иногда. Не каждый раз, – я слегка поерзала, придвигаясь ближе к его теплу. – Они не очень-то нежничают.

– С Морган – наоборот.

– Вообще-то нет. Они гордятся и хвастаются ею, но это другое дело. И в глубине души я знаю, что они любят нас обеих. То, что родители отослали меня сюда, говорит о том, как они любят меня.

– Даже если отъезд дался тебе с трудом?

– Им тоже было трудно. Мне кажется, в моей ситуации было бы трудно большинству родителей.

– А что твои подруги? От них нет вестей?

– Морган говорила, что видела Джоди на выпускном балу. Наверное, ее пригласил кто-то из старшеклассников, но я не знаю кто.

– Не рановато ли для выпускного?

– В моей школе выпускные балы устраивают в апреле. Не спрашивай почему. Я об этом никогда не задумывалась.

– Тебе когда-нибудь хотелось побывать на выпускном?

– Об этом я тоже не думала, – ответила я. – Пожалуй, я пошла бы, если бы кто-нибудь пригласил, конечно, смотря кто и так далее. Но кто знает, отпустили бы меня теперь родители или нет, даже если бы меня пригласили?

– Тебя беспокоит, как будут складываться твои отношения с родителями, когда ты вернешься?

– Немного, – призналась я. – Вполне может оказаться, что больше меня не выпустят из дома, пока мне не исполнится восемнадцать.

– А колледж? Ты не передумала насчет него? Мне кажется, ты бы хорошо училась.

– Возможно, если бы у меня был репетитор на полный рабочий день.

– Значит… давай-ка проясним. Может случиться, что тебе предстоит торчать дома безвылазно до восемнадцати лет, твои подруги, возможно, забыли тебя, твои родители в последнее время не говорили, что скучают по тебе. Я ничего не перепутал?

Я улыбнулась, понимая, что выгляжу чуть ли не героиней мелодрамы, хотя во всем сказанном немало правды.

– Извини, что так расклеилась.

– Ничего подобного, – возразил он.

Я подняла голову, мы поцеловались, он запустил пальцы в мои волосы. Мне хотелось признаться, что я буду скучать по нему, но я понимала, что от этих слов опять расплачусь.

– Вечер был идеальный, – вместо этого прошептала я.

Он снова поцеловал меня и заглянул мне в глаза.

– С тобой каждый вечер идеален.

* * *

Брайс пришел на следующий день, последнюю субботу апреля, и опять, казалось, стал прежним, обычным. Его мама заказала из магазина в Роли новую книгу по фотографии, и мы пару часов провели за ее изучением. Пообедав остатками, мы отправились на очередную прогулку по берегу. Пока мы брели по песку, я гадала, где оно, то место, куда он хотел свозить меня, как обещал в четверг. Но он молчал, и я постепенно смирилась с мыслью, что он просто хотел вытащить меня из дома хотя бы ненадолго. Странно было думать, что мама Брайса приезжала поговорить со мной всего неделю назад.

– Как твои тренировки? – не выдержав, спросила я.

– Последние пару недель я почти забросил их.

– Почему?

– Мне нужна передышка.

Так себе ответ… с другой стороны, может, это правда, а его мама напрасно ищет во всем скрытый смысл.

– Ну что ж, – продолжала я, – ты же так упорно и долго занимался. Будешь наматывать круги, пока весь ваш курс еле переставляет ноги.

– Посмотрим.

Снова уклончивый ответ. Брайс иногда отделывался недомолвками, как моя тетя. Но прежде чем я успела задать уточняющий вопрос, он сменил тему.

– Ты все еще носишь цепочку, которую я тебе подарил?

– Каждый день, – ответила я. – Обожаю ее.

– Когда я отдавал ее на гравировку, я все думал, не добавить ли свое имя, чтобы ты помнила, кто тебе ее купил.

– Я и так не забуду. Мне нравится то, что там написано.

– Это папина идея.

– Здорово будет снова увидеться с ним, правда?

– Ага, – кивнул он. – Мне надо поговорить с ним кое о чем.

– О чем?

Вместо ответа он просто пожал мне руку, и я ощутила внезапный трепет страха при мысли о том, что каким бы обычным Брайс ни казался внешне, я понятия не имею, что творится у него в душе.

* * *

В воскресенье утром Гвен явилась с проверкой и сообщила мне, что «уже скоро», – это было очевидно, стоило взглянуть в зеркало.

– Как твои схватки Брэкстона-Хикса?

– Бесят, – призналась я.

Она пропустила мой ответ мимо ушей.

– Тебе пора начать собирать сумку для поездки в больницу.

– У меня в запасе еще есть время, правильно?

– Ближе к родам предсказать почти невозможно. У некоторых женщин они начинаются до срока, у других – позже, чем ожидалось.

– А сколько детей вы приняли? Вроде бы я об этом еще не спрашивала.

– Точно не помню. Около сотни.

Я вытаращила глаза.

– Вы приняли сотню младенцев?

– Примерно. Сейчас на острове еще две беременные женщины. Наверное, роды у них придется принимать мне.

– Вы расстроились из-за того, что я решила ехать рожать в больницу?

– Нисколечко.

– Я еще хотела поблагодарить вас. За то, что остаетесь здесь по воскресеньям и осматриваете меня.

– Не стоит оставлять тебя одну. Ты еще так молода.

Я кивнула, хотя в то же время задумалась, смогу ли когда-нибудь вновь почувствовать себя молодой.

* * *

Вскоре после нее приехал Брайс в брюках цвета хаки, тенниске и мокасинах. Он выглядел старше и серьезнее, чем обычно.

– Что это ты так вырядился? – спросила я.

– Я хотел кое-что показать тебе. Помнишь, я говорил раньше?

– Что-то, но не еще одно кладбище?

– Оно самое, – кивнул он. – Не волнуйся, я заехал туда по дороге и убедился, что там никого нет, – он взял меня за руку и поцеловал ее. – Ты готова?

Я сразу же поняла, что он задумал что-то грандиозное, и сделала шажок назад.

– Сейчас, только причешусь.

Я и так была причесана, но ушла к себе в спальню, жалея, что нельзя отмотать обратно последние пару минут и прожить их заново. С недавнего времени Брайс порой выглядел так, будто он не в себе, но сегодня он предстал передо мной совершенно новым, и я думала лишь о том, что хотела бы видеть вместо него прежнего, давно знакомого Брайса. Видеть его в джинсах и оливковой куртке, с коробкой фотографий под мышкой. Видеть его за столом, чтобы он помогал мне решать уравнения или гонял по испанским словам, или обнимал меня, как на берегу в «ночь воздушного змея», когда все в мире казалось устроенным правильно.

Однако Новый Брайс – принаряженный, целующий мне руку, – уже ждал меня, а когда мы спускались с крыльца, на меня обрушились очередные схватки Брэкстона-Хикса. Пришлось схватиться за перила, Брайс озабоченно нахмурился.

– Уже совсем скоро, да?

– Примерно через одиннадцать дней, – морщась, ответила я. Когда спазмы наконец прошли, и я поняла, что можно без опасений идти дальше, всю дорогу до машины я шагала вперевалку. Из кузова Брайс достал скамеечку, чтобы мне было удобнее забираться в машину, – он захватил ее с собой еще в прошлый раз, когда мы ездили на побережье.

Поездка заняла всего несколько минут, и лишь когда Брайс заглушил двигатель в конце проселочной дороги, я поняла, что мы на месте. И загляделась через ветровое стекло на маленький коттедж. В отличие от места, где жила моя тетя, дома ближайших соседей здесь едва виднелись за деревьями, воды рядом не было. Сам коттедж размером был меньше тетиного, приземистей, казался еще более обветшалым. Дощатая обшивка стен потускнела, краска на ней шелушилась, перила крыльца, похоже, сгнили и разваливались, а на кровле я заметила подушечки мха. Но только когда я увидела табличку «Сдается», мне вдруг стало страшно, дыхание перехватило и фрагменты наконец сложились в общую картину.

Ошеломленная, я не слышала, как Брайс вышел из машины, обошел вокруг нее и приблизился к дверце с моей стороны. Дверца открылась, на земле уже стояла скамеечка. Он протянул мне руку, помог выйти, и у меня в голове само собой возникло слово нет…

– Понимаю: то, что я собираюсь сказать, поначалу может показаться бредом, но последние несколько недель я много об этом думал. Поверь мне, это единственное решение, которое имеет хоть какой-то смысл.

Я закрыла глаза.

– Пожалуйста… – прошептала я. – Не надо.

Но он продолжал, словно не слышал меня. А может, думала я, просьба прозвучала у меня в голове, я только придумала ее, потому что происходящее казалось совершенно нереальным. Это наверняка сон…

– В тот же момент, как мы впервые встретились, я понял, что ты особенная, – говорил Брайс. Его голос звучал совсем рядом и в то же время доносился словно издалека. – И чем больше времени мы проводили вместе, тем отчетливее я сознавал, что другой такой, как ты, больше не встречу никогда. Ты красивая, умная и добрая, у тебя прекрасное чувство юмора, и за все это я люблю тебя так, как больше никогда и никого не смогу полюбить – я точно знаю это.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но не издала ни звука. Брайс продолжал, он говорил все быстрее:

– Я знаю, что ты намерена родить ребенка и сразу же уехать, но даже ты признаешь, что возвращение домой будет испытанием. Твои отношения с родителями не назовешь прекрасными, ты не знаешь, как живут твои подруги, а ты заслуживаешь большего. Мы оба заслуживаем, вот почему я привез тебя сюда. И по той же причине я выходил рыбачить вместе с дедом.