Кровь и мёд Махёрин Шелби

Потерянный рай

Лу

Факелы освещали земляные ходы, отбрасывая тени на лица прохожих. К счастью, очень немногие забрели сюда, и даже они целенаправленно куда-то шли – судя по маскам, на Маскарад Черепов. Все сворачивали налево, а я решила пойти направо. Сначала пол – каменный, гладкий, скользкий после множества ног – стал уходить вниз постепенно, а затем резко нырнул еще глубже. Я споткнулась, и в этот миг из мрака возник мужчина. Он врезался в меня и схватил за плечи. Я самым постыдным образом взвизгнула.

– Где же твоя маска, красавица? – пробормотал он и так дохнул перегаром, что чуть не обжег мне нос. У самого мужчины маска была – она скрывала верхнюю часть его лица. Длинный черный клюв. Ворона. Посреди его лба красовался третий глаз. Это просто не могло быть совпадением.

И я готова была поклясться, что этот глаз моргнул.

Раскрасневшись от стыда и напрягшись от тревоги, я хмуро оттолкнула мужчину.

– А на мне уже есть маска. Разве не видно?

Мне очень захотелось взмахнуть рукой, удлинить ногти в острые лезвия и пронзить ими фарфор на его щеке. Колдовство, которое разделило нас с Ридом физически, также оградило меня от него духовно – лишь на время, пока я не сниму узор, – но я все равно слышала его голос. Если не сердцем, то разумом. Мне незачем было вредить этому человеку. И себе самой – тоже. Поэтому я только натянуто и зловеще ухмыльнулась и прошептала:

– Она сшита из кожи моих врагов. Может, и ты своей кожей не прочь поделиться?

Мужчина вскрикнул и попятился.

Я тяжело выдохнула и продолжила путь.

Туннели переплетались между собой, образуя каменный лабиринт. Я еще несколько минут блуждала по ним, слушая, как безумно колотится в груди сердце. С каждым шагом оно билось громче. Я шла все быстрее, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Кто-то наблюдал за мной. Я явственно ощущала это.

– Ну давай, выходи, покажись, – прошептала я, надеясь приободриться.

Но в этот самый миг в туннеле вдруг поднялся странный ветер. Он задул все факелы, и я оказалась в темноте. Знакомый смех послышался отовсюду сразу. Чертыхаясь, я потянулась за ножом и попыталась нащупать стену, хоть какую-то опору в этой коварной тьме…

Стоило мне коснуться камня, как факелы вспыхнули вновь.

За поворотом, исчезая, блеснули белые волосы.

Я бросилась за ними со всех ног, не желая снова оставаться одной в темноте, но было поздно. Я бежала все дальше и дальше, а когда выскочила в длинный зал, уставленный гробами, резко остановилась, перевела дух и с облегчением посмотрела на ближайший из них.

– Отец Лионель Клемент, – прочитала я уже едва различимое имя, высеченное в камне. На выступе над ним лежал пожелтевший череп. Я прочла следующее имя. – «Отец Жак Фонтен». – Священнослужители.

Я двинулась вперед, иногда останавливаясь, чтобы прислушаться.

– Селия? – позвала я тихо, но мой голос неестественно громко разнесся эхом по гробнице. В туннелях тишина стояла совершенно мертвая, а здесь она была как будто бы живая – дышала мне в шею и шептала на ухо, призывая бежать, бежать, бежать прочь. С каждой минутой я волновалась все сильней, а залы становились все больше. Я не знала, что искать, не знала даже, с чего начать. Селия могла оказаться в любом из этих гробов, без сознания или того хуже, и я бы не смогла ее найти. И все же… мне не давала покоя мысль о том, что Моргана хотела, чтобы я нашла Селию. Если бы у меня не было ни единого шанса на победу, матери было бы скучно со мной играть. И случайную могилу она бы не выбрала. Моргана всегда продумывала свои игры наперед, каждый ее ход разил болезненно и наверняка. Ее записки привели меня сюда, каждая фраза служила подсказкой, которая влекла меня все дальше.

Все вело меня именно сюда, в усыпальницы. Только слово «зеркальной» меня смущало.

Я совсем заплутала в собственных мыслях, пытаясь понять, что именно упустила, и едва заметила в следующей комнате золоченый гроб на возвышении, освещенный сотней свечей. Крылатые ангелы и рогатые демоны украшали его крышку, сцепившись в вечных объятиях, а по бокам вились в зловещем и прекрасном узоре розы и черепа. Это был настоящий шедевр. Произведение искусства.

Я невольно подступила ближе и провела пальцами по свирепому лицу ангела. По лепесткам розы. По буквам имени.

Его Высокопреосвященство Флорин Кардинал Клемент,

Архиепископ Бельтеррский.

«Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю».

Флорин Клемент. Когда-то я смеялась над этим именем, не подозревая, что это и мое имя тоже. В другом мире я могла бы стать Луизой Клемент, дочерью Флорина и Морганы. Быть может, они души бы друг в друге не чаяли, и наш дом на Восточной стороне был бы полон булочек в карамели, эвкалиптовых кустарников в горшках… И детей. У них было бы много-много детей. Целый дом маленьких братьев и сестер с веснушками и бирюзовыми глазами. Так похожих на меня. Я бы учила их лазить по деревьям и заплетать волосы, фальшиво распевать песни у родительской спальни на заре. Мы могли бы быть счастливы. Могли бы быть семьей.

И это… это был бы рай.

Печально вздохнув, я опустила руку и двинулась прочь.

Что толку воображать такую жизнь? Мое вино давно было испито, и веяло от него не домашним очагом, друзьями или семьей. Нет, мое вино пахло смертью. Тайнами. Гнилью.

– Ты там с ним, Селия? – горько спросила я, скорее просто желая отвлечься от всех этих мыслей. – Пожалуй, Моргана могла бы так… – Я ахнула и изумленно обернулась. – Зеркальная могила, – прошептала я. Целый дом маленьких братьев и сестер с веснушками и бирюзовыми глазами. Так похожих на меня.

Черт возьми.

Я поняла, где она.

Необходимое зло

Рид

Исчезновение остальных беспрестанно напоминало о себе, будто незримо присутствуя рядом как нечто живое. Оно петлей опутало нас, и с каждым едва слышным звуком узел затягивался все туже. Бо пнул камешек, и Жан-Люк напрягся. Коко слишком резко вздохнула, и Блез зарычал. Он уже наполовину обратился, чтобы лучше чуять Лу – и сразиться с неведомыми врагами, которые таились в туннелях. Глаза его зловеще сверкали в полутьме.

– Дело не только в Селии и Лу, – яростно выпалила Коко некоторое время назад, когда Блез попытался уйти на поиски своих пропавших детей.

Как ни странно, он не смог учуять их след. Не сумел понять, куда делись все остальные. Они просто… исчезли.

– Дело в Моргане. Это явно ее когтистых рук дело. Где бы она ни была сейчас, Лиана и Терранс окажутся там же. Поверь.

Никто не стал говорить вслух о том, что это означало. Все и так знали.

Даже миг во власти Морганы – это уже слишком много. Слишком поздно.

– А у нее правда руки когтистые? – пробурчал Бо пару минут спустя.

Коко вскинула брови.

– Ты же был в Шато на Модранит. Ты сам видел ее руки.

– И они были не когтистые.

– А жаль. Эта тварь банальна до крайности, ей бы еще горб да бородавку на нос – и будет в самый раз.

Даже Жан-Люк не удержался от улыбки. Его балисарда камнем давила мне на грудь. Наконец я понял, что больше не вынесу этого, вытащил ее из ножен и протянул ему.

– Вот. Возьми.

Улыбка Жана-Люка растаяла, и он споткнулся на ровном месте.

– Почему… почему ты мне ее возвращаешь?

Я сжал его пальцы на рукояти.

– Она твоя. Моей больше нет.

Я пожал плечами, но, как ни странно, не вымученно, а… легко. Будто поступил правильно и освободился от тяжкого бремени.

– Может, это и к лучшему. Я ведь больше не охотник.

Жан-Люк уставился на меня. И наконец плотина прорвалась.

– Ты ведьмак. Ты убил Архиепископа… колдовством. – Его голос был исполнен укоризны. Боли от предательства. Но в глазах Жана-Люка я увидел крупицу надежды. Ему хотелось, чтобы я все опроверг. Хотелось обвинить кого-нибудь другого – кого угодно – в том, что произошло с нашим патриархом. И в этой крупице надежды я узнал своего старого друга. Он все еще был там, внутри. И хотел поверить мне, несмотря ни на что. Эта мысль могла бы согреть мне сердце, но увы.

Потому что надеялся он зря.

– Да.

Я увидел, как надежда в глазах Жана-Люка угасла. Он отпрянул. Блез с любопытством посмотрел на меня, но я не обратил на него внимания.

– Я не стану ничего отрицать и объясняться тоже не стану. Да, я ведьмак и я убил нашего патриарха. Архиепископ не заслужил этого, но также он не был тем человеком, которым мы его считали.

Жан-Люк заметно сник и провел рукой по лицу.

– Матерь Божья. – Он снова поднял взгляд и посмотрел мне в глаза если не сочувственно, то хотя бы смиренно. – Ты всю жизнь знал, что ведьмак?

– Нет.

– Ты заколдовал Архиепископа, чтобы получить должность?

– Нет, конечно.

– А сейчас ты… иначе себя ощущаешь? – Жан-Люк сглотнул, но взгляда упорно не отводил. Увидев это, я вспомнил мальчишку, который когда-то дружил со мной, заботился обо мне, всегда помогал мне встать, если я упаду. Который ударил Жюльена за то, что тот назвал меня отбросом. Все это было прежде, чем алчность очерствила нашу дружбу. Прежде, чем пришла зависть.

– Я уже не тот, что раньше, Жан. – Эти слова прозвучали так правдиво и так бесповоротно. – Но и ты тоже. Мы никогда уже не будем прежними. Но здесь и сейчас я не прошу твоей дружбы. Моргана близко, и независимо от того, что произошло между нами, вместе мы можем покончить с ней.

– Но ведь ты думал, что она нападет на похоронах, и ошибся.

Правда лилась и лилась из меня рекой. С каждым словом на душе становилось все легче.

– Я думал все что угодно, лишь бы пойти на похороны Архиепископа.

Тогда я этого не понимал. Возможно, просто не был способен. И пусть я ошибся, но теперь не жалел об этом. Не мог. Жан-Люк стал возражать, но я продолжил прежде, чем успел бы передумать. Заставил себя посмотреть ему прямо в глаза.

– Жан, я… Я не знал о Селии.

Он застыл.

– Если бы я знал о твоих чувствах, то…

То что бы я сделал? Отверг бы ее любовь? Отверг бы любовь Архиепископа? Не стал бы сражаться с Жаном-Люком в турнире и давать присягу? Отказался бы от всего, о чем мечтал, просто потому что и он мечтал о том же?

– Мне очень жаль, – сказал я просто.

И не солгал. Я сожалел о том, что жизнь раздала нам одни и те же карты. О том, что Жану-Люку пришлось вынести немало боли и я сам непреднамеренно причинил эту боль ему. Я не мог вернуть былое, но мог признать, что оно было. Мог распахнуть дверь между нами. Но заставить Жана-Люка переступить порог – не мог.

Прошла напряженная минута, и в конце концов он опустил голову. Но я понял, что означает этот кивок. Это был первый шаг.

Мы молча двинулись дальше. Только через полчаса Блез сумел учуять Лу.

– Она близко. – Он нахмурился и направился к следующему туннелю. – Но рядом и другие. Я слышу их дыхание, сердцебиение… – Он резко отпрянул и обернулся к нам. – Бежим.

За угол повернули шассеры.

Они мгновенно узнали меня и бросились на нас с балисардами наголо. Первым мчался Филипп. Но когда Жан-Люк прыгнул вперед, преградил им путь и заслонил меня собой, они остановились.

– Что происходит? – прорычал Филипп, не опуская клинка. Он заметил балисарду Жана-Люка. – Где ты?..

– Рид вернул ее мне.

Шассеры, что стояли позади Филиппа, заметно встревожились. Им не понравились эти слова. Я ведь был ведьмаком. Убийцей. Растерянность и тревога промелькнули в их лицах при виде того, как Жан меня защитил.

– Почему вы здесь, капитан? – Филипп кивнул на меня. – Он ведь наш враг. Как и все они.

– Необходимое зло. – Бросив на меня неуверенный взгляд, Жан-Люк расправил плечи. – У нас новый приказ. Моргана здесь. Нужно найти ее и убить.

Зеркальная могила

Лу

Среди усыпальниц я нашла семейный склеп рода Трамбле.

Никогда прежде я так не надеялась, что ошиблась, – и никогда прежде мне не было так тошно. Как и в других гробницах, вдоль полок стояли черепа. Я никогда не понимала этого обычая. Ведьмы своих мертвецов не обезглавливали. Интересно, умершему отрезали голову до или после разложения? Или… или во время бальзамирования? И кто вообще этим занимался? Явно не родственники. У меня внутри все скрутило от мысли о том, каково распиливать кости любимого человека, и я решила, что на самом деле не так уж мне интересно все это знать.

Я шла все дальше, и ноги наливались свинцом все тяжелей. Наконец – наконец-то – я обнаружила ее имя, выгравированное на красивом гробу из розового дерева.

ФИЛИППА АЛЛУЭТТА ТРАМБЛЕ

Возлюбленная дочь и сестра

– Селия? Ты здесь?

Ответа не было.

Что ж, по крайней мере, череп Филиппы пока не выставили на всеобщее обозрение.

Я поднапряглась и потянула крышку гроба, но та не поддалась. Спустя несколько минут тщетных усилий я выдохнула:

– Не знаю, слышишь ли ты меня, и очень надеюсь, что тебя там нет, – в таком случае приношу твоей сестре свои глубочайшие извинения, – но у меня ничего не выходит. Эта чертова крышка слишком тяжелая. Придется снимать ее колдовством.

Камешек проскочил по земле у меня за спиной, и я резко обернулась, вскинув руки.

– Ансель? – я тут же опустила их и разинула рот. – Что ты здесь делаешь? Как ты меня нашел?

Он изумленно смотрел на черепа.

– Когда остальные ушли, я снова подергал люк. У меня была одна догадка. – Ансель робко улыбнулся мне. – Я знал, что после истории с Коко ты будешь колдовать осторожнее, использовать лишь те узоры, которые сможешь спокойно поддерживать, и запечатать люк только для Рида… мне показалось, это проще, чем закрыть его от всех или навсегда. И я был прав. Люк открылся, и я пошел по первому туннелю. Он привел меня прямо сюда.

– Быть не может. – Я недоверчиво уставилась на него. – Тот туннель ведет в тупик. Ты, наверное, в темноте перепутал. А где остальные?

– Пошли через вход на кладбище.

– Через вход на кладбище. – Я инстинктивно отпустила узор, который опутывал мое сердце, и вся моя любовь к Риду, все отчаяние и страх захлестнули меня волной, сбивая с толку. Волна была так сильна, что я едва устояла на ногах. – Вот черт. Рид?..

Ансель беспомощно пожал плечами.

– Не знаю. Он велел мне остаться, но я… не смог. Я должен был хоть как-то тебе помочь. Не злись, пожалуйста.

– Не злись? Да я вовсе не… – Внезапная, страшная мысль тисками сдавила мне горло. Но нет. Чушь, все это полная чушь. Я потрясла головой, посмеиваясь над тем, как абсурдна и бредова была эта мысль. Анселю – и самой себе – я сказала: – Нет, нет, нет. Я не злюсь.

«Нет, нет, нет», – вторил мой внутренний голос снова и снова, вцепившись в заветное слово, как в талисман.

Я широко улыбнулась, взяла Анселя под руку и подтащила к себе.

– Волноваться совершенно не о чем. Но мне все же кажется, что Рид, учитывая обстоятельства, мог быть прав. Лучше тебе вернуться в таверну и подождать…

Ансель отпрянул и обиженно сверкнул глазами.

– Уже почти полночь, а Селию ты так и не нашла. Я могу помочь.

– Вообще-то, возможно, нашла…

– Но где она? – Он оглянулся на черепа и гробы, тревожно хмурясь. – Она жива?

– Полагаю, что да, но мне сложновато…

– Я могу помочь чем угодно.

– Нет, думаю, тебе стоит…

– В чем дело? – Ансель повысил тон. – Думаешь, я не справлюсь?

– Ты же знаешь, я не об этом…

– Тогда что не так? Я ведь правда могу помочь. И очень хочу.

– Знаю, но…

– Я вовсе не ребенок, Лу, и мне до смерти надоело, что все со мной обращаются как с ребенком! Мне уже почти семнадцать! На год больше, чем было тебе, когда ты целое королевство спасла…

– Когда я сбежала, – отрезала я, теряя терпение. – Ансель, я просто сбежала и сейчас прошу тебя о том же…

– Почему? – выпалил Ансель, всплеснув руками. Щеки у него порозовели, глаза заблестели. – Ты мне однажды сказала, что я вовсе не никчемный, но я до сих пор не верю в это. Сражаться я не умею, колдовать тоже. Позволь мне доказать, что я вообще хоть что-то могу…

Я громко выругалась.

– Да сколько раз можно повторять, Ансель? Тебе совершенно ничего не нужно мне доказывать!

– Тогда позволь мне доказать это самому себе. – Голос Анселя надорвался. Он сморщился, опустил взгляд и уставился на свои руки. – Пожалуйста.

При виде этого у меня заболело сердце. Ансель и правда считал себя никчемным. Не просто считал – он искренне верил в это до глубины души, а я… ничего не могла поделать. Только не сейчас, когда на кону стояла его жизнь. Возможно, для целого мира он значил не так уж много, но для меня… Для меня он был совершенно бесценен. И если есть хоть малый риск…

«Мужчина, близкий твоему сердцу, умрет».

Я возненавидела себя за то, что собиралась сделать.

– Ты прав, Ансель, – проговорила я. Холодно, жестко. Потому что знала – если сказать правду, он заартачится. Не пожелает уйти. Нужно было ранить его так больно, чтобы он просто не захотел, не сумел остаться. Я кивнула и скрестила руки на груди. – Ты хочешь услышать правду? Ладно. Все верно. Ты ломаешь все, к чему прикасаешься. Ты не в состоянии даже ходить нормально, не спотыкаясь на ровном месте, что уж там мечом махать. Как ты можешь спасти женщину, если даже просто поговорить с ней не способен, не покраснев до ушей? Серьезно, ты настолько беспомощен, что на тебя просто жалко смотреть.

С каждым словом Ансель все больше съеживался. В глазах его заблестели слезы, но я еще не закончила.

– Ты твердишь, что не ребенок, Ансель, но это так и есть. Ты и есть ребенок. Маленький мальчик, который нарядился в костюмчик с чужого плеча и пытается играть во взрослую жизнь. Мы взяли тебя с собой смеху ради, но время для игр прошло. Сейчас девушке грозит беда – равно как и мне, – и мы не можем позволить тебе все испортить. Извини.

Побледнев как мел, Ансель молчал.

– А теперь, – проговорила я, заставляя себя продолжать, заставляя себя дышать, – ты развернешься и отправишься назад в туннель. Вернешься в таверну и будешь прятаться у себя комнате, пока беда не минует. Тебе всё ясно?

Ансель уставился на меня, сжав губы, чтобы они не дрожали.

– Нет.

– Не всё ясно?

– Нет. – Он чуть расправил плечи и утер слезу со щеки. – Я никуда не уйду.

– Что-что?

– Я сказал, что никуда…

Я сощурилась.

– Я прекрасно слышала, что ты сказал. Я даю тебе шанс передумать.

– А что ты мне сделаешь? – Ансель презрительно рассмеялся, но смех его вышел таким горьким и фальшивым, что ранил меня до глубины души. – Заморозишь мне сердце? Раздробишь кости? Заставишь забыть, что мы с тобой знакомы?

Я погладила розовое дерево, размышляя. Подобное колдовство причинит боль нам обоим, но, по крайней мере, он останется жив.

– Если заставишь – да.

Некоторое время мы смотрели друг на друга – такого яростного взгляда я у Анселя никогда не видела, – пока где-то рядом не послышался глухой стук. Мы обернулись к гробу Филиппы, и я стыдливо закрыла глаза. Я совсем забыла про Селию.

– Там кто-то… – Ансель в ужасе втянул воздух. – Там Селия? Живая?

– Да, – прошептала я, тут же забыв злость. Коко сама сказала – в ее видениях редко все так, как кажется. Возможно, и на этот раз все сложится иначе. Будущее переменчиво. Может быть, если бы я отослала Анселя прочь, он бы погиб в туннелях. А если он останется рядом, я смогу… как-нибудь его защитить. – Держись рядом, Ансель.

Вместе мы сумели стащить гроб Филиппы на пол. Открыть его оказалось сложнее. Потребовалось колдовство. Но я отлично умела ломать замки, и к счастью для меня, я как раз только что разрушила дружбу. Обмен получился достойный.

Вот и еще один раунд в игре Морганы.

Крышка открылась легко.

Когда мы увидели Селию, которая лежала без чувств в останках собственной сестры, Анселя мгновенно вырвало. Я и сама прижала кулак ко рту, чтобы сдержать тошноту. Труп Филиппы еще не полностью разложился, и ее сгнившая плоть стекала по коже Селии. А запах…

Меня стошнило на череп Моники Присциллы Трамбле.

– Она никогда не оправится от подобного, – проговорила я, утирая рот рукавом. – Даже… даже для Морганы это слишком.

Услышав мой голос, Селия резко села, и ее глаза распахнулись. При виде меня по ее щекам покатились слезы.

– Селия, – выдохнула я и упала на колени рядом с ней. – Мне так жаль…

– Ты нашла меня.

Я как могла стерла с ее лица и волос слизь.