Кровь и мёд Махёрин Шелби
Несколько ведьм прокрались к главному туннелю. Блез, истекая слюной, преградил им путь, но он был один. Ведьмы кинулись прочь, проскочив мимо него, и шассеры погнались за ними, оставив нас одних. Ансель попятился к туннелю поменьше, чтобы постеречь его, и Селия осталась возле трупов одна. Дрожа, она обернулась ко мне – живая, до смерти перепуганная, – и я поманил ее к себе. Едва заметным жестом. Лицо Селии сморщилось, и она кинулась к нам. Лу ее поймала, и я обнял их обеих.
Мы все выберемся отсюда живыми. Все до одного. И плевать, что там было в видении Коко.
Секунду Деверо печально смотрел на нас, а затем снова обернулся к Моргане. И покачал головой.
– Как же ты глупа, любовь моя. Она – твоя дочь. Разумеется, она могла быть твоей. – Он взмахнул рукой, и Моргана опустилась на землю, наконец расцепив руки. – Твоя игра окончена. Моей сестре очень полюбилась Луиза.
Я обнял Лу крепче, и она, дрожа от облегчения, уронила голову мне на плечо. К моему удивлению, Селия погладила ее по волосам. Лишь раз. Это был такой простой жест, утешительный, полный надежды. И такой неожиданный, что от изумления, смятения и облегчения у меня подогнулись колени. Мы правда сможем все это пережить. Все вместе. За нас вступились Деверо и его сестра – бог и богиня, – и Моргана больше ничего не могла поделать. Она была очень сильна, но все же оставалась человеком. И в этой войне победить не смогла бы.
Тяжело дыша и разминая запястья, Моргана с неприкрытой враждебностью посмотрела на Деверо.
– Тогда из нас двоих глупа именно твоя сестра.
Клод сощурился и жестом велел Блезу и Анселю отойти от входов в туннели.
– Ты испытываешь мое терпение, дорогая. Уходи сейчас, пока мое решение в силе. Исправь все, что можно исправить. Более не пытайся навредить Луизе, иначе познаешь гнев моей сестры – и мой собственный. Это последнее предупреждение.
Моргана медленно попятилась к туннелю. Она быстро посмотрела наверх, наблюдая, как последние ведьмы исчезают из виду, а следом за ними – и последние шассеры. Деверо позволил им уйти. На людях Моргана не отступила бы никогда. Но теперь в зрительном зале почти никого не осталось. Кроме нас – и Манон. Она смотрела в мертвое лицо Жиля, и взгляд ее был точно так же безжизнен. Лу, кажется, хотела к ней подойти, но я прижал ее к себе. Еще рано.
– Последнее предупреждение, – выдохнула Моргана. – Гнев богини…
Она подняла руки, и все напряглись, но Моргана лишь хлопнула в ладоши, аплодируя нам. И еще, и еще раз. Каждый хлопок разносился эхом по пустому залу. На ее лице расплылась поистине страшная усмешка.
– Что ж, умница, Луиза. Похоже, в нашей игре у тебя есть сильные фигуры, но не забывай, что они есть и у меня. Ты обыграла меня… на этот раз.
Лу отступила от меня и Селии, тяжело сглотнув.
– Для меня это никогда не было игрой, maman. Я правда тебя любила.
– Ах, дорогая. Разве я не говорила тебе, что любовь – это слабость?
Моргана отступала все дальше, и глаза ее блестели все безумнее. Она уже подобралась близко к туннелю. Близко к свободе. Ансель стоял неподалеку, тревожно наблюдая за происходящим. Та же тревога не давала покоя и мне. Я оглянулся на Деверо, молясь, что он передумает, схватит ее, но он не двигался с места. Клод верил, что она уйдет с миром, повинуясь велению богини. Я – не верил.
– Но игра еще не окончена. Просто правила изменились. Не более того. Здесь использовать колдовство я не могу. И не могу тронуть тебя, однако…
Слишком поздно я осознал, что она вознамерилась сделать. Все мы поняли это слишком поздно.
Хохотнув, Моргана подхватила с земли мой нож и вонзила его Анселю в основание черепа.
Конец света
Конец света настал, и ознаменовал его не крик…
А лишь вздох. Один-единственный, изумленный, сдавленный вздох.
И затем…
Все стихло.
Нечто темное и древнее
Я могла лишь беспомощно смотреть, как Ансель падает на землю.
Сначала он упал на колени, распахнув невидящие глаза, а затем – вперед. Рядом не оказалось никого, кто смог бы поймать Анселя и не позволить ему рухнуть лицом в землю с тошнотворным глухим звуком. Больше он не шевелился.
Тишина зазвенела у меня в ушах, в разуме, в душе при виде крови, которая уже окружила Анселя алым ореолом. Мои ноги не желали повиноваться. Глаза – не желали моргать. В мире не осталось ничего, кроме Анселя, который лежал на земле, раскинув руки, будто… просто спал.
«К полуночи мужчина, близкий твоему сердцу, умрет».
Тишину прорезал крик.
Мой крик.
Мир резко обрел четкость, и я обнаружила, что все что-то кричат, куда-то бегут, поскальзываясь в крови Анселя…
Коко вспорола себе руку ножом Рида и забрызгала Анселю лицо своей кровью. Его перевернули, положили Риду на колени, открыли ему рот. Голова Анселя безвольно откинулась. Кожа уже утратила краски. Сколько бы они ни трясли его, сколько бы ни рыдали, Ансель не приходил в себя.
– Помогите ему!
Коко вскочила и вцепилась Клоду в пальто. По щекам ее, обжигая все на своем пути и вспыхивая огнем у нас под ногами, струились слезы. Струились и струились. Коко уже не могла дышать – она больше не трясла Клода, а просто сжимала его за плечи. Причитала. Тонула.
– Прошу, прошу, прошу, верните его…
Клод мягко высвободился из ее хватки и покачал головой.
– Прости. Я не могу вмешиваться. Его… больше нет.
Больше нет.
Анселя больше нет.
Нет, нет, нет. Это слово, безысходное и бесповоротное, закружилось вокруг меня, пронзило меня насквозь. Анселя больше нет.
Коко рухнула на землю, рыдая все горше. Языки пламени обвивали ее, будто цветочные лепестки. Я наслаждалась их жаром. Наслаждалась болью. Пусть это место сгорит дотла за ту утрату, что оно породило. Я надеялась, что ведьмы еще рядом. Надеялась, что краснолицый дьявол с приятелями еще не сбежал. Касаясь одного мерцающего узора за другим, я раздувала пламя все ярче и жарче. Все они умрут с Анселем. Все до одного.
Из глубин туннеля послышался смех.
Яростно взревев, я кинулась туда. Жан-Люк однажды сказал, что моя душа сгнила, но он ошибался. Магия не гниет. Она идет трещинами, как расколотое зеркало. С каждым новым заклятием трещины в стекле становятся все глубже. Малейшее касание может разбить его вдребезги. Тогда я не стала поправлять Жана-Люка. Не желала признавать, что именно это происходило со мной, пусть даже знали об этом все. Но теперь…
– Ты любила его, Луиза? – послышался голос Морганы во тьме. – Ты видела, как свет гаснет в этих прелестных карих глазах?
…Но теперь я наконец разбилась.
Моя кожа засветилась – лучи брызнули во все стороны, осветив туннель полностью. Стены затряслись, потолок затрещал, камни дождем посыпались на пол – мой гнев рушил все вокруг. Я не отступала и продолжала слепо выкручивать узоры. Я хотела обрушить туннель Моргане на голову. Обрушить небеса, уничтожить весь мир, лишь бы наказать ее за то, что она натворила. За то, что натворила я. Моргана застыла посреди туннеля – изумленная и восхищенная.
– Ты великолепна, – выдохнула она. – Наконец-то. Наконец-то мы повеселимся как следует.
Я закрыла глаза и запрокинула голову, изучая чужие жизни, которые были в моих руках. Рида. Коко. Клода. Бо. Селии. Жана-Люка. Манон. Я взвешивала каждую, ища ту, что станет достойной платой за жизнь Морганы. Она должна была умереть. Любой ценой.
«Даже если для этого придется умереть другому?» – прошептал голос.
Значит, придется.
Но выбрать нить я не успела – кто-то меня схватил.
Рид был весь в крови, и я ощутила ее вкус, когда он прижал меня к стене и задрал мне руки над головой.
– Прекрати, Лу. Не надо.
– Отпусти! – Крича и рыдая в голос, я забилась изо всех сил, пытаясь вырваться из рук Рида. Выплюнула кровь Анселя. – Это я виновата! Я его убила! Я такого ему наговорила… что он никчемный… бесполезный…
У входа в туннель Клод, Бо и Жан-Люк пытались удержать Коко. Видимо, она последовала за мной. Судя по гневу на ее лице, моей матери она уготовила ту же участь. За ее спиной бушевало пламя.
Я обернулась к Моргане, но та уже исчезла.
– Отпусти ее, – взмолился Рид. Лицо его было в слезах и саже. – У тебя еще будет возможность ее остановить. Сейчас нужно уходить, а не то мы пропадем под обвалом.
Я обмякла в его руках. Рид тяжело выдохнул и прижал меня к груди.
– Ты меня не оставишь. Ясно? – Он взял мое лицо в ладони, развернул к себе и крепко поцеловал. Голос его был яростным, а глаза – еще яростней. Он впился в меня взглядом – злым, горьким, испуганным. – И не останешься одна. Если ты уйдешь в глубины своего разума – своего колдовства, – я пойду следом, Лу. – Он слегка потряс меня, и в его глазах заблестели слезы. – Я пойду за тобой во тьму и верну тебя назад. Ты меня слышишь? Куда пойдешь ты, туда и я.
Я оглянулась на зрительный зал. Пламя разгорелось так жарко, что тело Анселя было уже не забрать. Он сгорит здесь. Эта грязная убогая дыра станет ему костром. Я закрыла глаза, ожидая боли, но не ощутила ничего. Бездна пустоты разверзлась у меня внутри. Что бы ни говорил Рид… на этот раз вернуть меня он не сможет.
Нечто темное и древнее выползло на свет из этой бездны.
Вековое колдовство
День близился к вечеру. Лучи солнца проникали в комнату через пыльное окно и освещали теплые доски и толстые ковры столовой «Левиафана». Ля-Вуазен с Николиной сидели за столом напротив и смотрели на меня. Казалось, в такой заурядной комнате им совсем не место. Эти создания с жуткими глазами и испещренной шрамами кожей словно сошли со страниц страшной сказки.
И скоро эта страшная сказка станет явью. Я лично позабочусь об этом.
Владелец таверны заверил меня, что здесь нас никто не потревожит.
– Где вы были?
– Заблудились в туннелях.
Ля-Вуазен бесстрастно посмотрела мне в глаза. Остальных мы так и не нашли. Блез с Клодом неустанно искали их, но Лиана, Терранс, Тулуз и Тьерри бесследно пропали. Полагаю, Моргана убила их. Меня это не заботило.
– Когда мы добрались до Маскарада Черепов, Козетта уже устроила там пожар. Я велела своим сестрам бежать.
– Родится озеро огня из слез горючих моря… – Николина качалась вперед-назад на стуле, не сводя с меня серебристых глаз. – И наши недруги в кострах своих утонут вскоре.
– Моя племянница сказала, что ты передумала. – Ля-Вуазен оглянулась на дверь, за которой ждали остальные. Все, кроме одного. – Она утверждает, что ты желаешь пойти боем на Шато ле Блан.
Я встретила взгляд Николины.
– Я не хочу идти на Шато боем. Я хочу сжечь его дотла.
Ля-Вуазен вскинула брови.
– Ты определенно должна понимать, что это идет наперекор моим планам. Если Шато не будет, мой народ вновь останется без крова.
– Построите себе новый дом. На пепле моих сестер.
В глазах Ля-Вуазен что-то странно блеснуло. Улыбка коснулась ее губ.
– Если мы согласимся на это… если сожжем твою мать и сестер в их родовом поместье… это решит далеко не все. Действия Морганы стали неразумны и непредсказуемы, это верно, но на нас по-прежнему ведется охота. Королевская семья не успокоится, пока не перебьет нас всех до единой. Элен Лабелль до сих пор в плену.
– Значит, убьем и их тоже. – Даже я сама услышала, как пуст и холоден мой голос. – Убьем их всех.
Они с Николиной переглянулись, и Ля-Вуазен улыбнулась шире. Кивнув, будто я прошла некую негласную проверку, она достала из-под плаща гримуар и положила на стол.
– Как… жестоко.
Николина облизнулась.
– Они желают смерти, – просто ответила я. – Смерть они и получат.
Ля-Вуазен опустила руку на гримуар.
– Я ценю твое рвение, Луиза, но сказать куда легче, чем претворить замысел в жизнь. Сила короля – в шассерах, а сила шассеров – в балисардах. Моргана знает все. У нее на доске есть… свои сильные фигуры.
«Похоже, в нашей игре у тебя есть сильные фигуры, но не забывай, что они есть и у меня». Я нахмурилась. Странно, что Ля-Вуазен выразилась именно так.
– Ты никогда не задумывалась, как именно Моргана нашла тебя в Цезарине?
Ля-Вуазен встала, а следом за ней и Николина. Я тоже поднялась, ощущая смутное беспокойство. Дверь позади них все еще была закрыта. Заперта.
– Как она сумела подбросить записку в мой лагерь? Как узнала, что ты путешествуешь с «Труппой Фортуны»? Как проследила за тобой до этой самой таверны?
– У нее везде есть шпионы, – прошептала я.
– Верно. – Ля-Вуазен кивнула, обходя стол.
Я заставила себя остаться на месте. Убегать я не желала. Не желала дрожать от страха.
– Так и есть.
Она почти вплотную подошла ко мне и остановилась, глядя на меня сверху вниз.
– Я предостерегала Коко не водить дружбу с тобой. Она знала, что ты мне не по нраву. И всегда тщательно оберегала тебя от меня – даже словом не упоминала о том, где ты. – Склонив голову, Ля-Вуазен хищно оглядела меня. – Но когда Коко узнала, что ты вышла за шассера, она испугалась. Страх же, в свою очередь, лишил ее осмотрительности. Мы проследили за Коко до Цезарина и нашли тебя. Спустя целых два года поисков нам наконец это удалось.
Я тяжело сглотнула.
– «Нам»?
– Да, Луиза. Нам.
Я бросилась к двери, но Николина преградила мне путь. До тошноты знакомым движением она толкнула меня к стене и с нечеловеческой силой задрала мне руки над головой. Я ударила Николину лбом в нос, но она только наклонилась ближе и потянулась к моей шее. Ее кровь обожгла мне кожу, и я закричала:
– Рид! РИД! КОКО!
– Они тебя не услышат. – Ля-Вуазен уже листала гримуар. – Мы заколдовали дверь.
Я в ужасе смотрела, как нос Николины возвращается на место.
– Это все мышки, – прошептала она, злобно ухмыляясь. – Мышки, мышки, мышки. Они дарят нам молодость и силу.
– Да что ты вечно несешь? Ты что, мышей ешь?
– Ах, что за глупости.
Она захихикала и потерлась своим носом о мой, продолжая заливать мне лицо обжигающей кровью. Я извивалась, пытаясь спастись от нее – и от боли, – но Николина держала крепко.
– Мы едим сердца.
– Господи. – От тошноты у меня перехватило дыхание. – Габи была права. Вы пожираете своих мертвецов.
– Только сердца, – ответила Ля-Вуазен, не поднимая глаз от гримуара. – Сердце – средоточие силы кровавой ведьмы, и даже после ее смерти оно продолжает жить. Мертвым магия уже без надобности. Но нам она нужна. – Она достала из плаща связку трав, положила на стол рядом с книгой и стала перечислять названия: – Восковница для иллюзии, очанка для контроля и белладонна… – она оглядела высушенные листья, – для духовного переноса.
Духовный перенос.
«А что за книга была в палатке твоей тетки?»
«Ее гримуар».
«Ты не знаешь, что в нем?»
«Проклятия, одержимость, болезни и тому подобное. Только глупец решится перейти дорогу моей тетке».
Вот черт.
– Клык гадюки, – пропела Николина, все еще глядя на меня. – Глаз совы.
Ля-Вуазен стала измельчать травы, клык и глаз в порошок.
– Зачем вы это делаете? – Я пнула Николину в живот, но она, смеясь, только подступила ко мне еще ближе. – Я ведь согласилась вам помочь. Мы хотим одного и того же, хотим…
– Тебя убить проще, чем Моргану. Мы должны были привести тебя на Маскарад Черепов, но можем подстроиться под новые обстоятельства. Вместо этого мы доставим тебя в Шато.
Я в ужасе смотрела, как Ля-Вуазен вскрывает себе запястье и наливает свою кровь в кубок. Затем она добавила туда порошок, и над зловонной жидкостью заклубился черный дым.
– Тогда просто убейте меня, – выговорила я, задыхаясь. – Не… не надо делать это. Пожалуйста.
– По велению богини Моргана больше не может охотиться на тебя. Не может заставить тебя сделать хоть что-либо против воли. Ты должна прийти к ней сама. Должна пожертвовать собой добровольно. Я могла бы просто напоить тебя своей кровью, чтобы тобой управлять, но чистая неразбавленная кровь врага убивает человека. – Она указала на кровь Николины на моей истерзанной коже. – К счастью, есть и другой способ. И все благодаря тебе, Луиза. Правила векового колдовства нерушимы. Нечистый дух, подобный Николине, не может коснуться духа чистого. И тьма в твоем сердце… взывает к нам.
Николина постучала меня по носу.
– Миленькая мышка. Мы попробуем твоего охотника на вкус. Мы получим свой поцелуй.
Я оскалилась.
– Вот уж нет.
Она хохотнула, а Ля-Вуазен подошла к нам и поднесла кубок к ее губам. Николина стала жадно пить зелье и ослабила хватку. Я вывернулась из ее рук, снова кинулась к двери…
Ля-Вуазен поймала меня за поврежденное запястье. Я с криком отшатнулась, зовя на помощь Рида, Коко, кого угодно, – но она схватила меня за волосы и заставила запрокинуть голову. Мой рот распахнулся, и я лишилась чувств в тот же миг, когда черная жидкость коснулась моих губ.
Зло ищет опору
Деверо сидел за столом в «Левиафане», и лицо его было непривычно мрачным. Что ж, по крайней мере, теперь он снова стало человеческим. В обличье Водвоса Клод казался несколько… устрашающим. Я покачал головой, глядя в свою пивную кружку. Она уже час назад как опустела. Новую мне принес Жан-Люк.
– Пей. Мне скоро уходить. Король приказал нам отправиться в усыпальницы в течение часа.
– Что ты ему скажешь? – спросил Деверо.
– Правду.
Жан-Люк глотнул из собственной кружки, а затем кивнул Бо, который обнимал Коко за соседним столом. Глаза у нее все еще были покрасневшими и опухшими, а в руке Коко вертела бокал вина, даже его не замечая. Бо уговаривал ее сделать хоть глоток.
– Он уже и без того преследует всех вас, – продолжил Жан-Люк. – Это ничего не изменит.
Деверо нахмурился.
– А твои подчиненные? Они никому не расскажут о твоей роли во всем произошедшем?
– А что у меня за роль? – Жан-Люк сощурился. – Я воспользовался бедственным положением, чтобы спасти дочь аристократа. – Он поставил кружку на стол, встал и оправил пальто. – Не стоит заблуждаться – мы с вами вовсе не союзники. Если к моему возвращению вы не успеете уйти, я вас всех арестую, и совесть меня по этому поводу не загрызет.
Деверо опустил взгляд, скрывая улыбку.
– Тогда почему бы тебе не арестовать нас прямо сейчас? Мы ведь здесь, и ты тоже.
Жан-Люк нахмурился, наклонился ближе и понизил голос.
– Не заставляй меня пожалеть об этом, старик. После всего, что я видел, я мог бы приказать тебя сжечь. Эта участь ждет всех ведьм, и тебя она тоже касается.
– После всего, что ты видел… – задумчиво проговорил Деверо, оглядывая свои ногти, – полагаю, у тебя немало вопросов.
Жан-Люк хотел возразить, но Деверо перебил его:
– У твоих подчиненных вопросов точно будет много. Ты готов ответить на них? Готов очернить всех нас, уподобив Моргане?
– Я…
– Луиза прошлой ночью рисковала собственной жизнью, чтобы спасти невинную девушку, и дорого за это поплатилась.
Они одновременно обернулись и посмотрели на Селию. Она сидела за столом рядом со мной и дрожала, белая как мел. С тех самых пор, как мы покинули Маскарад Черепов, Селия не промолвила ни слова. А когда я предложил ей вернуться домой – расплакалась. Больше предлагать я не стал. Но что с ней делать, не знал. С нами Селия остаться не могла. Ее родители наверняка с ума сходили от тревоги, а даже если нет… впереди нас ожидал опасный путь. Для такого человека, как Селия, там места не будет.
Под взглядами Деверо и Жана-Люка она покраснела и сложила руки на коленях. Ее траурное платье все еще было перепачкано в грязи. И в чем-то еще. В чем-то… зловонном и отвратительном.
Я все еще не знал, что случилось с ней в усыпальницах. Лу отказалась мне рассказывать, а Ансель…
Мой разум яростно отбросил эту мысль.
– Селию похитили именно из-за Луизы, – процедил Жан-Люк. – И больше я это обсуждать не могу. Я должен идти. Селия… – Он протянул ей руку, ощутимо смягчаясь. – Ты можешь встать? Я провожу тебя домой. Родители тебя ждут.
В глазах Селии снова заблестели слезы, но она утерла их. Расправив плечи, она взяла Жана-Люка за руку. Он уже хотел уйти, но вдруг помедлил и напоследок сжал мое плечо. Взгляд его был совершенно непроницаем.
– Я искренне надеюсь, что больше никогда тебя не увижу, Рид. Уезжай из королевства. Если нужно, возьми с собой Луизу и Коко. Возьми принца. Просто… – Тяжело вздохнув, Жан-Люк отвел глаза. – Береги себя.
Со странным, щемящим чувством я смотрел, как они уходят. Романтической любви к Селии я больше не питал, но все равно… странно было видеть, как они с Жаном-Люком держатся за руки. Странно и неуютно. И все же я искренне желал им счастья. Пусть будет счастлив хоть кто-то из нас.
– Как она? – спросил Деверо минуту спустя. Никто не стал уточнять, о ком речь. – Где она?
Я ответил не сразу и снова уставился в кружку. Щедро хлебнул пива, затем еще. Утер губы.
– В столовой с Ля-Вуазен и Николиной. Они… что-то замышляют.
– С Ля-Вуазен? И Николиной? – Деверо потрясенно перевел взгляд с меня на Коко. – Это не с теми ли, что бросили нас в туннелях? Что Лу может вместе с ними замышлять?
Коко не поднимала глаз от вина.
– Лу хочет пойти на Шато. Она только об этом и твердит с тех самых пор, как мы сбежали из туннелей. Говорит, что должна убить Моргану.
– Боже. – Деверо изумленно охнул. – Боже, боже, боже. Признаюсь, это… тревожно.
Коко стиснула бокал крепче и вскинула взгляд, исполненный невысказанных чувств.
– Почему? Мы все жаждем мести. И именно Лу поведет нас к ней.
Деверо помедлил, словно с осторожностью выбирал, что сказать.
– Подобные мысли способны призвать в жизнь человека нечто очень мрачное, Козетта. Очень, очень мрачное. Зло всегда ищет опору. И мы не должны позволять ему обрести ее.
Ножка бокала хрустнула в пальцах Коко, и на стол перед ней с шипением упала слеза.
– Она убила его. Задула, как свечу. Вы сами там были и все видели. А он… он…
Пытаясь взять себя в руки, Коко закрыла глаза. А когда открыла вновь, они были почти черны. Бо смотрел на нее ничего не выражающим взглядом.
– Он был лучшим из нас. Зло уже нашло опору, и очень крепкую – по вашей милости, Клод. Именно вы прошлой ночью отпустили это зло на волю. Позволили ему уйти. И теперь от последствий страдаем мы все.
Дверь столовой распахнулась, и в комнату вошла Лу. Встретившись со мной взглядом, она широко улыбнулась и направилась ко мне. Я нахмурился. Я не видел ее улыбки с тех пор, как…
Не говоря ни слова, Лу притянула меня к себе и страстно поцеловала.
Благодарности
Меня не раз предупреждали насчет вторых книг. Говорили, что второй роман, будь то отдельная история или сиквел, – это уже совсем другое дело, нежели дебютный. После доработки «Змея и голубки», которая далась мне нелегко, я думала, что уж с «Кровью и медом» справлюсь без особого труда. В жизни закадрового повествования нет, но если бы было, мой рассказчик бы посмеялся над этим – может, Джим бы посмотрел в камеру с каменным лицом и сказал: «Ох, как же она ошибалась». Уж не знаю почему, но над этой книгой я пролила немало крови, пота и слез. Из-за нее мне снились кошмары, из-за нее со мной впервые случилась паническая атака. У меня чуть нервный срыв не произошел в магазине в кофейном отделе. (А я ведь даже кофе не пью. Начала, только когда взялась переписывать эту книгу.) И тем не менее «Кровью и медом» я горжусь. Эта книга служит доказательством того, что мы способны справляться с трудностями, даже если порой приходится просить других о помощи – как я и поступала, когда ее писала. И поступала часто.
Ар-Джей, вряд ли я когда-нибудь тебе прощу ту отсылку к воздушному шару, но все-таки… ты смешил меня, когда хотелось плакать. Это настоящий дар. И именно поэтому я вышла за тебя замуж. Спасибо, что последние несколько месяцев был отцом-одиночкой, пока я писала, переписывала, редактировала и перередактировала. Я тебя люблю.
Бо, Джеймс и Роуз, надеюсь, вы однажды прочтете это и узнаете, что, пусть даже никто не обязан никого любить беззаветно, я люблю вас именно так. Даже когда вы спорите, даже когда кричите. Даже когда у меня вылет в семь утра, а вы рисуете в ванной моей любимой помадой.
Мама с папой, я не могу выразить словами, как вам благодарна. Пусть я и писатель, но не способна описать, как для меня ценно все, что вы сделали, и потому я не буду даже пытаться. Просто знайте, что вы для меня настоящие герои, и я вами восхищаюсь.
Ближе к концу «Крови и меда» есть отрывок, в котором Лу описывает рай детства в кругу семьи и смеха. Джейкоб, Брук, Джастин, Челси и Льюи – вы послужили вдохновением для этого рая. Я жила в нем раньше и живу сейчас.
Пэтти и Бет, время, которое вы провели с детьми, для меня бесценно. Вы дали мне немало времени и сил – и, возможно, еды, – чтобы написать эту книгу, и я очень это ценю. Правда.
Джордан, Спенсер, Меган, Аарон, Кортни, Остин, Адрианна, Челси, Джейк, Джиллиан, Райли, Джон и Аарон, писательство стало очень важной частью моей жизни, но вы никогда не ставили мне это в упрек. Вы спускали меня с небес на землю и вместе с тем помогали расти ввысь – и никогда меня не осуждали. Даже за черную помаду. Без вас я бы не справилась.
Джордан, если есть на свете человек, которого я должна поблагодарить за то, что он помог мне написать «Кровь и мед», – это ты. Ты столько времени вложила в меня и эту историю… У меня прямо ком в горле при мысли об этом, правда. Спасибо, что слушала, как я рыдаю в кофейном отделе. Спасибо, что успокаивала меня после панической атаки, придумывала, как пошутит Бо, полюбила этих персонажей так же сильно, как я, присылала мне видео с Тиктока, чтобы развеселить, часами разговаривала со мной в Voxer, когда у меня стопорился сюжет. И, что всего важнее, спасибо за то, что ты для меня – нечто куда большее, чем просто партнер по критике. Я очень ценю нашу дружбу.
Кэти и Кэролин, ваша многолетняя поддержка значит для меня больше, чем вы можете представить. Пристегните ремни, потому что я вас никуда не отпущу, так и знайте.
Изабель, спасибо, что приняла меня в своем доме и в своей жизни с распростертыми объятиями. Спасибо, что кормила меня вкуснейшей едой. Адалин, ты стала одновременно и ангелом, и дьяволом, которые сидят у меня на плечах и шепчут мне на ухо с обеих сторон. И лента в «Инстаграме» у тебя шикарная. Адрианна, меня каждый день вдохновляет твое рвение, рабочая этика и знания. Нет, правда, вот только совсем недавно ты меня вдохновила купить морковную палочку для глаз. Подобного так просто не бывает. Кристин, у тебя великолепные волосы. И кожа. И несокрушимая преданность любимым людям. Мне очень повезло, что ты у меня есть. Рейчел, ты подарила мне столько поддержки, что просто с ума сойти, – мне, человеку, которого ты даже никогда не видела и который просто заявился однажды в групповой чат. На ближайшую твою писательскую встречу я тоже мечтаю поскорее заявиться.
Мой восхитительный агент Сара – без твоих знаний, руководства и доброты все это было бы невозможно. Эрика, твое видение этой истории все еще ясно и безошибочно. Спасибо, что держишь нас с Лу и Ридом в узде, особенно когда нас заносит куда-нибудь не туда. У тебя просто ангельское терпение. Луиза Карриган, Элисон Доналти, Джесси Ганг, Александра Ракацки, Гвен Мортон, Митч Торп, Майкл Д’Анджело, Эбони Ладелль, Тайлер Брайтфеллер, Джейн Ли и все остальные в HarperTeen – если бы до того, как я продала вам «Змея и голубку», меня спросили, как я себе представляю команду мечты, это были бы в точности вы. Бесконечное вам спасибо за время и силы, которые вы вложили в эту книжную серию.
Читать бесплатно другие книги:
