Один день в декабре Силвер Джози
Блин! Она не готова общаться с людьми. Между прочим, я не какие-то там паршивые «люди», а ее давний друг. Но, как видно, Лори думает иначе. Я растягиваюсь на диване и закрываю глаза. Жизнь моя до жути похожа на головоломку, где все кусочки перемешаны. Интересно, встанут ли они когда-нибудь на свои места?
19 октября
Лори
Отправиться в отпуск на Майорку было непростительной ошибкой. Вместо того чтобы бродить босиком по пустынным пляжам, я то и дело работаю бесплатной нянькой для целой оравы визгливых детей, чьи родители так глубоко расслабились, что не в состоянии следить за своими отпрысками сами. Избегаю встречаться с кем-нибудь взглядом, потому что знаю: за этим неизменно последует просьба приглядеть пять минуток за маленькой Астрид, Тоби или Боденом. Но у меня нет ни малейшего желания играть с малышами. А также выслушивать рассказы об их школьных успехах, пищевых аллергиях и милых проказах. Еще меньше мне хочется отвечать на вопросы, сообщая всем любопытствующим, что муж у меня формально имеется, но поехать со мной на море он не смог. Самым безопасным местом мне кажется бар отеля, где я и торчу целыми днями.
— Не возражаете, если я расположусь здесь?
Я бросаю взгляд на женщину, которая садится на высокую табуретку рядом. Она старше, чем я, на вид ей за сорок. Выглядит ухоженной и элегантной. Все детали ее облика, начиная от коралловой помады и кончая бриллиантовым теннисным браслетом, сочетаются безупречно.
— Пожалуйста, — отвечаю я.
Надо было сразу после обеда идти в номер, завалиться на кровать и почитать.
Женщина заказывает стакан вина и бросает взгляд на мой стакан, почти опустевший:
— Может быть, еще?
Отель работает по системе «все включено», так что это предложение не свидетельствует о ее щедрости.
— Почему нет? — улыбаюсь я. — Коктейль, который я только что выпила, отличался очень необычным вкусом. Пожалуй, я не прочь повторить.
Моя соседка смотрит на меня с интересом.
— Не надо вина, — говорит она бармену. — Мне такой же коктейль, как и ей.
Бармен кивает, словно это в порядке вещей. Не исключено, так оно и есть.
— Ванесса, — представляется женщина, хотя я не спрашивала, как ее зовут.
Судя по акценту, она откуда-то с севера. Может быть, из Ньюкасла.
— Лори.
— Вы здесь одна?
Рефлекторно кручу на пальце обручальное кольцо.
— Да.
Наш увлекательный разговор прерывает бармен, который ставит на стойку высокие стаканы с коктейлями, состоящими из двух слоев: ярко-голубого и ядовито-зеленого.
— В них чего-то не хватает, — замечает Ванесса.
— Думаю, вы правы, — киваю я. — Не хватает соломинок.
Бармен испускает вздох и приносит два крохотных бумажных зонтика, а также две соломинки, на которых восседают бумажные пичуги, отдаленно напоминающие попугаев.
— Теперь другое дело, — изрекаю я, когда все эти аксессуары занимают свои места в наших стаканах.
— Как, по-вашему, должен называться этот коктейль? — спрашивает Ванесса.
Я делаю небольшое умственное усилие и предлагаю:
— Может, «Секс на пляже, кишащем попугаями»?
Она задумывается, слегка сморщив нос:
— Неплохо. А вот какой вариант родился у меня: «Мне сейчас не нужен секс, на уме один мой экс». В смысле, мой экс-супруг.
Я внимательно смотрю на Ванессу и замечаю, что она тоже нервно крутит на пальце обручальное кольцо. Смысл этого секретного сигнала ясен мне слишком хорошо.
— Мы были женаты десять лет, — угрюмо сообщает Ванесса. — А девять месяцев назад он бросил меня и ушел к женщине, живущей через два дома от нас.
— Она и сейчас живет через два дома от вас? — с невольным любопытством спрашиваю я.
— Ага. С моим мужем.
— Круто!
— Они познакомились, когда работали на устройстве общественного сада, — сообщает Ванесса, и мы обе смеемся, словно это кажется нам невероятно забавным. — Глаза их встретились над компостной кучей, и в сердцах вспыхнуло большое и нежное чувство. — Мы хохочем так, что у меня выступают слезы. Ванесса похлопывает меня по руке. — А вы давно расстались со своим?
— Пять месяцев, — судорожно сглотнув, отвечаю я. — Это было мое решение. Мы женаты не так уж долго.
О том, какую боль принесло нам обоим расставание, я предпочитаю молчать. Мать Оскара была в шоке, узнав о нашем намерении. Как это ни странно, наш развод расстроил ее даже сильнее, чем наша женитьба. Что касается моей мамы, она по сей день пребывает в полной растерянности. Постоянно шлет мне эсэмэски, спрашивая, не забыла ли я сегодня позавтракать. Но когда я пытаюсь поговорить с ней по душам, она не знает, что сказать.
В последние месяцы я снимала квартиру вместе с одной из своих коллег по работе. Оскар настаивал, чтобы я осталась в нашей квартире, но я категорически отказалась.
— Дело не в том, что у меня кто-то есть, — сказала я Оскару. — Просто это не мой дом.
Мы с Ванессой одновременно берем стаканы и делаем по большому глотку.
— Полное дерьмо, — вздыхает она.
Не знаю, что она имеет в виду, коктейль или ситуацию, в которой мы обе оказались. Ванесса кладет свою левую руку на стойку бара и тычет в обручальное кольцо соломинкой от коктейля.
— Наверное, пришло время его снять, — бормочет она.
Я кладу свою руку рядом с ее рукой:
— Пожалуй, и мне пора снять.
Мы смотрим на кольца, потом переглядываемся.
— Вы готовы? — спрашивает она.
— Не знаю, — пожимаю я плечами.
— Значит, вы подумываете о том, чтобы вернуться к нему?
Как-то поздней ночью, вскоре после того, как мы расстались, я позвонила Оскару в Брюссель. Сама не знаю, что я хотела ему сказать. Просто мне было невыносимо грустно, одиноко и тоскливо. Трубку взяла Крессида; судя по долетавшему до меня шуму, они с Оскаром были в баре. Я дала отбой и перезванивать не стала. Может, это и к лучшему, что наш разговор не состоялся. Не надо быть ясновидящей, чтобы предсказать: Крессида поможет Оскару залечить сердечные раны. Что касается моих сердечных ран, их лечить некому. Удивительно, в какую плаксу я превратилась после разлуки с мужем. Проливаю слезы даже на людях, в автобусе по дороге на работу, и по дороге домой, где ждет меня одинокая постель. Иногда начинаю плакать, сама этого не замечая, и, лишь взглянув на собственное отражение в темном автобусном окне, вижу, что по щекам текут слезы. Прежде я не представляла, что могу так долго грустить. Грустить о нем, о себе, о нас.
В ответ на вопрос Ванессы я медленно качаю головой. Нет, я точно знаю, что никогда не вернусь к Оскару.
— Значит, вы готовы снять кольцо, — заявляет она. — Как и я.
С тех пор как в день нашей свадьбы Оскар надел его мне на палец, кольцо ни разу не покидало моей руки. Нет, я не готова его снять, вовсе не готова. Но сейчас самый подходящий момент, чтобы на это решиться. Не могу же я носить его до конца жизни. Скрепя сердце я киваю в знак согласия.
Ванесса пристально смотрит на меня, словно желая убедиться, что я не отступлюсь от своего решения.
Я делаю большой глоток мерзкого коктейля и говорю:
— Ну что ж, давайте.
Мы одновременно начинаем крутить кольца, пытаясь их снять. Мое поддается легко — в последнее время у меня не было аппетита, и я здорово похудела. Платиновое кольцо с бриллиантом соскальзывает с пальца. Я знаю, что больше никогда его не надену. Все вокруг расплывается. Сквозь дымку слез вижу, как Ванесса с усилием стаскивает свое кольцо и кладет его на стойку бара.
Два кольца теперь лежат рядом. Губы у меня дрожат, и, несмотря на отчаянные усилия, я начинаю всхлипывать. Ванесса в знак солидарности обнимает меня за плечи. Мы сидим рядом и смотрим на свои кольца, ставшие ненужными.
В этот год я превратилась в неиссякаемый источник слез. Может быть, настало время осушить глаза.
17 декабря
Джек
Аманда рассчитывает получить обручальное кольцо в качестве рождественского подарка. Она всячески на это намекает, повсюду оставляет журналы, раскрытые на соответствующих страницах, и по четвергам в обязательном порядке смотрит «Не говорите невесте». Сейчас, страшно холодным субботним днем, мы гуляем по городу, и она останавливается около каждой витрины ювелирного магазина.
С тех пор как в Норвегии Аманда впервые озвучила мысль о женитьбе, она возвращается к этой скользкой теме постоянно. Что до меня, скажу честно, пока я не могу определить, как отношусь к перспективе покончить с холостой жизнью.
Аманда показывает на кольцо с бриллиантом устрашающих размеров. Цена у него, несомненно, еще более устрашающая. Таким каменюкой и убить можно.
— Может, пойдем выпьем? — предлагаю я, с тоской глядя на паб на другой стороне улицы.
Аманда хмурится:
— Мысль о том, чтобы на мне жениться, нагоняет на тебя такой страх, что тебе нужно выпить для храбрости?
— Нет, просто я терпеть не могу ходить по магазинам, — бурчу я.
Вид у Аманды обиженный, и мысленно я кляну себя на чем свет стоит. И все же отворачиваюсь от витрины, на которой сверкают эти чертовы кольца. Сегодня я не готов к подобным разговорам.
— Ну что ж, идем пить пиво, — вздыхает Аманда.
— Еще кружку?
Надо отказаться. Мы сидим здесь уже часа три, и я изрядно надрался.
— Что ж ты так быстро сдаешься? — пожимает плечами Аманда. — Ты же хотел выпить.
— Наверное, я старею, но мне хватит, — отвечаю я. — Пойдем домой. — Я встаю и ощущаю, что пол слегка качается у меня под ногами.
— Домой — это куда? — уточняет Аманда. — У нас с тобой общего дома нет. Есть твоя квартира. И есть моя.
— Идем куда хочешь, — ухмыляюсь я, пропуская мимо ушей очередной намек. — Лично мне хочется одного — оказаться с тобой в постели. Ты сейчас чертовски сексуальна.
Аманда продолжает сидеть, скрестив офигенно длинные ноги, обтянутые узкими джинсами. На ней серебристо-серый джемпер, глаза ее хищно посверкивают в полумраке.
— Сделай мне предложение, — заявляет она.
Как видно, выпитая водка придала ей смелости.
Я растерянно мигаю и лепечу:
— Аманда…
— Кончай дрейфить! Сделай мне предложение. Я готова его принять.
Похоже, кольцо с бриллиантом произвело на нее неизгладимое впечатление.
Она заливисто хохочет, словно все это не более чем милая шутка. Но стальные нотки в ее голосе не предвещают ничего хорошего.
— Идем отсюда, — жалобно блею я. — Здесь не слишком подходящее место для подобных разговоров.
Похоже, пара за соседним столиком догадывается, какова тема нашей милой беседы. Теперь они оба стараются не глядеть в нашу сторону. Возможно, лицо Аманды им смутно знакомо, все-таки она иногда мелькает на телеэкране. Если мы сейчас затеем ссору на публике, это вряд ли будет уместно.
— Когда мы с тобой познакомились на какой-то паршивой вечеринке, ты тоже сказал «идем отсюда», — бормочет Аманда. — Помнишь?
— Очень может быть, — киваю я, снова сажусь, опираюсь локтями в колени и наклоняюсь вперед, так, чтобы мои слова слышала только Аманда. — Ну и что из этого?
— Тогда я тебя послушалась, — роняет Аманда с упреком. — Я сделала, как ты сказал. И с тех пор выполняю все твои дерьмовые желания. Но теперь я хочу, чтобы ты выполнил мое желание.
Язык у нее слегка заплетается, но в глазах полыхает решимость.
— Сегодня ты слишком требовательна. С чего бы это? — Я пытаюсь сопроводить свои слова беззаботной улыбкой, которая наверняка больше похожа на кислую гримасу.
— Сделай мне предложение, или между нами все кончено.
Аманда не намерена сдаваться. И я чувствую себя зверем, загнанным в ловушку.
— Может, мы все же воздержимся от столь крайних мер?
— Джек, я не шучу! — произносит она резко.
Я прикусываю язык. Похоже, уладить дело мирным путем на этот раз не удастся. Из музыкального автомата доносится «Last Christmas». Губы Аманды искривляет саркастическая ухмылка.
— Здесь не слишком подходящее место для подобных разговоров, — повторяю я, поглаживая ее по колену.
— Плевать! — шипит Аманда, стряхивая мою руку. — По-моему, для того, чтобы сделать предложение любимой женщине, подходит любое место.
Полная засада!
— Прошу тебя… — тяну я, совершенно не представляя, что сказать.
Вот уж влип так влип. Добром это не кончится.
— Ладно, Джек, не парься. Забудь об этом, — цедит Аманда. Голос ее дрожит, на ресницах блестят слезы. — Забудь о том, что я сказала. Просто я думала, тебе пора решить — любишь ты меня или нет. — Слезы катятся по ее щекам ручьями, она их сердито смахивает. — И я вижу, ты уже все решил. — Она вскакивает, покачиваясь на своих высоченных каблуках. — Ты официально ответил мне «нет». Говорить больше не о чем.
Ох, зря мы так напились! Алкоголь, как известно, развязывает языки. Были бы трезвыми, глядишь, обошлось бы без выяснения отношений. Я встаю и снимаю с вешалки наши пальто. Сейчас у меня одно желание — уйти из этого гребаного паба.
— Идем, — говорю я.
— Нет, — качает головой Аманда и слегка касается моей груди. Жест вовсе не любовный, скорее он говорит: «Отвали!» — Я ухожу, а ты остаешься. Ты меня не заслуживаешь. И я больше не хочу быть для тебя «запасным вариантом». Проблема в том, что ты не можешь меня полюбить, потому что ты любишь не меня.
Мы буравим друг друга глазами, понимая, что уже ничего нельзя поправить. У меня перехватывает дыхание. Почему все складывается так хреново?
— Прости, Аманда, наверное, я…
Не дослушав мой лепет, она резко поворачивается и идет к выходу, проталкиваясь сквозь веселую рождественскую толпу.
Я роняю голову на руки и впадаю в подобие коллапса. Через несколько минут парень, сидящий за соседним столиком, ставит передо мной стакан с виски.
Киваю, хочу поблагодарить, но слова застревают у меня в горле. Музыкальный аппарат играет «Lonely This Christmas». Я закрываю глаза. У меня миллион причин чувствовать себя последним дураком.
2017 год
Новогодние обязательства
Сейчас я совершенно не похожа на ту Лори, которой была двенадцать месяцев назад. Невозможно читать оптимистичные обязательства, что я приняла в прошлом году. Интересно, как бы сложилась наша с Оскаром жизнь, если бы моя попытка забеременеть оказалась удачной? Неужели сейчас я катала бы коляску по улицам Брюсселя? И была бы счастлива? Впрочем, моя фантазия отказывается представлять подобные картины. Они слишком далеки от реальности.
Но так или иначе, хватит оглядываться назад. Надо смотреть в будущее.
1. Решить проблему с жильем. Этим летом мне исполнится тридцать. В таком почтенном возрасте уже неприлично снимать квартиру вместе с кем-то.
2. Решить проблему с работой. Работа у меня вроде неплохая, но она начинает мне надоедать. К тому же моей зарплаты хватает только на то, чтобы оплатить счета. Этого уже недостаточно. К тому же у меня есть желание кардинально изменить свою жизнь. Казалось бы, развод — это такое мощное потрясение, после которого в других жизненных сферах хочется стабильности.
Но у меня получилось иначе. Хочу войти в стремительный поток и посмотреть, куда он меня понесет. Хотя и боюсь холодной воды.
Если коротко, мое главное обязательство на следующий год можно выразить в трех словах:
3. Держаться на плаву.
1 марта
Джек
— С днем рождения!
Мартика входит в мою квартиру, слегка покачиваясь на высоченных каблуках. Это ее сценический псевдоним, а настоящее имя, Тара, я узнал, заглянув в ее паспорт, но она на него не откликается. У некоторых людей ноги короче, чем эти каблуки.
— Не знала, что тебе подарить, и решила купить себе новое белье. — Она задирает широкий подол платья, демонстрируя кружевные трусики.
Мартика невероятно сексуальна и прекрасно это знает. Напоминает молодую Софи Лорен: роскошный рельеф, тонкая талия, подернутые дымкой глаза.
— Ну как? — спрашивает она. — Ты доволен, Джек?
Любой мужчина из плоти и крови будет доволен таким подарком. Мартика — известная искусительница. Не удивлюсь, если она достанет неизвестно откуда яблоко и предложит мне откусить кусочек.
— Доволен до чертиков! — говорю я, подходя к ней.
— Докажи.
Запах ее духов так соблазнителен, что ударяет мне не в нос, а прямиком в пах. Губы пахнут помадой и сигаретным дымом. За день она, наверное, выкуривает миллион сигарет или около того. Ее зубы впиваются в мою нижнюю губу, пальцы расстегивают мои джинсы. В течение нескольких недель мы занимаемся сексом при всяком удобном случае. Подобное положение вещей вполне удовлетворяет нас обоих. Мартика — одна из бесчисленных начинающих певичек, что крутятся на радио, мечтая о звездной карьере. При первой встрече она сообщила, что я вполне отвечаю ее идеалу мужчины. Несомненно, она имела в виду, что я могу послужить удобной ступенькой на ее пути к славе. К тому же я не старый хрыч и не страшила, и она может трахаться со мной в свое удовольствие, не опасаясь, что я стану грузить ее своими эмоциональными проблемами или скомпрометирую.
Помимо секса, нас не связывает ровным счетом ничего. Говоря откровенно, мы даже не испытываем друг к другу особой симпатии. В общем, можно сказать, что моя личная жизнь зашла в тупик. Сейчас, когда Мартика переступает через свои кружевные трусики, я думаю о том, что мы трахаемся в последний раз.
Мы валимся на диван, она сверху. Помада у нее на губах размазалась, но это делает ее еще сексуальнее. Все идет своим чередом, я закрываю глаза, пытаясь не чувствовать себя полной скотиной.
— С днем рождения! — шепчет Мартика, кусает меня за ухо, скатывается с дивана и хватает свой телефон, проверяя, нет ли сообщений. — Мне пора.
Не давая себе труда надеть джинсы, я наблюдаю, как она одевается. Потираю укушенное ухо, проверяя, нет ли крови. Она уходит, и меня это ничуть не расстраивает.
Позднее, уже на работе, получаю сообщение от Сары и Люка, который, как это ни странно, из всех австралийцев вызывает у меня наибольшее дружеское расположение. Впрочем, знакомых австралийцев у меня немного. Люк предпочитает пиво и любит Сару простой и незатейливой любовью, не порождающей ровным счетом никаких проблем. Они прислали фотку, на которой держат плакат «С днем рождения, Джек!» и умирают со смеху. Они на пляже, свой оригинальный плакат держат вверх ногами, что кажется им чертовски прикольным. Мне это тоже кажется прикольным. Посылаю им ответ:
Спасибо, парочка влюбленных идиотов.
Лори тоже прислала сообщение. Очень лаконичное.
С днем рождения. х
Искать в нем скрытый подтекст вряд ли имеет смысл. Но я перечел его несколько раз. Интересно, она ставит значок «целую» на все свои сообщения или только на некоторые?
Я принимаю решение. Нет, я не хочу быть подонком, который трахается со шлюхами типа Мартики. Я хочу настоящей любви, такой, как у Сары и Люка. Быть может, я не достоин такой женщины, как Лори. Но я попробую стать лучше.
Читаю ее сообщение еще раз, и пишу столь же лаконичный ответ.
Спасибо. х
5 июня
Лори
— Ты живешь в настоящем раю!
Мы с Сарой сидим в пляжном кафе, откуда открывается захватывающий вид на белую песчаную полосу и океан. Сейчас в Австралии зима, но солнце здесь в миллион раз ярче, чем в сумрачном Лондоне, откуда я прилетела две недели назад. Эти две недели мы с Сарой почти не расставались. Скайп — отличная штука, но общаться по нему — это совсем не то, что болтать, сидя рядом на диване, или гуляя по пляжу, или вместе смотреть кино, одновременно прыская со смеху. Несколько дней назад мы торжественно соорудили наш фирменный сэндвич, рецепт которого придумали, когда жили на Деланси-стрит. Люк, попробовав, нашел его отвратительным, но мы едва не писались от удовольствия. Не думаю, что кто-нибудь из нас будет готовить подобные сэндвичи в одиночку. Вся фишка тут в том, что это наше общее фирменное блюдо. У нас с Сарой много счастливых воспоминаний, и после моего приезда сюда их стало еще больше. В общем, давно я так здорово не проводила время.
— Перебирайся в Австралию, Лу! Будем жить рядом.
Я тихонько смеюсь. С тех пор как я приехала, Сара говорит это как минимум в двадцатый раз.
— Хорошо. Сейчас позвоню на работу и скажу, что не вернусь.
— Надо же, тебе уже тридцать! Да и мне совсем скоро стукнет тридцатник, — вздыхает Сара.
Она сидит в тенечке и потягивает через соломинку что-то зеленое, наверное сок. Сара на четвертом месяце беременности. Они с Люком на время отложили свои свадебные планы, решив, что закатят грандиозную свадьбу после рождения ребенка. В их отношениях все понятно, гармонично и просто. Обожают друг друга, живут в свое удовольствие в своем замечательном доме, из окон которого виден океан.
Какая-то частица моей души, по обыкновению, завидует Саре. Но я знаю: жизнь не осыпала ее своими дарами, как добрая фея. Всего, что у нее есть, она добилась сама. Просто Сара использует каждый шанс исполнить свои мечты и стать счастливой.
— Зря ты думаешь, что я шучу, Лу, — вновь принимается она за свое. — Говоря откровенно, разве тебя что-нибудь удерживает в Лондоне?
Я делаю глоток шампанского, которое заказала по настоянию Сары.
— У моей подруги сегодня день рождения, — сообщила она официантке, едва мы вошли в кафе. — Так что подавайте нам все самое лучшее.
— Представь реакцию моей мамы, если я скажу, что перебираюсь в Австралию?
Сара понимающе кивает. Взгляд ее устремлен в сторону океана.
— Ничего, она сумеет с этим смириться. Человек привыкает ко всему. К тому же рядом с ней живет твой брат с семьей. — Она потягивает через соломинку свое зеленое пойло и морщится. — Хорошо, что еще тебя держит, кроме мамы?
— Ну, скажем, моя работа.
— Своей работой ты прекрасно можешь заниматься здесь, — пожимает плечами Сара.
Пару месяцев назад я ушла из отдела женского здоровья и по иронии судьбы снова стала консультантом по личным вопросам. Только теперь мудрые советы я даю не подросткам, а взрослым. Круг проблем изменился, хотя не столь уж значительно. Любовь, измена, разочарование — все это волнует взрослых женщин не меньше, чем девчонок. Правда, теперь мне постоянно приходится сталкиваться с темой развода, но по этой части я опытный специалист. Читательницам так нравятся мои ответы, что одна из еженедельных газет пригласила меня вести такую же колонку. Честно скажу, никак не ожидала подобного успеха. К тому же с недавнего времени я снова стала учиться.
Решила изучать психологию, чтобы глубже постигать душевное состояние своих корреспонденток. По крайней мере, так я сказала своему боссу, когда просила помочь мне найти средства для дополнительного образования. Процесс обучения увлек меня не на шутку. Мне нравится все, даже необходимость покупать канцелярские принадлежности. Никогда прежде психология меня особенно не интересовала, но сейчас я чувствую, что без нее мне не обойтись. Жизнь вносит в наши планы свои коррективы, которые нужно учитывать. Но Сара права, и работать, и учиться я могу где угодно — были бы компьютер и Wi-Fi.
А что, может, и правда перебраться в Австралию? Смотрю на Сару — она так сногсшибательно выглядит в красной шляпе с широкими полями и зеркальных солнцезащитных очках. Несомненно, жизнь в этой сказочной стране имеет массу преимуществ.
— Здесь прекрасно, Сар, — вздыхаю я. — Но это твой мир, а не мой.
— А где твой мир? — спрашивает она и продолжает, не дождавшись ответа: — Знаешь, что я думаю? Твой мир — это не место на земном шаре. Твой мир — это человек, с которым ты живешь где бы то ни было. Я живу здесь, потому что здесь Люк. Если бы твоим миром был Оскар, ты бы переехала в Брюссель и была там счастлива.
Я молча киваю и делаю глоток шампанского.
Теперь, когда после нашего с Оскаром разрыва прошло достаточно времени, я начинаю сознавать: наш брак был в любом случае обречен. Поначалу мне казалось, что Оскар — моя судьба. В сумбур, царивший в моей жизни, он внес гармонию и порядок. Рядом с ним мне было спокойно и уютно. Но мы слишком разные и не смогли бы прожить вместе до конца дней своих. Говорят, противоположности притягиваются. Если любовь сильна, она преодолевает все различия. Возможно, мы любили друг друга недостаточно сильно. Хотя мне подобное объяснение не по душе. Предпочитаю думать, что время нашей любви, несмотря на свою краткость, было волшебным. Мы многое успели дать друг другу, и нам обоим не о чем сожалеть.
После того как я ушла от Оскара, мы с ним ни разу не виделись. Ни разу случайно не сталкивались в баре или на улице. Учитывая, что мы живем в разных странах, вероятность подобного столкновения ничтожна, и это меня радует. К тому же я теперь редко бываю в барах. Слишком много дел.
На прошлое Рождество Оскар прислал моей маме тайский пейзаж, который я ему когда-то подарила. В коротеньком письме говорилось, что ему тяжело постоянно видеть эту картину перед глазами. Пока не знаю, как с ней поступить. Чувство такое, словно я не имею права держать ее у себя. Приехав к маме, я долго смотрела на картину, лежа на узенькой кровати в своей детской комнате, и вспоминала всю свою жизнь. Детство, когда рядом были мама и папа, Дэрил и Джинни. Школа, одноклассники, подружки и бойфренды. Квартирка на Деланси-стрит. Сара. Второй этаж набитого до отказу автобуса. Парень на остановке. Поцелуй на заснеженной улице. Пляж в Таиланде. Предложение, которое Оскар сделал мне у этой самой картины. Наша шикарная свадьба.
Надеюсь, у Оскара все благополучно. Странно, но если человек вошел в твою душу, ты продолжаешь о нем переживать, даже если вы расстались. Уверена, частица любви к нему будет жить в моем сердце всегда. По нашей вине статистика разводов в Великобритании стала еще более удручающей, и это, конечно, печально.
Не сомневаюсь, что Оскар не долго будет один. Рано или поздно мое место займет Крессида. Ну что ж, пусть моя бывшая свекровь наконец порадуется. Уверена, она до сих пор держит на пианино фотографию, где они вместе.
— Мне кажется, Лу, ты прекрасно знаешь, где он, твой мир, — доносится до меня голос Сары.
Мы переглядываемся, но не успеваем сказать ни слова, так как с пляжа приходит Люк и плюхается на свободный стул.
— Вижу, леди, вы здесь отлично проводите время, — расплывается он в улыбке. — Я пропустил что-нибудь интересное?
1 августа
Джек
Когда дело доходит до выпивки, напору и силе Лорна может позавидовать бронетранспортер. Сегодня в баре яблоку негде упасть, но ему потребовалось всего несколько минут, чтобы получить две кружки пива. Сейчас он возвращается, прокладывая себе путь сквозь толпу, в зубах у него зажат пакет с сухариками.
— Без жратвы ты, конечно, обойтись не можешь. — Я забираю у него пакет.
— Сухари с чесноком. Но ведь ты сегодня не собираешься на свидание? — ухмыляется Лорн. — Хотя вон та красотка за соседним столиком так и постреливает глазами в твою сторону.
Я разрываю пакет и, не дав себе труда оглянуться, начинаю хрустеть.
— Пошла она на хрен!
— Прискорбно грубый лексикон. А девчонка, между прочим, классная. Я не шучу. — Лорн подмигивает неведомой красотке, а я даю ему под столом хорошего пинка.
— Что ты себе позволяешь, приятель? Дома тебя ждет жена, которая вот-вот родит.
Керри, очень хорошенькая жена Лорна, на восьмом месяце беременности. В бар мы отправились по ее настоянию, так как Лорн до одури надоел ей своими заботами.
— Я же о тебе забочусь, паршивец, — заявляет Лорн, отправляя в рот целую горсть сухарей.
В баре стоит кошмарный шум, и я перенастраиваю свой слуховой аппарат.
— Я же тебе объяснял. Я решил взять небольшой тайм-аут. Устал от слишком интенсивной личной жизни.
— Так я тебе и поверил! — Лорн двумя глотками опорожняет стакан наполовину.
Верит он мне или нет, но это чистая правда. С тех пор как мы с Мартикой разбежались, прошло четыре месяца. Никто из нас, естественно, не проливал слез по поводу разрыва. Мы оба понимали, что продолжать встречаться нет никакого смысла. Секс ради секса меня мало привлекает. Лорну я об этом, впрочем, не считаю нужным говорить.
— Подумываю о том, чтобы стать монахом, — изрекаю я. — Думаю, сутана мне пойдет.
— Ну, пока ты еще не монах, может, удостоишь девушку взглядом? — не унимается Лорн. — Она и в самом деле красотка. Вылитая Холли Уиллоби.
В былые времена, услышав такое, я мигом повернулся бы вокруг своей оси. Но сейчас я как ни в чем не бывало продолжаю пить пиво и хрустеть сухарями. Очень может быть, она действительно похожа на Холли Уиллоби. Не исключено, если я предложу ей выпить, она не откажется. Со всеми вытекающими последствиями. Проблема заключается в том, что мне на фиг не нужна чертова Холли Уиллоби! На фиг не нужна чертова Мартика! И вообще никто не нужен.
Свободное время я теперь провожу, разгуливая по узким крутым улицам Эдинбурга. Кажется, я уже стал неотъемлемой частью городского пейзажа. На прошлой неделе даже купил себе горный велосипед. В Шотландию я рванул, надеясь убежать от прошлого. Удивительно, но эти надежды оправдались.
Приехав сюда, я с головой окунулся в новую работу и в новые романы. А теперь вынырнул, потому что пришла пора набрать в легкие свежего воздуха. Поначалу у меня перехватывало дыхание, казалось, грудь вот-вот взорвется. Но теперь я свободно дышу и крепко сплю по ночам.
Я вновь обрел себя и пребываю с собой в ладу.
22 декабря
Лори
— Спокойной ночи. Скучаю по тебе, — говорю я и жду, пока мама не повесит трубку первая.
Она сейчас на Тенерифе вместе с тетей Сьюзен. Обе по-прежнему тоскуют по своим мужьям. Надеюсь, они помогут друг другу воспрянуть духом. Жаркое солнце и сангрия тоже неплохо повышают настроение. Конечно, я могла бы поехать с ними. Они много раз предлагали мне это, но перспектива одинокого Рождества в холодном, пасмурном Лондоне показалась мне слишком заманчивой, чтобы ее пропустить. Шучу, конечно. Но в каждой шутке, как известно, есть доля истины. На две недели дом остался в моем полном распоряжении, и я хочу этим насладиться. Женщина, с которой мы снимаем этот дом, уехала в Уэльс до самого Нового года. Мои планы на каникулы просты и незамысловаты: собираюсь хорошенько расслабиться, наесть себе щеки и встретиться с несколькими друзьями. Анна и Дэрил настаивают, чтобы Новый год я встречала у них. Все остальное время я свободна, как птица. Иду на кухню и ставлю чайник, изо всех сил стараясь ощущать себя современной независимой женщиной, а не несчастной девчонкой, в одиночестве встречающей Рождество в Лондоне.
Прошел час. Я пеку на кухне торт. Вообще-то, подобные занятия мне несвойственны. Но, случайно наткнувшись в кухне на целую стопку кулинарных книг, я воспылала желанием сотворить кондитерский шедевр. Поддерживая свой энтузиазм щедрыми порциями ликера «Бейлиз», я уже битый час пытаюсь превратить в однородную массу несколько недозрелых бананов.
По радио звучит какая-то рождественская песенка, которой я с воодушевлением подпеваю. Естественно, мой приемник настроен на волну радиостанции, где работает Джек. Кстати, причина проста: мне нравится его передача. Люди звонят туда и говорят о том, что их волнует. Иногда рассказы бывают грустными, иногда — забавными. Сейчас десять часов вечера, Джек скоро выйдет в эфир, а пока до меня доносится мурлыкание Нэта Кинга Коула. Это любимый певец папы, и меня невольно охватывают воспоминания.
Я опускаюсь на стул и закрываю глаза. Мне кажется, я в кухне родительского дома, пропитанной аппетитными запахами свежей выпечки. На стенных шкафах — старомодные гирлянды из лампочек, мы все сидим за столом. Мама, папа, я — мне лет пять или шесть, — Дэрил, которому на год больше, трехлетняя Джинни. Никто не произносит остроумных речей, не поет слащавых песенок и не отплясывает зажигательных танцев. Мы просто вместе, и нам так хорошо и уютно, что я не хочу открывать глаза и смотреть на пустые стулья. А потом музыка смолкает, и я слышу знакомый голос. Меланхолия моя бесследно улетучивается. Я больше не чувствую себя одинокой, ведь со мной Джек.
В полном соответствии с рецептом, почерпнутым из книги, я смешиваю необходимые ингредиенты в нужных пропорциях. Джек меж тем принимает пару звонков. Первым звонит какой-то парень, который рассказывает, что сегодня подрался в торговом центре с Санта-Клаусом. Второй звонок — от женщины, сегодня утром получившей по почте постановление суда о разводе. Она на седьмом небе от счастья, так как ее бывший муж был живым воплощением Гринча. Настроение в эфире царит жизнерадостное и задушевное. Джек виртуозно умеет поддерживать нужный тон.
Читать бесплатно другие книги:
