Один день в декабре Силвер Джози
— Отказаться от подобного предложения может только сумасшедший. Или тот, кто завтра уезжает из Лондона, — виновато улыбаюсь я.
Она тоже улыбается. Надеюсь, я не слишком ее обидел.
— Так вы уезжаете, — вздыхает она и возвращается к своим рубашкам. — Жаль…
— Ты уезжаешь?
За спиной у меня раздается голос Лори. Я медленно поворачиваюсь и снимаю шляпу. Лори невероятно, сногсшибательно красива. Никогда прежде я не видел ее такой красивой. И вообще, я никогда не видел таких красивых девушек. На ней это платье словно ожило, превратив ее в босоногую невесту-нимфу. В глазах ее светятся огоньки, то ли радости, то ли тревоги.
— Выглядишь неплохо, Лу, — выдавливаю я из себя.
Передать свое впечатление словами я даже не пытаюсь. Слова здесь бессильны.
— Ты сказал, что уезжаешь!
— Верно. Завтра ночным поездом уезжаю в Эдинбург. — Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что девушка-продавец не слышит, и добавляю: — Потом поговорим, Лу. Это все пустяки. Ты должна взять это платье. Ты в нем похожа на… на какую-то охренительную фею, вот на кого!
Она смотрит на меня долгим внимательным взглядом:
— Ты, случайно, не врешь, Джек?
— Зачем мне врать, — трясу я головой. — Если бы все невесты походили на тебя, в мире не осталось бы ни одного холостяка.
Лори недоверчиво пожимает плечами и поворачивается к огромному зеркалу. Я рад, что у меня есть возможность взять себя в руки. Лори придирчиво оглядывает себя со всех сторон.
— Это твое платье, Лори. Похоже, оно поджидало, когда ты его найдешь.
Лори кивает, потому что это очевидно. Она скрывается в примерочной. Я не должен портить ей этот день. День, когда она купила свадебное платье, должен оставить только счастливые вспоминания.
Лори
Мы сидим в кафе поблизости от магазина, где я только что купила свадебное платье своей мечты. Поверить не могу, что это произошло. Джек прав, создается впечатление, платье специально меня поджидало. Стоило мне надеть его и взглянуть на себя в зеркало, я сразу поняла, что Оскара оно приведет в восторг. И за этот восторг я полюблю его еще сильнее. Это самое чудесное из всех свадебных платьев, которые я когда-либо видела. Облегающий фасон, рукавчики-крылышки, глубокий вырез. Думаю, в подобном платье Элизабет Беннет венчалась с мистером Дарси.
В коробку вложен ярлычок с информацией о его предыдущих владелицах. Платье было сшито из парашютного шелка и французских кружев в 1920-х годах для девушки по имени Эдит, которая вышла замуж за американского бизнесмена. В шестидесятых некая Кэрол купила его для своей «босоногой свадьбы». У молодоженов не было денег снять подходящее помещение, и они устроили свадебный прием в парке. Потом платье еще несколько раз переходило из рук в руки. Но теперь оно мое, по крайней мере на какое-то время. Я уже решила, что после медового месяца верну его в магазин. На ярлычке появятся наши имена и дата нашей свадьбы. У этого платья есть история, которая не должна обрываться.
— Что происходит, Джек? — спрашиваю я без обиняков, когда он ставит на столик две чашки кофе и садится напротив меня.
В последнее время я была так занята приготовлениями к свадьбе, так старалась утешить и развеселить Сару, что о Джеке думала не больше, чем о папе римском.
— Я как раз собирался тебе рассказать, — говорит он, размешивая в чашке сахар.
— Так, значит, это правда? Ты действительно уезжаешь?
Он протягивает мне бумажную трубочку с сахаром:
— Я нашел новую работу. В Эдинбурге.
В Шотландии. Он уезжает в другой город, в другую страну.
— Вау! — только и могу выдохнуть я.
— Мне предложили вести собственную вечернюю программу. Это слишком хороший шанс, чтобы его упускать! — Глаза Джека блестят от волнения.
Я давно не видела его таким радостным и возбужденным. Тем не менее мои глаза наполняются слезами. Отчаянно злюсь на себя, но ничего не могу с этим поделать.
— Отличная новость, Джек! Я ужасно рада за тебя. — Несомненно, мое лицо не выражает сейчас ни малейшей радости. Боюсь, я выгляжу так, словно под столом сидит маньяк-садист и сверлит дырки в моих коленных чашечках. — И все же так не хочется, чтобы ты уезжал. — Эти слова срываются с губ помимо моей воли.
— Ты мой самый лучший друг, Лори. — Джек наклоняется и накрывает мою руку своей. — Не плачь, прошу тебя. Или я тоже заплачу.
В кафе полно народу, офисные работники покупают ланчи в коробках, мамаши успокаивают ревущих детей, и посреди всей этой суеты мы сидим и смотрим друг на друга. Джек просит меня рассказать о его отъезде Саре, потому что сам он не может этого сделать. Говорит, ему необходимо начать все с нуля, в новом месте, где на него не будет давить груз прошлого.
— У меня кое-что для тебя есть.
Джек засовывает руку в карман пальто, извлекает коричневый бумажный пакет и протягивает мне. Я разъединяю края, склеенные лентой, и заглядываю внутрь. Там шляпа, сложенная вдвое. Точнее, не шляпа, а серо-голубая твидовая фуражка. Разглаживаю бумагу руками, вижу на пакете знакомый логотип «Честерс» и вспоминаю день, когда я эту фуражку примерила.
— Я купил ее сто лет назад, но все никак не было случая отдать тебе, — сообщает Джек. — Хотел подарить на Рождество, но не получилось.
Я смеюсь сквозь слезы и качаю головой. У нас с Джеком никогда ничего не получается.
— Спасибо. Всякий раз, надев ее, я буду думать о тебе, — изо всех сил стараясь скрыть дрожь в голосе, говорю я. — Ты правильно делаешь, что уезжаешь. Будь счастлив, Джек! Ты этого заслуживаешь. И не забывай о нас. Помни, что в наши дни есть такая замечательная штука, как телефон.
— Я не смог бы забыть тебя, даже если бы захотел. — Джек трет глаза руками. — Но не переживай, если я какое-то время не буду звонить, хорошо? Сначала мне нужно освоиться на новом месте, встать на ноги и все такое….
Я пытаюсь растянуть губы в улыбке, но получается плохо. Я понимаю, о чем он. Он хочет начать новую жизнь, в которой уже не будет места нам… Не будет места мне.
Джек берет фуражку и надевает мне на голову:
— Красота! Она идет тебе даже больше, чем я думал, — улыбается он.
Лишь когда Джек поднимается, до меня доходит, что он намерен уйти. Не успеваю придумать, что сказать на прощание.
— Я пойду, а ты оставайся здесь, Лори, — говорит он, касаясь моего плеча. — Допей кофе, позвони Оскару и скажи ему, что купила офигенное свадебное платье. — Он наклоняется и целует меня в щеку, а я неуклюже пытаюсь его обнять, с ужасом сознавая, что, возможно, мы видимся в последний раз в жизни. Джек тяжело вздыхает, гладит меня по затылку и, словно из последних сил, произносит: — Я люблю тебя, Лу.
Джек поворачивается и уходит. Я провожаю его глазами, а когда двери кафе закрываются за ним, снимаю фуражку с головы, прижимаю ее к губам и шепчу:
— Я тоже тебя люблю.
Еще долго я сижу с фуражкой в руках, на столике стынет кофе, а на полу у моих ног лежит нарядная коробка со свадебным платьем.
12 декабря
Лори
Через два дня я стану миссис Лорел Огилви-Блэк. После того как я двадцать шесть лет была просто Лори Джеймс, привыкнуть к столь пышному имени будет непросто. До сих пор произношу его таким тоном, словно представляюсь королеве.
Сегодня Оскар перебрался к своей матери. Мои родители приезжают завтра. Они остановятся в нашей квартире, и в субботу утром мы вместе отправимся в церковь. Когда они приедут, у меня не будет ни одной свободной минуты, так что сегодня — нечто вроде затишья перед бурей. Вот-вот должна прийти Сара, мы с ней собираемся сделать друг другу маникюр и педикюр, а потом посмотреть кино и побаловаться коктейлями с шампанским. Ногти у меня кошмарные, плохо растут, слоятся и постоянно ломаются; только женщины, у которых такая же проблема, могут меня понять. Готовясь к свадьбе, я перепробовала все средства, изобретенные человечеством: масла, кремы, сыворотки. На всех свадебных форумах без конца твердят, что руки невесты должны являть собой произведение искусства. До свадьбы осталось сорок восемь часов, а мои лапы все еще пребывают в удручающем состоянии. Одна надежда на Сару, которая собирается сделать мне французский маникюр.
Все, что связано со свадебными приготовлениями, находится под жестким контролем Люсиль, моей будущей свекрови. Она непоколебимо уверена, что решать, какой должна быть свадьба сына, — святая обязанность матери. Я быстро поняла, что остановить этот паровой каток бесполезно, и избрала путь наименьшего сопротивления. Иными словами, я безропотно соглашаюсь со всеми ее желаниями, но только на восемьдесят процентов, а свои заветные двадцать процентов ревниво оберегаю. Платье, букет, кольца, подружка невесты — все это находится исключительно в моем ведении. К остальному я отношусь фиолетово. Мне все равно, какое пить шампанское, и хотя я терпеть не могу мусс из лосося, мне плевать, что он будет подан в качестве первого блюда.
Оскар благодарен мне за мою покладистость. Они с матушкой так близки, что у них никаких разногласий не возникает.
К счастью, рядом со мной Сара, моя постоянная отдушина.
— Лори, впусти меня! У меня руки заняты, не могу позвонить!
Услышав голос Сары, я вскакиваю и бегу в прихожую. Открываю дверь и понимаю: позвонить она действительно не могла. В руках Сара держит большую картонную коробку, на обоих плечах у нее висят сумки, а у ног стоит серебристый чемодан на колесиках. Она тяжело переводит дух и сдувает со лба взмокшую челку.
— Как ты все это дотащила?! — смеюсь я, забирая у нее коробку.
— Для меня это ерунда. — Заметив, что я пытаюсь приподнять крышку коробки, Сара хлопает меня по руке. — Там полно всяких сюрпризов. Но прежде нам с тобой надо выпить.
— Полностью согласна. — Я закрываю дверь ногой и торопливо иду вслед за Сарой.
Устраивать традиционный девичник у меня нет желания, но, надеюсь, сегодня мы с моей лучшей подругой хорошенько расслабимся.
— Мы одни? — оглядываясь по сторонам, спрашивает Сара.
— Да. Оскар у своей мамаши.
Подруга испускает ликующий вопль и, повалившись на диван, дрыгает в воздухе ногами.
— Завтра утром свадьба, колокольчики звенят! — фальшиво поет она.
— Не опережай события. Свадьба послезавтра.
— Лучше опережать события, чем отставать от жизни! — с пафосом заявляет Сара. — Слушай, мы что, устраиваем спиритический сеанс? — Она указывает на горящие повсюду ароматические свечи.
Согласно фэншуй, они должны создавать атмосферу покоя и безмятежности.
— Как тебе запах? — спрашиваю я.
Сара поводит носом и пожимает плечами.
— Говорят, вино отлично обостряет обоняние, — изрекает она.
Я понимаю намек и иду к холодильнику.
— Ты предпочитаешь вино или любимое шампанское матери Оскара? — кричу я из кухни.
— Несомненно, любимое шампанское ее королевского величества! — заявляет Сара, входя в кухню.
Наверное, не очень хорошо, что мы постоянно прикалываемся над моей будущей свекровью. Но иногда бывает просто необходимо выпустить пар. Тем более, подобные шутки я позволяю себе только в обществе Сары, а она мне как сестра. Кстати, о сестрах… Я поворачиваюсь и извлекаю из кухонного шкафа небольшой сверток.
— Хочу вручить тебе это прежде, чем мы обе напьемся и у меня отшибет память. Или, чего доброго, я начну проливать слезы и сопли.
Я достаю из холодильника шампанское.
— Что это? — указывая на подарок, спрашивает Сара.
— Открой и увидишь.
Она развязывает шелковую ленточку, а я вытаскиваю пробку из бутылки дорогущего шампанского. Мне хотелось сделать Саре особенный подарок. После долгих бесплодных поисков в Интернете я поняла, что у меня уже есть именно то, что надо.
— Ужасно нервничаю, — признается она. — Вдруг мне не понравится? Ты же знаешь, лгунья из меня хреновая. Ты сразу все поймешь и расстроишься.
— Уверена, тебе понравится! — Я пододвигаю ей бокал с шампанским.
Сара отпивает глоток для храбрости и взвешивает на ладони потертую бархатную коробочку. Но я накрываю ее руку своей:
— Прежде чем ты это откроешь, хочу кое-что сказать.
Блин! Как выяснилось, для того чтобы распустить нюни, алкоголь мне сегодня не нужен. Глаза мои застилают слезы.
— Подожди реветь, — говорит Сара, отпивая добрую половину из своего бокала. — У тебя еще осталось целых два свободных дня до замужества. Повеселись напоследок.
— Ты права! — смеюсь я и отпиваю из своего бокала. — Мне очень хотелось сказать тебе спасибо. — Я указываю на коробочку. — Спасибо за… Сама понимаешь, Сар, это невозможно выразить словами. Спасибо за все. За то, что на Деланси-стрит отдала мне комнату побольше. За то, что всегда была рядом, и веселыми вечерами, и похмельными утрами. За то, что придумала наши фирменные сэндвичи. Не представляю, что бы я без тебя делала.
Настает очередь Сары смахивать слезы.
— Да, сэндвичи были классные, — говорит она, открывает коробочку и на несколько секунд теряет дар речи, что случается с ней чрезвычайно редко. — Это же… твой любимый кулончик.
— Теперь он твой.
Я отдала свой кулон из красного агата в ювелирную мастерскую, где его вставили в изящный браслет.
— Но я не могу его взять. Это… слишком большая драгоценность.
— Именно поэтому я тебе и дарю его. — (Сара молча прикусывает дрожащую нижнюю губу.) — Ты же знаешь, Сар, много лет назад я потеряла свою маленькую сестричку. Я до сих пор по ней скучаю. — Слезы градом катятся по моим щекам, я уже не пытаюсь их сдерживать. Знаю, Сара меня поймет, ведь у нее есть младшая сестра, которую она обожает. — Этот камешек… Он напоминал мне о Джинни. Это часть нашей семьи, и я дарю его тебе, потому что ты тоже моя семья. Ты моя сестра, Сара. Прошу тебя, возьми это, носи и никогда не теряй.
— Лу, замолчи, умоляю! Если будешь продолжать в том же духе, мы с тобой изойдем на слезы!
Я обнимаю ее, смеясь и плача одновременно.
— Я надену его на твою свадьбу.
— Это будет здорово, — киваю я.
Мне хочется сказать, что, когда она рядом, мне кажется, Джинни снова со мной. Но я молчу, ведь Сара и так об этом знает. Да и слез мы уже пролили больше, чем достаточно. Поэтому я говорю, что браслет прекрасно подойдет к ее платью цвета морской волны, которое так эффектно оттеняет ее рыжие волосы. Сара кивает, бережно прячет браслет в сумочку, и мы принимаемся за шампанское.
Мы приканчиваем уже вторую бутылку. Надо признать, это баснословно дорогое шампанское ударяет в голову ничуть не хуже дешевого.
— Вот уж не ожидала, что ты выйдешь замуж раньше меня, — признается Сара.
На экране огромного плоского телевизора Оскара мелькают финальные титры «Девичника в Вегасе». Мне по-прежнему кажется, что все вещи в этой квартире — личная собственность Оскара, а я здесь всего лишь временная жилица. Надеюсь, после свадьбы я наконец почувствую себя хозяйкой дома. С педикюром мы уже покончили, и теперь на ногах у нас разделители для пальцев.
— Я тоже не ожидала, — киваю я.
Сара протягивает руку и вытаскивает из своей коробки колоду карт. Она не преувеличивала, говоря, что коробка полна сюрпризов. Нынешним вечером она осыпала меня дождем прикольных подарков, начиная от горшочка с корицей, якобы усиливающей мужскую потенцию, до шлепанцев, на которых вышито мое новое имя. Сейчас нам предстоит сыграть в какую-то увлекательную игру, специально придуманную для невест.
— Ну и что это за игра такая?
Сара извлекает из коробки инструкцию и принимается читать:
— «Раздайте всем участникам по три карты. Ходите в направлении против часовой стрелки. Прочтите вопрос человеку, который сидит от вас слева, а он, в свою очередь, и…» Бла-бла-бла. В общем, полная фигня! — хохочет она. — Будем просто по очереди задавать друг другу вопросы. Ты первая.
Я беру верхнюю карту и читаю вопрос:
— Какой процент браков в Великобритании заканчивается разводом, согласно данным две тысячи двенадцатого года?
— Жесть! — кричит Сара. — Почему накануне свадьбы невесты должны думать о разводах? — Тем не менее она на секунду погружается в задумчивость и дает ответ: — Двадцать девять?
Я переворачиваю карту, чтобы узнать правильный ответ.
— Бери больше! Сорок два процента. Звучит не слишком оптимистично.
Настает черед Сары.
— А, ну вот это получше. На что женщина обращает внимание в первую очередь, когда знакомится с мужчиной? — Она читает про себя ответ на обратной стороне и покатывается со смеху. — У тебя три попытки.
— На его машину? — спрашиваю я, ни секунды не сомневаясь в том, что попала мимо цели.
— Ответ неправильный.
— Ну, не знаю… Может, решает, похож ли он на Ричарда Османа.
Ричарда Османа я приплела не случайно. Это кумир Сары. Однажды она увидела его на вручении какой-то телевизионной премии и едва сдержала желание стянуть с себя платье и попросить его оставить автограф у нее на груди.
— Не остри тупым концом! — возмущается она. — Ричард Осман — единственный и неповторимый. Никто не может быть на него похож, кроме него самого. Последняя попытка!
Попробую ответить серьезно:
— На глаза?
— В точку! — Сара поднимает большой палец. — Кстати, ты обращала внимание, какие глаза у Люка? В жизни ни у кого не видела таких голубых глаз.
Я молча киваю. С минувшего лета Сара время от времени встречается с Люком. На свадьбу они придут вместе. Она просила не рассказывать об этом Джеку, так как хотела сделать это сама. Не знаю, удалось ли это ей. На следующий день после того, как я купила свадебное платье, Джек уехал в Эдинбург. Кроме одной-единственной эсэмэски, в которой он сообщал, что доехал нормально, я больше не получала от него вестей. Несколько недель назад я наткнулась в Интернете на репортаж о презентации какого-то нового музыкального канала и увидела там фотографию Джека, причем на руке у него висела некая тощая блондинка. По крайней мере, я знаю, что он жив.
Я беру следующую карту и читаю:
— Какие цветы наиболее популярны на свадьбах?
— Розы, конечно, — ухмыляется Сара. — Это же элементарно. Они что, за дураков нас держат?
Я откладываю карту в сторону, даже не дав себе труда проверить правильность Сариного ответа.
— Если и дальше будет такая же скучища, бросаем эту игру к чертям, — говорит Сара, вытаскивая следующую карту. — Сколько раз человек в среднем влюбляется за свою жизнь?
— Что значит «в среднем»? — пожимаю плечами я. — У всех бывает по-разному.
— Для примера, возьмем тебя. Ты была влюблена хоть в кого-нибудь из тех парней, с которыми я знакомила тебя в университете?! — хохочет Сара. — Ты помнишь имя хотя бы одного из них? Например, того, что зимой ходил в шортах?
Я молча качаю головой, ибо в моем пропитанном шампанским мозгу всплывает лишь смутное воспоминание о его волосатых ногах.
— Может, раза два, — без особой уверенности даю я версию ответа.
Сара кладет карту на стол, чтобы глотнуть вина.
— А я думаю, больше. Раз пять.
— Пять? Ну это ты загнула.
— Ты же знаешь, у меня широкая натура.
Мы обе заливаемся смехом. Сара, склонив голову, пристально смотрит на меня:
— Значит, ты влюблялась дважды. Один раз, ясное дело, в Оскара. А кто второй? Парень с автобусной остановки?
Мы сто лет не вспоминали о парне с автобусной остановки. Я думала, Сара напрочь о нем забыла.
— Нет, я имела в виду своего школьного бойфренда, — качаю я головой.
— Значит, Лу, ты влюблялась не два раза в жизни, а целых три! Потому что в этого чувака с остановки ты втрескалась по самые уши. Мы целый год гонялись за ним по всему Лондону. Ты на нем просто помешалась.
Я отпиваю вина, лихорадочно соображая, как направить разговор в иное русло. Но придумать ничего не удается.
— Любопытно, как бы все повернулось, если бы тебе удалось его найти, — щебечет Сара. — Может, сейчас ты давно была бы замужем и даже ребеночка успела бы родить. Представь только!
Мое воображение, разогретое вином, работает в ускоренном режиме. Я представляю малыша с зелеными глазами, в которых пляшут золотистые искорки. Вижу его пухлые ножки и обаятельную беззубую улыбку так отчетливо, что кажется, он здесь, рядом со мной. Неужели все могло быть иначе? Да, могло, если бы Джека первой встретила я, а не Сара. Если бы он все же вскочил в этот дурацкий автобус. Я закрываю глаза и вздыхаю, стараясь прогнать нашего нерожденного ребенка в страну грез и неосуществленных мечтаний, которой он принадлежит.
— Может, ты до сих пор его ищешь? — доносится до меня голос Сары.
Вопрос застает меня врасплох.
— Нет!
Сара смотрит на меня удивленно. Возможно, мой ответ прозвучал слишком резко и решительно.
— Лори, так, может, ты его нашла? — округлив глаза, выдыхает Сара. — И ничего мне не сказала!
— Вот уж придумала! — Я поспешно пожимаю плечами. — Как я могла его найти? И уж конечно, попадись он в мои сети, ты узнала бы об этом первая.
Кажется, моя ложь звучит вполне убедительно. Однако Сара подозрительно прищуривает глаза и принюхивается, словно собака, взявшая след. Меня охватывает паника. Господи, сейчас меня разоблачат!
— Лори, ты что-то скрываешь! Выкладывай все немедленно или, клянусь, в церкви я ненароком покажу матери Оскара свои трусики.
— Сара, у тебя слишком буйная фантазия! — заливаюсь я фальшивым смехом. — Мне нечего скрывать.
Моя деланая беззаботность только укрепляет подозрения Сары.
— Ежу ясно, тут дело нечисто, — заявляет она, буравя меня взглядом. — Лори Джеймс, выкладывай все, или я покажу свои трусики еще и священнику.
Черт, она видит меня насквозь! А я тоже хороша, напилась и утратила бдительность. Как теперь вывернуться, не представляю!
— Мне нечего скрывать, — тупо повторяю я, избегая взгляда Сары.
— Лори, ты врешь! Почему ты не хочешь мне рассказать? — В голосе Сары звучит обида, и я чувствую себя преступницей.
— Давай поговорим о чем-нибудь другом, — бормочу я, коснувшись ее руки.
— Ничего не понимаю. — Сара смотрит на меня с недоумением и медленно высвобождает свою руку. — Блин, Лу, я ничего не понимаю! Что происходит?
Все еще не могу взглянуть ей в глаза. Если бы я могла искренне рассмеяться и перевести все в шутку. Но мое чувство юмора полностью парализовано алкоголем. Я впадаю в ступор, как кролик, замерший на шоссе в свете фар автомобиля, который вот-вот его раздавит.
— Это Джек, — доносится до меня.
Сара произносит это отнюдь не вопросительным тоном. Она говорит это так, словно у нее нет ни малейших сомнений. Словно она знала об этом всегда. Сказав это, она закрывает рот рукой, словно хочет поймать спонтанно вылетевшие слова. Я качаю головой, пытаясь возразить. Но, увы, мои дрожащие губы отказываются мне повиноваться.
— Твой парень с автобусной остановки — это Джек, — повторяет Сара.
— Хватит! — шепчу я, обжигающие слезы текут у меня по щекам.
— Я всегда чувствовала: между вами что-то происходит, — произносит Сара. — Ох, меня, кажется, сейчас вырвет! — Она вскакивает и бросается в ванную.
Вспоминаю, как после бурных вечеринок на Деланси-стрит Сару тошнило, а я поддерживала ее голову и следила, чтобы она не заблевала свои роскошные волосы. А сейчас ее тошнит от меня, и ничего ужаснее этого нет на свете. Машинально иду за Сарой, беспомощно переминаюсь с ноги на ногу у закрытых дверей ванной и слушаю, как ее рвет. Потом возвращаюсь в гостиную.
Через несколько минут приходит Сара, бледная и измученная. Она садится не на диван рядом со мной, а на стул напротив.
— Ты узнала его сразу, как только он пришел к нам на Деланси-стрит?
— Пожалуйста, не надо об этом! — умоляю я.
Не представляю, что теперь будет. Казалось, эта история мучает только меня. Выяснилось, это не так.
— Лори, мы с тобой лучшие подруги. Знаем друг друга чертовски долго. Расскажи мне правду.
Она права. Лгать — значит оскорблять нашу дружбу. Наша дружба этого не заслуживает.
— Да, я узнала его сразу, — говорю я едва слышно. — В ту самую секунду, как ты нас познакомила. — Слова царапают мне глотку, как бритвенные лезвия.
— Но почему ты ничего мне не сказала? Ни в тот чертов вечер, ни на следующее утро, ни на следующий день. — Голос Сары дрожит. — Ты должна была рассказать!
— Вот как?! — вскипаю я. — И в какой же момент я должна была это сделать, Сар? Когда ты привела его в нашу квартиру и сообщила, что намерена выйти за него замуж? И что, по-твоему, я должна была сказать? Ах, милая подружка, произошла досадная путаница, ты случайно влюбилась в моего мифического парня с автобусной остановки! — Я всхлипываю и смахиваю слезы, которые текут по лицу ручьями. — Думаешь, мне не хотелось все тебе открыть? Знала бы ты, как я извелась! — Я умолкаю и выжидающе смотрю на Сару.
Ее взгляд прожигает меня насквозь.
— Мы с Джеком познакомились в две тысячи девятом, — говорит она и начинает загибать трясущиеся пальцы. — Значит, это длилось четыре года. Четыре года ты тайно вздыхала по моему парню и не обмолвилась ни единым словом. Неужели ты считала, что меня это не касается?
Вижу, что рассчитывать на ее понимание сейчас не приходится. Не могу упрекать ее за это. Окажись я на месте Сары, то тоже была бы в шоке.
— Кто тебе сказал, что я тайно вздыхала по твоему бойфренду? — пожимаю я плечами, снова пытаясь лгать. — Просто это была… неловкая ситуация. Очень для меня тягостная. И я не хотела, чтобы ты… чтобы ты тоже испытывала неловкость.
Сара меня не слушает. Похоже, она так потрясена, что смысл моих слов до нее не доходит.
— Все эти паршивые вечера, которые мы вместе проводили на Деланси-стрит… — бормочет она и качает головой. Самые приятные мгновения прошлого видятся ей сейчас в ином, отвратительном свете. — Все это время ты выжидала момент, когда можно будет отбить его у меня?
Понимаю, она жестока, потому что ей больно. Я делаю над собой отчаянное усилие, чтобы не огрызнуться в ответ.
— Сар, ты слишком хорошо меня знаешь, чтобы так думать. Наоборот, я пыталась быть к нему совершенно равнодушной.
— Может, я должна поблагодарить тебя за это? — Сара хлопает в ладоши. — Молодчина, Лори! Воплощение благородства.
— Неужели ты ничего не понимаешь? Когда ты нас познакомила, я едва не грохнулась в обморок от ужаса.
— Спрашивается почему? Ты наконец-то нашла парня своей мечты!
— Нет, это ты его нашла. А я оказалась совершенно ни при чем!
Некоторое время мы молчим, потом Сара издает звук, напоминающий змеиное шипение.
— А он… он тоже тебя узнал в первое же мгновение? Вы оба за моей спиной потешались над моей глупостью?
Похоже, от обиды у нее поехала крыша. Ведь она прекрасно знает, что ни я, ни Джек на такое не способны.
— Господи, Сара, конечно нет!
— Наверное, стоило мне уйти, он проскальзывал в нашу квартиру, и вы трахались до одури?
— Сара, что ты несешь! — Я вскакиваю. — Зачем ты меня оскорбляешь?
Сара тоже вскакивает. Нас разделяет только кофейный столик.
— Поклянись моей жизнью, что вы никогда не целовались!
Я понимаю, что теряю свою лучшую подругу навсегда, но лгать я не в состоянии.
— Это было… один-единственный раз. Я поцеловала его, потому что… — Я осекаюсь, не в силах говорить дальше.
Сара стоит, выставив вперед руки, словно хочет защититься от моих слов.
— Не смей! — кричит она. — Не смей оправдываться! Я не желаю слушать твоих оправданий. — Она морщится, как от боли. — Ты нанесла мне удар прямо сюда, — шепчет она, указывая на грудь.
Сара наклоняется, хватает свой чемодан, туфли и опрометью бросается в прихожую. Я бегу за ней, умоляя остаться. У самых дверей она резко поворачивается. Лицо ее искажает гримаса отвращения.
— Желаю хорошо повеселиться на свадьбе! Сама я не приду! Знаешь, кого мне жаль больше всего? Оскара. Бедный придурок даже не подозревает, что ты водишь его за нос. — (То, что сейчас происходит, непоправимо, но я не могу заставить ее замолчать.) — На, возьми свой паршивый браслет. Мне он не нужен. Мне не нужны твои браслеты, твои тайны и твоя дерьмовая дружба! Я сыта всем этим по горло!
Дверь оглушительно хлопает за ее спиной. Я стою неподвижно, словно приросла к полу. Все мои мысли и чувства парализованы. Не представляю, что теперь делать. Сара видеть меня не может. Но как я буду жить без нее? Завтра приезжают мои родители. Послезавтра соберутся гости. В том числе и этот чертов Джек, не исключено, со своей новой подружкой.
Я засовываю в шкаф карты, коробку сюрпризов, вещи Сары, залезаю в кровать и сворачиваюсь клубочком. Еще никогда в жизни я не чувствовала себя такой одинокой и несчастной.
14 декабря
Джек
Я примерно представляю, как она будет выглядеть. Я видел ее свадебное платье, так что оно не станет для меня внезапным ударом. В общем, я был психологически готов к сегодняшнему дню. По крайней мере, мне так казалось. Но, стоя здесь, в набитой до отказа церкви, рядом с Верити, я понял: это самообман. Меня сотрясает дрожь. Интересно, почему в церквях всегда так холодно? Наверное, считается, что люди, приходящие сюда, должны испытывать физический дискомфорт, ибо испытания укрепляют веру. Жду не дождусь, пока вся эта бодяга закончится. Скорей бы уж снять этот дурацкий костюм, выпить пива и умотаться назад в Эдинбург. Там моя жизнь идет в таком бешеном темпе, что времени на переживания не остается. Наша передача набирает обороты, и я из кожи вон лезу, чтобы завязать как можно больше деловых контактов. Конечно, строить прогнозы еще рано, но мне кажется, я на своем месте. У меня появились новые друзья, и зарабатываю я столько, что могу себе позволить снимать квартиру самостоятельно.
Читать бесплатно другие книги:
