Пубертат. Как пережить переходный возраст ребенку и родителям Рогге Ян-Уве
• Во время непростых разговоров в поисках решений лучше ориентироваться на будущее, а не копаться в прошлом. Однако обычно все заканчивается лишь взаимными обвинениями или попыткой найти козла отпущения.
• Держите себя в руках: не разговаривайте как подросток, не соскальзывайте в авторитарность. Иначе ребенок будет воспринимать вас как образец для подражания — и вас ждет яростное противостояние, которое закончится борьбой за власть.
• Не вмешивайтесь, когда подросток говорит, учитесь слушать активно, критически. Пусть он выговорится, даже если он высказывает мнение, которое вы не разделяете. Перефразируйте — если нужно — его слова, чтобы убедиться, все ли вы поняли правильно.
• Приберегите долгие лекции на потом, не читайте морали («Так не поступают!»), не преуменьшайте значимости проблемы («Ну, это не так уж и страшно!»), но и свои чувства выражайте (например, «Меня расстраивает…», «Мне больно…»), когда это необходимо. Используйте «я»-сообщения, но не злоупотребляйте ими, чтобы не оказывать давление!
• Если ребенок спрашивает вашего мнения, будьте искренни, называйте вещи своими именами, даже если собеседник с вами не согласен. Имейте в виду: подросткам нужны ориентиры, поэтому они так любят споры и дискуссии.
• Задавайте вопросы, которые выводят подростка на разговор, демонстрируют интерес к его личности, мышлению, чувствам, намерениям.
• Обсуждайте с ним конкретную ситуацию, не нужно обобщений. И самое главное: придерживайтесь темы!
• Имейте в виду: во время открытого спора или прямого конфликта разговор по душам вряд ли получится. Если вы перегнули палку, извинитесь — и сделайте это искренне, а не потому, что «так положено». Если у вас получилось выстроить конструктивный диалог, наслаждайтесь этим ощущением, а позже проанализируйте, почему все сложилось, и придерживайтесь впредь этого принципа: чаще применять то, что действительно работает!
Управление спором
Если спросить родителей о причинах конфликтов, они называют одни и те же темы:
• беспорядок в комнате подростков или их склонность захламлять все вокруг;
• отсутствие помощи по дому, невыполнение домашних обязанностей, о которых договаривались;
• время возвращения домой;
• пожелания к планированию досуга и его проведению;
• друзья и подруги, которые отдаляют подростков от родного дома и могут оказывать дурное влияние;
• одежда, прическа, внешний вид, чрезмерная или недостаточная личная гигиена;
• школа, особенно домашние задания и отношение к оценкам, внеклассное образование;
• курение, алкоголь, наркотики.
Поскольку эти споры — вещь обыденная, в высшей степени удивительно, что они нередко заканчиваются потоком оскорблений или, наоборот, обидами и гордым молчанием. Этого не должно быть, даже притом что не существует единого рецепта преодоления кризисов. То, как проходят последние, зависит не только от личных качеств и воспитанности участников, но чаще — и это довольно банально — от настроения: если оно хорошее, все разрешается как будто само собой. Если же кому-то вожжа под хвост попала, жди эскалации конфликта. Однако есть несколько принципов, которые помогут избежать эмоционального хаоса и проблем в личных отношениях.
Как правило, выяснение отношений требует времени. Обычно в кризисной ситуации хочется решить проблему, разобраться с чем-то как можно скорее. Но если есть малейшие напряжение или стресс, сложно добиться хорошего результата. Разрешить спор. Участники не часто практикуют подход, вытекающий из игры слов, они скорее предпочитают оставаться в пылу словесной перепалки. Это контрпродуктивно и не предполагает способов решения проблемы: вы сцепились, стали единым целым в вашем гневе. Слово «сцепились» в данном случае следует воспринимать буквально: если в споре вы никуда не продвигаетесь, то можете начать перескакивать с пятого на десятое. А значит, невозможно действовать конструктивно. Тогда нужно разделиться — физически. Держитесь друг от друга на расстоянии и по возможности в тот же день постарайтесь поговорить еще раз — уже успокоившись, приготовившись выслушать собеседника, поставив себя на его место.
Сложные разговоры не всегда удаются, потому что они обращены к прошлому: вместо того чтобы искать решения, мы, как правило, пытаемся разобраться с причинами и ищем виноватых. Решения же к нам ближе, чем многие думают, потому что почти во всех семьях есть волшебные дни — исключительное время, когда все идет как надо. Вот тогда и можно поискать причины. Родители, правда, должны иметь в виду: не стоит требовать от ребенка мгновенного понимания ситуации. Подростки, которые тут же начинают выказывать благоразумие и соглашаются на все сразу, реагируют слишком ревностно и старательно. Однако в будущем они не соблюдают договоренности или делают это крайне редко. Молодым людям требуется время, чтобы обдумать чужое мнение, а еще им нужно сохранить лицо. Ведь моментальное согласие со всем услышанным от родителей равносильно собственному поражению и требует ответных действий или мести.
Подростки любят критиковать, а родители — обобщать и подчинять. Именно поэтому споры проходят непродуктивно, ведь участники — и взрослые в особенности — не соблюдают два важных правила.
1. В таких спорах лучше выяснять только один вопрос. Если решать сразу несколько, можно увязнуть. Пусть тот, кто поднял тему невыполнения домашнего задания, а сам вдруг перешел на посещение вечеринок или «плохих» друзей, не удивляется, если в какой-то момент атмосфера начнет накаляться.
2. Многие родители, вместо того чтобы говорить по существу, вменяют ребенку в вину дурные привычки. Такие фразы, как «Ты лентяй!», «Ты все больше и больше отдаляешься!» или «Ты вгоняешь меня в тоску!», часто вызывают реакцию, обратную желаемой. Формулировки вроде «Я считаю, что ты слишком легкомысленно относишься к учебе!», «Мне кажется, ты чересчур задумчив в последнее время!» или «Ты что-то очень молчалив!» скорее описывают душевный настрой подростка.
Обсуждения конфликтов должны заканчиваться конкретными договоренностями, которые — при необходимости — можно зафиксировать в письменном виде. Этот «документ» нужно повесить так, чтобы его видели все, кого он касается, и помнили о достигнутом соглашении.
— Одна не самая удачная формулировка, — рассказывает мама, — и Аннабель, моя дочь, тут же заводится.
— А если ты сама несешь чушь и не принимаешь меня всерьез? — возражает ей четырнадцатилетняя Аннабель.
Недопонимание между матерью и дочерью постоянно заканчивается горячими спорами. Триггером является время, когда юная девушка должна быть дома. Если мать говорит: «И быть дома в семь, к ужину!» — то дочь гневно заявляет: «Приду, когда сочту нужным. Я достаточно взрослая!»
— Я всего лишь хочу, — объясняет мне мать, — поужинать вместе и напоминаю ей об этом!
Это типичное недоразумение, возникающее в семье. Мама использует фразу, в которой слишком сложно формулирует свои потребности, — а дочь слышит в ней атаку на самостоятельность своих действий. Фраза вроде этой — «И быть дома в семь, к ужину!» — может транслировать самые разные смыслы.
• Просьбу: «Я хочу, чтобы ты была дома в семь!»
• Призыв: «И не опаздывай, как ты часто делаешь!»
• Иерархию в отношениях: «Это я определяю, когда тебе быть дома!»
• Выражение чувства: «Я беспокоюсь, если тебя нет дома в семь!»
Решающим для дальнейшего хода разговора является то, что именно дочь услышит в словах матери, на какой из аспектов среагирует: на суть просьбы («Мне необходимо быть дома в семь!»), призыв («Вот дерьмо, я всегда должна быть дома так рано. Всякий раз, когда мы с друзьями обсуждаем что-то интересное, мне приходится уходить»), демонстрацию иерархии («Меня постоянно контролируют!») или эмоциональную составляющую («Я могу о себе позаботиться! Я уже не ребенок!»).
Недоразумения — как и в данном случае — возникают всякий раз, когда участники разговора находятся на разных уровнях общения. Приведенный пример конфликта между Аннабель и ее матерью это доказывает: мать выдвигает на первый план бытовой аспект, Аннабель же считает, что ее задевают на уровне отношений. Она чувствует, что мама давит своим авторитетом, поэтому они и не могут договориться. Выражайтесь четко и говорите, что чувствуете! Таким образом вы помогаете себе и своему ребенку.
В повседневной жизни довольно много конфликтов и трений. У каждой семьи есть такие ситуации, где участники постоянно вынуждены выяснять отношения. Все это напоминает четко выверенный ритуал, который совершается с точно распределенными ролями, прописанной драматургией и предсказуемым исходом: родители настаивают на правилах, которые подростки воспринимают иначе. Более или менее конкретные требования взрослых вызывают у детей отторжение. Они действуют по принципу «Именно сейчас!» или «Только не сейчас!».
Многие родители позволяют втянуть себя в настоящее противостояние, а потом реагируют с почти детским упрямством: «Мы еще посмотрим, кто кого!» — на что подросток уверенно заявляет: «Меня голыми руками не возьмешь!»
Другие родители тут же уступают в таких ситуациях или терзаются сомнениями: «Не слишком ли многого я требую?», «Боже мой, да быть авторитарным — это последнее, чего мне хочется». Подростки довольно быстро замечают, что родители не чувствуют себя комфортно в образе идеала или модели для подражания. Но равноценность в отношении к взрослеющим детям отнюдь не означает равенства или «уравниловки» — родители превосходят подростков по опыту и знаниям. Они способны оценить опасность, действовать на упреждение. Благодаря этому жизненному опыту можно добиваться конструктива в споре, а можно и тормозить развитие — если родительское преимущество в опыте подростками опрометчиво воспринимается как всезнайство. Родители воплощают собой знания, которые подростку только предстоит приобрести. Они обеспечивают чувство локтя, связь и, следовательно, безопасность. Подростки чувствуют, что родители знают качественно больше, и прямо-таки требуют этого большего — хотя и не всегда способны обойтись без критики.
Имейте в виду: если дети воспринимают ваши заявления не без возражений, это также свидетельствует об их сознательности. Мне такая позиция кажется более естественной и соответствующей возрасту, чем брошенное «Да, мам!» или «Да, пап!» в ответ на наставления. Подростки выражают определенную точку зрения: «Я всегда должен делать то, что вы хотите», «Мне никогда ничего не разрешают». Но это не их прерогатива. Взрослые тоже нередко занимают позицию, которую трудно изменить.
Конечно, на консультациях мне важно спрашивать подростков о причинах их поступков, но также я понимаю, что они действуют так, как действуют, а родители вынуждены эти действия оценивать. При этом заметно: часто родителей обескураживают не модели поведения. Их беспокоят скорее их собственные представления об этих моделях поведения. Как взрослым научиться смотреть на вещи более адекватно?
У Сары Бертрам были проблемы с двенадцатилетним сыном Ларсом. Она переживала из-за уроков, и это превращало обед в настоящий ад.
— Я не сильно интересуюсь школьными делами. Но Ларс все равно начинает свой театр: ворчит, что ему невкусно, провоцирует меня при любой возможности. Честно говоря, меня уже тошнит от всего этого.
Сын подтверждает ее слова:
— Стоит мне вернуться домой, как я тут же слышу: «Что задали?» И когда я отвечаю, она тут же констатирует: «Ну не так уж и много. Можешь заняться этим сразу после обеда». И еще так смотрит на меня — по-дружески. Но на самом деле это совсем не по-дружески. Если я не сделаю то, что она хочет, она начинает ныть, а то и вовсе обижается!
Я разговариваю с Ларсом один на один.
— Что, по-твоему, было бы по-другому, — спрашиваю я, — если бы ты вернулся домой и случилось чудо: твоя мама оказалась бы заколдована? По каким признакам ты бы это понял?
— По тому, что она, приветливо улыбаясь, берет меня за руку и рассказывает о себе, — отвечает Ларс.
— А по чему бы твоя мама заметила, что в тебе что-то изменилось?
— Я позволяю себя обнять и не жалуюсь на еду!
Когда я задаю матери этот «волшебный вопрос», придуманный когда-то терапевтом де Шазером, она отвечает:
— Ларс не выдает с порога: «Этот чертов обед» или «Что опять за мерзкий запах!»
— А по каким признакам он бы заметил произошедшую с вами перемену?
Она задумывается, а потом говорит:
— Я не сразу спрашиваю о школе!
Я договариваюсь с обоими о том, чтобы на следующий день они притворились, что это волшебный день.
Когда Ларс, возвращаясь из школы, открывает входную дверь, мама не ждет его, как обычно, в коридоре, готовая атаковать вопросами. Она сидит в гостиной и читает. Оторвавшись от газеты, она говорит:
— Как хорошо, что ты пришел.
Ларс отвечает:
— Чертова домашка. А что на обед?
— Спагетти!
— Так вот почему так вкусно пахнет!
Эта ситуация иллюстрирует один необычный метод.
• Многие родители оценивают не сами действия, которые видят. Они судят о них, исходя из своих представлений о том, что правильно. Так что у Ларса почти не было шансов избежать материнских шаблонов, выработанных на основе ее наблюдений. Мать не замечала положительных черт сына из-за фиксации на одной теме.
• Изменение взгляда на реальность не предполагает, что надо переложить вину на другого («Это не у ребенка проблемы, а у взрослых»). Мне хочется показать родителям, что их педагогические действия могут иметь другую перспективу. Если взглянуть на действительность иначе, адекватно проживаемой ситуации, можно обнаружить новые решения.
А для этого необходимо исходить из следующего предположения: подростки действуют так, как они действуют. И поэтому важно понимать правила игры, которыми они руководствуются. Только признав их и — что немаловажно — тоже играя в эту игру, вы сможете найти варианты решения проблемы.
Иногда выстреливают нетрадиционные методы. У Вальтрауд Рюдигер были сложные отношения с восемнадцатилетней дочерью Марлен, которая не убиралась у себя в комнате и устраивала бардак по всему дому. Мать убирала все сама, но от этого ее дочь не становилась более самостоятельной. Когда однажды Вальтрауд все это вконец надоело, она решила поговорить. Она честно постаралась описать Марлен то, чем была недовольна, не скатываясь в обобщения. Она без обиняков сказала, что ей хочется, чтобы что-то поменялось. И попросила Марлен подключиться: проблему с беспорядком надо как-то решать.
— Но почему я?
— Я уже тебе объясняла. Я работаю. А ты решила остаться жить у меня. К папе ты не захотела. Поэтому теперь я жду твоей помощи!
— Но я так устаю к вечеру от своей учебы. Мне хочется отдохнуть!
— Это я знаю. Но я уже объяснила тебе свои соображения!
— Но я их не понимаю!
— Я уже несколько раз очень подробно тебе все объясняла, а ты своим кивком дала мне понять, что поняла меня!
— Но у меня в классе никто не помогает по хозяйству, одна я!
— Может, и так, — спокойно отвечает мать. — Но мое мнение ты знаешь!
Она остается непреклонной, спокойным тоном повторяет свою позицию, не поддается на провокации и не позволяет втянуть себя в борьбу за власть. На следующий день уже Марлене хочется поговорить, она планирует мягко отговорить мать от ее намерений, но та не сдается.
— А если я этого не сделаю?
— Марлен, ты знаешь, что я тебя люблю, но мне надоело, что мы постоянно ссоримся из-за этого бардака. Я тебе не уборщица!
— Тогда давай ее наймем! — кричит Марлен.
— Я не буду ее оплачивать. А у тебя денег нет!
— Тогда давай забудем об этом. Я буду прилагать усилия! Все будет хорошо!
— Я много чего перепробовала. Я с тобой постоянно разговаривала, но почему-то всегда оказывалась виноватой.
Мать пристально смотрит на дочь.
— Марлен, тогда я найду себе квартиранта, а ты переезжай! Ты достаточно взрослая!
От неожиданности Марлен не знает, что сказать, и беспомощно хватает ртом воздух.
— Ты меня больше не любишь, — всхлипывает она.
— Люблю. Но вся эта ситуация с твоим поведением меня серьезно напрягает.
— Раньше ты сама была неряхой! — выдает Марлен со слезами в голосе. — Ты сама была неряхой!
— Верно, но я изменилась, когда у меня появилась собственная квартира!
Поведение Марлен осталось прежним, беспорядок так и остался. Через три недели мать дала объявление в газете — как и предупреждала. И получила множество запросов. Увидев письма, лежащие на столе, Марлен страшно испугалась, два дня, обиженная и оскорбленная, не выходила из своей комнаты. А потом выдала матери:
— Я переезжаю к папе, его подружка точно убирается!
— Марлен, я не могу тебе препятствовать. Я, конечно, не согласна, но уверена, ты знаешь, что делаешь.
Проклиная все на свете, Марлен вышла из комнаты, хлопнув дверью, — и начала прибираться.
На примере этой ситуации можно еще раз разобрать все этапы развития и разрешения конфликта.
• Следует прояснить положение вещей, все обстоятельства дела. Это включает в себя отказ от обвинений и подробное описание ситуации. Нельзя принимать решение против воли подростка, гораздо разумнее попросить его поучаствовать в разрешении конфликтной ситуации. В результате часто удается договориться. Если же этого не получается, можно отложить разговор — при условии, что все участники спорной ситуации тем временем будут думать над решением. Подросткам должно быть понятно, что родители придерживаются избранной линии поведения.
• Когда вы снова собрались все вместе, вы должны еще раз ясно сформулировать свою позицию. При этом нельзя поддаваться на провокации. Отвечайте на все последующие вопросы кратко и, самое главное, сохраняйте спокойствие. В крайнем случае поможет перерыв.
• Если дети не выполняют договоренностей, нужно применить меры, о которых подросткам должно быть известно заранее (даже если они кажутся вам перебором). Помните: все заявленные последствия должны наступить! Непоследовательность родителей означает в глазах детей, что на них нельзя положиться.
• В разрешении конфликтов есть чему поучиться и у подростков! К их компетентности следует относиться серьезно. Не нужно считать их идеи и решения менее ценными или второстепенными.
Иногда, правда, родители считают проблемой то, что для подростков таковой не является. Взрослые сами придумывают конфликтные ситуации, а потом удивляются, что им в голову не приходят решения.
Исправление ситуации
Не всегда можно разрешить конфликт описанными выше методами: разговорами, последовательным поведением или нетрадиционными способами. Все усложняется, если подростки начинают умышленно уничтожать и повреждать чужое имущество, причиняют психологическую или физическую боль другим людям. Им требуются незамедлительные реакция и внимание, иначе они продолжат все разрушать. Тут просится педагогическая модель исправления ситуации, которую редко применяют. Она позволяет принять обе точки зрения — и потерпевшего, и виновника — и сбалансировать ситуацию.
Юлия, Айке и Вольф, всем по четырнадцать лет, пойманы за тем, что рисовали граффити в школьном дворе. То, что, по их мнению, является творческой самореализацией, при ближайшем рассмотрении оказывается преднамеренным нанесением материального ущерба. Все трое признают, что «облажались», и надеются возместить ущерб с помощью страховок родителей.
Айке говорит директору:
— Я принесу вам завтра номер страховки.
Но педагог на это не ведется и спрашивает:
— Как будете возмещать ущерб?
Все трое пожимают плечами.
Директор повторяет:
— Ведь вас поймали с поличным!
Айке задумывается.
— Может, поможем завхозу? — осторожно спрашивает он.
Директор кивает и спокойно продолжает:
— Теперь у вас есть возможность оттереть свою живопись со школьных стен. Поможете завхозу.
Ребята от идеи не в восторге, но после занятий отправляются оттирать граффити. На примере этой ситуации можно выделить несколько пунктов, как исправить ситуацию.
1. Если — как это часто бывает — оплатить убытки безналичным способом, это не будет считаться активным возмещением ущерба. Конкретное действие, например ремонт или уборка, дает подросткам возможность восстановить нарушенные границы. А также взять на себя ответственность за свои действия. Они могут проработать чувство вины, появившееся, очевидно, в связи с тем, что они натворили.
2. Возможность исправить ситуацию нужно дополнить разговорами, дав подростку понять: «Я принимаю тебя. Но не твое поведение!» Подумайте вместе над тем, что ребенок может сделать, чтобы реабилитировать себя в глазах взрослых.
3. Компенсация должна быть разумной и учитывать эмоциональные и интеллектуальные способности подростка. Ему необходимо иметь возможность взять на себя ответственность за свои поступки и возместить причиненный ущерб.
Репарация представляет собой вариант принимаемых родителями мер, а значит, является еще одной альтернативой наказанию. Этот способ разрешить конфликтную ситуацию укрепляет ответственность за свои действия, ориентирован на решение, устремлен в будущее и демонстрирует серьезное отношение к пострадавшему и виновнику. Он устанавливает границы, а значит, предлагает ориентиры.
Современные технологии и средства массовой информации
В споре о важности средств массовой информации в повседневной жизни участвуют родители и их дети-подростки.
— У него в голове только телик, — жалуется один отец, — а чтобы я не мог его контролировать, мой сын уходит к своему другу.
— Мы не телевизор смотрим, мы разговариваем, — защищается Даниэль.
— Со мной можешь разговаривать, — слышит он в ответ.
— Не веришь — твое дело. Но это правда. Да ты и сам смотришь телевизор гораздо больше меня. Ты постоянно торчишь перед ним.
— Даниэль, — пытается успокоить его мать. — Если не телевизор, так ужасно громкая музыка. Ты стал очень рассеянным и плохо спишь от этого!
Даниэль качает головой.
— Признай это! — настаивает мама.
— Громкая музыка — это классно! — провоцирует ее Даниэль, усмехаясь.
— Сначала громкая музыка, потом музыкальные клипы, которые так и мелькают, — говорит мать Ивонн. — Все это ужасно действует на нервную систему. Это же ни один человек не выдержит. У меня уже через несколько минут начинает болеть голова!
— А у меня от твоих ток-шоу, — парирует ее дочь. — Эта твоя Илона Кристен[18]. Такое же ни один нормальный человек не выдержит! Но ты торчишь перед теликом и все это впитываешь!
— Ивонн, я запрещаю тебе так говорить! — в голосе матери слышны стальные нотки. — Есть разница. Тут речь о человеческой судьбе, а у тебя — промывка мозгов.
— Промывка мозгов, это точно, — добавляет мать Сабрины. — Когда я была маленькой, мы сами играли на музыкальных инструментах. Нам это не нравилось, но мы были должны заниматься — и занимались. А нынешние дети слушают всякую ерунду, вообще не имеют собственного мнения!
— А ты знаешь, чем техно отличается от хип-хопа? — спрашивает Сабрина.
— Что от чего?
— Техно от хип-хопа?
— Ах, прекрати это! — раздражается ее мать. — Уж чем-чем, а этим я точно заниматься не собираюсь!
— Или Густав Малер[19] от Шёнберга[20]? — продолжает Сабрина.
— Откуда ты вообще это знаешь?
— Из уроков музыки! — торжествует Сабрина.
— Мне кажется, — в голосе отца Пауля звучат примиряющие нотки, — молодые люди сегодня много всего знают. У них даже есть свой вкус, но при этом они совсем не понимают, что они собой представляют, кто они. У них есть все. Не знаю, правильно ли было дарить Паулю все это: CD-систему, магнитофон, радио, телевизор…
Сын его прерывает:
— Если не считать телевизор, все остальное я купил себе сам. А телевизор мне достался от дедушки, потому что в доме престарелых он ему был не нужен.
Мать Сони кивает.
— По-моему, мы слишком мало вас контролируем. Вы отгораживаетесь. Всем самым важным делитесь с друзьями. Нам вообще ничего не достается. Я уже начинаю переживать по этому поводу.
— А сама мне что все время рассказываешь? — парирует Соня. — Как в юности не могла долго оставаться дома. Все время бегала к подружкам.
— Но тогда было совсем другое дело. Бабушка ведь совсем не похожа на меня. Правда?
— Ты просто моложе и одеваешься моднее. Вот и вся разница!
Мать Сони не знает, что на это сказать.
— С тобой невозможно разговаривать серьезно. Либо разговор выходит поверхностным, либо ты дерзишь!
— Абсолютно с вами согласен, — добавляет отец Патриции. — Я считаю, что это поколение выросло на средствах массовой информации и совершенно разучилось говорить. Когда я слышу, как моя дочь разговаривает со своими подружками, так это вообще ни о чем, сплошная болтовня, а ведь они разговаривают часами!
— Ах, папочка, — улыбается Патриция, — ты просто злишься, потому что понимаешь из наших разговоров только половину!
Значение гаджетов в повседневной жизни
Этот непростой разговор состоялся в 1997 году, на пороге нового тысячелетия. И если я сейчас завожу о нем речь, то не только для того, чтобы обозначить какие-то события и изменения, произошедшие за два последних десятилетия, но и чтобы выделить некоторые точки зрения, которые прослеживаются на протяжении всех этих лет, переходя из дискуссии в дискуссию. Обычно их высказывают, говоря о гаджетах и их влиянии на подростков.
Очевидно, что родители воспринимают гаджеты как своих тайных противников, назойливых соучастников, которые еще больше усложняют и без того непростой ежедневный процесс воспитания.
Взрослые часто считают мобильный телефон, ноутбук и телевизор корнем всех бед, причиной всех семейных трудностей. Они убеждены: «Если бы не гаджеты, в повседневной жизни не было бы никаких конфликтов!»
Родителям кажется, что подростки находятся во власти электронных «коробочек», потребление контента происходит пассивно, детям попросту полощут мозги. Исходя из этих соображений, напрашивается единственный выход: родительская задача — уберечь подростков от этого влияния.
Изменения, которые я хочу проиллюстрировать на примере двух историй, неоспоримы.
Тринадцатилетний Макс ходит в общеобразовательную школу, регулярно смотрит телевизор («Когда как, иногда чаще, иногда реже. Но я бы сказал, где-то два часа в день!»), слушает радио («В основном музыку, но чаще всего на компьютере»), у него есть MP3-плеер («Крутой гаджет!»). Свои компакт-диски и видеокассеты он недавно продал («Они мне уже не так важны!»), читает спортивные и компьютерные журналы («Мне это интересно!»), ежедневные события отслеживает в интернете («Там более актуальная информация!»), у него, конечно, есть собственный компьютер в комнате («С ним и обучение идет легче и быстрее!», «Ясное дело, игры тоже важны! Пообщаться с друзьями и все такое!», «Чат — это здорово! А вот общаться по скайпу мне скучно! Я предпочитаю СМС!»).
У Макса есть мобильный телефон: «К нему больше всего претензий. Мои родители постоянно жалуются, что я постоянно в нем. И очень много по нему болтаю. Но мама тоже постоянно торчит в телефоне. Вот только почему-то ей можно!»
Самая большая проблема возникает тогда, когда Макс слушает музыку. «Родители считают, что я делаю это слишком громко. Но мне нравится чувствовать ее в животе, когда она грохочет. Прикольное ощущение. Так я быстро забываю обо всем на свете».
С Беатрикс та же история. У нее в комнате есть все, что требуется подросткам, чтобы вообще никуда не выходить, — от телевизора до компьютера: мобильный телефон, MP3-плеер, доступ в интернет, «все, что, собственно, нужно», — объясняет она. Однако и читает она много, особенно книги, ведь с ними можно уединиться. В компьютере же, точнее в интернете, она ценит прежде всего возможность быстро найти нужную информацию («Иногда ее, правда, слишком много, и я теряюсь! Мне очень нравятся разные комьюнити, люблю общаться, знакомиться с новыми людьми или оставлять комментарии. Википедия вообще вещь классная, там можно проверить какие-то факты и написать собственную статью»). В какой-то момент она признается, что у нее бывают проблемы дома из-за телевизора или компьютера. «В основном потому, что мои родители не доверяют этим источникам информации, они считают, что должны оберегать нас от них. При этом они совершенно в них не разбираются. Если бы они чуть больше интересовались тем, что именно нам так нравится, думаю, споров было бы гораздо меньше».
Беатрикс выражает здесь важную точку зрения, которую взрослые часто игнорируют: гаджеты завораживают, имеют эмоциональное значение для подростков. С их помощью можно отделить себя как онлайн-пользователя от офлайн-пользователей СМИ предыдущего поколения, выросших в других реалиях.
В медиапотреблении сегодня прослеживаются две тенденции: 1) дети психологически не справляются с медиаразнообразием; 2) они используют несколько гаджетов сразу: слушают музыку, пока делают уроки или убираются, смотрят телевизор, пока ищут что-то в интернете.
Параллельное применение разных гаджетов весьма характерно для нынешних подростков. Умение разбираться в технике обескураживает многих родителей, но современные дети умеют пользоваться всем этим практически с рождения.
Они знают, когда и как с ними обращаться, для чего какой нужен (если стало скучно, если нужно отвлечься или, наоборот, вызвать к себе интерес), какие цели преследует использование каждого: от детективного сериала или компьютерной игры ждут эмоционального напряжения, от романа, быть может, мечтательности и возможности отвлечься, от музыки — особой атмосферы и настроения. Наблюдая за тем, как подростки используют гаджеты, понимаешь, насколько они им важны в эмоциональном плане.
Телефоны, планшеты и ноутбуки помогают справиться с одиночеством и скукой, компенсируют стресс, стимулируют общение. С их помощью можно заводить друзей и выражать себя. И тут становится очевидно, что гаджеты используют не только ради их непосредственного содержания (например, поиска новой информации), но и для удовлетворения субъективных потребностей. Часто подросткам важен не контент. Более значимой для них становится ситуация, в которой они гаджет используют.
Мультимедийность и мультифункциональность — гаджеты в жизни подростка
Стремительное развитие техники порой приводит к тому, что никто не замечает серьезных изменений в действиях подростков, использующих гаджеты. В то же время здесь можно выделить некоторые закономерности.
Я хотел бы остановиться на следующих тенденциях.
• Дома и в личном пользовании у подростков много самой разной техники, есть постоянный доступ в интернет. В конце 1990-х годов примерно у 70 % был компьютер, а у 60 % — телевизор прямо в комнате. Чаще всего подростки пользовались телевизором и компьютером (89 %), затем шли мобильный телефон и интернет[21].
• Хотя использование гаджетов набирает обороты, а применение некоторых прежних детских развлечений (радиоспектакли и т. д.), наоборот, уменьшается, книги и чтение ежедневных газет по-прежнему занимают большое место в жизни подростков, даже если онлайн-предложения становятся все более заманчивыми. Ежедневная газета, с точки зрения подростков, самый надежный источник информации[22].
• Телевидение по-прежнему занимает важное место, хотя интернет по своей субъективной значимости давно догнал и перегнал ТВ. «По сути, это мультимедийная платформа, объединяющая телевидение, радио и печатные СМИ», — говорят исследователи медиа Файерабенд и Лейтерофф. Несмотря на то что музыкальные приложения в смартфонах являются важной частью молодежной культуры, интернет становится все более значимым как эмоционально, так и функционально: с его помощью можно пообщаться с друзьями и получить доступ к любому другому источнику информации.
• Следует помнить: в первую очередь компьютер используется для решения школьных задач, во вторую — чтобы поиграть, и только потом идут написание текстов, редактирование изображений и общение с друзьями.
• Однако существуют гендерные различия: девушки используют компьютер и интернет более прагматично (школьные / профессиональные нужды), в то время как молодые люди чаще играют в компьютерные игры, ищут информацию, не связанную с учебой, отслеживают новости. Различия наблюдаются и в том, чем именно пользуются подростки разного пола: юноши чаще играют в компьютерные игры, им нужны интернет и наушники; девушки больше читают книги, в том числе и электронные, предпочитают смартфон и пользуются всевозможными музыкальными приложениями.
• Если сравнить использование гаджетов в период с середины 1990-х по 2010 год, можно выделить несколько изменений.
Использование компьютеров и интернета резко возрастает. Подросткам удается интегрировать новые цифровые медиа в арсенал уже используемых ими источников информации.
Подросткам важно размытие границ при использовании различных гаджетов — просмотре, чтении или общении. Еще пятнадцать лет назад радио и проигрыватели были центральными источниками аудиоинформации; что касалось чтения, ориентировались на печатные СМИ; телевидение, кино и видео были визуальными СМИ, а для того, чтобы пообщаться, встречались лично. Сегодня эти границы размыты: доступ к интернету, особенно через смартфон, позволяет удовлетворять все медиапотребности одновременно. Есть ли у такого получения информации недостатки — разговор особый, но совершенно точно можно сказать, что отдельные аспекты чтения, восприятия информации на слух и визуально определенно теряются. Несмотря на то что гаджеты используются все более массово, нельзя забывать об одной важной вещи: подростки не уходят с головой в поток медиаинформации — встречи с друзьями, живое общение, игра и движение для них по-прежнему важнее.
Музыка
— Я с ума схожу, — рассказывает мне Ханнес Шредер, отец двух сыновей-подростков, — когда они включают музыку на полную. Их комнаты расположены в мансарде, но, когда они врубают басы, весь дом сотрясается.
— Не знаю, — удивляется Рози, мать тринадцатилетней Карины, — мы в свое время тоже много чего слушали, но современная музыка — не уверена, что она действительно хорошая. Моя дочь тащится от подростковых групп, этих сладких мальчиков, которые морочат девушкам голову. Мы тоже, конечно, раньше с ума сходили, но сегодня это принимает катастрофические масштабы, я больше не могу. Честное слово! И когда эта группа распалась… что-то там с That…
— Вы имеете в виду Take That[23]?
— …у нее чуть не случился нервный срыв, настоящая депрессия!
— А у меня начинается депрессия, когда я слышу тексты этих песен, — возмущается Аня Роперс, мать четырнадцатилетнего Карлоса. — Не песня, а посещение туалета. И ведь их никак не переубедить. И еще эта запредельная громкость. Карлос слушает музыку, даже когда делает уроки. Он вообще не может как следует сосредоточиться. Но стоит мне что-то сказать, как у нас тут же начинается настоящий ад. И все, я тут же становлюсь старомодной — только потому, что не могу слушать эту чертову музыку.
— А вы сами слушаете музыку? — спрашиваю я.
— Конечно! Почему вы спрашиваете?
— Из-за чертовой музыки! — улыбаюсь я. — Вы используете те же словечки, что и ваш сын!
— Видите, как влияет эта музыка! — она пропускает мое замечание мимо ушей.
Я говорю это к тому, что на самом деле у всех свои музыкальные предпочтения, что и иллюстрирует следующая история. Двое подростков едут в метро. Одеты они очень броско, у них с собой огромный бумбокс, из которого доносится громкое техно. Некоторые пассажиры начинают заметно нервничать, но ничего не говорят. Однако всеобщее неудовольствие становится все заметнее. Одна женщина шестидесяти пяти лет обращается к ним спокойным голосом: «Какой у вас интересный магнитофон. А что это за марка?» Не произнося ни слова, но действуя при этом весьма дружелюбно, один из ребят поворачивает к ней бумбокс и указывает на название, проводя по нему пальцем. Женщина улыбается: «А это что за кнопка?» Подросток сначала делает музыку громче, потом тише: «Она регулирует громкость». Женщина улыбается: «Не могли бы вы все же сделать немного потише? Мне не очень по душе эта музыка». — «Конечно, у вас не должны из-за нас отваливаться уши!» — смеется один из ребят и убавляет звук. После этого оба панка садятся рядом с ней, и у них продолжается разговор.
Почти каждый вид музыки, который нравится подросткам, вызывает критику у взрослых и неизбежно становится предметом культурного противостояния. Любой музыкальный тренд — если верить вестникам культурно-критического апокалипсиса — очередной шаг на пути к мультимедийному аду.
«Когда я слышу музыку, которую на всю катушку включает моя дочь, — рассказывает одна мама, — мне приходится с ней просто мириться. Потому что это хорошо для нее, как вы говорите». Она смотрит на меня. «Выходит, мне нужно подчиниться». И добавляет с нескрываемой иронией в голосе: «А то она, видимо, заболеет!»
Понимание действий подростков не означает, что вы должны принимать все с радостью. Тут все зависит от того, как именно вы критикуете, как требуете соблюдения границ. Формулировки типа «Твоя музыка меня с ума сводит!», «Неужели обязательно слушать ее так громко?», «Разве нельзя слушать эту чертову музыку потише?» или «У того, кто слушает такую музыку, может случиться нервный тик!» в мгновенье ока приводят к борьбе за власть: подростки воспринимают критику выбранной ими музыки как критику своей личности и мстят, выкручивая звук на полную или ставя еще более громких исполнителей.
Фраза типа «Я ничего не имею против музыки, но в данный момент она кажется мне слишком громкой!» или «Я ужасно устала. И хочу, чтобы ты сделал потише!» не оценивает ни музыку, ни того, кто ее слушает. Вы просто объясняете свою позицию и критикуете исключительно ситуацию с прослушиванием. С такими формулировками подростки справляются лучше и охотнее соглашаются на компромисс.
Телефон
«С телефоном, — замечает один отец, — тоже не все так гладко!» Он хмурится. «И я сейчас говорю не только о расходах. С этим еще можно справиться. Я о том, что можно делать с телефоном в наши дни: все эти порнографические изображения в интернете, картинки и предложения, призывающие к насилию. Их просто море». Он замолкает. «Но запрещать тоже ничего нельзя, наверное, надо просто научиться жить с этим».
«Телефон — это круто, — делится пятнадцатилетний Клаас. — Чаты, СМС, интернет, музыкальные клипы». Свой первый телефон он получил в одиннадцать лет. «Больше для контроля, чтобы мои родители знали, где я!» В тринадцать лет ему достался старый телефон отца. «А вот новый — просто класс! С таким и компьютер не нужен!»
На самом деле без смартфона уже нельзя представить себе повседневную жизнь подростков. Его используют не просто для звонков, а чтобы общаться в мессенджерах, слушать музыку, смотреть видео или искать информацию. Конечно, с появлением более совершенных коммуникационных технологий воспитывать детей не становится легче, ведь возникают новые проблемы. Родители должны осознавать свою ответственность, принимать ее, даже если столкнутся с сопротивлением со стороны подростков.
Дети до десяти лет должны получать доступ к телефону в исключительных случаях. А вот в возрасте двенадцати лет можно что-то поменять, но только при условии, что родители и подростки придут к соглашению.
Ознакомившись со следующими соображениями, можно научиться сознательному и умелому обращению с мобильным телефоном.
1. Нужно четко понимать функции и назначение телефона. Это значит, что есть время, когда мы не пользуемся мобильником. Так, следует ставить его на беззвучный режим в определенные периоды, например во время совместного обеда или ужина (этот принцип в том числе актуален для отцов семейств, которые слишком много времени посвящают работе и хотят оставаться доступными в любое время!).
2. Покупайте только те устройства, технические и коммуникативные озможности которых вы понимаете. Попросите продавца рассказать вам о том, как работает мобильный телефон, даже если в этот момент ваши сын или дочь-подросток будут готовы сквозь землю провалиться.
3. Мобильный телефон может оказаться затратным мероприятием, если учитывать все многообразие способов его использования. Благодаря системе предоплаты вы, конечно, сможете управлять своими расходами; но поскольку мобильный телефон — устройство мультимедийное, то трат все равно будет много.
Многие операторы предлагают фиксированные тарифы, однако они не всегда включают в себя все предложения, которые могут оказаться интересны подрастающему поколению. Сравните предложения разных операторов и выберите тот тариф, который вы сочтете оптимальным. Оптимальный для вас — не всегда тот, который подходит вашему ребенку и удовлетворяет его медиапотребности.
4. Телефон превратился в мультимедийный и многофункциональный инструмент. С его помощью можно выходить в интернет, слушать музыку и смотреть видео. Но подростку нужно объяснить, какие опасности влечет его использование (в частности, чаты). Дети ценят интерес, который проявляют родители не только к ним как личностям, но и к тем современным гаджетам, в которых они разбираются нередко лучше взрослых. Но, повторюсь, подростку важно мнение родителей, только если в семье царят доверительные отношения.
Компьютеры и компьютерные игры
Если наличие в жизни подростка телевизора и мобильного телефона предполагает определенные сложности в воспитании, то компьютер представляет собой настоящую проблему для многих родителей.
«Как по мне, — говорит Эльза Мюллер, мать одиннадцатилетнего Мартина и тринадцатилетнего Лукаса, — у компьютера одни недостатки. Оба моих сына сидят в нем безвылазно, забывая обо всем вокруг. Они играют только в компьютерные игры. Их успеваемость в школе значительно снизилась. Домашнее задание делается на коленке, потому что все мысли у них только об играх. Я тут на два дня лишила их компьютера. Но это ни к чему не привело — они отправились играть к друзьям. Я никак не могу помешать им. Тут такой принцип: либо ты разрешаешь, либо оказываешься не у дел. Человек человеку волк! Я бессильна, вся власть в руках у детей. Мы постоянно ругаемся».
Тут прослеживается пренебрежительно-отрицательное отношение к компьютерам, в котором также сквозит мысль, что остановить развитие технологий невозможно. В подобном отношении таится скрытое смирение. Родители чувствуют, что находятся в заложниках у компьютера и других гаджетов. Компьютер нередко становится инструментом борьбы за власть — и подростки ее, как правило, выигрывают.
Читать бесплатно другие книги:
