Пуля для адвоката Коннелли Майкл
— Хорошо, тогда мы можем поступить двояким образом, — предложила судья. — Я могу наказать вас за неуважение к суду, наложить штраф и отправить объясняться с адвокатской коллегией штата. Или мы обойдемся без формальностей, вы достанете чековую книжку и сделаете пожертвование в фонд «Заветная мечта». Это мое любимое благотворительное общество. Оно помогает больным детям.
Невероятно! Меня собирались оштрафовать за четырехминутное опоздание! Иногда судейская наглость поражает.
— Всегда рад помочь больным детям, — пробормотал я. — Сколько надо заплатить?
— Сколько сочтете нужным. Я лично передам ваше пожертвование.
Холдер кивнула на пачку бумаг, лежавшую на краю стола. Я увидел сверху пару чеков, судя по всему, выписанных другими бедолагами, которым не повезло напороться на судью в этот день. Порывшись в рюкзачке, я нашел чековую книжку, выписал чек на двести пятьдесят долларов и положил на стол. Судья проверила, какую сумму я пожертвовал «Заветной мечте», и одобрительно кивнула. Дело было улажено.
— Спасибо, мистер Холлер. Квитанцию для налоговой инспекции вам пришлют по почте на адрес, указанный на чеке.
— Парни делают полезное дело.
— Без сомнения.
Судья присоединила мой чек к другим и пристально взглянула на меня.
— Пока мы не приступили к делу, позвольте задать вам один вопрос, — произнесла она. — Вы что-нибудь знаете о том, как продвигается дело об убийстве мистера Винсента?
Я пытался сообразить, о чем можно рассказать председателю Верховного суда.
— Вообще-то я не особенно слежу за этим, ваша честь. Но мне показывали фотографию человека, который, судя по всему, считается подозреваемым.
— Неужели? Что за фотография?
— Просто один кадр с уличной камеры слежения. Какой-то парень; кажется, с оружием. Похоже, он находился в здании, когда произошло убийство.
— Вы его узнали?
Я покачал головой.
— Нет, да и снимок плохой. Мне показалось, что парень загримирован.
— Когда это было?
— В ночь убийства.
— Нет, когда вам показывали фото?
— Сегодня утром. Детектив Босх заходил ко мне в офис.
Судья кивнула. Мы помолчали немного, и она перешла к делу:
— Что ж, мистер Холлер, давайте поговорим о ваших клиентах.
— Хорошо, ваша честь.
Я расстегнул сумку и вытащил сводную таблицу, подготовленную Лорной.
Судья продержала меня в кабинете целый час, выясняя подробности по каждому делу и расспрашивая о моих встречах и беседах с новыми клиентами. Когда она меня отпустила, я уже опаздывал на одиннадцатичасовые слушания у судьи Стэнтона.
Выскочив в коридор, я промчался мимо лифтов и бросился вниз по лестнице. Кабинет Стэнтона располагался двумя этажами ниже. На часах было восемь минут двенадцатого, и я уже прикидывал, какому еще благотворительному обществу мне придется жертвовать деньги.
Зал суда пустовал, но помощница судьи сидела в своем отсеке. Она карандашом указала мне на дверь в коридор, который вел к кабинету Стэнтона.
— Вас ждут.
Я быстро прошел по коридору. Дверь в кабинет была открыта, и я увидел сидевшего за столом судью. Слева от него разместилась стенографистка, напротив стояло три стула. Два крайних занимали Уолтер Эллиот и Джеффри Голанц, место посередине пустовало. С Голанцем я раньше не встречался, но хорошо знал его по телепередачам и фотографиям в газетах. В последние годы он провел несколько успешных дел и заработал сногсшибательную репутацию. В прокуратуре его считали восходящей звездой, непобедимым бойцом, выигрывавшим все дела.
Обожаю обвинителей, не знавших поражений. Самоуверенность часто подводит их.
— Прошу прощения, судья, — произнес я, занимая свободное место. — Мы беседовали с судьей Холдер и немного задержались.
Я надеялся, что имя председателя Верховного суда убережет мою чековую книжку от атаки. Надежды оправдались.
— Приступим к делу, — буркнул Стэнтон.
Стенографистка подалась вперед и опустила пальцы на клавиши своей машины.
— Начинается совещание по статусу дела «Штат Калифорния против Уолтера Эллиота». Присутствуют подзащитный, представитель обвинения мистер Голанц и мистер Холлер, замещающий мистера Винсента.
Судья сделал паузу, чтобы по буквам продиктовать стенографистке трудные фамилии. Он говорил громким командным тоном, который часто вырабатывается у судей после многолетней практики. Стэнтон был привлекательным мужчиной с густой копной седых волос и атлетической фигурой. Даже черная мантия не скрывала его мускулистого торса и мощных плеч.
— Итак, — прогромыхал он, — мы должны обсудить «вуар дир»,[9] который состоится в следующий четверг, то есть ровно через неделю. Насколько я понял, мистер Холлер, от вас не поступило никаких ходатайств об отсрочке дела?
— Нам не нужна отсрочка, — вмешался Эллиот.
Я быстро положил руку ему на плечо.
— Мистер Эллиот, на этом заседании должен говорить ваш адвокат, — напомнил Стэнтон.
— Простите, ваша честь, — кивнул я. — Но смысл нашей позиции не изменится, кто бы ее ни выражал — я или мистер Эллиот. Мы не хотим отсрочки. Последнюю неделю я интенсивно изучал материалы дела и готов приступить к отбору присяжных в следующий четверг.
Стэнтон прищурился.
— Вы уверены, мистер Холлер?
— Абсолютно. Мистер Винсент был прекрасным адвокатом и оставил много подробных записей. Я ознакомился с разработанной им тактикой и готов начать процесс. Мы все, я и моя команда, уделяем данному делу особое внимание.
Судья откинулся на высокую спинку кресла и задумался. Потом взглянул на Эллиота.
— Мистер Эллиот, ваша очередь. Я желаю услышать, согласны ли вы с тем, что сказал ваш новый адвокат, и отдаете ли отчет в том, что смена адвоката перед началом процесса подвергает вас большому риску. На карту поставлена ваша свобода, сэр. Что вы считаете по этому поводу?
Эллиот подался вперед и заговорил, с вызовом глядя на судью:
— Прежде всего, ваша честь, подтверждаю, что я полностью согласен. Я хочу поскорее начать процесс и дать взбучку окружному прокурору. Меня, невиновного человека, обвиняют и преследуют за то, чего я не совершал. Мне не терпится оправдаться, сэр. Я любил свою жену, и мне будет не хватать ее всю жизнь. Я не убивал. Когда я слышу, как по телевизору обо мне говорят все эти мерзости, у меня разрывается сердце. Но больше всего мучает мысль, что настоящий убийца остался на свободе. Чем раньше мистер Холлер докажет мою невиновность, тем лучше.
Все это здорово смахивало на дело О. Джея,[10] но судья смерил Эллиота задумчивым взглядом и, кивнув, обратился к обвинителю:
— Мистер Голанц, какова точка зрения прокуратуры?
Заместитель окружного прокурора прочистил горло. Его можно было описать одним словом — телегеничный. Смуглый и обаятельный, с властным взглядом, в котором ощущалась вся мощь закона.
— Ваша честь, обвинение полностью готово и не возражает против начала разбирательства согласно графику. Но если мистер Холлер так уверен в ненужности отсрочки, я предлагаю ему отказаться от права апелляции в том случае, если на суде что-нибудь пойдет не так.
Судья сдвинул кресло и повернулся в мою сторону:
— Что скажете, мистер Холлер?
— Ваша честь, я не думаю, что мой клиент должен отказываться от любых способов защиты…
— Я согласен! — перебил меня Эллиот. — Мне плевать на апелляции. Лишь бы поскорее начать.
Я бросил на него жесткий взгляд. Он посмотрел на меня и пожал плечами.
— Мы все равно выиграем, — объяснил он.
— Хотите на минутку выйти в коридор, мистер Холлер? — спросил судья.
— Спасибо, ваша честь.
Я встал и обратился к Эллиоту:
— Пойдемте со мной.
Мы вышли в коридор, тянувшийся к залу суда. Эллиот заговорил, не дав мне открыть рот:
— Я хочу, чтобы все поскорее закончилось, и поэтому…
— Заткнитесь!
— Что?
— Вы меня слышали. Заткнитесь. Вам понятно? Я знаю, вы привыкли говорить где угодно и что угодно и считаете, что все должны вас слушать разинув рот. Но здесь не Голливуд, Уолтер. И вы не обсуждаете один из ваших фильмов с восхищенной прессой. Это реальная жизнь. Вы не должны говорить, пока вас не спросят. А если решите что-нибудь сказать, сначала сообщите мне на ухо, и в случае надобности я — а не вы — передам ваши слова судье. Вам ясно?
Эллиот побагровел, и я понял, что сейчас могу расстаться со своим клиентом. Но в этот момент мне было безразлично. Я хотел высказаться напрямик. Давно уже следовало объяснить ему, что к чему.
— Ладно, — пробормотал наконец он. — Буду молчать.
— Хорошо, а теперь давайте вернемся и выясним, сумеем ли мы сохранить право апелляции в том случае, если я провалю защиту, потому что не успел подготовиться к суду.
— Этого не будет. Я в вас верю.
— Ценю ваше доверие, Уолтер. Но по большому счету у вас нет оснований. В любом случае это еще не повод, чтобы от чего-то отказываться. А сейчас мы вернемся, и я буду говорить вместо вас. Ведь за это мне платят, верно?
Я похлопал его по плечу, и мы вернулись на свои места. Уолтер больше не сказал ни слова. Я заявил, что мой клиент не должен отказываться от права апелляции лишь потому, что желает начать служебное разбирательство точно в срок. Но Стэнтон встал на сторону Голанца и постановил, что, поскольку Эллиот отказывается от отсрочки, он не может обжаловать решения суда на том основании, что его адвокат не успел подготовиться. Услышав данное решение, Эллиот снова отказался от отсрочки, что и следовало ожидать. Меня это не беспокоило. В нашем византийском законодательстве можно апеллировать против чего угодно. При желании Эллиот мог обжаловать все, даже только что вынесенное постановление.
Потом мы перешли к тому, что судья называл «домашними делами». Каждая из сторон должна подписать согласие на регулярные трансляции из зала суда в телевизионных новостях. Мы с Голанцем не возражали. Для меня это бесплатная реклама моего бизнеса, для Голанца — подспорье в его политической карьере. Эллиот удовлетворенно прошептал мне на ухо, что камеры зафиксируют его полное оправдание.
Напоследок Стэнтон огласил график подачи следственных материалов и списков свидетелей. Для сдачи материалов давалось время до понедельника, для списков — до вторника.
— И никаких исключений, господа, — предупредил судья. — Я терпеть не могу опозданий и сюрпризов.
Защита не возражала. Джеффри Винсент успел набрать две папки следственных материалов, и важных новостей с тех пор не появилось. Если они и были, Циско ловко скрывал их от меня. А если я чего-то не знал, то не мог поделиться этим с обвинением.
В плане вызова свидетелей я собирался прибегнуть к обычному маневру: добавить в список как можно больше лиц, включая всех полицейских и судмедэкспертов, упомянутых в отчетах полиции. Адвокаты часто поступают так. Голанцу придется поломать голову, кого я действительно намерен вызвать в суд, а кого взял лишь для отвода глаз.
— Ладно, в зале меня уже ждет толпа, — добавил Стэнтон. — Мы все выяснили?
Мы с Голанцем кивнули. Мне пришло в голову, что взятку вполне мог получить кто-то из них — судья или обвинитель. Вдруг я сижу рядом с человеком, который работает на моего клиента? Если так, он ловко маскировался. Но потом я решил, что Босх просто ошибся. Не было взятки. Имелась только дорогая лодка, стоявшая где-нибудь в гавани Кабо или Сан-Диего с именем Джерри Винсента на борту.
— Тогда все, — произнес судья. — Продолжим на следующей неделе. План дальнейших действий обсудим в четверг утром. Но я хочу еще раз подчеркнуть, что судебное разбирательство должно работать как хорошо смазанная машина. Никаких сюрпризов, фокусов и штучек. Поэтому я опять спрашиваю — мы все выяснили?
Голанц и я снова ответили кивками. Но тут Стэнтон повернулся в кресле, уставился прямо на меня и подозрительно прищурился.
— Учите, я за вами присмотрю, — пообещал он.
Судя по всему, последняя фраза относилась только ко мне.
Странно, подумал я, почему все шишки всегда достаются адвокатам?
25
Попасть в кабинет Джоан Джорджетти я успел перед самым перерывом. В половине минуты первого было бы уже поздно. В обед помещения прокуратуры буквально вымирают, все толпой бросаются на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха, погреться на солнышке и перекусить. Я сообщил секретарше, что у меня встреча, и она потянулась к телефону. Еще через минуту дверь с жужжанием открылась, и я вошел внутрь.
Джорджетти сидела в небольшой комнате без окон, заваленной огромными коробками с бумагами. Примерно так же выглядели кабинеты работников прокуратуры, где мне доводилось бывать. Самой Джоан было практически не видно из-за громоздившихся на столе папок и скоросшивателей. Я осторожно перегнулся через эту бумажную стену и пожал ей руку.
— Как дела, Джоан?
— Неплохо, Микки. А у тебя?
— Все в порядке.
— Я слышала, ты завален кучей дел.
— Да, есть кое-что.
Повисла пауза. Я знал, что Джоан близкая подруга Мэгги и та наверняка рассказывала ей о моих проблемах в прошлом.
— Значит, ты пришел из-за Уимса?
— Верно. До сегодняшнего дня я даже не знал, что занимаюсь этим делом.
Она протянула мне папку с толстой пачкой документов.
— А что случилось с досье Джерри? — поинтересовалась она.
— Наверное, его взял убийца.
Джоан нахмурилась.
— Странно. Зачем ему брать досье Уимса?
— Например, случайно. Папка лежала в портфеле Винсента вместе с ноутбуком, и преступник прихватил все вместе.
— Не исключено.
— А что, в деле есть нечто необычное, из-за чего Джерри могли убить?
— Вряд ли. Просто еще один псих с оружием.
Я кивнул.
— Ты что-нибудь слышала про вмешательство федерального большого жюри в дела штата?
Джорджетти сдвинула брови.
— С чего бы им вмешиваться в данное дело?
— Я не говорил, что вмешивались. Просто давно не слышал новостей. Подумал, может, тебе что-нибудь известно?
Она пожала плечами.
— Ничего, кроме обычных сплетен. Федералы вечно что-нибудь расследуют.
— Верно.
Я помолчал, надеясь, что Джоан подробнее расскажет мне о слухах, но она не стала продолжать. Значит, пора уходить.
— Сегодня будет совещание по началу процесса? — спросил я.
— Да, но я думаю, тебе понадобится дополнительное время, чтобы войти в курс дела.
— Ладно, за обедом посмотрю твои бумаги и решу, как поступить дальше.
— Ладно, Микки. Но учти — я не против отсрочки. Учитывая то, что случилось с Джерри.
— Спасибо, Койо.
Джоан улыбнулась, услышав прозвище, которым ее наделили юные спортсмены в баскетбольной школе.
— Давно виделся с Мэгги? — спросила она.
— Вчера вечером, когда забирал Хейли. Кажется, у нее все в порядке. А ты с ней видишься?
— Только на тренировках. Но там она обычно сидит, уткнувшись носом в папку. После занятий мы с девочками часто ходим в «Гамбургер Хэмлет», но Мэгги вечно занята.
Я кивнул. Раньше они с Мэгги были закадычными подругами, вместе поднимаясь по служебной лестнице. Странно, но это не пробуждало в них дух соперничества. Но время шло, и дистанция между ними понемногу увеличивалась.
— Хорошо, я все это заберу и просмотрю, — сказал я. — Заседание в два часа у Фридмана?
— Да, в два. Там увидимся.
— Спасибо за помощь, Джоан.
— Не за что.
Я вышел из прокуратуры и минут десять толкался у лифта в собравшейся на обед толпе. Наконец мне удалось втиснуться в кабинку, и мы медленно поползли вниз, сжатые в маленькой коробке. Лифты — то, что я больше всего ненавижу в здании суда.
— Эй, Холлер! — раздался сзади голос.
Он был мне знаком, но я не мог повернуть голову, притиснутую к двери.
— Что?
— Слышал, тебе достались все дела Винсента.
Я не собирался обсуждать свой бизнес в переполненном лифте и промолчал. Мы остановились, и дверь раздвинулась. Я шагнул вперед и оглянулся на собеседника.
Это был Дэн Дэйли, адвокат и мой товарищ по небольшой компании юристов, регулярно ходившей на матчи «Доджерс» и пившей мартини в клубе «Зеленая лужайка». К сожалению, последний сезон выпивки и бейсбола прошел без меня.
— Как дела, Дэн?
Мы давно не виделись и радостно пожали друг другу руки.
— Ну, говори, кого ты подмазал?
Дэйли произнес это с улыбкой, но я почувствовал, что за его словами что-то кроется. Ревность к тому, что мне досталось дело Эллиота? Все адвокаты знали, что это настоящая золотая жила. С нее можно кормиться не один год — сначала на самом суде, потом на апелляциях после приговора.
— Никого, — ответил я. — Просто Джерри указал меня в завещании.
Мы направились к выходу через вестибюль. Голова Дэна еще больше покрылась сединой, а его длинный «хвост» стал длиннее. Только теперь он был аккуратно заплетен.
— Вот везунчик, — вздохнул Дэйли. — Если тебе понадобится второй защитник, дай мне знать.
— Клиент хочет, чтобы за столом был один адвокат, Дэн. Никакой «команды мечты».
— Ладно, может, я сгожусь как стряпчий.
Он имел в виду роль составителя апелляций по приговорам, которые могли получить мои новые клиенты. Дэйли имел репутацию эксперта в данной области — его обжалования часто достигали цели.
— Хорошо, буду иметь в виду, — кивнул я. — Я пока вхожу в курс дела.
— Спасибо.
Мы вышли на улицу, где уже стоял ожидавший меня «линкольн». Я пообещал Дэйли, что свяжусь с ним.
— В коллегии тебя частенько вспоминают, Микки! — бросил он через плечо.
— Как-нибудь заскочу.
Но я знал, что это неправда и что мне лучше держаться подальше от подобных мест.
Самостоятельно забравшись на заднее сиденье — всех водителей я предупреждал, чтобы они не выходили из машины и не открывали мне дверцу, — я попросил Патрика отвезти меня на Бродвей в ресторан «Китайские друзья». Самому Хенсону я предложил пообедать там, где ему нравится. Я собирался посидеть и почитать бумаги, и собеседник мог мне помешать.
В ресторан я приехал между первой и второй волнами клиентов, поэтому ждать столика пришлось не более пяти минут. Мне не терпелось взяться за работу, и я быстро заказал порцию жареной свинины. Мясо здесь резали тоненькими ломтиками, можно было есть его руками, не отрываясь от дела Уимса.
Я открыл папку, полученную от Джорджетти. В ней находились копии тех документов, которые Джерри Винсент предоставил обвинению: отчеты полиции, сведения о преступлении, аресте и последующем расследовании. Все материалы дела со стороны защиты, стратегические планы и заметки Винсента исчезли вместе с его папкой.
Проще всего начать с отчета об аресте, где приводились основные факты о случившемся. Как обычно, сначала поступили звонки в местную службу «девять один один». Жильцы домов, недалеко от парка в Калабасасе, сообщили о слышанной ими стрельбе. Обработка звонков попадала под прямую юрисдикцию шерифа, поскольку Калабасас, расположенный к северу от Малибу, у западной границы округа, не имел своего юридического статуса.
Первым официальным лицом, значившимся в отчетах, был некий Тодд Сталлуорт. В тот день он работал в ночной смене и патрулировал район возле подстанции в Малибу. В 22:21 его направили к Лас-Виргенес-роуд, а оттуда к парку Малибу-Грик, где и произошла перестрелка. Услышав выстрелы, Сталлуорт запросил помощь и поехал в парк.
Свет в парке не горел, у входа висела надпись: «Посещение только в светлое время дня». Выехав на главную дорогу, Сталлуорт увидел отблеск своих фар в стоявшей невдалеке машине. Он включил прожектор и осветил автофургон с откинутым задним бортом. Внутри виднелась пирамида из пивных банок и что-то вроде оружейной сумки с торчавшими из нее винтовками.
Сталлуорт остановил автомобиль в восьмидесяти ярдах от фургона и решил подождать помощи. Он связался по рации с полицейским участком в Малибу и стал описывать машину, номера которой не мог разглядеть издалека, как вдруг раздался выстрел и прожектор над его левым зеркальцем разлетелся вдребезги. Сталлуорт мгновенно выключил все фары, выскочил из автомобиля и нырнул в соседние кусты. Достав ручную рацию, он запросил дополнительную помощь с группой захвата.
Последовала трехчасовая осада злоумышленника, который прятался в лесу у шоссе. Время от времени он стрелял, но, похоже, целился куда-то в небо. Полицейские не пострадали, машины тоже. Наконец один из спецназовцев подобрался поближе к фургону и рассмотрел его номера через мощный бинокль с оптикой ночного видения. После этого полиция быстро вышла на Эли Уимса, а затем выяснила номер его мобильного телефона. Стрелок ответил на первый же звонок, и специалист по переговорам начал с ним беседу.
Преступник действительно оказался Эли Уимсом, сорокачетырехлетним маляром из Инглвуда. В отчете об аресте его описали как «пьяного, агрессивного и склонного к суициду». Незадолго до происшествия жена объявила, что любит другого, и вышвырнула Уимса из дома. Тот отправился к океану, потом на север к Малибу и наконец через горы к Калабасасу. Увидев парк, он решил там переночевать, но сначала проехал дальше и купил ящик пива на автозаправке возле шоссе. Вскоре он развернулся и двинулся в парк.
Уимс объяснил переговорщику, что стал стрелять, потому что услышал в темноте какой-то шум и испугался. Ему показалось, будто его хотят сожрать бешеные койоты. Он даже видел в темноте их горящие глаза. А в прожектор выстрелил потому, что свет мог выдать его местонахождение зверям. Когда его спросили, как ему удалось поразить цель с восьмидесяти ярдов, он объяснил, что считался неплохим снайпером во время войны в Ираке.
В отчете говорилось, что Уимс выстрелил не меньше двадцати семи раз после приезда полицейских и еще раз семьдесят до этого. Эксперты нашли на месте девяносто четыре гильзы.
Уимс не сдавался полиции до тех пор, пока у него не закончилось пиво. Опустошив последнюю банку, он заявил переговорщику, что готов отдать одну винтовку за упаковку пива. Ему отказали. Тогда Уимс сообщил, что очень сожалеет, ему лучше убить себя и на прощание «громко хлопнуть дверью». Переговорщик начал его отговаривать, и отвлекал беседой до тех пор, пока двое спецназовцев не пробрались к Уимсу сквозь плотные заросли эвкалипта. И тут переговорщик услышал в телефоне громкий храп. Уимс заснул.
Спецназ сделал свое дело, захватив Уимса без единого выстрела. Порядок был восстановлен. Сталлуорт, первым среагировавший на происшествие и подвергшийся обстрелу, произвел арест. Нарушителя посадили в патрульную машину, отвезли в участок в Малибу и посадили за решетку.
Продолжение истории Эли Уимса содержалось в других документах. На следующее утро он объявил себя неимущим и потребовал государственного адвоката. Пока Уимс сидел в Центральной тюрьме, его дело вяло двигалось по инстанциям. Но тут появился Джерри Винсент и предложил свои услуги «про боно». Он начал с того, что потребовал провести психиатрическую экспертизу. Это еще больше затормозило процесс, поскольку Уимса на девяносто дней отравили в больницу в Камарилло.
С тех пор прошло уже три месяца, и в папке появились результаты экспертизы. Врачи, участвовавшие в обследовании Уимса, единогласно пришли к выводу, что он полностью вменяем и может предстать перед судом.
На слушаниях, назначенных на два часа, судье Марку Фридману предстояло определить дату начала судебного процесса и снова запустить колесики системы. Но для меня это была лишь формальность. Прочитав документы, я понял, что дело до суда не дойдет. Меня просто известят, сколько времени имеется в моем распоряжении, чтобы добиться сделки о признании вины.
Случай заурядный. Уимсу ничего не оставалось, как признать себя виновным и получить год или два лишения свободы под наблюдением психотерапевта. Гораздо больше меня интересовало, почему Винсент вообще взялся за данное дело. Оно не имело ничего общего с его обычной практикой, связанной с богатыми и влиятельными клиентами. Да и в самой истории я не усматривал ничего необычного. Подобное случается сплошь и рядом. Может, Джерри просто захотелось поработать бесплатно? Или у него возник какой-то интерес, который мог бы компенсировать отсутствие гонорара, — например, реклама? Дело Уимса вызвало шумиху в прессе из-за эффектной перестрелки в парке. Но к началу судебного процесса это внимание упало до нуля и полностью исчезло со страниц газет.
Я подумал, нет ли тут связи с делом Эллиота. Может, Винсент что-нибудь раскопал?
Но в документах следствия ничего похожего я не обнаружил. Да, случай с Уимсом произошел всего часов за двенадцать до убийств в пляжном домике, причем и то и другое — в районе Малибу. Но при ближайшем рассмотрении это сопоставление не выдерживало критики. С точки зрения топографии они стояли далеко друг от друга. Жену Эллиота и Рилца убили на берегу, а Уимс стрелял в парке по другую сторону гор, в глубине материка. Насколько я помнил, ни одна из фамилий, фигурировавших в деле Уимса, не встречалась в документах Эллиота. Инцидент с Уимсом пришелся на ночную смену, а убийства Эллиота — на дневную.
Так и не обнаружив ни одной зацепки, я разочарованно захлопнул папку. Взглянув на часы, я понял, что должен поторапливаться, если хочу встретиться со своим клиентом до начала заседания.
Я вызвал по телефону Патрика, заплатил за обед и вышел на улицу. Когда «линкольн» подкатил к обочине дороги, я уже говорил с Лорной по мобильнику.
— Карлин приходил? — поинтересовался я, садясь в машину.
— Нет, встреча в два.
— Скажи Циско, чтобы расспросил его об Уимсе.
— Хорошо. А зачем?
— Надо узнать, почему Винсент взялся за это дело.
— Полагаешь, они как-то связаны? Уимс и Эллиот?
— Да, хотя пока не знаю как.
— Ладно, передам.
— Есть еще новости?
— Пока нет. Тебе постоянно звонят журналисты. Кто такой Джек Макэвой?
Фамилия показалась мне знакомой.
— А кто он?
— Репортер из «Таймс». Звонил и возмущался, что ты с ним не связался. Якобы у вас какая-то договоренность.
Теперь я вспомнил. Взаимовыгодный обмен.
— Забудь об этом. Он мне тоже не звонил. Кто еще?
— «Судебный канал» хочет поговорить о деле Эллиота. Журналисты собираются вести прямые трансляции из зала суда и рассчитывают на твои комментарии после каждого заседания.
— Твое мнение, Лорна?
— По-моему, хорошая реклама. Соглашайся. Они говорят, что сделают для процесса Эллиота специальный логотип, который будет появляться на экране во время репортажей. «Убийства в Малибу» — так они это назвали.
— Ладно, согласен. Что еще?
— В продолжение темы — на прошлой неделе я заметила, что в конце месяца у нас заканчивается контракт на автобусные остановки. Поскольку денег все равно не было, я решила оставить все как есть, но теперь ты снова в деле и деньги есть. Нам продлить контракт?
Последние шесть лет я давал свою рекламу на автобусных остановках, расположенных в самых криминальных районах города. Хотя я уже год не практиковал, звонки по рекламе продолжали поступать и Лорне приходилось отклонять их или переадресовывать другим адвокатам.
— Он заключается на два года?
— Да.
Я не стал долго раздумывать.
— Ладно, продлим. Еще что-нибудь?
— Пожалуй, все. Нет, подожди. Приходила хозяйка дома по поводу аренды. Назвала себя лизинговым агентом, хотя это то же самое, что арендодатель. Она спрашивала, будем ли мы отказываться от помещения. Смерть Джерри означает расторжение договора, если мы решим не возобновлять аренду. Похоже, тут много желающих снять офис и можно поднять цену для следующих постояльцев.
Я взглянул в окно машины, мчавшейся по эстакаде к центру города. Сверху был виден только что отстроенный католический собор, а за ним серебристый корпус «Дисней Концерт-Холл». В его волнистых стенах отражалось теплое оранжевое солнце.
Читать бесплатно другие книги:
