Близкие люди Резник Юлия

Глава 24

– Что-то не так? – спросил Яр за завтраком и сжал ее ладонь, не давая Лизе пройти. 

– С чего ты взял? Все нормально. 

По крайней мере, она очень… очень хотела в это верить. И не подозревать Яра в самом страшном, не копаться в его мотивах. Не прокручивать вновь и вновь в голове их недавний диалог:

– Почему же ты мне не сознался? 

– Потому что идиотом был. Думал, ты еще не готова. А пока я ждал, когда ты дозреешь, Серый быстренько подсуетился. И ты вроде бы такая счастливая с ним была, что я не посмел вмешаться. 

– А теперь? 

– А теперь между нами ничего не стоит. И я больше не позволю, чтобы что-то встало. Можешь не сомневаться. Ты – моя женщина, Лиза. Я за тебя глотку перегрызу и не моргну даже. Убью, не задумываясь, если кто-то только попытается между нами втесаться. Понимаешь? 

«Убью, не задумываясь»… Он именно так и сказал.

– Ты какая-то странная, – возвращая Лизу в реальность, заметил Яр. Сжал пальцы, будто пульс проверяя. Который, надо сказать, частил. 

Неужели она его боялась? Нет… Нет, быть такого не может. Это же Ярослав. Самый родной человек во всем свете. Но если он убил Серого? Если он убил, то… что? Что это значит для неё? Для них. Для Сергея?

Был ли тот в самом деле предателем?

В голове мелькнула страшная мысль. Точнее даже мольба… Пусть так и будет, пожалуйста, господи, пусть так и будет! Ведь с тем, что она ошиблась в Сером, Лиза уже сроднилась. И хоть рана, нанесенная его предательством, еще не затянулась до конца, но все ж подсохла и взялась плотной корочкой. Которую, если не теребить, не скрести ногтем струпья, как те, что в детстве норовил содрать с разбитых, щедро намазанных зеленкой коленок, то почти не болело. Конечно, предательство братьев по оружию и нарушение присяги нельзя было ставить в один ряд с изменой жене, но, скажем так, Лиза бы не удивилась. Теперь не удивилась бы.

Но… что, если Сергей не предавал? И вся его вина исключительно в том, что он закрутил роман с Таней? Вдруг только поэтому Лиза готова была поверить и во все остальное? Ведь это была очень удобная правда. Для неё нынешней очень удобная, да. Потому что другая – та, в которой Яр убил и подставил Сергея, преследуя совершенно конкретную цель – быть с ней, казалась совершенно невыносимой. Эта правда ставила под удар всю ее собранную по осколкам и склеенную на скорую руку жизнь. Её веру в людей. Её любовь и надежду на лучшее.

– Лиза, ты меня слышишь? 

– Прости, я задумалась. Все хорошо, правда. – Лиза наклонилась и чмокнула Яра в макушку. 

– А живот? Больше не болит? 

К счастью, он выпустил ее ладошку, и Лиза смогла отступить к холодильнику, сделав вид, что ищет там что-то важное. Яр не увидел, как вспыхнули ее щеки. История с животом была чистой выдумкой. Предлогом отказаться от секса с ним. Впервые отказаться…

– Я в полном порядке. Правда. 

– Мне так не кажется. 

– Да брось. Просто я немного переживаю из-за работы. Не бери в голову. 

– А что из-за нее переживать? 

– У меня новое задание. Кстати, я тут узнала от Дубильета, что все это время за мной приглядывали по вашей наводке. 

– Не все время. Лишь когда в этом была необходимость. 

Лиза сделала глоток кефира прямо из бутылки.

– И чья это была идея? 

– Совместная. Серый пришел ко мне, потом мы все вместе пошли к Демьяну, и перед Князевым хлопотал уже он. 

– Значит, он все же меня любил, – шепнула Лиза. 

– А ты в этом сомневалась? – помрачнел Яр. 

– Ну, когда узнаешь о муже такое – хочешь не хочешь, начнешь сомневаться во всем. 

– Он любил, Лиз. А потом… потом, мне кажется, он просто очень запутался. 

– Катя сказала, что у вас с ним из-за всей этой ситуации возник конфликт. 

– Вроде того. 

– А этот конфликт… он не мешал вашей работе? 

– Нет. Все же мы профессионалы. Ох, ты ж черт! Мне уже надо бежать, – Яр вскочил со стула, снял со спинки пиджак. Ему очень шла форма. Лиза зажмурилась. А в голове опять: «Господи боже, пусть это будет не он… Пожалуйста, если ты есть. Пусть это будет не он, пожалуйста». 

– Даньку сегодня отправишь к родителям? – спросил Яр, обуваясь. Спросил, как и всегда. Они жили вместе не так уж и долго, но уже успели обзавестись какими-никакими традициями и ритуалами. И так к ним привыкнуть, что уже было трудно вспомнить, а как они жили до? 

– Нет, я возьму его с собой. У меня не слишком много работы. Может, потом погуляем в парке. 

– Кажется, он скоро пойдет. 

– Да ну, рано еще, – улыбнулась Лиза и быстро клюнула Яра в щеку. Если тот удивился – виду не подал. Ушел, смерив ее напоследок задумчивым взглядом. Лиза захлопнула дверь. Привалившись к ней спиной, сделала глубокий-глубокий вдох. Оказывается, все это время, что Яр был рядом, она находилась в чудовищном напряжении. Так не могло продолжаться и дальше. Нужно было действовать. Расспросить как можно больше народу. Проанализировать имеющиеся факты. Но было так страшно… Так чудовищно страшно. Ведь если предатель – Яр… Как ей жить? Зачем жить, господи? 

Еще не понимая до конца, что задумала, Лиза накормила сына завтраком и собралась в дорогу. Но вместо того, чтобы поехать в редакцию, как она думала изначально, Лиза решила прогуляться. Данька любил кататься в коляске, да и погода была чудо какой хорошей.

Пройдя несколько кварталов, Лиза остановилась. Огляделась по сторонам и поняла, что пришла аккурат к дому Первого. Зачем? Она не была даже уверена, что тот живет здесь. Президентскому зятю, очевидно, это было не по чину.

К решетчатым воротам, отделяющим закрытый двор дома, подошел высокий мужчина с собачкой. Приложил палец к сканеру – ворота открылись. Лиза подтолкнула коляску, надеясь проскочить. Прошла еще несколько метров до ближайшей скамейки и выругалась. Ну, и что дальше? Напроситься в гости? Так Демьяна и дома нет. Зато есть Аля…

Где-то рядом скрипели качели и слышался гомон детворы. За углом дома раскинулась детская площадка. Завидев резвящуюся малышню, Данька взбрыкнул. Замолотил пухлыми в перетяжках ножками, ясно давая понять, что и ему туда нужно. Лиза высадила его на качалку для самых маленьких и, легонько ту подтолкнув, принялась выстраивать один за другим имеющиеся у нее в распоряжении факты. Теперь она знала, что Сергей и Миша были убиты во время операции по освобождению Али из плена. Тогда же, очевидно, был довольно серьезно ранен и Богданов – командир. А раз Аля его каким-то образом спасла, значит, они уже успели ее освободить, прежде чем началась заварушка с пальбой. Что только подтверждает – в группе был крот. Иначе как бы их вычислили? Случайно? Навряд ли. Значит, предатель был среди своих. Но какой у него был мотив? Наверное, деньги? Ничего другого на ум не шло… Но ведь тогда наверняка речь шла о довольно крупной сумме. Если предположить, что это Сергей, куда эти самые деньги могли деться? А если Яр… куда тем более? Нет, они, конечно, не бедствовали, но особенно и не шиковали. А когда речь зашла об отпуске, Ярослав невзначай обмолвился, что неплохо бы было на него сначала скопить.

А если это были не тот и не другой? Ведь Мишу тоже убили. Что, если это он? Нет-нет, вряд ли бы Первый назвал ребенка в честь человека, который чуть его на тот свет не отправил. Значит, все же не Миша…

Деньги… Если бы ей найти эти чертовы деньги!

А может, лучше не искать? Может, лучше не искать, господи? Но тут, как назло, в голове всплыли слова нотариуса:

– Хм, видите ли… Буквально перед смертью ваш муж оставил завещательное распоряжение относительно содержимого банковской ячейки. Указав другого наследника. И в этой части распоряжение отменяет ранее обозначенное в завещании. 

Точно! Чертова банковская ячейка, о которой она то ли не знала, то ли забыла. Но ведь ее содержимое Серый завещал родителям! Или нет? Знать бы точно… Старики вроде подтверждали, что им, но как-то не слишком уверенно. Лиза только теперь это вспомнила.

Как же страшно… Чем дальше она продвигалась в своих умозаключениях, тем сложней было оставаться на месте. Внутри что-то мелко-мелко дрожало, и вместе с этой пульсацией по телу распространялся холод. Лизу пробирал озноб, хотя раскаленное солнце поднималось все выше.

– Лиза? Здравствуйте. Не ожидала вас здесь встретить. 

Лиза обернулась. Перед ней стояла Аля, с коляской. За время, что они не виделись, та будто бы повзрослела. И округлилась, впрочем, это можно было списать на недавние роды.

– Здравствуйте. Но мы вроде на ты. 

– Да-да, конечно. Извини, – улыбнулась и взмахнула руками. – Так как ты здесь оказалась? 

– Я пришла кое-что у тебя спросить. Но, кажется, в этом больше нет смысла. 

Лиза вынула сына из качалки и пересадила в коляску. Тот не очень обрадовался такому повороту вещей и возмущенно загудел на всю округу. Но Лиза как будто этого даже не услышала. Оглушенная сошедшим на нее озарением!

Деньги, которые Таня завещала Данилу. Целый миллион долларов. Наверняка это деньги Сергея. Может, тот чувствовал, что смерть близка? И решил напоследок обеспечить сына?

Тридцать сребреников Иуды. Плата за предательство.

Почему же она раньше не сопоставила эти факты? Да потому что не знала о содержимом ячейки! А ко всему, родители Сергея подтвердили, что тот отписал это все им.

О господи! Лиза задыхалась…

– Лиза, подожди… Мне кажется, ты не в порядке. 

– Это ведь тебя они освобождали, да? Я видела твое фото в миссии Красного креста в C*… – сказала Лиза, пятясь. 

– Знаешь, не думаю, что нам стоит вести такие беседы здесь. Давай поднимемся к нам. Выпьем чего-нибудь холодненького. Ты немного придешь в себя, и мы поговорим. 

– О чем? О том, как погиб мой муж? Ты мне расскажешь? 

– Я не могу этого сделать. Лиз, ты же понимаешь… 

– Да, – шепнула Лиза, – понимаю. Только знаешь, мне это и не нужно уже. Я и так, кажется, догадалась. Догадалась, да… 

– Лиза, стой! Погоди. Я позвоню Яру, он приедет и тебя заберет. Хорошо? 

Лиза покачала головой. Развернулась и едва ли не бегом помчала к воротам. Алина еще что-то кричала ей вслед. Но слов было уже не разобрать. В ушах шумело. Руки тряслись. Она задыхалась, а по спине стекал ледяной пот.

Папка, в которую она собрала все связанные с оформлением наследства бумаги, лежала в столе. Лиза успела ее открыть и так углубиться в бумажки, что даже не заметила, как вернулся Яр.

– Лиза, милая… что ты делаешь? 

Та вздрогнула. Подняла взгляд и, обхватив свои плечи ладонями, прошептала:

– Ищу доказательства. 

– Доказательства чего? – он подошел ближе, не разуваясь. И сел рядом, чуть скосив взгляд на Даньку, который, завидев отца, решил, что тот срочно должен взять его за руки. Сел и пополз, смешно припадая на одну ногу. 

– Того, что Сережа завещал деньги Тане. 

– Какие деньги, милая? 

– Миллион долларов. Я забыла тебе сказать, но Тане кто-то завешал миллион долларов. А она завещала их Даньке. Я только сейчас поняла, что это был Сергей. Это был Сергей, правда?! – с каждым произнесенным вслух словом контролировать истерику было все сложней. Лиза дрожала, как осиновый лист. 

– Почему ты так думаешь? – Яр протянул руку и осторожно, как будто боясь спугнуть, погладил Лизу по щеке. 

– Потому что! И Князев все знал. А я к нему, дура, ходила. Боялась, что это Таня и на ваших, и на наших работала. А это Сергей… Это Сергей. Господи… 

– Тише-тише. Перестань. 

– Это ты перестань! Перестань вести себя со мной как с безумной! Убери руки. Хватит меня успокаивать. И врать тоже хватит. 

– Я не врал тебе. 

– Ты сказал, что Сергей погиб как герой, – выпалила Лиза, вскочив. – Ты сказал, что он погиб как герой! – повторила хрипло. – Ну, что ты молчишь?! Ты мне врал! 

– Потому что хотел тебя защитить. 

– От чего? 

– От той боли, что тебя сейчас терзает. 

– Только поэтому? – засмеялась сквозь слезы Лиза. А Яр резко встал с колен и, в два шага преодолев разделяющее их расстояние, обхватил её заплаканное лицо ладонями. 

– Нет. Не только! Правда в том, что я боялся. Я до чертей боялся, что эта самая правда лишит меня того, чего я больше всего хотел в этой гребаной жизни! 

Лиза затряслась. Хотела отвернуться, но он не позволил. Удерживая с силой. Оставляя, может быть, синяки…

– Почему? Почему ты боялся, Яр? Уж не потому ли, что его убил ты? 

Глава 25

Ярослав чувствовал себя примерно так же, как и четырнадцать лет назад, когда, вернувшись с очередных гастролей, застал Лизу в объятьях Серого. И его прежний мир, содрогнувшись, стал на глазах рушиться. Крошиться… Осыпаться и падать, вздымая мелкую дисперсную пыль, что забивалась ему в рот и нос, оседая в горле. Это ощущение было таким явным, что Яр физически не мог вдохнуть. Ничего не мог. Просто стоял и пялился, сжимая пакет с какими-то барахлом, что привез этим двум в подарок.

­– Яр! Привет! Как съездил? Мы тебя сегодня не ждали.

Он тогда кивнул, не сразу сумев совладать с голосом. Пыль во рту смешивалась с полынной горечью его потери, образуя клейстер, в котором увязали слова. А ревность, еще не знакомая ему ревность, разгоралась внутри смертоносным пожаром.

- А что это вы… - кивнул.

Лиза, смутившись, спрыгнула с колен Серого и, шарахнувшись в сторону, затараторила о том, что ему следовало сообщить о своем приезде, чтобы она испекла пирог.

– Мы встречаемся, Яр. Скажи ему, Лиза. 

Серый собственническим жестом закинул руку на ее хрупкие плечи и под немигающим взглядом Яра легонько сжал пальцы. А тому все казалось, будто это неправда. Сон. Или ужастик в замедленной съемке. Почему-то Яру происходящее действительно виделось именно так – замедленно. Его мозг не воспринимал увиденную картинку, спотыкаясь на каждом кадре…

Он потом много раз, уже на службе, бывал в таких страшных ситуациях, что думал, и не выберется. Бывало, даже с жизнью прощался, да… Балансировал в миллиметре над пропастью. Но никогда после он не чувствовал себя так плохо, как в день своего возвращения. Четырнадцать лет назад. Когда его привычный мир рухнул.

И вот опять…

– Лиза… 

– Ты его убил? Ты его убил?! Скажи мне! 

– Лиза… милая… 

– Скажи! – толкнула его что есть сил в грудь. – Я должна знать правду. Ты?! 

– Я. 

«Я…» А дальше что? Начать оправдываться? Но… есть ли оправдания тому, что он сделал? Вроде бы да. Стопроцентные. А вроде бы нет…

Сиреной взвыл Данька. В его голубых как небо глазах собрался океан слез и хлынул водопадом по пухлым щечкам. Губки дрожали.

– Лиза, пожалуйста, мы его пугаем… Давай обсудим все спокойно. 

Лиза застыла с занесенной над головой рукой. Бледная, почти до синевы. Отбросила с лица волосы. Зажмурилась с силой. Наверняка желая напрочь стереть из памяти его лицо. Это было невыносимо. Яр чувствовал, как из-под ног уходит земля. Как она вибрирует и сотрясается от толчков, как обычно бывает в эпицентре землетрясения. Как у него вместе с этими чертовыми толчками сердце уходит в пятки, а потом поднимается к горлу. И колотится там… и стучит. До тошноты. До готовности его выблевать, чтобы не было так больно.

– Конечно. Мы его пугаем. Конечно… Извини. Мне надо… 

Что надо, Лиза не договорила. Попятилась к выходу из гостиной и скрылась за дверями ванной.

«Это конец. Это конец… Это конец», – билось в мозгу. Но Яр не мог, не мог так просто смириться. Подхватил Даньку на руки. Прижал покрепче к себе. И пошел к ванной тоже. Застыл по другую сторону двери, из-за которой доносились разве что звуки текущей из крана воды, и ничего больше. Будто ближе к Лизе у него было больше шансов ее удержать.

– Па-па-па-па… – отчетливо выговорил Данька. – Па-па-па-па-па… 

И через эти «па-па-па-па» и плеск воды тихо-тихо: «эхе-эхе-эхе» – хриплый, агонизирующий звук дыхания Лизы.

Он бы заплакал, если бы не разучился.

Прошла не одна минута, прежде чем Лиза вышла. Молчаливая. Вернувшая себе контроль. Далекая, как Альфа Центавра.

– Лиза… 

Ну почему? Почему он не находил слов? Тогда как столько всего ей сказать хотелось. И нужно… нужно было сказать, потому что потом у него, может, вообще не будет такой возможности.

– Расскажи мне, как все произошло. Я имею право знать. 

– Может быть, сначала уложим Данила спать? 

Ведь если он уснет, она не уйдет. Правда?

Лиза равнодушно кивнула. Еще час потратили на то, чтобы убаюкать малого. Растревоженный, тонко чувствующий разворачивающуюся в семье драму, тот никак не хотел засыпать. Хныкал, возился. То отставлял круглую попу в памперсе, то переворачивался на бок, то вовсе принимался молотить ручками в воздухе.

Если Лиза уйдет, он потеряет не только ее. Но и сына.

– Уснул? 

– С трудом. 

Повисла давящая пауза. Внешне Лиза казалась спокойной. Но ее выдавали жесты. Одной рукой она неосознанно терла грудь в области сердца, а второй так сильно вжималась в обшивку дивана, что на мягкой коже оставались бороздки от ее ногтей.

– Почему? – вот, что она спросила, когда тишина стала невыносимой. 

– Потому что не мог поступить иначе. 

– Значит, ситуация была либо он – либо ты? 

– Нет. Либо он – либо Первый. Серый пытался его достать, когда схлопотал мою пулю. 

– Но почему? 

– Почему он перешел на сторону зла? Не знаю. Если честно, я в это не верил до последнего. Если бы не видел своими глазами, что тот с кем-то связался аккурат перед началом штурма, не поверил бы… Да я, собственно, даже тогда не поверил. Решил убедиться в догадках. Идиот… 

– И как? Убедился? 

– Да. После заварухи, в которой погиб Михей, парни залегли на дно. Был у нас запасной план – в случае чего рассредоточиться. Потом они, конечно, установили связь. А я затаился. Специально. Ведя Серого. Это была моя ошибка. Нужно было сразу Первому его сдавать. А я… не мог поверить, да. 

– Так вот почему вас отстранили от работы. Ты попал под подозрение… 

Яр кивнул. Отрицать очевидное было глупо. Факты Лиза хватала на лету, влегкую докапываясь до самой сути происходящего.

– Это случилось, когда Первый решил прорываться. Тут, надо заметить, он тоже сглупил, ослепленный жаждой мести. Решил поймать предателя на живца. 

– На Алю, что ли? 

– Да. На Алю… – Яр растер лицо, вспоминая ту страшную ночь. – Но я тогда этого не знал. Я за Серым двигался в стороне, понимаешь? А потом, когда понял, что происходит… В общем, сделал то, что должен был. 

– Что? 

– Лиза… 

– Что сделал? 

– Пустил ему пулю в лоб. 

– Ты сказал, что он целился в первого. Тогда как получилось, что в лоб? – до этого ровный, но слабый голос Лизы дрогнул. – Он… он ведь был от тебя отвернут. 

– Я не стал бы стрелять ему в спину. 

– Хорошо, – прошептала она. – Хорошо… – растерла плечи. – Ты видишь это в своих кошмарах? 

– Да, – он и сам порядком осип, каждое слово давалось с трудом. Хотелось это все прекратить. 

– А я все думала, что тебе снится? – Лиза покачала головой. Подтянула ноги к себе и обняла руками. Её снова легко знобило. Подбородок дрожал. Чтобы как-то совладать с собственными чувствами, Лиза уткнулась в колени лицом. – Слава богу, – вытолкнула она через стучащие все сильней зубы. – Слава богу… 

Яр сглотнул, для себя решив, что она благодарит небо за те кошмары, что его преследуют. Грудь будто оплело колючей проволокой. И сжало. Он боялся, что она уйдет, а теперь сам не мог оставаться… С ней. И своей виной. Все, что раньше ему казалось оправданным, Лиза одним словом поставила под сомнение. Точнее, двумя.

– Я же не мог… Я не мог иначе, Лиза. Ты это понимаешь? Я не мог… 

– Да. Я понимаю. 

– Так почему же ты меня убиваешь сейчас? Почему, Лиза? Он дороже? Даже после всего… он, мать его, дороже? 

– Я убиваю? Нет… Нет, что ты. 

– А эти твои «слава богу»? – Яр подскочил к ней и, встряхнув за плечи, заставил встать. Так, чтобы они застыли посреди гостиной нос к носу. Вроде бы вдвоем, но если присмотреться, Серый все еще стоял между ними. Стоял… пусть и с дыркой от пули во лбу. И даже живой он не был таким препятствием на пути к ней, как мертвый. Господи, прости. 

– Слава богу, это не ты… 

– Ч-что? 

– Слава богу, это не ты, – всхлипнула Лиза. Подняла руки, вцепилась в его рубашку, скользнула жадно открытым ртом по его небритому подбородку, шее, груди… – Слава богу, это не ты… Слава богу. 

Он сходил с ума? Или она сходила?

– Я не понимаю, Лиза. Что ты хочешь сказать? 

Вот бы еще голос не дрожал так сильно! А то ведь совсем ужас. Руки дрожат, голос дрожит, и пол под ногами содрогается все сильнее, и пьяно качаются стены, и рушится потолок. А посреди развернувшегося Армагеддона они вдвоем. Или втроем? Он до сих пор, он до сих пор не понимал…

– Страшное. Я хочу сказать страшное. 

– Что? 

– Я ведь тебя подозревала. Когда просчитывала случившееся, я ведь подозревала тебя. И в голову такое лезло. Особенно после тех твоих слов… 

– Каких? 

– Что ты за меня убьешь, не моргнув глазом. 

– Убью, – повторил Ярослав на полном серьезе. 

– Вот! – Лиза оторвалась от него и засмеялась сквозь слезы. – Эти слова и сбили меня с толку. Когда я поняла, что в группе был крот… 

– Ты подумала на меня. 

– Нет! Скажем так – ты попал под подозрение. Это называется «горе от ума». Побочка профессии. Не то чтобы я правда верила, что ты бы кого-то убил, чтобы только быть со мной, но… 

– Я убил его, Лиза. Своего лучшего друга. Я действительно его убил. 

– Нет! Нет, Яр… Нет. Думаю, он сам себя убил. Когда вас предал. 

Ярослав скользнул жадным взглядом по лицу Лизы. Обхватил ладонью затылок, запрокидывая голову, впился в глаза, в надежде получить от нее какие-то доказательства сказанному. Или желая убедиться в том, что она не бредит. Он и сам не знал, зачем это делал.

– Ты меня простила? 

– Мне не за что тебя прощать. 

– В самом деле? 

Лиза кивнула. И улыбнулась легонько, и замурашила… Уткнувшись в его ладонь лицом. Господи боже, как ему с ней повезло. С тем, что она всегда знала, что белое, а что черное, и не смешивала… А он так боялся. Он так дико боялся, что каждый день, когда она засыпала в его руках, заканчивал мыслью – ну, вот я и выторговал у вечности еще немного нас. Но как долго еще смогу? Он, каждый раз уходя от нее, прощался.

Яр никогда не был религиозным, но сейчас чувствовал себя так, будто прошел через таинство исповеди. И отпущения грехов.

– Лиза, ты хотя бы представляешь, что это для меня значит? 

– Что? 

– Все… Ты мне целый мир сейчас вручила. На блюде. 

Взамен того, что рухнул. Но это Яр уже не стал произносить вслух.

– Все бы было гораздо проще, если бы ты мне сразу во всем признался. 

– Нет. Не было бы. 

– Почему ты так думаешь? – Лиза положила голову ему на грудь, вслушиваясь в то, как рвет ритм зашедшееся в мучительной агонии сердце. 

– Ты тогда его слишком любила, чтобы не возненавидеть меня. А я не смог бы жить, если бы ты меня возненавидела. 

– Никогда… 

– Никогда не возненавидела бы? 

– Никогда я не любила Сергея больше, чем тебя. 

– Лиза… – Ярослав закрыл глаза, которые чудовищно жгло. Так выедало солью, что, может, он вообще зря решил, будто вконец разучился плакать. Хотя, казалось бы, сейчас какого черта? Все ведь, наконец, хорошо. И она рядом. Теперь уж навсегда. Окончательно. И бесповоротно. Фатально. 

– Знал бы ты, как страшно я тебя ревновала к этим твоим… партнершам. 

– О, поверь, за эти годы я в полной мере на себе ощутил, что такое ревность. 

– Мне так жаль. Как же глупо все вышло. Мы столько времени потеряли. Столько пережили ненужного. Не с теми. Ведь все о том говорило… А мы не слышали. Или не хотели слышать? Вот ведь недаром у нас с Сергеем с детьми не получалось. Все в этой жизни неспроста. Столько времени упущено, Яр… Столько времени. 

– Эй, ну, ты что? Зачем зацикливаться на прошлом? Мы еще молоды. Вся жизнь впереди. И дети, и все, что хочешь. Теперь у нас все получится. Хотя, когда ты закрылась в ванной, я уж было решил, что навсегда тебя потерял… – озвучил Яр свой самый главный страх. Удивительно, но рядом с ней в этих самых страхах не стыдно было признаваться. И даже быть слабым – не стыдно. 

– Никогда. Ты никогда меня не потеряешь. 

– Наверное. Но неплохо бы мне получить какие-то дополнительные гарантии. 

– Кажется, кто-то намекает на свадьбу? 

– Кажется, август – отличный месяц для этого дела, – усмехнулся Яр, скрывая за этим смехом нежность, что рвала его выдержку на куски. 

Эпилог

– Кать, ну, что ты? Давай заканчивай. Все уже собрались. А стол и так ломится. 

– Сейчас. Только пироги достану из духовки. И выложу огурчики. Это Мишина мама солила. Вкусные. Не передать! 

Катя достала вилкой огурец и с таким наслаждением им захрустела, что у Лизы потекли слюнки.