Отпуск с последствиями Резник Юлия

Глава 21

– Дамы и господа, рад приветствовать вас на борту лайнера Боинг семьсот семьдесят семь… 

Катя защелкнула пряжку ремня и, чуть повернув голову, уставилась на Тушнова. Ей было очень нелегко удерживать на лице маску безучастности в момент, когда от эмоций ее рвало на куски. И смеяться хотелось примерно так же, как и плакать. Почему-то. Вдруг. Плакать. Этот невозможный мужчина в самом деле полетел с ней. Катя своим глазам не поверила, когда он, укатив после горячего спора с ней, вернулся пару часов спустя с маленьким чемоданом. От Louis Vuitton. Модный просто до неприличия. И такой красивый, что у неё, как обычно в его присутствии, перехватило дыхание.

Глупый, опасаясь за состояние ее здоровья, он почему-то совершенно не думал о том, что если так разобраться, рядом с ним ей находиться было гораздо опаснее, чем на высоте в одиннадцать тысяч метров. Вот когда ей действительно не хватало воздуха…

– Может быть, тебе воды? Или покушать? 

– Я пока не хочу. 

– Тогда тебе лучше прилечь. 

Они летели в шикарном салоне бизнес-класса. Здесь действительно можно было лечь поспать и даже принять душ. Но не на взлете же!

– Непременно. Как только погаснет табло «пристегните ремни». 

Тушнов нахмурился. Но с правилами даже он не стал спорить. Через несколько минут маневрирования их самолет выкатил на взлетную полосу и взмыл вверх. Все это время Катя очень внимательно прислушивалась к себе, чтобы не пропустить каких-то тревожных симптомов, если те вдруг возникнут. То, как трепетно Тушнов относился к ее состоянию, было, конечно, ужасно трогательно. Но в то же время он словно заряжал ее своей тревогой.

– Ну, как ты? 

– Отлично. Но будет лучше, если ты прекратишь меня об этом спрашивать каждые пять минут. 

– Я просто волнуюсь, – нахмурился он. 

– Я знаю, – мягко заметила Катя и, не давая себе передумать, будто бы между делом накрыла его руку ладонью. – Но для этого нет повода. Совершенно. 

Димина рука была большой сухой и сильной. Когда он ею настойчиво пошевелил, Катя было подумала, что тот хочет освободиться. Но Тушнов лишь переплел их пальцы. И скосил на нее взгляд, словно хотел знать, как она на это отреагирует. Катя закусила губу и отвернулась к иллюминатору, переживая осознание того, что вот так она бы запросто могла провести всю свою жизнь. Но в то же время ничего не загадывая, а просто наслаждаясь моментом, каждый из которых она научилась ценить.

– Хочешь, посмотрим кино? 

– Угу. Только я выбираю, – оживилась Катя, касаясь сенсорной панели медиасистемы. 

– Чур, не сопливую мелодраму. 

Катя скривилась, показала Тушнову язык. И выбрала Пиксаровскую «Душу». Против мультика Дима возражать не стал.

Вскорости погасло табло «пристегнуть ремни». Тушнов помог Кате откинуть спинку кресла, превращая то во вполне приличную кровать, заботливо накрыл ее пледом. После чего с комфортом устроился сам. Если честно, она бы предпочла, чтобы он был как-то ближе. Но чертова перегородка между их креслами мешала. И мультик смотреть. И вообще. Если бы не это, можно было сказать, что полет прошел просто прекрасно.

– Я вызову такси. 

– У нас заказан трансфер. 

Катя думала, что Тушнов примется настаивать на том, чтобы и до отеля она добиралась с ним, но тот, к удивлению, не стал. Как если бы не хотел, чтобы кто-то подумал, будто они вместе. Не сказать, что и ей это было нужно, но почему-то в душе царапнула обида.

– Напиши мне, в каком номере будешь. 

– Зачем? 

– Затем! 

Вот и весь ответ.

– Кать, ну, ты идешь? – поторопили ее коллеги. Та бросила на Диму еще один взгляд и поплелась вслед за своими. И доехали, и заселились быстро. Ей, как топ-менеджеру, полагался отдельный номер, а остальные сотрудники компании рангом пониже размещались по двое. Первое мероприятие было намечено на десять утра. И времени отдохнуть у нее практически не оставалось. Катя сходила в душ и принялась укладывать волосы феном, в шуме которого она не сразу услышала, что в дверь звонят. 

– Дима? 

– Господи! Слава богу. Я уж не знал, что думать. Звоню–звоню, а ты не открываешь! С тобой все хорошо? – он ее схватил чуть повыше локтей и даже встряхнул легонько. 

– Как видишь! – Катя резко высвободила свои руки. – Кроме того, что меня порядком достали твои вопросы! Не мог бы ты это прекратить? 

– Что именно? – уточнил Тушнов, отступая на шаг и впиваясь взглядом туда, где от возмущения тяжело вздымалась её вдруг ставшая внушительной грудь. Катя не знала, плакать ей или смеяться! Или… потребовать, чтобы он что-то сделал. Со своим горящим в глазах желанием. И с её… 

– Накручивать меня! Это невыносимо. 

– Я просто волнуюсь. 

– Как я уже сказала, для этого нет никаких причин! Я абсолютно здоровая женщина. И моя беременность протекает отлично. Ни мне, ни нашему сыну ничего не грозит. И если ты не прекратишь разводить панику на ровном месте, клянусь, я… 

– Что? 

– Ничего! – вздохнула Катя. – Просто прекрати это. Пожалуйста. 

Тушнов помедлил, но все же сухо кивнул и принялся осматриваться по сторонам.

– Вообще-то я пришел уточнить, какие у тебя планы. 

– Прямо сейчас я отправляюсь на конференцию. Она проходит здесь же, в зале на сто восемнадцатом этаже. Затем, как я понимаю, у нас обед. Потом опять доклады. Освобожусь часов в семь. Я предупреждала, что буду занята, и тебе будет скучно. 

– Ничего. Я это как-нибудь переживу. Лучше о себе переживай. 

– Ты опять завел свою шарманку? – не на шутку разозлилась Катя. 

– Я просто уточняю, останутся ли у тебя силы на ужин после настолько насыщенного трудового дня. Только и всего. 

– Еще как останутся. И я с удовольствием с тобой поужинаю. При условии, что за столом мы поговорим о чем-то кроме моего самочувствия. 

Ах, если бы она знала, как ее утомит этот день! Уж точно не стала бы ничего обещать Тушнову. Хотя надо заметить, что перспектива провести время с ним один черт была ужасно заманчивой.

Едва волоча ноги от усталости, Катя поднялась в ресторан. Дима уже ждал ее за столиком у панорамного окна, из которого открывался роскошный вид на город. Как истинный джентльмен, он поднялся, стоило ей подойти.

– Извини, я не успела переодеться. 

– Ты прекрасно выглядишь и без этого. Только немного бледная. Устала? 

– Нет, – закатила Катя глаза. – Только есть хочу. Ты что-нибудь уже заказал? Ну, кроме своей травы? 

А что? Не все ж ему одному вредничать?

Дима хмыкнул.

– Говорят, здесь подают отличные морепродукты. 

– Хм… А ты знаешь, что у здешних богачей больше в почете мясные блюда? До того, как разбогатеть, местные ловцы жемчуга питались исключительно дарами моря. А вот банальную курицу себе могли позволить далеко не все. И то лишь по праздникам. 

– Хочешь заказать курицу? 

– А ты что, думаешь, не потянешь? 

– Ну, почему же? Просто, если бы я знал, как ты к ней тяготеешь, пригласил бы тебя в KFC. 

– Все же хочешь на мне сэкономить, – заулыбалась Катя. – Я так и знала. Можем разделить счет на двоих. 

– Ну, уж нет. Ни в чем себе не отказывай, – расщедрился Тушнов и, тут же все испортив, добавил: – Не думаю, что в тебя много влезет. 

Катя засмеялась и пододвинула к себе толстую папку меню. Решив тому доказать, как жестоко он ошибается! У Кати был прекрасный аппетит. А лучшей баранины, чем в Эмиратах, не было нигде в мире. Острый соус, изумительная корочка… М-м-м… Катя даже забыла, что в последние месяцы ее совершенно отвернуло от мяса. Чтобы произвести впечатление на Диму, она бы вообще что угодно съела. Ей нравилось его дразнить.

 И все было изумительно хорошо. И еда. И шутливый разговор за столом, поддерживая который, она как-то не сразу обратила внимание на странные спазмы в животе. Уже за десертом, объевшись просто до неприличия, стала к себе прислушиваться. Сначала казалось, ничего страшного. Но чем дальше, тем сильней становился дискомфорт. В попытке найти положение, в котором бы ей стало легче, Катя ерзала на стуле. 

– Катя, ты в порядке? 

– Не знаю, – растерялась она. В памяти невольно всплыли бесконечные страшилки Тушнова. И по спине побежал холодок. 

– Что не так? 

В его голосе слышалось явное беспокойство. Он побелел. Буквально до синевы, так что эта бледность пробивалась даже сквозь его плотный цвета гречишного меда загар.

– Да не знаю я! Какие-то… спазмы. 

Тушнов сглотнул.

– У тебя такое уже было? 

Катя закусила бескровные губы и повела головой из стороны в сторону. А дальше все так закрутилось! Дима вскочил. Велев ей оставаться на месте, подался к выходу. О чем-то коротко переговорил с администратором. Вернулся к ней.

– Мне обещали, что скорая прибудет в течение пары минут. Ты сможешь спуститься? Или мне тебя понести? 

Катя сморгнула плывущий перед глазами туман. Представила, как это будет выглядеть, и, едва шевеля губами, выдохнула:

– Я дойду сама. 

Когда они спустились, врачи их уже поджидали. Смешно, но, сколько бы потом Катя ни возвращалась к тому моменту, она не могла вспомнить своих ощущений. Было ли ей плохо на самом деле? Болело ли у нее хоть что-то? Она бы не стала утверждать с уверенностью. Потому что все ее чувства, все ощущения притупил дикий страх. И такое в голову полезло… Некстати вспомнилось, что она сама хотела избавиться от ребенка. И тогда к обуявшему ужасу примешалось сокрушительное чувство вины.

Ее о чем-то спрашивали. Она что-то отвечала. Все на автомате.

Немного отпустило Катю лишь в больнице, атмосфера которой просто поражала. И каким-то мистическим образом успокаивала. Потому как если ей где-то и могли помочь, то только здесь, где все оборудовано по последнему слову техники. Где все для тебя. И ни секунды задержки. Где за все время от начала и до конца случилась лишь одна заминка. Когда Тушнову ясно дали понять, что он не сможет присутствовать при осмотре, и Кате пришлось выпустить его руку из захвата собственных одеревеневших от напряжения пальцев. Из уважения к местным традициям.

Чувства вернулись, лишь когда они вышли из больницы на улицу. Когда Тушнов, пригладив волосы пятерней, изумленно заметил:

– Всего лишь кишечные колики. А я уж было… – замолчал, качая головой. 

И вот тут Катю просто прорвало.

– А ты уж было меня похоронил! Параноик чертов! 

– Да ты же сама сказала, что тебе плохо! – оправдывался тот, уклоняясь от ее ударов. 

– Я просто объелась! Если наброситься на жирное мясо, после долгого воздержания, и не такое может случиться, знаешь ли. Не накручивай ты меня так сильно, я бы это сразу поняла и ни за что бы не испугалась так сильно! Господи, ты сам псих, и меня в него превращаешь! 

– Ну все… Все! Перестань… Ты же себе хуже сделаешь. Тебе нельзя нервничать. 

– О, да заткнись ты! – рычала Катя. – Иначе я… Иначе… 

Что? Она не придумала. От облегчения подгибались колени. А от злости немного пульсировало в висках.

– Все-все. Я молчу. Молчу. Не дергайся, слышишь? Я просто не переживу, если и с тобой что-то случится. 

С ней случится. С ней! Не с ребенком.

Тяжело дыша, Катя с силой сжала пальцы у него на рубашке. И уткнуласьвзмокшим лбом в его грудь.

– Я в порядке. 

– Правда? 

– Правда. Но если ты еще хоть раз меня об этом спросишь… 

– Я не буду. 

– Обещаешь? 

– Приложу все усилия, – прошептал Тушнов ей в волосы. 

– Дим? 

– М-м-м? 

– Поехали домой, а? Я ужасно хочу тебя поцеловать. 

– И что тебе мешает? 

– То, что здесь полным-полно камер. В больнице мы уже побывали, там хорошо. А вот в местную тюрьму мне как-то не хочется. 

– Думаешь, нас обвинят в непристойном поведении? 

– Как пить дать. Здесь с этим строго. 

– Всего-то за какой-то поцелуй? – хмыкнул он, ведя носом от макушки вниз. Задевая губами висок. 

– Вряд ли мы ограничимся поцелуем. 

Дима замер. Сжал пальцы на ее теле плотней. Выругался.

– Я не уверен, что после всего нам стоит… 

– О, да господи боже мой! – вновь взвилась Катя. 

– Ладно… Ладно. Черт! Такси! – рявкнул Дима, прожигая ее пьяными от желания взглядом. 

Глава 22 

В такси они расселись подальше друг от друга. И, если уж на то пошло, от греха. Отвернулись каждый к своему окну в надежде, что невероятные виды проносящегося мимо города как-то отвлекут, собьют градус накала. Но чуда не случилось. Желание пульсировало внизу живота, растекалось лавой по венам, обостряя донельзя чувства… Катя стиснула бедра, поерзала.

– Кажется, приехали. Пойдем. 

– К-куда? 

– Ко мне. У меня красивей номер. 

Это было неважно. Она бы пошла за ним куда угодно. Вот только…

– Сначала мне нужно освежиться, – прошептала Катя. На секунду отвела взгляд, но когда вновь посмотрела на Диму, в нем не было ни капли смущения. Лишь жажда и искорки смеха. 

– Я в этом с удовольствием тебе помогу. Тебе-то, наверное, уже тяжело наклоняться? 

– Да нет. Пока нормально. – Катя пробежалась языком по губам. – Но уже скоро я стану совсем огромной. 

– Не станешь. У тебя конституция другая, – отрезал Тушнов, пожирая ее голодным взглядом. 

Как они очутились в лифте? Катя не представляла. Ее грудь вздымалась все чаще. Тушнов, не в силах на это смотреть и бездействовать, закрыл глаза, сцепил зубы, а после со стоном прислонился лбом к прохладной стенке кабины. Между ними происходило форменное безумие. Она бы ни за что не поверила, что такое возможно между двумя взрослыми состоявшимися людьми, если бы не испытала на себе эти чувства. Если бы своими глазами не видела, как Дима пытается обуздать дыхание, а то один черт сбивается, отчего крылья его породистого носа трепещут. И ходуном ходит грудь…

– Мы приехали, Дим. 

– Пойдем. 

Он сгреб ее руку и потащил вглубь коридора. Чертыхаясь, нащупал ключ-карту, вошел в номер первый, вставил ту в слот и застыл спиной к Кате. Лишь голову повернул в полупрофиль. Будто давая себе время обуздать чувства… Чтобы не накинуться на нее с порога. Дикость.

Катя сняла с плеч мятного цвета пиджачок, надетый поверх свободного сарафана. Услышав шелест одежды, Тушнов еще чуть сдвинулся. Но снова застыл, так до конца и не развернувшись.

– Я могу тебе совсем не понравиться. 

Катя кокетничала. Как истинная женщина, она очень остро чувствовала, что нравится ему на все сто. И пользовалась этим внаглую. Например, сейчас. Желая, чтобы он поскорее приступил к делу.

– Если честно, я бы предпочел, чтобы ты нравилась мне чуть поменьше, – хрипло заметил Тушнов, наконец, поворачиваясь к ней всем телом. Залипая на плавных движениях ее рук, которыми она скользила вдоль тела, помогая себе раздеться. Поддела тонкие бретели легкого платьица. Извиваясь всем телом, стащила то с живота. Оставаясь лишь в лифчике-паутинке и насквозь мокрых трусиках. 

Дима в очередной раз зажмурился. Сделал к ней шаг. Обнял, соскальзывая одной рукой на живот, а другой – обхватывая Катин затылок. Его немного потряхивало от чувств. И это был едва ли не самый прекрасный, самый трогательный момент в ее жизни. Катя встала на носочки. Поцеловала ямку на его шее, принялась расстегивать пуговицы на рубашке. Со штанами он разделался сам. Раздевая друг друга и целуясь, как безумные, они добрались до ванной. Катя зашла в душ первой. Дима – за ней. Наклонился, зажав ее между прохладной обшитой мрамором стенкой и собственным обжигающе-горячим телом.  Сбивая с толку контрастом. Поймал острый сосок губами, очертил пальцами контур живота, спустился с холма в долину, не решаясь двинуться дальше, слушая ее сиплые задушенные стоны. А когда от нахлынувших эмоций их обоих стало потряхивать, врубил воду. Он не ожидал, что та будет настолько холодной, хоть и преследовал цель остыть. Катя взвизгнула. Дима захохотал. Покрутил краны, чтобы сделать воду теплее, и стал собирать губами капли с ее прекрасного раскрасневшегося лица. А когда понял, что вновь заводится, отступил. Не сводя с Кати взгляда, налил на руки гель для душа и принялся осторожно ее намыливать. Это было невообразимо чувственно, сладко и возбуждающе. И абсолютно недостаточно!

– Думаю, я уже чистая. Пойдем! – велела она тоном, не терпящим возражений. А Дима и не возражал, понимая, что игры в скользком душе могут быть небезопасны. Кое-как они вытерлись и перекочевали в спальню. Катя медленно опустилась на кровать и, вскинув подбородок, так же неторопливо развела ноги. Приглашая. 

– Кто-то очень нетерпелив, – улыбнулся Дима, осторожно касаясь разбухшего клитора большим пальцем. 

– Это плохо? – тяжело дыша, уточнила Катя. – У меня никого не было… 

– После меня? Я так и подумал. – Тушнов пододвинулся ближе. Взял ее руку и заставил обхватить собственную напряженную плоть. – У меня тоже никого не было. После тебя. И не будет… 

Катя всхлипнула. С силой сжала ладонь. Это не было признанием в любви, но его слова означали так много! 

– Дима… 

– Сейчас, торопыга… Дай-ка я кое-что сделаю. 

Под пьяным расфокусированным взглядом Кати Тушнов осторожно раскрыл ее пальцами. Слизал сок. Перекатил на языке тугой, налитый желанием бугорок. Катя вскрикнула, забилась. И одновременно с этим малыш в ее животе шевельнулся. Дима настороженно замер.

– Дима, пожалуйста… 

– Ты уверена, что мы ему не навредим? 

– Нет. Я хочу тебя. Господи, я так сильно тебя хочу… 

Тушнов подтянулся выше. Приставил головку к пышущему жаром входу. Катя обхватила его ногами, скрестив те в щиколотках на его пояснице. И больше ни секунды не сомневаясь, он медленно насадил Катю на себя. Он все еще боялся. Поэтому даже на самом пике страсти каким-то чудом удерживал себя. От слишком грубых толчков. И от этого их любовь была такой нежной… Такой невозможно нежной… Катя закричала, достигнув пика, конвульсивно сжала его в себе. Отправляя за черту. Выжимая все соки. Дима захрипел, вбивая ее в матрас настойчивыми движениями бедер. Запрокинул к потолку голову. Ему тоже хотелось стонать, зверем выть, ругаться. Но он лишь с хрипом гонял туда-сюда воздух. И снова в нее толкался. В ужасе от того, что понял. Буквально только что… Нет, он, конечно, и раньше догадывался, что влюблен. Но только теперь до конца осознал, как сокрушительно это чувство. Что он готов прогнуться. Забыть обо всех своих принципах. Чтобы только быть с ней. Потому что без нее он ведь и не жил вовсе. Так, суетился… Непонятно даже, зачем.

– Эй, все в порядке? – их сексуальный марафон вконец ее измотал. Но она все равно слабо улыбалась, прижимаясь ладошкой к его щеке. 

– Нет, – прохрипел Дима. – Я… Черт. Ни черта не в порядке. 

Он выскользнул из нее, оставляя на бедре белесый след. Никому из них даже в голову не пришло предохраняться.

– Что случилось? Я сделала что-то не так? 

– Господи, нет! Дело не в этом. 

– А в чем? Ты жалеешь о том, что случилось? 

Наверное, ему следовало жалеть. Проблема в том, что он не испытывал жалости Лишь счастье. На которое не имел права. Или…

– Ты должна кое-что знать. Обо мне. Кое-что важное. 

– Это как-то связано с тем, что ты не хочешь длительных отношений? 

– Скорее, не могу себе их позволить. – Дима сел. – По крайней мере, я так думал до недавнего времени. 

– И что же с тех пор изменилось? 

– Я встретил тебя. – Дима обернулся. – Ты заставила меня усомниться в том, что я поступаю правильно. 

– То есть я сбила тебя с праведного пути? – Катя грустно улыбнулась, комкая в руках простынь. 

– Нет! Да… Черт! Это так запутано. 

– Тогда тебе, может быть, стоит начать свой рассказ сначала? 

Да. Так и надо было сделать. Если бы он не боялся этого разговора. А он трусил. Он понятия не имел, как Катя отреагирует на то, что узнает. И будет ли у них после этого будущее?

– Сначала кое-что мне пообещай… 

Тушнов повернулся к Кате. Устроил голову в плавном изгибе ее бедра. Накрыл дрожащей рукой живот.

– Что именно? 

«Что не бросишь меня». Детский сад… Он не мог этого сказать! Это было абсолютно не по-мужски.

– Что не убежишь от меня, сверкая пятками. 

– Боюсь, если я побегу сейчас, сверкать мне придется кое-чем поинтереснее. Так что ты выбрал довольно удачное время для разговора. Ну, что там? Колись! Ну, не убил же ты кого-то… – широко улыбнулась Катя, а он, напротив, застыл неживой статуей. Катя нервно растерла ладони. А по мере того, как густела повисшая в номере тишина, ее глаза становились все больше и больше. 

– Вообще-то за рулем машины, в которой погиб мой нерождённый сын, был другой человек. Моя жена. Но очень долгое время я в том, что случилась авария, винил именно себя. Да. Я и сейчас виню. 

– О, господи… – прошептала Катя. – Мне ужасно жаль. И… я не знала, что ты был женат. Хотя, когда мы познакомились, прочла о тебе несколько статей в интернете, – добавила она, посмеиваясь над собой и, наверное, надеясь, что таким образом им удастся как-то разрядить обстановку. 

– Не был. Я женат до сих пор. И не уверен, что когда-либо смогу развестись. Хотя, признаться, встретив тебя, я стал ловить себя на мысли, что смог бы. 

Сочувствие, написанное на лице Кати, сменилось абсолютным непониманием. Она растерянно отвела от лица темные волосы. Скользнула ладонями по белой простыне, которой прикрылась, когда речь зашла о серьезном.

– Тебе не кажется, что ты должен был мне об этом сказать немного раньше? 

– Нет! – отрезал Тушнов. – Я был честен. И сразу дал понять, что мне не нужны серьезные отношения. Тогда я не знал, что… 

– Я забеременею? 

– Что полюблю тебя. 

Катя вскинула ресницы. Сглотнула.

– Это же не попытка запудрить мне мозги, правда? Потому как пока твои слова выглядят довольно избито. Собственно, наверное, все любовницы когда-то слышали нечто подобное. Тебя я люблю, а с женой меня давно ничего не связывает… 

Её голос сочился иронией, а раны – кровью. Она оказалась совершенно не готова к правде. В своих догадках Катя чего только не представляла, но только не это. Да… Новость о том, что Дима женат, выбила почву у нее из-под ног. Она вообще непонятно за счет чего держалась и продолжала эту беседу. Мысли прыгали в голове, как обезумевшие кенгуру. Он женат. Но почему об этом никто не знает? Неужели врет? А если врет, то зачем?

– Связывает, Катя. Так прочно связывает, что я и рад бы оторвать, да не уверен, что получится. 

– Ты можешь прекратить говорить загадками? Боюсь, я ничего не понимаю. 

И тогда он рассказал. Все. Без прикрас. Не пытаясь себя обелить. Или казаться лучше. Повернувшись к ней спиной. Такой напряженный, что можно было пересчитать каждую мышцу. Несгибаемый. Сильный. Стальной. И очень… очень одинокий.

Он закончил. И снова в комнате сгустилась тишина.

– Катя… 

– М-м-м? 

– Нет, ничего. Хотел убедиться, что ты не сбежала. 

– Для этого тебе нужно было просто повернуться ко мне. 

– Я боюсь, – заметил тихо этот несгибаемый сильный мужчина. 

– Неужели я такая страшная? – улыбнулась Катя. 

– Боюсь того, что увижу в твоих глазах. 

– Ну, а ты не бойся, – она осторожно обняла его со спины, прижалась щекой к теплой коже. 

– Ты не считаешь меня чудовищем? 

– Нет. И убегать от тебя я тоже не собираюсь. 

– Это хорошо, – вымученно улыбнулся Дима, наконец, поймав ее взгляд. – Потому что я не смогу тебя отпустить. Ни на секунду. 

– А вот с этим у нас как раз могут возникнуть трудности. Все же мы живем отдельно. 

– Это намек на то, что ты хочешь съехаться? – на этот раз улыбка Тушнова была чуть более настоящей. А чайные глаза теплые-теплые. 

– Вряд ли мы сможем это сделать, не привлекая внимания прессы. 

– Ну, и черт с ним. Как думаешь, я не слишком упаду в твоих глазах, оформив развод? – выпалил Тушнов, вряд ли в самом деле на то решившись. 

– Продолжая заботиться о Насте? 

– Именно.