Детские игры Марсонс Анжела

Глава 29

– Зачем нам сюда? – спросил Пенн, когда они свернули за угол и оказались на Керзон-стрит. Но еще не успели дойти до машины, как их маршрут был изменен – на этот раз с помощью текстового сообщения, поступившего на телефон Дуга.

– Понятия не имею. Босс просто… Твою ж мать… Это еще что такое?

Через дорогу, между двумя фонарными столбами была натянута полицейская лента. За ней стояли три патрульные машины, машина «Скорой помощи» и детектив-инспектор Тревис, говоривший по телефону. Сама улица была тихой, застроенной не слишком дорогими жилыми дуплексами и отдельно стоящими домами и располагалась в трех милях на север от Киддерминстера.

Не говоря ни слова, Линн припарковала машину, и все они вылезли наружу.

Дуг врезался в толпу. Линн с криками «прошу прощения!» последовала за ним, а Пенну осталось только извиняться перед людьми, которых они сметали на своем пути.

Он сразу понял, что преступление совершено на территории, относящейся к юрисдикции полиции Западной Мерсии. Чего он не мог понять, так это почему его тоже пригласили сюда. И что, черт возьми, могло быть важнее суда над убийцей?

– Командир? – произнесли они хором, и Пенн почувствовал себя как в старые добрые времена.

Тревис закончил разговор и мрачно уставился на них.

– Суд временно приостановлен, – сказал он и показал им свой телефон, как бы подтверждая то, что ему только что сообщили.

– Командир? – повторила Линн.

Инспектор посмотрел на трех окончательно запутавшихся детективов.

– За мной, – приказал он и направился по дорожке, разделявшей два отдельно стоявших дома.

В конце дорожки обнаружился крутой склон, по которому шла тропинка, проложенная среди разросшихся сорняков.

Все вместе они взобрались по тропинке и остановились на вершине склона.

Сначала Пенн заметил руку, отрезанную на уровне локтя и валявшуюся футах в двадцати от проходившей недалеко железнодорожной колеи. Обрубок был телесного цвета и покрыт темно-красной засохшей кровью. Обрывки кожи создавали впечатление, что обрубок вот-вот уползет. Торчали разорванные сухожилия.

За отрезанной рукой виднелась скрученная кровавая масса в остатках светлой одежды. Еще одна такая же куча лежала чуть дальше – это говорило о том, что беднягу волокло по рельсам футов семьдесят-восемьдесят.

– Твою ж мать… – вырвалось у Дуга.

– Вот именно, Дуг. Всего семь фрагментов, разбросанных вдоль полотна.

Но, хотя сама по себе сцена и была ужасна, Пенн все еще не мог понять, почему он здесь находится. Если суд над Григорием Нориевым приостановлен, то ему пора возвращаться к своей команде.

– А ты посмотри получше, – предложил Тревис.

Пенн внимательнее пригляделся к отрезанной руке. Рубашка, обрывок костюма…

Неожиданно к горлу подступила тошнота.

– Боже, неужели это…

– Именно, Пенн. Мы все смотрим на то, что осталось от мистера Декстера Макканна, свидетеля защиты на нашем судебном заседании.

С искаженным яростью лицом Тревис повернулся к ним.

– А теперь, ребята, расскажите мне, как вы умудрились все просрать?

Глава 30

Чарльз Блант проводил их в администрацию. Ида подняла на них глаза, и Ким улыбнулась ей.

– Лу может рассказать вам гораздо больше, чем я. – Блант сложил руки на груди.

Стоун заметила, что, услышав его голос, все женщины в комнате подняли на него глаза. А еще она поняла, что ни у одной из них, кроме Иды, не было никаких шансов – никто из них не был старше тридцати пяти лет.

– Могу я поинтересоваться, что здесь происходит? – спросила Фелиция Астор, стоявшая в дверном проеме в противоположном конце помещения.

– Если вам ничего больше от меня не нужно, я, пожалуй, вернусь к работе, – сказал Чарльз, собираясь уйти.

Ким поблагодарила его, а Брайант подошел к директрисе, которая, хотя и улыбалась, судя по всему, была не в восторге от того, что детективы еще не убрались восвояси.

– Из этой комнаты Белинде звонили в день убийства, и нам необходимо узнать, кто ей звонил, – объяснила Ким.

Фелиция посмотрела на только что закрывшуюся дверь.

– Принимая во внимание то, что вы мне только что рассказали, это, на мой взгляд, совершенно очевидно.

– А вот мне так не кажется, – возразила инспектор. Чарльз уже подтвердил, что не контактировал с Белиндой в течение последнего месяца, и, принимая во внимание то, что он был с ними честен во всех остальных вопросах, у Ким не было никаких причин не доверять ему. Его алиби они проверят позже, вместе с алиби всех остальных присутствующих. – Но я с удовольствием выслушаю ваши доводы.

В списке телефонных номеров, по которым разговаривала Белинда, был зарегистрирован только основной телефонный номер колледжа, но Ким догадывалась, что в здании существовала добрая сотня добавочных и все они имели выход на городскую линию.

– Все входящие и исходящие звонки проходят через компьютеризированный коммутатор, – объяснила Фелиция, щелкнув по экрану компьютера на свободном столе. – Любой звонок в город будет зарегистрирован как сделанный с основного номера, но в здании существует более трех сотен добавочных номеров.

– А теперь скажите, что вы записываете все звонки, – с надеждой произнесла Ким.

– Это было бы слишком, инспектор, – директор покачала головой. – Записываются только звонки в коммерческом отделе и на номера спасательных служб.

– То есть нет никакой возможности узнать, кто звонил?

– Я не сказала, что мы вообще не фиксируем звонки, инспектор. Нам ведь хочется быть уверенными, что сотрудники не проводят дни напролет, сидя на телефоне.

– Значит…

– Значит, у нас есть программа, которая собирает данные по всем исходящим звонкам – время, продолжительность, вызываемый номер и так далее…

– И ее можно посмотреть? – В голосе Ким опять появилась надежда.

– Мне кажется, что Луиза уже ждет от вас номер, по которому звонили.

– Это номер Белинды…

– Здесь у нас нет информации о ее номере – закон о защите личных данных.

Брайант достал свой блокнот и продиктовал телефон. Луиза ввела номер в компьютер и подождала, пока он загрузится.

– Ну вот, – сказала она, – на этот номер звонили в понедельник, в девять пятьдесят пять утра.

– Именно, – подтвердила Ким.

– Разговор продолжался две минуты тридцать три секунды и был сделан с добавочного двадцать семь, а это у нас… Ой…

Луиза сняла трубку с телефона на своем столе и нажала на кнопки два и семь. Подождав несколько секунд, покачала головой.

– Линия работает, но…

– Что «но», Луиза? – Фелиция нахмурилась. Было ясно, что сюрпризы она не любит.

– Но такого добавочного не существует. То есть его нет в списке.

– Не говорите глупостей. – Фелиция подошла к столу Луизы. – Такого быть не может.

– В списке его нет, – упрямо повторила та, пожимая плечами.

Фелиция взглянула через ее плечо.

– Добавочный двадцать шесть – это офис биологического факультета, а двадцать восемь – физической лаборатории.

– Но они все перепутались, да так и остались после…

– Я прошу прощения, – напомнила им Ким о своем присутствии.

– Вот смотрите, научный корпус – один из старейших в колледже, – объяснила Фелиция, возвращаясь к двери, через которую она вошла. Стоун и Брайант последовали за ней. – Отсюда и двузначные номера. Сейчас мы переводим все лаборатории в новый корпус, но переселение еще не завершено.

Ким шла за женщиной, высота каблуков которой нисколько не влияла на ее скорость. Они проходили коридор за коридором, спускались и поднимались по лестницам, переходили из здания в здание.

– Мы старались сохранить старые добавочные, чтобы избежать путаницы, но, судя по всему, добавочный двадцать семь в список не попал.

Как раз когда Фелиция распахнула тяжелые двойные двери, телефон Ким просигнализировал, что ей пришло текстовое сообщение. Она отстала на шаг и быстро взглянула на него. Увидев имя отправителя, нахмурилась. Короткое послание от детектива-инспектора Тома Тревиса наверняка не сулит ей ничего хорошего. Какого черта ему от нее нужно?

– Вот старый офис биологического факультета, – показывала между тем Фелиция, – а следующая дверь – это физическая лаборатория. Вы же видите, что здесь нет помещения для еще одного добавочного.

Ким взглянула на дверь в противоположной стене коридора.

– А что?..

– Это просто чулан уборщицы, – пояснила Фелиция.

Ким все-таки открыла дверь – и поняла, что Фелиция сказала правду: за ней не было ничего, кроме профессиональной уборочной машины, корзин для мусора и швабр. И телефона на стене.

– Боже… а я и не…

– Маловероятно, что это что-то нам даст, – Ким повернулась к Брайанту, – но попроси Митча приехать и снять отпечатки.

Кивнув, сержант отошел.

– Эту дверь необходимо запереть, миссис Астор. И никто не должен в нее входить, пока помещение не осмотрят эксперты-криминалисты.

Ким не имела ни малейшего понятия, сколько раз телефоном пользовались после того звонка, не знала, имеет ли тот звонок какое-то отношение к убийству Белинды, но ничего другого у них пока не было.

– Кто имеет доступ в эту часть здания? – уточнила инспектор. Список допущенных не может быть бесконечно длинным, так что у них будет с чего начать.

– Студенты, преподаватели, уборщики, ремонтные рабочие. Да практически кто угодно.

– Мне нужен список.

– Но речь идет о сотнях людей! – возмутилась Фелиция.

– Вы абсолютно правы. И не исключено, что наш убийца тоже входит в их число. В конце концов, речь не идет о населении всего земного шара.

Неожиданно Фелиция стала бледнеть у Ким на глазах.

– Вы говорите, что звонок был в понедельник утром?

Стоун, кивнув, почувствовала, что сейчас услышит нечто неприятное.

– Простите, инспектор, но боюсь, что речь действительно может идти о населении почти всей Земли.

– Я не очень понимаю, что…

– В понедельник у нас был день открытых дверей. И через эти двери, фигурально выражаясь, действительно прошли тысячи людей.

Ким зажмурилась от охватившего ее разочарования.

Потому что убийцей мог быть любой из них.

Глава 31

– И он не написал, что ему нужно? – спросил Брайант, беря напитки с подноса.

Ким покачала головой. В сообщении Тревиса было написано только: «НАДО ВСТРЕТИТЬСЯ. НАЗОВИ МЕСТО».

Она назвала Барнетт-Хилл, садовый центр компании «Виваль» с торговым моллом, аутлетом и кафе, который находился вроде бы недалеко от границы, разделявшей территории двух полицейских управлений. Хотя в реальности территория центра находилась под полной юрисдикцией управления, к которому относилась Ким. Если ему что-то от нее надо, то пусть он сам к ней и приедет.

– Обещал накормить нас ланчем, – инспектор улыбнулась.

– Но ты же обычно его не ешь.

– Не могу пропустить такое событие, когда Тревис готов заплатить за что-то из своего кармана.

Сержант рассмеялся было, но быстро стал серьезным.

– Трудно поверить, что пару лет назад вам было тесно в одном графстве и вы не могли обойтись без постоянных стычек, а сегодня он предлагает оплатить твой ланч.

Да, за плечами у них долгая история. Пять лет совместной работы превратились в ничто в тот день, когда Стоун восстала против его жестокого обращения с подозреваемым. Как раз перед тем, как он ударил ее по физиономии. Она решила никому не сообщать об этом, а истинную причину произошедшего, так же как и причину его перевода в Западную Мерсию, поняла только полтора года назад, когда им вместе пришлось расследовать серию преступлений на почве расовой ненависти[31].

– А в колледже мы прокололись, – заметил Брайант. – Я-то думал, мы там что-то накопаем, но с таким количеством народа…

Ким согласно кивнула.

– Митчу повезет, если он обнаружит на телефоне хоть что-то стоящее. Правда, Фелиция обещала прислать записи с камер наружного наблюдения, сделанные во время мероприятия. Никогда не знаешь… Может быть, нам повезет.

– Проблема в том, что мы не знаем, кого или что искать, так что убийца может пройти прямо перед камерой, показать нам большой палец, а мы так и не поймем, что это именно он. А потом, мы же знаем, что камеры наружного наблюдения вокруг научного корпуса отключены.

– Это да, но откуда об этом знать убийце?

– А вот это хороший вопрос, – согласился Брайант.

Перед главным входом остановилась патрульная машина.

– Кажется, он здорово торопится, – заметила Ким, наблюдая за тем, как Тревис входит в двойные двери. Она сделала ему знак рукой, удивившись, что на инспекторе надет светоотражающий жилет.

Напряженное выражение его лица, пока он пробирался к ним между столиками, говорило о том, что Тревис приехал не за сахаром и не за информацией.

Шурша жилетом, он уселся рядом с Брайантом.

– Что будете пить? – поинтересовался сержант.

– Ничего, спасибо… Надо торопиться.

– Послушай, ты же обещал ланч, – напомнила Ким, стараясь хоть немного развеселить его.

– Я оставлю деньги – у меня встреча с комиссаром в два часа дня.

– Черт побери, Том, что происходит?

За все те годы, что она знала Тревиса – за те, когда он ей нравился, и за те, когда она его ненавидела, – Ким никогда не видела его в таком состоянии.

Во многих вещах Том Тревис был настоящим профессионалом – он отлично руководил командой, успешно раскрывал преступления, придерживался установленных правил, лизал задницу начальству, но абсолютно терялся в стрессовых ситуациях. Ким была заинтригована.

– Слушание в суде на этой неделе – я о вооруженном ограблении…

– И что с ним не так? – насторожилась Ким. Теперь дело касалось не только Тома Тревиса. Оно касалось Пенна, одного из ее подчиненных.

– Это полное дерьмо. Пенн тебе рассказывал…

– Не так уж много он рассказал, – честно призналась инспектор.

Тревис заколебался и глубоко вздохнул.

– Честно говоря, дело разваливается. Наша единственная свидетельница лоханулась, давая показания. Это была жена обвиняемого, и она не рассказала ничего заслуживающего внимания. Более того, у жюри создалось впечатление, что свои показания она изменила только для того, чтобы отомстить муженьку за все его измены.

– А она что, действительно изменила показания?

– Ну да. Отозвала свое алиби, – Тревис кивнул.

– Сначала сказала, что он был дома, а потом – что его не было? – уточнила Ким.

– Боже… – Брайант присвистнул. – И, давая показания, она намекнула, что сделала это из ревности?

– Не в лоб, конечно, но достаточно прозрачно.

– А это правда? Я имею в виду, что показания она поменяла именно из ревности?

– Надеюсь, что нет, иначе мы действительно по горло в дерьме.

– Но ведь это не единственная проблема?

– Конечно, нет. Свидетель защиты, сосед обвиняемого, который клялся, что в день убийства видел и слышал, как обвиняемый был дома, исчез вчера около полудня.

– Ну да, Пенн что-то говорил… – вспомнила Ким.

– А сегодня утром его нашли мертвым возле железнодорожных путей.

– Самоубийство?

– Не думаю, – Тревис покачал головой. – Если только он не умудрился связать сам себе руки садовой проволокой.

– Твою ж мать, Тревис… – Ким откинулась на спинку кресла. – Я нужна тебе, чтобы помочь побыстрее убраться из страны?

– Не совсем, – на губах инспектора мелькнула улыбка.

– Значит, нужны новые документы? – подал голос Брайант.

– Спасибо, ребята. До слез тронут уровнем вашего доверия.

Ким ждала, заранее предвидя: то, что скажет Тревис, ей не понравится.

– Суд приостановили, и нам придется начать все сначала. То есть заново проверить каждую запятую и не упустить ни одной мелочи. Мы должны быть уверены, что арестовали реального убийцу.

– А ты в этом действительно уверен? – поинтересовалась Ким.

– До вчерашнего дня был уверен, – честно признался Тревис.

– Ну и влип же ты, Том…

В прошлом у них были споры и недопонимания, но при всем при том Тревис был правильным полицейским и ни за что не закатал бы невиновного человека в тюрьму.

– Мне нужен Пенн. По крайней мере, на пару дней, пока мы во всем не разберемся.

– Черт бы тебя побрал, Тревис! У меня самой труп на руках.

– Знаю. Слышал. Мне очень жаль, но ты же можешь привлечь кого-нибудь еще… А в моем деле Пенн вел расследование с самого начала. И никто лучше него не знает всех нюансов. Клянусь, я ни за что тебя не попросил бы, если б положение не было отчаянным. Ты же знаешь, чем это может закончиться.

Конечно, она это знала, и именно об этом комиссар собирался предупредить Тревиса в два часа дня. Если дело не дойдет до суда, то станет неважно, кто из офицеров облажался: Тревис – руководитель группы, и с него спросят по полной. При этом оба они знали, что Том не может допустить этого из-за сложных семейных обстоятельств.

Когда они работали над преступлениями на почве расовой ненависти, Ким выяснила, что его возмутительное поведение в том старом споре объяснялось тем, что как раз в то время у его жены диагностировали раннюю деменцию. Тогда ей было чуть за сорок, и Тревис был просто раздавлен этой новостью. Сейчас до отставки ему оставалось всего несколько лет, и он не мог уйти раньше, потому что в этом случае лишался всех финансовых привилегий.

– Пара дней, Том, и не дольше. Если к концу недели ты в этом не разберешься, тебе придется смириться с очевидным, договорились?

Их взгляды встретились, и Ким увидела благодарность в его глазах.

– Благодарю, – сказал Тревис и засунул руку в карман.

– Оставь, – остановила его Стоун. – У меня что-то пропал аппетит…

Не успела она закончить, как зазвонил ее телефон.

Глава 32

Ким въехала на территорию поселка Тимбертри и припарковалась возле ряда небольших бунгало. Китс разыскал их в садовом центре, чтобы сказать где, но не объяснил почему.

Обочина перед несколькими магазинами, обслуживающими жителей поселка, была полна патрульных машин. На противоположной стороне дороги была натянута полицейская лента, и все автомобили, следовавшие в том направлении, разворачивались и двигались по объездному пути.

Большинство окон над магазинами были широко распахнуты, и проживающие там что-то кричали людям, столпившимся перед лентой. Все хотели знать, что же случилось. Так же как и сама Ким.

– Эй, – крикнула женщина из одного из окон, – надеюсь, что оцепление скоро снимут. Мне пора на работу.

«Если она ждет, что его снимут в течение ближайших нескольких часов, то мечтать не вредно», – подумала инспектор.

Китс сказал ей только, что она должна немедленно подъехать к пабу в Тимбертри. Чего Стоун не знала, так это того, что паб в Тимбертри давно закрылся, а на его месте был построен пансион.

– Вот и еще один источник живительной влаги иссяк, – заметил Брайант. – А ведь я бывал здесь в молодости.

– А недавно ты сюда не заезжал?

Сержант отрицательно покачал головой.

– Ну тогда прекрати свое нытье.

Это напомнило ей стенания публики, когда автомобилестроительная компания «Ровер» увольняла тысячи рабочих, и все из-за того, что люди стали ездить на машинах иностранного производства. А ведь успешные компании редко сворачивают свой бизнес.

Инспектор подошла к проходу между белыми барьерами семи футов в высоту, поставленными для того, чтобы отпугивать вандалов. Остановившись на мгновение, осмотрелась.

– Пусть патрульные займутся камерами наружного наблюдения, а также теми, кто сейчас смотрит из окон, и теми, кто мог ждать автобуса вот на этой остановке.

– Черт побери, как не хватает Пенна, – сказал Брайант, направляясь к сержанту полиции, стоявшему на границе огороженной территории, чтобы отдать распоряжение.

– Давно не виделись, – поприветствовала Ким Китса, разглядев его в толпе белых комбинезонов.

– И знаете, инспектор, я ничуть не скучал, – ответил патологоанатом, не повернув головы. – Благодарю за быстрый приезд. Полагаю, что на этот раз за рулем были вы. – Тут он взглянул на инспектора. – Он у вас по дороге не умер?

– С ним все в порядке, – ответила детектив.

– Первичный осмотр закончен, но мы решили не трогать его до вашего приезда. – С этими словами Китс отошел в сторону.

Ким переступила через скомканную газету, возле которой уже стояла цифра, определяющая порядковый номер улики, и подошла к телу мужчины, лежавшему на земле лицом вниз. Голова его была повернута таким образом, что правая щека касалась гравийного покрытия. Под телом уже набежала целая лужа крови, и Ким заметила, что легкая спортивная куртка на мужчине прорвана. Жертву ударили ножом в спину.

– Всего одно ранение? – уточнила инспектор, обходя тело.

– Мне кажется, два, – Китс покачал головой. – Первое нанесено в спину, чтобы сбить его с ног, а второе – в грудь.

Было ясно, что мужчина из местных и живет где-то неподалеку. Обычная прогулка до газетного киоска закончилась для него смертью. В самой обыденности этих событий было что-то унылое. Мужчина вышел за гребаной газетой. Что, черт побери, он успел натворить, чтобы нарваться на нож?

Ким стала в ногах убитого, оценивая то, как он упал на землю.